ГЛАВА 10

Всю следующую неделю Аня невольно возвращалась в мыслях к этой ситуации и довела себя до такой степени нервного истощения, что практически лишилась сна. Но даже во сне ей казалось, что она видит ту самую сцену в кафе, слышит слова Димы и видит Полину, которая таки подписалась на Диму в инстаграме. С Димой она практически не разговаривала, как и он с ней. Лишь в пятницу он зашел к ней в час ночи, явно не трезвый и начал приставать. Она поддалась, не зная на что надеясь, а под конец, услышала от него: -Ты какая-то холодная. Не очень.  Она ничего не ответила, но впервые за все разы их близости она отодвинулась от него первая. А он захрапел, даже ничего после, не сказав и не отправившись в свою комнату. Половину ночи она ворочалась, не в силах заснуть, хлюпала носом, будто бы она не могла сходить умыться: -Ты знаешь где ванна, сходи уже. – вдруг пробурчал Дима и тут же заснул снова. От этих слов она почувствовала себя так, словно падает в пропасть. На утро она проснулась раньше Димы и заметила, что он все еще спит в ее постели. Она отвернулась к стене, намереваясь через какое-то время уйти. -Привет, Аня. С субботой. – внезапно Дима проснулся и обнял ее, прижимаясь к ней всем телом. Аня расхохоталась, потому что внезапно и правда почувствовала прилив радости. Он поцеловал ее в макушку, а она сказала тихо-тихо: -Обними меня крепче.  Они полежали так какое-то время, Аню отпустили ее тревоги, когда она перебирала пальцами его волосы одной рукой, а другой – держалась за его ладонь.  -О чем ты думаешь? – Спросил он ее, когда она осторожно поцеловала его в нос. Этот вопрос заставил ее ярко сиявшие глаза потухнуть в задумчивом выражении. Она посмотрела на Диму, взглянула на его непроницаемо спокойные очи, и набрав воздуха в грудь так и не решилась ответить. -Да так… ни о чем. Сердце в ее груди противоречило ее тону, и она знала, что понимали это оба. Или она хотела думать, что оба это понимали. Аня знала, что он понимал, смотря в ее глаза безо всякого вопроса. Через какое-то время он ушел к себе в комнату, а Аня – в душ. А после они сели завтракать – каждый свое, со своей полупустой полки в холодильнике.  -Я хочу сегодня дописать текст про ремонт электросетей для клиента. – сказала Аня, жуя бутерброд, собранный из всего, что осталось у нее в запасе. - А потом, может быть, хоть по району побродим? -Нет времени. Нужно поделать фриланс-проекты и сейчас поехать с одним клиентом на встречу.  -Ого, в воскресенье…  -Ага.  Доедала свой бутерброд Аня уже в одиночестве и не могла понять, почему, как только дверь квартиры с грохотом закрылась за Димой, в ее голове забаррикадировались наглухо подальше от нее все радостные эмоции от начала выходных.  Уныние замедлило скорость ее реакции, она дописала текст куда медленнее, чем планировала. А потом лишилась всякой энергии. -Что я раньше делала, чтобы поднять себе настроение? – спросила она себя, глядя на трещины в потолке. Перевернувшись на другой бок, словно отворачиваясь от своего белого собеседника, она сказала себе и снова вслух: -Я шла гулять. Гуляла. Любовалась городом. И эта мысль не вспыхнула в ней энергией, она не встала с кровати и не помчалась к выходу, на ходу натягивая на себя джинсы, ее только сильнее придавило камнем безмерной тоски. Время спешило как бешеное и она пролежала так несколько часов. Услышала, как домой пришел Дима. И ближе к вечеру она сказала себе сквозь зубы: -Выходи из дома и иди, иди. – Буркнула она сама себе. – Давай. Давай. Перед выходом она пошла умыться. Выключив воду, она замолчала и застыла в коридоре между своей комнатой и выходом. Сжав брови, она застегнула свою джинсовку и вышла из квартиры, стараясь не поддаваться колебаниям. Аня хотелось пройтись по набережной и как в кино встречать препятствие только ветер. Хотелось разглядывать оранжевые перья облаков на закатном небе. Хотелось иметь повод улыбнуться. Однако она дотащила себе до туда ели как. Разглядывая помпезную окрашенную временем ржавчиной ограду набережной, так не сочетавшуюся с тем, какой густой сорняк показывался из-под каменных плит, Аня старалась думать, что эта ограда как нельзя лучше описывает вкратце этот район. И задумалась о том, что все же