ГЛАВА 5

Наутро следующего дня он уехал. В это время Аня сидела у себя дома, глядя бессодержательным взглядом в окно. Шел первый в этом году ливень и по блеску на оконном стекле в доме напротив Аня подумала, что это сверкала гроза, но было тихо. Пусть воздух уже и неподдельно пах летом. По улице вальяжно бродил чей-то полосатый кот. Половину ночи Аня не спала, завороженная тем, как светлело небо, которое полгода назад своим мрачным цветом вгоняло ее в безудержную тоску. Однако она не подражала Пушкину и не писала свои тексты. Она просто молча смотрела.  Теперь от мяуканья кота у нее раскалывалась голова, но она не закрывала форточку, втягивая каждую молекулу свежего воздуха.  Дима уехал на неделю, но выложил пару фото со своей поездки в соцсеть. Ей не писал, а она не отвлекала его от дел. И ей казалось, что она словно наблюдает за его жизнью через щелку случайно оставленной открытой двери, в которую она не может войти, чтобы осмотреть комнату ясным взглядом. Ведь там ее не ждали. Всю неделю она ходила в офис и уходила оттуда с одинаково непроницаемым выражением лица. В обед она не утруждала себя посещением кафе с компанией дизайнеров и обедала в столовой офиса в одиночестве. Желание выходить на свежий воздух в перерыв как отрезало. Она судорожно работала, зарабатывала на премию, которую не знала, на что потратит. А вечером готовилась к Диминому возвращению. Купила себе новый кружевной комплект, отлично понимая, что вряд ли он заметит красоту этих полупрозрачных и соблазнительных кружев на ее теле. Запрятав его на самую глубину комода каким-то пубертатным движением, Аня не примеряла его до самого первого рабочего дня Димы. И то одеваясь перед рабочим днем она избегала собственного отражения в зеркале, пока не натянула на свое тело лонгслив и джинсы.  Она лазила по своему любимому архитектурному сайту, выбирая, куда ей бы хотелось сходить, воображая себя там вместе с Димой. Записывала адреса. Вечерами она задумывалась о том, чтобы написать какую-нибудь статью о городе, но почему-то не могла писать. Вдохновение постукивало в дверь ее сознания слабым движением, словно не осознавало, зачем и почему. А когда она приоткрывала ту самую дверь – оно сбегало. Аня не могла писать, словно все мысли о том, что она когда-то вообще писала статьи и любила это делать запрятали в сейф, ключ от которого она даже не пыталась найти.  Она не могла найти ответа в чем причина такого. Да и мало об этом думала. Ведь она была влюблена. Возможно, любила Диму, потому что ужасно хотела шепнуть ему это почти каждую их встречу.  Она не могла найти ответа на то, почему это чувство потокового вдохновения пропало. В те дни, когда она вновь познакомилась с Димой, она будто бы порхала над землей. А теперь симптомы этой болезни, не поддающейся диагностике, вернулись вновь. -Писала свои статьи и работала, пока тебя не было. – соврала зачем-то Аня Диме в ответ на вопрос, чем она занималась все это время, когда они остались наедине на мимолетные две минуты за столиком в кафе. В первый рабочий день Димы на улице было плюс шестнадцать, но на солнце, казалось, что все плюс двадцать. Они направились в кафе компанией дизайнеров, которые так и не поняли, почему с возвращением Димы, к ним вернулась и Аня.  Дима не спросил, что конкретно она писала, а она не стала задавать вопросов о том, что он делал в Москве, думая, что он расскажет сам, но правды в тот вечер она не услышала: -Я был на кино в Москве. С подругой тусили. На «Тихое место» пошли.  – Сказал Дима, когда остальные дизайнеры плюхнулись за столик.  И Аня почему-то даже не усомнилась в том, что это правда. Ее лишь с болью уколол образ в собственной голове о занятом Диме, у которого нет даже времени, чтобы поесть из-за его работы. -И как тебе кинч? – Поинтересовался второй Дима. -Неплохо, сходи. – Сказал Дима. – Можешь взять Аню, ей наверняка такое понравится. Там все молчат. Весь фильм. Как она сегодня. Аня подняла глаза, но никак не отреагировала на эту шутку, совсем не показавшуюся ей добрым укором.  «Если хочешь, то после работы провожу тебя до Кадетской линии» - написал ей Дима в ближе к концу рабочего дня – «Жди в булочной» От этого сообщения она простила бы ему всего что угодно, потому что память об их старой ссоре была еще слишком свежа.  -Привет! – Аня поздоровалась с Димой, который уже стоял в очереди в их месте встречи. – Ты за сырной? -Ага. – Кивнул Дима. – А ты? -А я за тобой. – Простодушно сказала Аня. – Я не голодна. -Конечно, наелась пиццы на дне рождении Анатолия. – Он подмигнул ей, прежде чем переброситься с кассиршей парой реплик о своем заказе. Небеса не спешили темнеть, сезон белых ночей, пробуждавший дремавшие в горожанах внутренние силы, был в самом разгаре. За долгий, темный сезон они совсем забывали, что способны гулять допоздна, много работать и помимо работы успевать что-то еще. И даже самые слабые физически люди, взбодренные насыщенностью небес дневным светом, шагали как-то быстрее и улыбались как-то ярче. Аню солнце тоже напитывало силами. Вечерний майский свет был такой уютный и теплый, золотил фасады домов, добавлял тонкие всполохи розового в облака. Улица гудела, как и всегда, вечер тормошил всех, давая старт новой гонке в цикле жителя нового города – домчать работы домой, в спортзал, в магазин или на занятие каким-то любимым хобби. И главной задачей каждого горожанина было успеть по дороге туда забыть все тяжести минувшего цикла. И кто успевал – тот был молодцом. Аня, шедшая по мостовой с Димой, окрыленная, справилась с этой задачей быстрее, чем обычно. Они перекидывались какими-то общими фразами, она глупо хихикала в ответ, маскируя так собственное желание обнять его, застыть среди проспекта и просто помолчать. Она показала ему купол Лютеранской церкви, видневшейся из-за крыш, бегло поведала ему ее историю. Он кивнул, сказав: -Запиши это. Полезно же будет. Скорее всего все эти люди, ходя тут каждый день, даже не задумываются ни про этот штиль, ни про купола, ни про вообще что-либо.  -Ок. – Грустно улыбнулась Аня. – Кстати, забавно, но внутри я никогда не была. Вообще редко захожу в церкви. -Почему? - спросил Дима. За их спиной грохотал трамвай и Ане тут подумалось, что в городе грохот трамвая это такой же элемент антуража, как грохот поленьев в камине загородного дома. Он добавляет типичным дорожным шумам какого-то специфического уюта. -Для меня церковь это не святое место, а красивое сооружение, но мне кажется, что меня осуждают все вокруг, когда я посещаю храмы как музеи. Например, я так никогда не была в мечети на Горьковской и… -Странно. – Ответил Дима. – Тебе стоит отбросить это мнение. У тебя же есть желание посмотреть на интерьеры храма. Значит заходи. Какая разница.  -И правда. – Ответила Аня, не понимая, почему сама не могла себе же внушить такой ерунды. -Кстати, завтра я хочу взять выходной. И думаю отдохнуть. Если хочешь, то тоже бери. Погуляем.  -Хорошо! Я возьму! – Не задумываясь воодушевленно сказала Аня. -Своди нас в какое-нибудь особенное место. – Сказал Дима. – Завтра к послеобеденному времени я успею сделать свои дела. Только в городе.  Она сделала небольшую паузу в своей речи и сказала, ясно представив их вдвоем в месте, которое хотела предложить: -А не хочешь на Канонерку? Ты там был? -Не был. Но ты не рассказывай мне о том, что это, не хочу заранее формировать впечатлений. -Хорошо. Тогда завтра на Нарвской. Напиши мне вечером, во сколько ты сможешь подъехать. Он кивнул и наклонился к ней, чтобы она могла легким движением поцеловать его щетинистую щеку. Он направился в сторону Спортивной, а Аня двинулась в центр легкой походкой. Она пару раз обернулась. А он нет. И вряд ли их взгляды просто не пересеклись. Весь оставшийся вечер она перечитывала информацию об острове.  