ГЛАВА 9

Она завела себе пять будильников на десять утра, но проснулась уже в девять. В полусонном состоянии она нарезала себе сыр для бутербродов и кипятила молоко для кофе в микроволновке.  Бабушка вышла на кухню, но про ее экскурсию не вспомнила. На улице солнце светило дивным переломным светом через густые облака, которые все-таки несмотря на вчерашний прогноз заполонили все небо.  Аня улыбнулась, когда высунула нос из окна, попробовав на себе так температуру воздуха, почувствовав облегчение.  -Комфортно, приятно, прекрасно. – сказала она сама себе.  Мягкие прикосновения ветра, встрепавшие ее волосы немного успокоили ее. -Ань! – сказала бабушка. Аня развернулась, взволнованная. -Аня! Я думаю, может быть нам завести котенка? -Котенка? Ты же всегда была против животных…  -Да знаешь, а вдруг ты скоро переедешь от меня. А мне иногда бывает грустно приходить в пустую квартиру. -А. Ну ладно. Давай подумаем об этом завтра.  Экскурсия была назначена на три часа дня и Аня ужасно пожалела об этом. Остальные часы она провела в мучительном ожидании и от страха не могла ни о чем думать, кроме о вечере, когда все это закончится.  Аня быстренько собралась и вышла из дома раньше времени. Сначала она планировала съесть любимый круассан, но купив его в пекарне поняла – она не сможет запихнуть в себя ни кусочка. Отпив два глотка рафа с ванилью, она выбросила остальное в помойку и тут же пожалела об этом.  -Блин, а вдруг я захочу есть после… или во время…  Она чувствовала такое волнение, какого никогда не чувствовала ни перед одним экзаменом. Потому она решила не рисковать и добираться до места экскурсии в такси. Оно мчало ее по улицам любимого города и ей казалось, будто бы она видит эти улицы в последний раз. Несколько раз она спросила себя уже надоевший ей самой вопрос – зачем она на это согласилась? Немного поплакав от волнения, прилипнув взглядом к окну машины, где импрессионистскими пятнами виднелся город, она выдохнула. Порадовалась, что не стала красить нижние ресницы. Водитель всю дорогу молчал и слушал какой-то кавказский рэп про любовь и расставание. Аня едва различала слова. Слышала только, что-то вроде:   Она верила ему зря Она зря ему дала Все это было зря? Разве зря? Разве зря?   В отражении зеркала Аня увидела, как водитель слушал это с абсолютно непроницаемым лицом и поняла, что ей от этого хочется дико рассмеяться. Почему-то ей вспомнилось, как она однажды ночевала с Димой. И проснулась оттого, что он резко сбросил ее ногу со своей, словно та была грязной. И отвернулся на другой бок.  У нее перекосило лицо от омерзения из-за собственных воспоминаний, потому она снова перевела взгляд на непроницаемое лицо таксиста. А потом – в текст своей экскурсии.  Когда такси привезло ее на место, она взяла еще один кофе в киоске. Раф с коксовым сиропом она допила до конца. И после все-таки заказала еще круассан, даже зная, что в этом кофейном киоске они невкусные.  Аня приехала сильно раньше, чем планировала. Сев на скамейку возле памятника Римскому-Корсакову и тут же пожалела, что решила начать тут экскурсию, ведь почему-то за ее спиной находилась заправка и кисло пахло горючим. Она достала из сумки распечатку текста своей экскурсии и поняла, что ей скучно читать его. Просто потому что текст уже отпечатался в ее голове. Тучи недружелюбно сгущались над ее головой, но Аня, вглядываясь в эти оттенки серого была почему-то уверена – дождем они не прольются. Застегнув пуговицы своего пальто, она встала с места и начала ходить туда-сюда боязливо, потому что увидела на горизонте тех самых двух своих коллег с работы. -Аня! Привет! – сказал Толя. – Нормально тебе работу прогуливать? -Привет! Ага.  -А кто-то еще пришел? Они почему-то обняли ее. Потом подошла Полина с ее мужем. Полина обняла ее, а муж вручил ей шоколадку. Толя и его спутник переглянулись, видимо разочаровавшись, что Полина не одинока. Хотя, возможно, это дорисовало Анино воображение. -Мы подумали, что тебе нужно будет, возможно, подкрепиться. – сказал Дима. - А вода у тебя есть? Мы если что тоже взяли. -Да, спасибо. Все есть. – рассмеялась Аня. Чуть позже подошла женщина-учительница. И если к присутствию знакомых Аня еще хоть как-то привыкла, то совершенно незнакомые ей случайные женщины вызвали у нее почти настоящую панику. Страх нарисовал ее лицо очень похожим на самых строгих Аниных школьных учителей.  -Здравствуйте! Меня зовут Анна. – Аня протянула им руку для рукопожатия, сглотнув слюну. Женщина, улыбаясь, некрепко сжали ей ее мокрую ладонь.  -Меня зовут Людмила, очень приятно познакомиться.  «Почему-то неудивительно, что ее зовут именно Людмила» - сказала Аня сама себе.  Пришли все. Пятеро человек. С ней шестеро. Пересчитав людей не потому, что было нужно, а чтобы себя успокоить, Аня провозгласила.  -Добро пожаловать на экскурсию по Коломне! – она выдавила из себя самое главное восклицание, на какое было только способны ее голосовые связки. – Извините, если вы будете. Слишком. Сильно, меня слышать. Или не будете слышать вовсе. Попрошу вас говорить мне об этом. Я немного переживаю. -Все хорошо. – раздался громкий голос мужа Полины. Аня улыбнулась, увидев, что та пихнула его, прежде чем он это сказал.  -Да, все отлично слышно. – сказала Людмила, перешагивая с ноги на ногу.  -Здорово. Тогда предлагаю начать. Вы все видите перед нами здание Мариинского театра, но вы и без меня знаете, что это такое. Потому давайте перейдем дорогу и посмотрим на то место, которые вдохновили Блока на его известное стихотворение, начинающееся со строчек: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. Бессмысленны и тусклый свет». Она повела свою группку через дорогу и те молча последовали за ней. Она чувствовала каждую капельку пота, стекавшую по ее спине, но ветер обдувал ее освежающими движениям, путая волосы, даже сплетенные в косу, словно желая подбодрить.  Они подошли к Семимостью, но всю дорогу она старалась не замолкать, то показывая на одно сооружение, то на другое. Просмотрев быстрым взглядом все семь мостов, будто бы те могли куда-то за это время исчезнуть, Аня сказала: -Прежде чем дать вам загадать тут желание (а это нужно обязательно сделать!) я расскажу вам немного про это место. Сейчас мы с вами стоим на Пикаловом мосту и именно тут вы можете увидеть все семь мостов. Мы в Петербурге называем это место семимостьем и это, пожалуй, самое любопытное место в Петербурге. Тут сходятся два самых известных Петербургских канала – Грибоедова и Крюкова. А еще в этом месте какое-то фантастическое скопление храмов. Глядите сначала на… Рассказывая про Семимостье Аня вдруг почувствовала, будто бы все ее слушатели растворились в воздухе, а между тем пропало и ее собственное волнение и неприятное тепло в районе плеч. Она говорила будто бы сама себе и чувствовала себя легко-легко. И знала, что говорит с таким выражением и чувством, словно читает свой самый любимый стих на всем белом свете.  -Вау. – услышала она где-то краем уха. И почему-то была уверена, что это было про нее, а вовсе не про городской пейзаж вокруг. Ветер дружелюбно потрепал Аню по голове, разворошив ее туго сплетенную косу, однако она пошла легким шагом вперед, улыбаясь и сама себе и прохожим. Идя впереди своей маленькой экскурсионной группы, она почувствовала себя, будто бы ведет за собой митинг. «Откуда такие сравнения?» - смеясь спросила она сама себя. Показывая дома, Аня ужасно боялась смахнуть кому-то из экскурсантов очки или ударить кого-то по голове. Однако через какое-то время она размахалась руками так, что люди, проходившие мимо нее, начали держаться от нее на почтительном расстоянии.  Впрочем, через какое-то мгновение она перестала чувствовать взгляды случайных прохожих, хотя они оборачивались, а кто-то даже слишком демонстративно.  Люди сзади нее даже не болтали, лишь издавали эмоциональные междометия, которые Анина неуверенность помогала трактовать лишь как негодование. Иногда они перебивали ее вопросами, но вскоре это перестало сбивать ее с толку.  Почему-то Аня спиной чувствовала, что их взгляды были наполнены любопытством, а не насмешкой. И даже страх не мог ее переубедить.  Начавшийся дождь Аня почувствовала сначала макушкой, а потом и всеми конечностями своего тела. Он капнул ей на голову тяжелой каплей так, что Аня невольно задрала голову, чтобы испуганно подумать – нет, это не птица и нет, это никто не захотел облить ее сверху нечистотами как в средние века. -Ой, кажется, дождь начинается. – хихикнула Людмила. – А в прогнозе ни слова об этом. -И правда. – сказал Толя.  -Как обычно, Петербург. – пожала плечами Полина, одновременно смеясь. – Что же мы все хотели. И тут дождь резко хлынул, будто бы кто-то раскрыл занавес на сцене, по которой тут же начали в панике бегать мокрые люди.  Аня бросилась в открытую арку и бойко скомандовала всем прятаться туда же. Вот-вот под их ногами уже должны образоваться реки. -Скорее сюда. Тут подождем. – сказала Аня ровным голосом, чтобы заглушить тишину.  -Вот так приключение. – Сказала Полина.  -А знаете, у меня есть история про подобный дождь. – сказала Людмила. Я под такой дождь попала на первом свидании с одним молодым мужчиной лет двадцать пять назад. Он накрыл меня своей курткой. И мы стояли под такой же аркой, только возле Миллионной улицы. Я тогда была в тонюсеньком платье, я вообще была тростинкой тогда, никто бы и не подумал никогда, понимаю. Потом он до дома меня довел… я ему разрешила, не всем все-таки разрешишь. Спустя двадцать пять лет он мой муж…. Все еще…  И тут раздалось протяжное «О», точно такое же, как издавали все люди в 2019 году и видимо будут издавать всю дальнейшую историю человечества, когда встречают милое видео с котиками или собачками в инстаграме.  Дождь, кажется, не собирался утихать и у Ани началась маленькая паника. Смотря на то, как дождь наполняет лужи и растекается рекой по улице, она пыталась вспомнить хоть какой-то интересный факт про город, чтобы срочно его рассказать. -А расскажите, как давно вы живете в Петербурге? Может быть, вам нужны советы по каким-то местам? – спросила она неуверенно, вспомнив почему-то, теорию ведения интервью с респондентами. – Я могу что-то посоветовать и не в Коломне… -Мне советы не нужны, хочу сказать, что вы очень хорошо владеете материалом. Вы так молоды, а вам будто бы 300 лет, как ему. И вы знаете его как своего хорошего знакомого. И любите нежно.  Она указала на стену арки, будто бы это был человек. Аня поблагодарила. Толя спросил про лучшее место, чтобы отдохнуть на берегу Финского залива. Аня посоветовала Комарово и Солнечное, а также рассказала про некоторые места в городе, где можно у воды погулять или посидеть.  