Глава VI. Насыщенный сентябрь

Кайлус запомнил пятницу 6 сентября 1991-го не только потому что в тот день у него был первый в его жизни школьный урок зельеварения, а потом ещё важный разговор с профессором Снейпом - его деканом. В тот день Кайлус ещё узнал из утреннего выпуска «Ежедневного пророка» поистине примечательную, впечатляющую, причём неприятно впечатляющую новость - некто попытался ограбить банк Гринготтс, точнее говоря, то отделение данного банка, которое иногда посещал Кайлус с дедушкой и бабушкой. Некий преступник или, может, банда преступников ничего не похитила, не осуществив, видимо, задуманное, зато смогла каким-то образом выбраться из Гринготтса - самого безопасного и изощрённо охраняемого вроде как места на свете, откуда какой-нибудь злоумышленник если что и выкрадет, то вынести не сможет однозначно. Статья в выпуске «Ежедневного пророка» за 6 сентября 1991-го, посвящённая проникновению и попытке ограбления банка Гринготтс, имела буквально нижеследующее содержание: «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ ГРИНГОТТС Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк Гринготтс, имевшего место 31 июля. Согласно широко распространённому мнению, это происшествие - дело рук тёмных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из Гринготтса заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст - по странному стечению обстоятельств, то, что в нём лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. - Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, - заявил этим утром пресс-секретарь Гринготтса» - «Имевшего место 31 июля…», - задумался Кайлус после первого прочтения статьи касательно происшествия в Гринготтсе. - «Неужто гоблины с их изощрённейшими мерами безопасности и охраны проворонили попытку ограбления их же банка?» Кто бы ни проник 31 июля в Гринготтс, это однозначно был сильный тёмный маг или сильные тёмные маги, если их было несколько - мало того, что проникнуть в такое место, так ещё и потом успешно выбраться, хоть и с пустыми руками… Ну а вещь из упомянутого в статье за 6 сентября сейфа без конкретного номера была, судя по всему, каким-то сильным магическим предметом или чем-то вроде того, раз в статье о ней написали максимально уклончиво, тогда как пресс-секретарь Гринготтса и вовсе заявил, что управляющие Гринготтсом гоблины не обнародуют, что ж такое лежало в сейфе, в который проник злоумышленник или злоумышленники. Злоумышленником или злоумышленниками, по мнению Кайлуса, мог быть человек или люди, связанные с Волдемортом - вдруг они как-то узнали, что в Гринготтсе хранится что-то такое, что помогло им бы вернуть их главаря? Если так, то неудивительно, что они решились даже на столь рискованную и непредсказуемую вещь, как проникновение в Гринготтс - при фанатичности и не на такое решишься. И конечно, это однозначно были толковые, бывалые тёмные маги - какой-нибудь средний или посредственный маг даже если бы и добрался до сейфа, то вот из банка бы не сбежал, был бы пойман, арестован и давно уже дал бы все показания, которые «Ежедневный пророк» уже обнародовал бы. Да, эти неизвестные проникли в Гринготтс запоздало и уйдя ни с чем, судя по статье за 6 сентября, но они, чёрт возьми, выбрались из Гринготтса! Это одновременно и насторожило Кайлуса, и вызвало у него определённое уважение к тому, кто попытался что-то выкрасть из Гринготтса 31 июля. Кайлус посчитал нужным написать на этот счёт дедушке и бабушке, и уже 6 сентября он отправил им письмо, в котором спрашивал, известно ли им о попытке ограбления Гринготтса больше, чем напечатано в «Ежедневном пророке». Ответное письмо Кайлус получил 7 сентября, в нём дедушка и бабушка, в частности, предположили, что к происшествию 31 июля причастен или какой-то опытный и влиятельный человек-сотрудник Гринготтса, или же кто-то, кто мог бы быть заинтересован в возвращении Волдеморта. Ещё дедушка и бабушка написали Кайлусу, что он должен быть осторожен и бдителен, как никогда, ведь ранее никому ещё не давалось проникнуть в Гринготтс, а потом успешно оттуда скрыться. К тому же нет никаких гарантий того, что не стрясётся что-нибудь в Хогвартсе, потому-то Кайлусу, в общем-то, и написали о необходимости быть осторожным и бдительным, как никогда. В сентябре и ещё в октябре 1991-го перед Кайлусом несколько раз представал Кровавый барон, в частности, 6 сентября, почти сразу же после разговора с профессором Снейпом в его рабочем кабинете. Появляясь перед Кайлусом, барон в основном спрашивал его об успехах в учёбе, о том, как он себя чувствует в Слизерине, какие у него сложились отношения с однокурсниками-слизеринцами… В общем, Кайлус барону явно был как минимум небезразличен. Перед другими же первокурсниками Слизерина факультетский призрак Слизерина практически не появлялся. Один раз, а именно за ужином в Большом зале во вторник 1 октября, Кровавый барон появился у слизеринского стола и даже приблизился к первокурсникам, но только