ГЛАВА 6

В январе зубы стучали от холода почти каждый день. Февраль был как всегда противным, с прилипчивым мокрым снегом и отсутствием сил.  В один из дней Аня почувствовала в себе силы пойти пешком с работы и в итоге весь месяц так и ходила. Механическими шагами, но своими.  В один из дней она как обычно шла по Невскому и внезапно поняла, что среди Невского проспекта образовалось слепое пятно. Она никогда не обращала внимание на здание напротив Строгановского дворца. А там оказалась Библиотека. С тех пор ноги приводили ее туда каждые выходные, читать художественные книги. Она не посещала библиотеки с университета. А эта была красивая, как храм. Кажется, она и была когда-то храмом. Она садилась каждый раз за стол у окна. Сквозь пыльные стекла она, отвлекаясь от своей книги на раз в полчаса, она смотрела на людей. С каждым днем становилось все теплее и глядящих вверх людей, фланировавших неспешно по Невскому, становилось все больше. В один из дней за два дня до начала весны она проснулась и поняла, что сегодня в библиотеку не поедет. Начитавшись «Белых ночей» Достоевского, она отправилась в сторону Коломны, посмотреть на мир этой повести. А в Коломне она не была с тех пор, как Дима еще был для нее надеждой, а не отчаянием.  У Мариинки она вышла с сильным сердцебиением. Она огляделась. Район все это время жил той же жизнью, без нее. У Мариинки открылся новый магазин инструментов. Метро – все еще нет. Сегодня спектакля не было, потому и вокруг – ни души. Никто не снимал покоцанный фасад. А она сняла. И вдруг услышала у себя в голове: «Коломна – это не пригород Москвы, а один из самых питерских районов Санкт-Петербурга, который незаслуженно игнорируется и туристами, и местными. Многие знающие Петербург чуть лучше, ступают до Новой Голландии, но дальше для них – неизвестность. Но мы станем знатоками и пройдем открывать эту неизвестность». Она взяла с собой только ручку и забыла блокнот, потому зачем-то записала это себе на ладони. Спрятав руку в карман куртки, чтобы случайно до дома не размазать эту фразу, она подошла к кофейному киоску, взяла себе Американо и бодрым шагом пошла прямо вдоль Канала Грибоедова до конца, прямо до галерного острова, а потом назад, вдоль Фонтанки.  Город в тот день был тих и умиротворен, она отвечала ему ярким румянцем на щеках, которые обдувал едва-едва потеплевший ветер. С крыш капал снег.  В этот день она не легла спать до пяти утра, а еще поняла – в городе почувствовалась весна.  К концу недели она снова опубликовала текст – один из тех, что она так и не смогла дописать, потому что работала в конторе с Анной-Луизой. Он был про знаменитых людей, живших в Петербурге с важными в их жизни адресами. Приложила фотографии – лишь десять из вороха своих кадров, снятых в Петербурге за всю ее короткую жизнь.   Дописывать старый текст ей было тяжело, будто бы у нее онемели конечности от отсутствия постоянной журналистской практики. Однако чем больше она шевелила мозгами, складывая фразы в предложения, тем явнее она чувствовала старое забытое удовольствие от процесса.  В этот раз волнение от публикации было другим. Почему-то Аня подумала, что было бы так здорово, если бы снова хоть кто-то это прочитал. В личные сообщения ей написал коллега по имени Коля. Он рассказал, что на половине ее фотографий изображен район его детства - Коломна в детстве и ужасно рад, что она видит этот район таким же как она – уютным, полным историй и самым прекрасным в городе.  И Полина ей тоже написала. Сказала, что тоже внесет некоторые музеи-квартиры в список для посещения.  Она лишь спросила, а не хотела бы она однажды сама показать ей город? Быть может она проводит экскурсии? Аня сказала, что экскурсии не проводит. Полина ответила сдержанно: -Жаль! И предложила просто как-нибудь вместе погулять. Аня ответила:  -Можно. Сразу же по привычке подумав, как тяжело ей будет на это решиться. В голову автоматически пришли причины, которые она сможет назвать, чтобы никуда не идти.  