несмотря на то, что путь сюда и отсюда пять дней в неделю минимум дважды день превращает ее моральные силы в фарш, она рада, что жизнь занесла ее сюда. Она редко бывала в таких местах по своей воле раньше, а теперь она смогла познакомиться ближе с другой архитектурной жизнью ее любимого города. Да и Дима. Рутина не убила ее чувства к нему. Хотя Аня не чувствовала себя так, словно живет с ним. От мыслей об этом у нее взмокли глаза и поспешила скорее вон, окончательно поняв, почему ели заставила себя идти гулять. -Я хотела пойти гулять с ним. А мы гуляли вдвоем так мало. И…  Она застыла среди тропинки в Бабушкинском парке и почувствовала, как слезы таки скатились по ее щеке. И чтобы не дать себе погрузиться окончательно в это состояние, она помчала домой, перебегая чуть ли не на красный. Небо над головой было ясное, но больше всего она мечтала, чтобы пошел ливень, который может скрыть ее своей серостью. Или настала ночь. Зимняя, густого черного цвета ночь, которая загоняла бы всех по домам и оставляла бы улицы абсолютно пустынными.  Неожиданно в парадной она встретилась с Димой, который не заметил перемен в ее настроении: -Привет. Ходил за ингредиентами для ужина.  -Привет.  – сказала Аня. - А я себе макароны сварю.  Он почему-то кивнул вместо ответа, Аня с порога направилась на кухню, чтобы поставить на плиту кастрюлю с водой. При виде Димы чувство бессилия никуда не делось, а вот желание поговорить, которое Аня знала, что не сможет воплотить, заколебалось в ней как хрупкая хрустальная колба, которая вот-вот разобьётся и прольётся истерикой. -Приятного аппетита. – Сказал Дима, пройдя на кухню со своим пакетом из супермаркета. Она улыбнулась, поблагодарив, а он принялся аккуратно расставлять содержимое своего пакета на свою полку на холодильнике.  И как только у Ани вскипела вода для макарон, Дима тоже уселся за стол со своей едой. В его тарелке лежало мясо, похожее на свинину и овощи. -Как дела? – Спросила Аня, дабы унять в себе это хрупкое чувство.  -Неплохо. – Сказал Дима. – Как прогулка? -Хорошо.  -Что видела?  -Набережную. Но думаю, что хочу сходить на Еврейское кладбище сегодня. Но не думаю, что меня туда пустят.  На самом деле она не собиралась туда и прекрасно об этом знала. Она знала, что сейчас запрется в своей комнате, а он даже не задумается почему, не то чтобы спросит.  -Да там пофигу всем. А зачем тебе на кладбище? -Тут в получасе ходьбы есть первое Еврейское кладбище в городе. Возможно, там есть что-то интересное. -Понятно, удачи. -А ты чем занимался? – Спросила Аня, высыпая из кастрюли свою порцию макарон и поливая их соусом песто и тертым сыром. -А я думал. – Ответил Дима, дожевывая свою пищу. – Что надо переезжать. Смотрел объявления и приценивался.  -Переезжать? – Удивилась Аня, поставив тарелку на стол. – Зачем? -Какой смысл платить больше, если я прихожу сюда только спать. Сниму студию или комнату где-нибудь в Девяткино, будет норм. -Ты же собрался работать на удаленке... – Со скептицизмом произнесла Аня.  -Да, но я хочу сидеть из коворкинга, кафе или парка. Или библиотеки, у нас есть много бесплатных и современных. Пока лето точно.  -А я думала, что ты не любишь гетто. – Сказала Аня, вовремя расслабив лицо в равнодушном выражении. -А еще я не люблю тратить зря деньги. – Ответил Дима. – Ты чего шкрябаешь по тарелке? Приготовь себе другую еду, если эта не нравится. Раздражает этот звук.  -Я наелась. – Сказала Аня, встав с места и выбросив целую порцию еще не остывших макарон в помойку. Она настолько расстроилась, что даже не поругала себя, что выбрасывает деньги и вообще-то могла бы бросить эти макароны в контейнер.  Пока она мыла посуду, Дима встал со своего места и ушел в свою комнату, ни сказав больше ни слова. Аня ритмично терла губкой тарелку и думала, думала, думала. Закончив с уборкой она не пошла в свою комнату, как собиралась, а вышла из дома, накинув кофту, чувствуя себя так, будто бы ей уже сказали выселяться.  Аня вернулась лишь тогда, когда десяток раз обошла парк неподалеку, когда зажглись фонари, ветер перестал быть теплым, а сзади стала слышать лишь громкие голоса местных пьянчуг.  В квартире было тихо и темно. Аня заснула обессиленная, даже не умываясь.