ГЛАВА 6

Наутро она сообщила новости своей бабушке, как только проснулась: -Сегодня я переезжаю. -К Диме? – Лишь спросила бабушка, выглянув в прихожую с кухни. Пахло вишневым пирогом. Это был запах детства Аниного, как специально, впрочем, она об этом, окрыленная, не вспомнила. -Да. Он живет на Ломоносовской. -Быстро вы. – Сказала бабушка. – Ты уже взрослая, потому про всякие такие вещи я тебе говорить не буду. Скажу только то, чего хотела бы сама, чтобы мне сказали на твоем месте. Лишь когда Аня прошла на кухню бабушка продолжила, сняв выпачканный в вишневом соке фартук. -Помни, что у тебя всегда есть дом, где тебя ждут, чтобы не случилось. И чемодан я убрала на антресоль. Не в пакетах же ты повезешь свои вещи.  Аня услышала лишь последнее предложение и немедля полезла туда, куда сказала бабушка. Зайдя в свою комнату, она, недолго думая, сложила ноутбук, зарядку и парочку летних вещей. Ее решительность была так велика, что она даже не умылась, прежде чем начать упаковывать свою жизнь в чемоданы.  Ее взгляд замер лишь на книжках на полке, среди которых был зажат блокнот с адресами красивых мест и заметок о Петербурге, которые она когда-то собирала.  -А что ты хочешь увезти? – Бабушка заглянула в ее комнату. Аня тут же отвела взгляд от полки и больше туда не смотрела.  -Не знаю. – Соврала Аня, в сущности, отлично понимая, что она хочет. -А он тебе вещи перевести не поможет? Аня посмотрела на бабушку как на дурочку и направилась легким шагом в ванную, чтобы собрать оттуда свою немногочисленную косметику. В первую субботу лета она ехала в такси с воодушевлением таким, словно оно мчит ее как минимум в Пулково. В багажнике с грохотом перекатывался ее старенький чемодан. Наскоро попрощавшись с бабушкой, не позволив ей проводить себя до машины, Аня уехала к Диме.  -Ба, мы живем с тобой в одном городе, не драматизируй!  Он ждал ее к двенадцати дня, с копией ее ключей. Подняв чемодан на этаж, Аня запыхалась из-за поднявшейся к началу лета жары. В узком коридоре Диминой квартиры ей и чемодану было тесно, потому, пропихнув его вперед себя, она спешно сняла балетки и пробралась к своей новой комнате, в которую заглядывала, кажется, до этого лишь однажды. -Располагайся. – Сказал Дима. – Пойду налью себе кофе. Аня вытащила из своего чемодана ноутбук, услышав, как Дима копошится на кухне, а после с чашкой возвращается в свою комнату. Через минуту оттуда раздалось усиленное клацанье мышки.  Она оказалась в комнатушке, в которой до этого была всего один раз. В тот вечер, что она видела ее впервые, она запомнила стоявший там растянутый на всю стену стеллаж, маленький рабочий стол, а на нем – книжка по фотографии с ламинированными страницами. Дима стол убрал. Теперь на его старом месте виднелись лишь грязные черные полосы.  Аня, пометив про себя, что нужно будет чем-то протереть пол, уселась на диван, стоявший прямо под окном, из которого виднелись в оконцах комнаты, словно скопированные с ее комнаты. Она закрыла шторы и повернулась к улице спиной. «Теперь это мой дом» - пронеслось в ее голове. Однако Аня не почувствовала этого, даже когда произнесла это полушепотом, разглядывая выцветшие цветы на обоях. Зато неприятное волнение разлилось по ее телу от следующей мысли:  «Детство теперь точно закончилось. Нужно больше писать тексты.». Не желая отчего-то и дальше разглядывать детали своего нового жилья, она заглянула через порог в комнату Димы, с которым ее теперь разделяли лишь несколько метров. А вот эта мысль уже согрела ее на краткое мгновение.  -Может быть отметим? – спросила Аня каким-то радостно-наивным голосом. Он услышал ее не сразу, сняв наушник с правого уха. -Сейчас я занят. – Ответил он коротко и тут же уткнулся в экран. По его сосредоточенному лицу, которое ранее она видела только в их общем офисе, она сказала себе, что он не пытается от нее отвязаться. Понурив голову, она взяла с полки свою копию ключей и произнесла натянуто-позитивным голосом:  -Пойду исследую район. И продуктов куплю себе. Вернусь позже. Аня была уверена, что он ее не слышит, но отчиталась на автомате. Дима жил на последнем этаже и пока она сбегала по лестнице пять пролетов, она слушала, как ритмично стучит подошва ее кед по лестнице, забыв включить музыку в наушниках. Писк домофона сопроводил ее выход на улицу в новую реальность, в которой ей предстояло жить. Она специально не доставала карту, чтобы сложить свои собственные маршруты по наитию. Воздух во дворе пах чужой кухонной суматохой – аромат раздавался из какой-то из одинаковых форточек первого этажа. Дорогу ей перебежала суетливая кошка, шмыгнув под машину. Сзади нее раздался всплеск – автомобиль проехался по лунке, заполненной дождевой водой. Анина рука не тянулась включать музыку