Потом она попросила, а может ли Аня открыть свою страницу в инстаграме. Она очень хотела сделать репост этой статьи в сторис. Аня открыла. И внезапно в конце дня к ней в личные постучался какой-то совсем незнакомый ей молодой человек. «Привет, ты мне в рекомендациях попалась. Вижу, ты любишь Петербург. Не хочешь как-нибудь вместе погулять? Я тоже, обычно я гуляю по крышам». Она оценивающе посмотрела на фотографии молодого человека. Его звали Виктор. Какое дурацкое имя, подумала она. Потом она рассмотрела лицо и не подумала ничего. У него и правда было много фотографий с крыш. Сама она никогда не бывала на Питерских крышах, разве что однажды, когда ее туда пригласила одна одноклассница. Они фотографировались на старую мыльницу, она чуть не схватилась за какой-то электрический столб. Одноклассница громко рассмеялась с этого, когда Аня призналась ей в этом уже внизу. Сидя на крыше, они пили колу. Они ждали этой вылазки две недели, потому что шли дожди, а на следующий день после дождя на крышу лезть было просто опасно. Это был лучший момент за всю ее школьную жизнь, не считая уроков Сергея Дмитриевича, подумалось ей спустя много лет. С крыши они глядели на Таврический сад и мечтали, какой будет жизнь, когда, наконец-то начнутся каникулы. И почему-то, разглядывая эти фотки, Аня подумала: вдруг этот момент тоже станет ярким в ее жизни? И согласилась встретится с этим незнакомцем. Спонтанность была очень нетипичной для нее. Особенно касаемо неизвестных ей людей. Они встретились через два дня, на встречу тот опоздал. Что ей сразу не понравилось. Виктор был ниже нее и в два раза худее. Когда они говорили, он смотрел на нее снизу вверх. Виктор привел ее на крышу в соседнем доме от Аничкова моста. Почему-то наверху был такой ветер, что их чуть ли не сносило, хотя внизу тот лишь слегка поддувал и вообще день казался довольно теплым. Они пришли на закате и солнечные лучи перепрыгивали по блестящей жести крыши, скрываясь потихоньку за горизонт. Внизу мерцала в солнечных бликах Фонтанка. Туристические кораблики еще не ходили, но Аня живо представляла противный голос, который зазывал всех на экскурсии по рекам и каналам. По каменной мостовой, внизу, бежала парочка. За ними с зеркалкой спешила, путаясь в подолах плаща фотограф. Нет, молодые не были звездами. Они просто запечатлевали свою любовь на камеру. А та девица-фотограф, возможно сегодня ночью, сделает из этого искусство. А быть может – полную банальщину. Виктор предложил подойти к самому ограждению. Сначала Аня отказалась, но он убедил ее – опасности нет. Она подобралась к краю на дрожащих ногах и присела на этот хрупкий заборчик. Он сделал пару Аниных портретов, запечатлел ее в позе философа глядящей на канал. Кадры получились наверное ничуть не менее романтичными, как у той парочки, бежавшей к Аничкиному мосту.  Аня тоже предложила его запечатлеть. Потом она сделала кадры солнца, ускользающего за торчащую на горизонте Думскую Башню. Кадр получился ужасно хорошим.  Потом они немного побродили туда-сюда, в не слишком активной беседе, перешли на крыши соседних домов и вернулись к спуску с той, откуда они пришли. Виктор рассказал, что переехал в Петербург три или четыре месяца назад, работает консультантом в магазине. В свободное время водит экскурсии по крышам. Пару раз чуть не попался бдительным жительницам парадным, а в другие разы – другим экскурсоводам. Они не любят конкурентов, сказал он. -Один я нарвался на мошенников, которые продали мне фальшивые ключи от всех домофонов центра. Универсальные ключи. Заплатил за них три или четыре тысячи, теперь они могут разве что украшать мою ключницу. Сам виноват. -У меня тоже была такая ситуация. Я люблю лазить по парадным. Купила однажды такие ключи, когда работала в редакции… и больше не верю никому. Сторожу, как кто-то выйдет и заскакиваю. Иногда звоню в домофоны – изображаю друзей соседей.  -Меня так не пускают. Думаю, дело в том, что ты девчонка. К тебе больше доверия. -Может быть.  -А как давно ты увлекаешься Петербургом. Петербурговедением? Это же правильное слово, верно? -Верно. С самого девства. -Да ладно, прям с детства? -Да, мой дедушка приучил меня к этому. Мы исследовали город вместе. Меня во всяком разном подозревали пожилые соседки. Моя бабушка не всегда понимала, почему я так люблю гулять. А когда дедушка умер – я стала гулять одна. -То есть ты экскурсовод? -Нет. Я статьи пишу. Редко. -Хм, жаль. А я думаю, что тебе есть что сказать, ведь ты так много ходишь-бродишь тут. Десятки лет. А что ты думаешь про Кронштадт? -Хм… если честно, то мало что. Я его не очень хорошо знаю.  -Я пока тоже, потому что ужасно устаю туда добираться… знаю, что там снимали какой-то фильм Балабанова…. -Про «Уродов и людей». -Да, точно я знал. Спасибо! Кстати, можем как-нибудь погулять в Кронштадте, если захочешь. Аня промямлила что-то в невнятном согласии. Когда село солнце они, тихо ступая, слезли с крыши через узкое мансардное окно. Аня вымазала свои джинсы и уже прикидывала, как закинет их в стирку, минуя бабушкины вопросы. Спускаясь по лестнице, они встретились глазами с пожилой жительницей одной из коммуналок в этом доме. Поздоровались с ней. Она не ответила. -Я уже видел ее тут, - бросил новый Анин приятель, когда они вышли на улицу. Она проводила его до метро, напоследок обняв, сказал писать, если будет скучно и поблагодарил. Аня не почувствовала ничего, когда он обхватил ее плечи своими руками.  И последующую ночь она провела в раздумьях – почему? Неужели Дима занял ее сердце навсегда, забаррикадировал там все входы и выходы. А сам будто совершил суицид, теперь трупом их любви отравляя Анину жизнь. Неужели так будет всегда? В пять утра она обратилась к самой мудрой системе мира – к Гуглу и спросила его, почему же нельзя забыть бывшего. И в первой же статье увидела: «Вы потеряли себя в этих отношениях». Остальные пункты затерялись в ее памяти спустя долгие часы гугления. А этот – засел в памяти. Из-за него она проснулась разбитой.  Она поняла, что у нее нет выхода, кроме как снова вспоминать себя. Потому что она уже совсем забыла, какой она была.  На следующее утро, добираясь на работу, она слушала по кругу песню «I will always love you» в исполнении Долли Партон и ей казалось, что город поет эту песню вместе с ней. Погода была серой, люди – унылыми и замученными. И сама Аня брела до офиса в понуром состоянии.  К счастью, работы было мало. Она писала в своем рабочем блокноте, как ненавидит свою работу, писать эти тупые тексты, которые сегодня ей почти не пришлось писать.  На обед к ней снова присоединилась Полина. Оказалось, в эти выходные она съездила в Пулковскую обсерваторию со своим мужем. Ей место показалось печальным, а муж – вдохновился. Она сказала, что в детстве тот мечтал быть астрономом. И поблагодарила Аню за статью. -А о чем ты еще планируешь написать? -Эм… Про места в Петербурге, где снимали кино. С адресами. Если у тебя есть любимый фильм из списка – ты сможешь прогуляться по местам из него. Я напишу адреса. Идея зародилась в ее голове в тот момент, когда она открыла рот и собралась сказать, что идей у нее нет.  -Ого, пиши скорее, пожалуйста, я очень хочу погулять по местам из фильмов, снятых в Петербурге. Кстати, а какие фильмы ты можешь посоветовать? -«Прогулку», наверное.  -Что за «Прогулка»?  -Ее снял Алексей Учитель. Про Петербург двухтысячных годов. Главные герои молоды, и они просто бредут по центру города, обсуждая жизнь. Они случайно познакомились. Не помню почему. Я не умею описывать фильмы. Но этот фильм очень похож на этот город, мне кажется. И там его довольно много, без пафоса.  -Спасибо, посмотрю! Вечером она пришла домой и написала статью где-то за час. Взглянула на календарь и поняла, куда поедет на следующих выходных. На листочке она выписала нужные адреса и уже в 8 утра субботы вышла на фотоохоту. Уже у остановки она увидела куст, из которого проклевывались тонкие, полупрозрачные зеленые листья. Она сфотографировала его, несмотря на то что это был самый обычный куст, каких в этом городе росло миллион. Никто бы даже не стал узнавать его название.  Пока она гуляла, она встретила катающуюся на велосипеде женщину в балетной пачке, за которой бежал фотограф. Аня засняла их быстрым движением, чтобы они не заметили и вдоль Смоленки пошла дальше, к воротам Лютеранского кладбища. На кладбище пахло сырой грязью и свежими листьями. Кой-где на покосившихся могилках горсточками еще лежал талый снег. Но к счастью, голубизна солнечного неба исправляла унылость картины. Следующей остановкой была Коломна. Она дошла до нее пешком, по дороге купив себе какао. Испачкав губы и вытерев их рукавом, она в другой кофейне купила себе еще и булочку с сыром и грибами. Всю ее куртку и волосы обсыпало крошками, но ветром, на мосту, их сдуло восвояси. Ветер же и взбодрил ее. Она зашла на Новую Голландию, хоть ей туда было и не надо. В десять утра там уже были люди. Потом она прошла до Египетского моста самой долгой на свете дорогой.  Люди почему-то оборачивались ей вслед. Возможно, из-за ее сосредоточенного выражения лица, а возможно, потому что какао все еще не стерлось с ее губ. Она была наедине с городом в этот день часов восемь. Ее руки выпачкались в чернилах, в телефоне появилось десятки аудиозаписей, а она сама почувствовала боль в пятках. Отдохнуть она зашла в ту самую библиотеку на Невском проспекте. Сначала она думала, что будет писать что-то. Но в итоге она просто сидела у окна и смотрела туда, держа открытой чистый разворот своего блокнота.  -Девушка, если вы просто сидите, быть может, вы тогда сядете в другое место? – ее думы прервала какая-то женщина. И тут же вмешалась другая, не успела Аня и звука вымолвить: -Да вы что пристали. Человек может быть подумать хочет. пусть сидит. Это же библиотека, тут люди и думать могут. Аня не отвернулась от окна, краем уха услышала, как отодвигается стул где-то в другом месте. Кажется, эту маленькую сценку слышали все посетители библиотеки. Посидев еще немного, она направилась в другой зал библиотеки. Под куполом, так сильно напоминавшем собор. Там почему-то стояло много стульев. Она не сразу поняла почему. Лишь заметив орган она сопоставила два плюс два. Покружившись на месте, она направилась из библиотеки домой. Дома она не писала тоже. Даже после бабушкиного ужина она не успела отдохнуть. И после просмотра с ней сотой серии ее любимого сериала.  Воскресенье она не покидала дома и писала текст, с каким-то легким чувством усталого вдохновения. На обложку статьи она поставила тот самый кадр с балериной на велосипеде. Он получился таким удачным, хоть и совсем не имеющим отношения к тексту, что она не могла его не поставить.  Ей казалось, что из этой сцены вполне себе мог получиться фильм и сам Петербург – то еще кино. Тем более Аня написала текст про киноленты, которые снимались в Петербурге.  Почему-то именно эта ее статья приобрела огромный успех. Ей написал даже Виктор, с  которым они и словом после прогулки по крышам не перебросились. Сказал, что отправил текст каким-то своим знакомым, которые обожают кино. На нее начали подписываться незнакомцы и Аня вдруг смутилась. Вдруг они подпишутся, узнают, что она совершенно ничего не понимает о городе. И расскажут это другим знакомым. А те – другим. И так об этом узнает весь белый свет. Она не спала целую ночь из-за этой мысли, а утром увидела сообщение: -Здравствуйте, Анна! А вы не проводите экскурсии по Петербургу? Она перевернулась на другой бок и почему-то почувствовала опустошение.  