Так она смогла успокоить себя, что тишина точно не убьет ее еще только начавшуюся экскурсоводческую карьеру. Потом Людмила все-таки задала вопрос: -А какие художественные книги можно прочитать про Коломну. И что послушать.  -Я бы посоветовала Андрея Белого «Петербург». И «Белые ночи» Достоевского. Некоторые исследователи считают, что герои бродили по Английской набережной и весь их диалог там происходил, например.  Через пять минут солнце подмигнуло им из-за проредившихся облаков, и Аня вывела людей из арки, словно из укрытия.  Страхи перестали путать Аню, что маршрут получился хаотичным, текст экскурсии хрустел у нее в сумке и она чувствовала себя так, словно перед ней кто-то чертит подсказкой линию маршрута, а она – лишь следует ей.  -А теперь посмотрите, пожалуйста, направо, чтобы увидеть кино. – сказала Аня, почувствовав гордость за столь удачный словесный оборот.  -Что-то знакомое. – сказала Людмила. – очень знакомое. А что это за дом? Такой массивный. Расскажите, Анна.  -Тут была одна из сцен фильма «Питер ФМ»? – спросил Саша. – Ведь так? мы смотрели его с Полиной на выходных.  -Да. – Аня достала из сумки распечатку кадра. Все верно. Это доходный дом Константина Капустина. И обратите еще внимание на… Она прочитала короткую лекцию перед своими слушателями, указывая то на крышу дома, то на его стены. И в этот момент она впервые за всю экскурсию смотрела в глаза своим экскурсантам и почувствовала, что в ней разжигается эта радость, похожая на азарт. Она вспомнила, как дедушка приходил после своих лекций в университете разгоряченный и энергичный. А тогда она удивлялась, почему же ее учителя в школе не были такими же радостными. Теперь она знала ответ. Они не испытывали любви, когда проводили время с учениками. Остальная экскурсия пролилась из ее уст как песня. Аня чувствовала себя легко-легко, ей немного напекло голову, но даже это не путало ее сознание. Они прошлись мимо прелестного особняка Марии Ксешинской, из окон которого на них с подозрением глядела какая-то старая женщина, мимо Синагоги, у которой в лужу прыгали дети в еврейских нарядах, и она точно знала – дату постройки синагоги она перепутала. Однако она и виду не подала, а гости экскурсии как улыбались, так и улыбались. Ей казалось, что она только в подвалы Коломны не залезла со своими гостями. И почему-то в ней укреплялось потустороннее чувство, словно с этой экскурсии она вернется совсем другим человеком. -Вы же знаете, что в этой части города селилось много иностранцев? – спросила она. Экскурсанты отрицательно закивали головами. А Аня почувствовала, будто она сама стала иностранкой в этом городе, больше смотря на мир вокруг себя старыми глазами, где каждый камень брусчатки ей привычным и родным. -Тут жили не только евреи, но и немцы. А еще Коломна – это тихий центр музыкальной жизни Петербурга, который очень робеют открывать. Да и, к слову, о жителях Коломны. Это один из самых литературных районов Петербурга, ведь именно тут жил главный герой «Медного всадника» Пушкина, а еще герой «Шинели» Гоголя… Про литературные факты Аня не писала в тексте своей экскурсии. Эта информация выплыла в ее голове совершенно случайно. Она покосилась краем глаза на Людмилу, а та одобрительно закивала, будто бы ей точно следует поставить Ане пятерку за ответ.  Под конец экскурсии Аня провела их до Новой Голландии, как и планировала. Подведя их к зданию под комичным названием «бутылка» она развернулась лицом к гостям. У Ани уже привычно ныли ноги. Они гуляли от силы часа полтора, но ей казалось, будто на каждый ее шаг приходилось сразу десять тысяч.  