Ближе к четырем часам, в этот ярко-солнечный день, Аня стояла у ступеней Нарвской и ждала Диму, который отписался, что задержится. Почему-то ей думалось, что он задержится дольше, потому с головой ушла в разглядывание карты Канонерки, но он коснулся ее плеча не более, чем через минуту. Маршрутка повезла их по безлюдным местам ретроградной петербургской промзоны. И пока они сидели в маршрутке, мчали сквозь тоннель под рекой Дима держал Аню за руку, что неожиданно растрогало ее. В маршрутке было полно народа и, пожалуй, это был самый романтичный жест от него, который можно было только представить. -Ну рассказывай. – Сказал Дима, как только они высадились возле продуктового магазина. Канонерский остров представлял из себя уединенное поселение в центре Петербурга с аурой провинциального городка с населением не больше тысячи человек. С набережной доносились клацающие звуки судостроительного завода, паровозные гудки. В будний день Канонерка почти пустовала. Приехавшие с ними люди спешно разбрелись по своим домам. Туристы захаживали сюда нечасто. Да и местных пугал местный пост-панковский колорит, ставший фоном для нескольких музыкальных клипов – странных и не очень.  Над их головой возвышался мост скоростной трассы, высотой метров триста, овивавшей весь город по окружности. По ней неустанно со свистом мчали машины. Трасса отбрасывала тень на крошечные хрущевки, закрывая им свет. Они были покинуты людьми, в них жили только бродячие коты и воспоминания, воплощавшиеся в старых, забытых прежними владельцами вещах. В некоторых окнах были выбиты стекла. -Постапокалиптично. – Заметил Дима. – И как давно тут такое? Никогда бы не подумал, что ты выберешь такое место для прогулки и что тебя такое влечет… -Насколько я помню в 2013 году над островом начали возводить магистраль. – сказала Аня. - Местных выселили, потому что они начали жаловаться на шум с трассы. Да и Канонерка с первого своего дня была не самым безопасным районом. Вся земля тут пропитана испарениями меди. Вроде меди. Не помню точно. А в девяностые годы именно тут бандиты устраивали стрелки. Из-за репутации острова, мне кажется, мост сюда отлично вписался. Ведь даже подземный туннель, который связал Канонерку с большой землей, не сделал его слишком посещаемым местом. Он все равно очень уединенный.  Из лабиринта хрущевок они свернули к домам более старой постройки, и Аня махнула рукой на бежевый, такой же, как и хрущевки пустовавший дом. -Где-то тут была надпись про военное бомбоубежище. А вот она. – Воодушевленно сказала Аня. – В военные времена почти все дома тут были разрушены. Но эти остались. Но трасса сделала безлюдными и их. -Удивительно. – Сказал Дима. – Надо было мне взять собой фотик. -Эх. – Сказала Аня. – А я когда в первый раз побывала тут, начала мечтать о покупке дрона. Тут такие виды!  -Виды? – удивился Дима. -Да. Дальше мы пойдем к дикой части Канонерки, и ты все поймешь. Кстати, тут есть памятник коням. И в теплое время года именно на канонерке часто тренируются любители конного спорта. -Это и правда странное место. – Сказал Дима. Они вышли из лабиринта домов, оказавшись на детской площадке, которая, разрисованная кружевами, странно сочеталась и не сочеталась с антуражем острова одновременно. Поодаль дома повыше, а еще – грязная, неухоженная набережная и поляна, нелогично расчерченная низким заборчиком и тропинками, которые люди использовали все равно реже, чем те, что протоптали сами. -Что тебе больше нравится – вид сверху или вид снизу? – полюбопытствовала Аня у Димы. Он прыснул вместо ответа, и она решила за него. С набережной виднелась вся западная часть города – шар аквапарка возле парка 300-я, строящиеся дома на насыпи на Василеостровской. Еще, запрятанные в лесу, на противоположном берегу виднелись сооружения какого-то завода, похожие на дымящиеся куличи.  -Отсюда я еще не смотрел. – Сказал Дима. – Теперь мне ясно, почему ты хочешь дрон. А где вид сверху? -Для этого придется прибегнуть к хитрости. – Шепнула Аня. - Пошли. Она ускорила шаг, потянув Диму за руку, когда возле ближайшего к набережной дома она увидела уверенно семенившую к нему старушку.  -Мы к другу. – Сказала Аня, улыбаясь. Та старуха, как почти и всякая бабка, машинально настороженно относилась почти ко всему. И не успела она дать комментарий двум взбалмошным людям, внесшим коррективы в скучный сценарий ее сегодняшней жизни, как они влезли вперед нее в лифт, нажали на кнопку последнего этажа и умчались наверх. Дальше ей в истории их дня не было места. От аферы, которую они вдвоём провернули, они залились громким хохотом, как школьники, ловко сбежавшие с урока, и смеялись до того самого момента, пока лифт не довез их до последнего этажа. -Пошли. – Шепнула Аня тихо, подавив в себе смех. Она заговорщески приложила палец к губам и прокралась к общему балкону, с которого открывался просторный вид на Финский залив.  -Лучшая многоэтажка в городе. – Тихо сказала Аня, улыбаясь.  Они встали рядом, словно герои типичной мыльной мелодрамы перед финальными титрами, которые вот-вот должны помчаться после счастливой концовки, и молча смотрели на плескавшиеся где-то внизу волны. Мимо, крича, летали чайки. И в этот момент Ане как никогда до этого, отчаянно хотелось творить глупости. Много глупостей. Без рациональности.  А груди билось сердце, словно под аккомпанемент легкой мелодии, которую она где-то слышала, но не помнила где. Ей нравилась эта музыка, звучавшая в ее голове. Ей нравилось, как резко опустела ее голова, особенно когда она почувствовала руку Димы на своем левом плече. Ей нравился воздух, который она вдыхала полной грудью. Не могло быть ничего, что не нравилось ей. Она не замечала даже, как кричат внизу какие-то непослушные дети, как эхо от их ора доносилось в небеса, не замечала, как ее нога наступила неловким шагом на брошенный кем-то окурок. Ни содержание их речей, ни эта неприятная деталь не внесли в ее картину жизни темных, лишних красок, которые ей бы захотелось спешно зарисовать новыми впечатлениями. Любыми. Лишь бы отвлечься. Ей не хотелось забывать ни секунды. Тем временем до лета оставалось около шести часов. Солнце, спускаясь с зенита к горизонту, меняло небесную палитру на более яркую.  Аня с Димой спустились вниз и направились в сторону зарослей, который карта называла парком, а жизнь – заброшенным лесом. Он даже взял ее за руку, и Аня яростно думала про себя, что этот день – самый романтичный день в ее жизни.  -Ты знаешь, я хочу сделать сейчас так много глупостей. – Сказала Аня, когда они пробирались по узкой тропе, когда они вышли через заросли к полю, поросшему колосьями выше их роста. -Почему не делаешь? – Спросил Дима, вскинув брови.  И по его глазам, их уединению среди этого самого странного парка в Петербурге, она поняла, что он не возражает, если она воплотит свои глупые мысли в жизнь. Вокруг не было ни души и не могло быть, потому, даже не настраиваясь, она сомкнула руки вокруг его шеи, сделав шаг вперед. Он сопротивляться не стал. -Почему-то последнее время у меня не очень много заказов, а я хочу накопить на отпуск. Странно. Неужели никому не нужно наполнение для дурацких сайтов? Аня и Дима дошли до самого конца косы и опустились на словно специально брошенное тут бревно. Под их ногами в песке лежали кучами старинные кирпичи. Аня помнила, что на острове когда-то было много дореволюционных строений. Но принадлежность этих кирпичей она установить не могла. Голова в романтической легкости опустела. Потому тупо смотрела на них, засняв один из них для своего архива. Дима интереса к ним не проявил.  С одной стороны где-то эхом раздавалось гудение кораблей, а с другой - тихонечко плескались волны. По островной тропе они шли где-то час, вокруг все еще не было никого. Как по сценарию какой-то идеальной жизни. Они делали остановки в своем пути либо чтобы посмотреть вдаль, либо чтобы прервать прогулку для поцелуев, которых раньше никогда у них не было вне Диминого или Аниного дома. Про сам остров они больше не говорили.  -Надо начать взрослую жизнь и сразу найдутся заказы. – Простодушно сказал Дима. -Что ты имеешь виду? – Удивилась Аня, устроив голову на его плече. -Я в день своего совершеннолетия съехал от мамы, нашел себе заранее какую-то плохонькую работу в кафе. Снял комнату. Но как идиот не рассчитал, что мне нужно чуть больше денег, если я хочу по вечерам гулять с девчонками, снимать хату, что-то есть и закупаться краской. А еще я хотел обновить ноутбук. В итоге в конце месяца я рисковал остаться без жилья. Деньги я нашел за два дня. За сутки до оплаты хаты.  -И? -Просто нужно рассчитывать только на себя. Я думаю, что ты не можешь найти заказы, потому что подсознательно думаешь, что тебе на отпуск бабушка подкинет.  Она ничего на это не ответила, уставившись на свои ладони. -Возможно, ты прав. – Через несколько мгновений тугого молчания ответила Аня глухо. Молчанием он подтвердил ее слова. -А куда ты хочешь поехать? – Спросил Дима. -В Лиссабон, возможно. – назвала Аня первую попавшуюся в мыслях столицу. – Последнее время я интересуюсь Стрит-Артом. А там его немерено. Хочу посмотреть. Не знаю.  -Это Португалия? -Да.  В ее душе заскребли кошки от этого вопроса. Сжав губу, она думала, что сейчас между ними повиснет молчание, которое она не знала, чем заполнять. Целоваться он не станет. Она видела это по его сосредоточенном лицу, она читала в его взгляде полную заинтересованность маленьким островом, вид на который открывался с самого края косы. Вдруг она почувствовала, что и ее саму не тянет на поцелуи. В сценарий их внезапного свидания пробралась свойственная будням минорность.  Дима встал с бревна и направился прямиком к крайней точке косы, по скользким камням. Аня ринулась за ним, взяв его под руку. Теплый ветер путал ее волосы, она усиленно выплевывала их. Рука потянулась сделать фото открывавшегося морского пейзажа. Ей хотелось сделать селфи с Димой, но рука не решилась нажать на экран для включения фронтальной камеры. вместо этого она произнесла: -Кстати, именно на этом острове и находится то самое окно в Европу. Корабельные заводы Петр строил именно тут. И вон тот мелкий остров – там когда-то были оборонительные сооружения. Защита от шведских захватчиков. -Зимой, туда, наверное, можно пройти по льду.  -Можно. Но я там не была.  До лета оставалось часов пять. -А я думаю подселить в свою квартиру соседа. Хочу накопить на новый аймак, чтобы редактировать на нем фотографии и дизайнить. Как раз у меня есть отдельная комната. А брать дополнительные проекты мне лень. -Уже нашел кого?  -Нет.  -Тогда это буду я. – Не обдумывая свои слова, сказала Аня. -Ха, хорошо. – Аня так и не поняла, ожидал ли Дима, что она ответит именно так. – Когда переедешь? -Сегодня пятница? Значит завтра? План действий рисовался перед ней одновременно с тем, как она произносила слова. Ей отчаянно нужен был тот самый момент, чтобы впрыгнуть в поезд жизненных изменений.  И она успела влезть в закрывавшуюся дверь. Но так и не осознала, ударила ли она ее резким движением створок или она успела ловко проскользнуть в щель.  -Хорошо. Восемь тысяч нужно заплатить пятого числа. Коммуналку и интернет рассчитаем потом. От самых будничных слов за сегодняшний вечер она улыбнулась и сжала его руку сильнее.  -Ты же не выселишь меня, когда накопишь на новый комп? – спросила она с надеждой. -Как пойдет. – Улыбнулся Дима.  Она рассмеялась и почувствовала, как легкость, которую она испытывала до этого весь день, стала чуть более тяжелой, пресной, но все же не менее желаемой. Лучшим окончанием прогулки был бы поцелуй на фоне закатного солнца, который она позволила себе воплотить. Приличия сковывали их движения. Уже холодало. До лета оставалось чуть менее четырех часов. потому они направились вон с заброшенного среди города острова.