Весь день она провела как под одеялом. Часы проходили мимо нее, пока она писала рабочие тексты, даже не вчитываясь в созданное.  Бабушка вечером встретила ее теплым супом. Доедая ужин, она гоняла в голове одну и ту же мысль. Вечером она написала ответ на утреннее сообщение: «Здравствуйте, Людмила! Извините, что не ответила сразу – я не заходила в инстаграм из-за занятости.  Пока что не провожу, но я планирую! Если хотите, я вам напишу, когда они появятся!» От страха она отключила в своем телефоне и вайфай, и мобильную связь и даже блютус. она нервно листала ленту фотографий в своем телефоне, будто бы их не видела, но через пару минут бросила эту затею и начала нервно ходить по комнате кругами.  Когда бабушка уснула, Аня поняла это по ее мерному дыханию, выйдя в коридор, она взяла свою куртку и пошла к Фонтанке.  Ночью еще было промозгло и мерзко. Конец марта – не самый красивый сезон для Санкт-Петербурга. На льдинах вместе с птицами плыл до Невы и всякий мусор. Она вспомнила, что недавно читала в новостях, как где-то неподалеку от Дворцовой в канал безумный университетский преподаватель скинул растерзанный труп своей любовницы и закуталась в свой шарф.  Она довольно быстро поняла, что выходить на улицу было ошибкой, студеный ветер и напряжение от каждого шороха только сильнее пробудили ее сознание. Сердце лупило в тахикардии так, будто она перепила энергетиков.  Она направилась к Неве, перейдя дорогу у Летнего сада и вгляделась в сияющую вывеску отеля через реку. Она проговорила сама себе, будто отвечала на экзамене: -Напротив вы можете увидеть Домик Петра первого. Это было первое здание в Санкт-Петербурге. И кстати я никогда там не была. Надо сходить. Что же я за знаток Петербурга такой? Она сделала пометку ручкой на руке и продолжила: -А неподалеку вы видите дом. Советский. Туда селили репрессированных после реабилитации. Не зря же там есть Соловецкий камень. Вы же знаете Соловецкий камень? Она вспомнила, что Советские репрессии были первой темой, которую они обсуждали на факультативе с Сергеем Дмитриевичем еще в школе. Она столько лет не вспоминала про Сергея Дмитриевича, что удивилась собственным мыслям.  -Думаю, он бы мог и прийти на мою экскурсию. Тем более сейчас мне уже двадцать три, а не семнадцать. Никто его не покарает.  Она рассмеялась от мысли про это.  -А Дима бы пришел?  До этого она ходила на месте туда-сюда вдоль короткого участка набережной. Но задав этот вопрос она замерла. И не стала отвечать.  -Нет, если я хочу этим заняться… я не буду брать Петроградку. Я не знаю, с чего начать. Она огромная. Я не справлюсь. Это слишком сложно. Я знаю ее всю. Но мне кажется не чувствую до конца. Нужно что-то другое, если…. -Эй, девочка! Ты ищешь компанию? Пойдем с нами? Эгэгэй! – позади нее раздались неприятные мужские голоса, говорившие слишком расслабленно. Не оборачиваясь, она представила мужские фигуры, шедшие в вразвалочку. Не отвечая им, она бросилась через дорогу в неположенном месте. Мужчины заулюлюкали, но, к счастью, она знала, где сократить дорогу до дома. -Боже, ну ты и дура! – шикнула она сама на себя, наконец оказавшись в своей парадной.  Бабушка не заметила ее отсутствия, все также мирно посапывая. На часах было четыре ночи. По ощущениям солнце должно было скоро взойти, но еще не взошло. Осторожно ступая, Аня скрылась в своей комнате.  И забыв, почему отключила интернет в своем телефоне, запустила все и тут же ей пришло сообщение: «Анна, я буду с нетерпением ждать информации по экскурсиям. Вы так любите Петербург, я очень хочу с вами погулять!». У нее от волнения чуть не остановилось сердце. Она поблагодарила отправительницу и заснула крепким сном, чуть не проспав будильник.