Обернувшись к толпе, она увидела в глазах, прогулявшихся с ней не только усталость, но и молодость. Даже у тех, кто от молодости отошел настолько далеко, насколько мог. Их разгоряченные лица намекали, будто бы они могли пройти еще столько же, слушая ее. Во всяком случае Аня хотела в это верить.  Рассказав пару фактов про Новую Голландию и то, что тут можно еще кроме всего прочего вкусно поесть, полежать на траве и понаблюдать за прохожими, Аня произнесла, добавив в свой голос чуть больше торжественности: -На это наша прогулка закончена. И я очень надеюсь, что вам было интересно. Внезапно они начали аплодировать, и Аня захихикала, совершенно искренне смущаясь.  -Большое спасибо!  -Спасибо вам! Если у вас есть еще вопросы – задавайте. – сказала Аня -Это было невероятно увлекательно. Правда! Вам бы книги про этот город писать! – сказал Саша. «Полина подговорила?» - спросил неприятный голосок в Аниной голове. И тут же заткнулся.  -Спасибо большое! – сказала Аня, улыбаясь совершенно искренне. -Да, я почувствовал себя интеллигентнее сегодня. – сказал Толя с его привычной стебной манерой. Но в этот раз она нисколько не задела Аню.  -Мы будем ждать новых маршрутов, да-да! – кокетливо сказала Людмила, улыбаясь во всю ширь своих фаянсовых зубов с золотой коронкой вместо одного из клыков. - Даже не хочется прощаться, но… пора. До свидания! Спасибо вам, Анна.  «Значит она точно не преподает историю. Вроде я говорила грамотно, а вот дату какую-то точно перепутала. Она бы это заметила, будь бы она историчкой».  -До свидания! Спасибо, что пришли!  -А вы же хотели сказать про донаты, да? – обратилась Полина вроде и к Ане, а вроде и к толпе. – за экскурсию. Вновь все обратили свои взоры на нее, и Аня почувствовала, как голос снова начал садиться. -Да, скажите, куда переводить? – Спросил Толя. - По номеру телефона можно?  -Да, конечно же! – сказала Аня суетливо и очень смущенно. Диктуя цифры своего номера, она чувствовала себя учительницей, окруженной школьниками. Они послушно записывали. А потом у Ани без остановки раз пять завибрировал телефон. -Спасибо вам! – сказала она, в шутку откланявшись своим экскурсантам. Экскурсантам! Думая про этих людей так, она все еще не могла поверить, что это правда не просто прохожие, которые спрашивают ее как пройти до аптеки или метро, а они – экскурсанты. Какое слово! Ей казалось, словно где-то она – настоящая – смотрит фильм про саму себя, но эмоции переживает те же, что испытывает она – та, что провела эту чудную экскурсию.  -Это вам спасибо! Пожалуйста, проведите еще экскурсию! Мы придем! – Людмила восторгалась как показалось чрезмерно, но искренне. - У меня сегодня день рождения, сейчас пойду отмечать с родственниками в ресторан, но я была рада провести его и с вами! Аня раскраснелась и поблагодарила ее от всего сердца.  Экскурсанты разошлись кто куда, а Аня осталась стоять, замерев. Полина обняла ее на прощание. Толя похлопал по плечу. За ее спиной в Бутылку заходили люди, обсуждали скорый кинопоказ какого-то незнакомого Ане фильма про Северный Кавказ, выигравший что-то в Каннах. Аня совсем не знала, что за кинопоказ там сегодня, да и не собиралась узнавать.  