в ушах, чтобы записать в своем сознании настоящие звуки этого места. И пусть холст воспоминаний уже не был пуст, а заполнился образами Димы, ей хотелось добавить сюда чего-то своего. Найти в одинаковых домах какие-то свои засечки, за которые зацепилось бы ее сердце. Ей бросилось в глаза, что люди в этом районе были одеты совсем иначе. Она посмотрела на свои ноги в простых синих джинсах и резюмировала, что не выбивается. Впрочем, вряд ли встречавшиеся ей по дороге люди проделывали подобный анализ с ней. Они были чем-то заняты, и она даже не могла предположить чем. Петляя по лабиринтам хрущевок, зеленых дворов, забитых старыми иномарками, Аня случайно вышла на бульвар, залитый тусклым солнцем, пробивавшемся сквозь плотное грозовое облако. Осторожность в ней не приказала ей идти домой, не напомнила с укором, что у нее нет зонта. Она молчала, и Аня перескочила дорогу к этой узкой полоске зелени среди домов.  На вытянутом вдоль бульвара сквере не было ничего, кроме низкорослых деревьев, мамочек с колясками и одиноко обегавшего их спортсмена. Ей упорно казалось, что подобный сквер она видела где-то еще, буквально через реку отсюда, но Аня отлично знала, почему этот такой же как миллионы типовых скверов, совсем другой. Под ногами скрипел гравий, слышалось дребезжание светофора, торопившего прохожих закончить переход.  Аня проходила сквозь лабиринты домов, которые она видела миллион раз в других местах города, но ощущала в них невидимую индивидуальность, невидимыми штрихами оставленную в виде рисунков на асфальте, проходящих мимо людей, смоляного запаха деревьев после дождя. Она была похожа на ностальгию, но только по событиям, которые еще не настали. И кто знает настанут ли. Маленькие, серенькие, сложенные из одинаковых плит хрущевки плавно переросли в более помпезные дома, похожие чем-то на сталинки с Московской, но более скромные и менее знаменитые. Шумный проспект разделял спальный, однообразный район от близлежащей транспортной артерии. Аня начинала узнавать места возле метро, которые не единожды уже протоптала, уезжая от Димы в свой уютный центр Петербурга. Она резко дала влево, чтобы наполнить этот день резкими красками ассоциаций.  В ее голове четче появился образ городской карты, и она знала, что слева должен быть водоем, а за ним – мост, перекидывающийся через промзону в Купчино. И ей хотелось посмотреть, как именно выглядит этот переход из одного состояния города в другое. -Самый крупный водоем Невского района? – Спросила Аня сама себя. Скорее всего это было слишком громко, потому семенившая рядом с ней женщина обернулась, но не поняв, к кому это обращено, но не стала задавать вопросов. Конечно, этот карьер не выглядел также разнообразно, каким была его история. Местные старички вылавливали из водоема одного из расплодившихся за годы карпов своими удочками, дети играли в догонялки вдоль береговой линии. Под ногами легкий ветер, играясь, перекатывал и застарелый, и свежий, принесенный недавно мусор. У Ани часто места в городе вызывали чувства намного ярче, чем стоило бы, вне зависимости от их истинной эстетичности. Ассоциации убирали мусор, бодрили посапывавших под кустами бомжей, убирая их оттуда вон, выветривали странные запахи, сносили несуразные дома, прибавлявшие этому месту застарелый советский, серый налет спального, забытого всеми района.  Аня стояла у берега водоема, смотря сквозь высокие колосья в сторону Купчино, которое высилось за переездом и железнодорожными путями. Ее запах и гул вызывали в Ане странные ощущения светлой тоски. Она простояла так довольно долго, сделала пару кадров и двинулась назад, к Диме домой. Летом вечерело позднее, но ее прогулка продлилась практически до самого заката. И, по правде, ей хотелось есть. Потому, прежде чем отправиться домой, она зашла в магазин и купила ингредиентов для ужина на двоих. Дима лежал дома, распластавшись вдоль спинки своего дивана и тихо сопел. Отложив в сторону лишние вещи, Аня легла рядом с ним, прижимаясь всем телом. -О, ты тут. – Проговорил он заспанным голосом. -Угу. – Сказала она, обнимая его еще крепче. Он привстал, почесывая заросшую щетиной щеку и сказал: -Отрубило. А ты где бродила? -Исследовала район. Ивановский карьер и все такое.  Поднявшись со своей постели, он подошел к окну и задернул шторы резким движением, хотя через щели в окна все равно просачивались тонкие лучи закатного солнца. -И как оно тебе? -Занятно, - Пожала плечами она, - пока пытаюсь понять свои чувства. -Не место для такого эстета как ты. -Из всякого сора рождается восторг.  -Неплохая отсылка. – Усмехнулся Дима. – Но нет, это не тот случай, на мой взгляд. Отчего-то Аня поняла, что ей наскучила болтовня, одновременно с тем, что ей хотелось и хотелось бросаться впечатлениями долгие часы. А лето сильно продлило день белыми ночами. На ужин она приготовила спагетти с курицей и грибами в сливках. Дима даже похвалил ее стряпню, а Аня про себя возгордилась, что сделала первый в жизни обед для своего любимого человека. А именно о любви она думала, когда смотрела, как он набивает щеки приготовленной ей едой. И именно тогда она первый раз подумала, что да – это точно любовь. -Ты смотрю и мою комнату арендовала. – Первое что сказал Дима, когда они проснулись утром, наставшим для них в десять часов утра. – Отдай одеяло. Она хихикнула, завернувшись в него как в кокон. И сказала: -Я свое из дома взять забыла. Надо поехать купить. Она распахнула одеяло, впуская Диму к себе и прищурила глаза в удовольствии. -Да, тут тебе не отель. У меня лишних нет.  -Тут же рядом Икея? -Угу.  -Тогда мне надо поехать. -Езжай, лучше не тормози. В воскресенье там народу дофига. От метро маршрутка едет. -Спасибо. – Чмокнула Дима Аню, вскочив с кровати. – Тебе что-то купить? -Не-а, - ответил Дима лениво, - Я сам с этим справлюсь.  В торговом центре она оказалась часа через полтора, преодолев короткий путь через хрущевки в сторону нового гетто-муравейника у самой границы Петербурга. Украдкой глядя из маршруточного окна, Аня вспоминала, что кто-то говорил ей об этом месте как об экологичном и подсказывал, что тут, помимо вытянувшихся к небу, словно за благодатью многоэтажек, есть легальные муралы, дающие помимо разнообразия пейзажам еще и возможность отличить один дом от другого. Однако дома, между которыми не было воткнуто ни единого росточка дерева, отталкивали Анин взгляд. Выбравшись из маршрутки, она бросилась в магазин за постельными принадлежностями чуть ли не бегом. Коробка торгового центра высосала из нее все силы криками детей, толпами праздно шатающихся и духотой. Задержавшись на лишние полчаса только для того, чтобы поесть хот-дог и картошки фри, она вырвалась вон. И если до этого у нее были намерения выбраться из торгового центра и прошвырнуться вдоль многоэтажек, вытянувшихся вверх как свечи, то после они пропали. Чуть не сев не в тот автобус, Аня выдвинулась в сторону Диминого дома, чувствуя себя нагруженным муравьем из-за массивного баула с постельным бельем. На полпути она неловким движением пробралась сквозь ряды сидений и покинула маршрутку возле Володарского моста. Ее пронзило воспоминание о карте этих мест, которую она как-то разглядывала перед сном, и она подумала, что нет повода лучше изучить их, чем сейчас. Понаблюдав с набережной за быстрым течением Невы в этих местах, она перешла чуть ли не к единственному дореволюционному дому в этих краях, который, словно понимая, как он тут не к месту, прятался за густо заросшими деревьями. Из-за крон торчала только поржавевшая башенка.  Аня забыла название усадьбы и не стала тут же гуглить, оставив возможность получать впечатления без лишнего информационного шума. В ее памяти всплыло лишь три факта – эта усадьба построена в неорусском стиле, раньше там стояли глушители радиоволн с запада, а сейчас ее кольцом закрывает плотный забор. На территорию не пройти. И она даже побоялась просунуть руку с телефоном, чтобы сделать кадры здания, не закрытые решеткой. -А сюда правда не пройти? – спросила Аня проходившую мимо старушку, наиболее похожую, по ее мнению, на местную жительницу. -Правда-правда. – С недоверием сказала бабка и потащила свою тележку дальше, не останавливаясь. Возможно, Аня выглядела не столь подозрительно, как ей хотелось бы. Потому, сделав обход вдоль ограды, Аня почувствовала, как ей натирает плечо сумка с одеялом. Поняв это как напоминание о доме Димы, она заказала такси до его адреса. -А ты шопоголик. – Сказал Дима, когда она появилась. От него пахло курицей, по всей видимости, недавно он поел. -Ненавижу Икею, я там недолго была. Люди, душно… я гуляла возле Усадьбы Чернова. – Сказала она. Дима пробудил ее память.  -Прям так с подушками гуляла? -Да. – Сказала Аня со смехом. -Да уж, обычно твои ровесницы гуляют с подружками, а не с подушками. От этих слов Аня не успела перепрограммировать мышцы на своем лице, которые автоматически сложились в раздосадованное выражение лица. Смотря в пол, она бросилась в свою комнату и в последний момент не хлопнула дверью. Она резко вытащила постельное белье из магазинного целлофана и бросила его в сторону. Вдела его в одеяло и подушку в ткань, а вспомнив, что прежде их надо постирать вновь сняла, скомкав. В холодильнике было пусто. Не чувствуя сил идти в магазин, она все равно направилась туда и вспомнив, что Дима говорил утром, что он справится сам, не воспользовалась грядущим посещением продуктового как поводом заглянуть в его комнату. Из его комнаты вновь разносилось однотонное клацанье.