Аня поплелась медленным шагом в сторону канала Грибоедова, обернувшись на сооружения Новой Голландии, будто прощаясь. Засунув руки в карманы, она брела вдоль водоема, переглядываясь то с брусчаткой, то с небом над речкой. Над головой шумели деревья, на которых распускались клейкие листья лип и тополей. Она остановилась, посмотреть в канал. Мимо нее проплыла пара уток, потешно крякая. На водной глади, искажаясь, отражался разрождавшийся огненно-розовый закат. Она взглянула в окна дома на противоположной стороне канала, украшенного лепниной из цветов. Окна почти во всех были распахнуты, оттуда доносилась уютная какофония звуков жизни. Кто-то сидел на подоконнике, болтая то ногами, то друг с другими людьми. Кто-то курил, кто-то целовал любимого человека, после исчезая в темноте оконного проема, кто-то говорил по телефону, кто-то готовили ужин, а кто-то просто смотрел, как и Аня, в небеса, через экран камеры.  Кто-то уже спешил включить свет. А кто-то сидел в темноте и потому Аня дорисовывала сюжеты их жизни в своей фантазии, мельком взглянув на их кружившие от сквозняка занавески.  В одном из окон она увидела здоровенную хрустальную люстру, мерцавшую как бриллиант над мольбертом. Она представила, что в этой квартире живет точно кто-то такой же человек, как ее дедушка. Читает здоровенные книги по далеким от Аниного ума наукам и как-то вмещает в своей голове не только их содержимое, но и их смысл. А на ужин ест что-то совершенно неинтересное, потому что вкус к жизни он искал не в еде. -Я провела экскурсию. – сказала она сама себе, остановившись. – я провела экскурсию. Ух ты.  Она говорила себе в успокоение, чтобы не бояться, чтобы не трястись от страха, что мир ее жизнь сосем не изменится, если она проведет эту экскурсию, но это было вранье. Мир-то действительно не изменился, однако она чувствовала, что именно для нее он стал совсем другим. Она чувствовала это в воздухе, пахнувшем сыростью и сигаретным дымом, клубившимся над ней. Видела в отражении на воде, в задорном кряканье уток. А главное – в себе.  В себе. Именно в себе. В этот момент ей казалось, что она смогла бы ходить пешком без остановки целые сутки и рассказывать, рассказывать, рассказывать. Даже если бы ее никто не слушал. А ведь ее есть кому послушать! Хотя буквально полчаса назад у нее почти село горло, и она выпила бы еще раз свою увы опустевшую бутылку воды. Но при этом ей не хотелось никуда бежать. Она пыталась сравнить свое состояние с другим счастливым моментом в своей жизни – когда Дима первый раз обнял ее в бургерной в Пушкине и у них начались отношения. Кажется, тогда она тоже хотела замереть в моменте. Кажется, тогда она тоже не знала, что будет дальше, но и не думала про это. Потом она вспомнила их первый поцелуй, вихрем случившийся в его маленькой, темной квартире.  Но это тоже было что-то совсем другое. Она не могла объяснить себе что. Возможно потому другое, потому что теперь она знала, что все должно было закончиться катастрофой. А как кончится теперь ее заново начавшаяся жизнь? Вдруг у нее зазвонил телефон. -Ну-ка, ну-ка, сколько тебе перевели за экскурсию? – звонила Полина, хихикая. -Перевели? -Аня, не тупи! Ты же донаты получила. Я же им сказала. Скажи, сколько вышло. -А. сейчас, секунду. Она открыла уведомления от банка и увидела, что ее баланс пополнился.  -Четыре. Тыщи. Ты прикинь! Нифига себе!  -Я прикидываю! Это совершенно заслужено! Это и правда было интересно! Спасибо тебе! -И не было видно, что я волнуюсь? -Было. Но ты что разве не человек? Всем все было понятно! Я тебя поздравляю! Это так круто! -Спасибо-спасибо!  -Ты что, ревешь?  -Нет. – соврала Аня. -Ну ладно, я притворюсь, что поверила. Поздравляю, Аня. Ты заслужила поздравления. Аня посмотрела наверх, будто бы слезы могли закатиться назад в глазницы. Нервно рассмеялась. Мимо нее прошел мужичек – странно посмотрел, но прошел мимо.  И в другой ситуации бы точно запомнила это, но сейчас – забыла через мгновение. -Аня. Ты что, тебе надо отметить. Это же первая твоя зарплата на любимом деле, да? Так что думай, что ты будешь делать. -Я поеду в Москву. – произнесла она, не успев подумать. И услышав себя не захотела отказаться от своих слов. Полина ответила не сразу: -В Москву? Удивительно. Я думала трушные петербурговеды не любят Москву. -Я не по любви. Я просто хочу узнать, что за она. Надо. Ее голос звучал холодно, но Полина этого не заметила. -Ты там не была? -По сути нет. Ездила в детстве. Так что поеду…  -Ох. Ладно, меня муж зовет, расскажу ему про тебя. Спасибо тебе еще раз за экскурсию. Уверена, что Толя и Ваня тоже считают, что не зря прогуляли работу сегодня! -Спасибо и тебе! И добавила, надеясь, что она услышит это раньше, чем положит трубку: -Приходи еще! Совсем стемнело. Аня задумалась, как ей дальше добираться до дома. Однозначно пешком, пронеслось в ее голове.  Но мысли в голове запутали ее сознание, и она пересекла Казанскую улицу, а затем подошла к спасу на Крови. А после пошла к Дворцовой набережной, хотя ее дорога до дома никак не могла быть такой, чтобы дойти быстрее.  Неву готовили к какому-то очередному празднику. Над ней просыпались сумерки и просыпаться они должны были еще очень долго. На часах было лишь девять вечера. В другие такие дни Аня бы сфоткала, как гаснут закатные краски, перекрашиваясь из темно-розовых в темно-синий, а не черный, потому что солнце не закатывалось до конца и на небе не были видны звезды. Ведь Белые ночи были в самом разгаре. Аня бы разглядывала фасады, подкрашенные медленно потухавшим закатным светом, но сегодня она глядела лишь на птиц, которые кинематографично наворачивали круги над рекой, крича и чувствовала, как расслабляется ее тело. На голову мелкой росой начал капать дождь. Все разбежались по автобусам и трамваям, курсировавшим по близлежащий улицам. По ресторанам. Или по гостям, потому что музеи уже готовились к закрытию, но Аня не ускорила шаг, когда дождь пошел сильнее. Бредя по улице Пестеля, она рассматривала на каждое кружево лепнины так, будто впервые его видела.  Вон статуи на балконе у дома возле Академии Штиглица держат букеты цветов. Букеты менялись каждую неделю. Сегодня - подсолнухи. Аня прошла дальше, к перекрестку с Литейным, и увидела другой балкон – балкон дома с гипсовыми дракончиками. Где все еще стояла голова статуи Давида Микеланджело и сторожила взглядом улицу.  Аня заскочила в овощную лавку по дороге домой, долго не раздумывая и купила клубники. Жутко дорогой, но такой маняще-вкусной, пахшей даже через упаковку. Продавщица улыбнулась ей и сказала: -Хорошего продолжения вечера, девушка!  Аня улыбнулась, поблагодарила. Через десять минут клубнику уже мыли в домашней раковине: -Ого, как здорово! – сказала бабушка. - Клубника? Класс! Ну как прошла твоя экскурсия? В другой раз меня позовешь? Сначала Аня лепетала неуверенно, но после увидев, что бабушка не смотрит на нее со скукой, раззадорилась. Бабушка ни разу ее не перебила, лишь кивала: -Давненько не видела тебя такой многословной. Ну я рада за тебя, дорогая Аннушка.  Она не называла так Аню практически никогда. Даже в день рождения. Аня перебила ее своим удивленным взглядом лишь на мгновение: -Дедушка бы тоже был рад. – продолжила бабушка. - Находилась ты до экскурсовода. Кто бы мог подумать, что прогулки без дела до такого дойдут. А следующая когда? В ту ночь Аня заснула очень поздно, даже не глядя на часы, а лишь на тонкую полоску голубеющего неба из-за штор, она поняла – на часах около трех часов ночи. А потом она вспомнила, что вообще-то ей завтра нужно идти на работу и смахнула эту мысль из головы как пыль.