для того, чтобы назвать самых успешных из них (а этого удостоились только Кайлус, Драко и Теодор), призвать других равняться на них и завоёвывать для Слизерина побольше учебных очков, после чего провозгласить тост за трёх примерных первокурсников Слизерина, как и всех первокурсников в целом, «ведь за первый месяц учёбы они все в той или иной степени внесли вклад в то, чтобы Слизерин в седьмой раз подряд получил Кубок Хогвартса». К этому тосту, разумеется, присоединились все сидевшие за слизеринским столом. При каждом появлении Кровавого барона Кайлус вежливо общался с ним, но более тесные отношения со слизеринским призраком у него не сложились, тем более что Кайлус не считал, что нуждается в этом. 1 сентября Джемма Фарли в рамках своей речи перед первокурсниками Слизерина упомянута о том, что с Кровавым бароном удастся наладить отношения, он может согласиться кому-нибудь напугать по просьбе. Кайлус не был склонен к столь примитивному юмору и не намерен был обращаться к Кровавому барону с подобной просьбой. В солнечную, безоблачную и тёплую субботу 7 сентября отпраздновал 12-й День рождения Гойл. Из мальчиков-первокурсников Слизерина только он да Кайлус родились не в 1980, а в 1979 году. Поздравил Гойла мало кто, подарки он получил только от отца по почте и из рук Крэбба. Драко ограничился только словесным и кратким поздравлением Гойла. Кайлус Гойлу ничего не подарил, зато поздравил поподробнее и поискреннее Драко, который, судя по всему, не особо интересовался личностью и жизнью Гойла, видя в нём лишь сына отцовского вассала и своего телохранителя. Гойлу явно было приятно от того, что Кайлус поздравил его искреннее, можно даже сказать, душевнее Драко, как будто даже общался с ним на равных… Однако Гойл, будучи по натуре нерешительным и робким, лишь слегка улыбнулся Кайлусу, а на его поздравление ответил немногословно и неуверенно. Куда заметнее и торжественнее отметил 8 сентября своё 18-летие староста седьмого курса Слизерина Девин Фарли - его и другие факультетские старосты поздравляли, и однокурсники, и весь Слизерин в целом. Чего стоил один ужин в Большом зале, а уж какая после этого была вечеринка в гостиной Слизерина… В общем, контраст между Днём рождения Гойла и Днём рождения Девина Фарли был значительный: Гойл не имел в Слизерине никакого авторитета, друзей у него практически не было, да и учился он плохо (по состоянию на октябрь 1991-го он получал по всем дисциплинам низкие оценки и никогда не отвечал на какой бы то ни было вопрос со стороны какого бы то ни было преподавателя), тогда как у Девина Фарли были и авторитет факультетского старосты, и немало друзей, и учился он примерно. Желая быть в хороших отношениях с факультетскими старостами, Кайлус не только хорошо учился, но и старался при возможности общаться с ними, причём на не самые простые темы, чтобы старосты поняли, что Кайлус хоть и первокурсник, но уже представляет из весьма серьёзного, взрослого и умного человека, вполне способного общаться с людьми 15-18 лет. Впрочем, сперва Кайлус подгадал подходящие моменты и лично познакомился со старостами Теренсом Блетчли, Лорин Крэгги, Девином Фарли и Эйлин Шафик. Зная, что Кайлус из благороднейшего и древнейшего рода, и что он уже за сентябрь добыл для Слизерина немалое количество учебных очков в рамках того или иного урока, Блетчли и остальные охотно познакомились с Кайлусом и иногда общались с ним. С Кайлусом ещё познакомился Маркус Флинт - здоровенный пятикурсник, игравший за сборную Слизерина на позиции охотника, а в сентябре 1991-го ещё назначенный капитаном сборной. Знакомство произошло по инициативе Флинта, Кайлус, зная, что Флинт имеет в Слизерине определённый авторитет как охотник и капитан факультетской сборной, происходит из однозначно чистокровного рода, который имеется в «Справочнике чистокровных волшебников», и к тому же приходится ему дальним родственником, охотно пожал Флинту руку. Впрочем, с Флинтом он впоследствии контактировал не так активно, как с Блетчли, Крэгги, Фарли и Шафик. Знакомство и контакты Кайлуса с кем-либо из видных старшекурсников Слизерина основывались в первую очередь на выгодности, а не какой-то личной симпатии или привязанности. Нередко общаясь со своей однокурсницей Миллисентой Булстроуд и поняв уже к концу сентября, что у неё натянутые, мягко говоря, отношения с Харфинусом и Ирмой - кузеном и кузиной по отцу, Кайлус, однако, не отказывался от общения с Харфинусом и Ирмой Булстроудами, ведь они были старостами школы - особенно авторитетными, влиятельными и близкими к директору старшекурсниками. Когда в понедельник 30 сентября близнецам Булстроудам исполнилось 18, Кайлус напомнил им о себе и поздравил их, тогда как их кузина Миллисента делала вид, что не знает, что у Харфинуса и Ирмы День рождения. И вообще, она вела себя так, как будто её не касаются организованные по случаю 18-летия Харфинуса и Ирмы торжественный ужин за слизеринским столом и последующая вечеринка в слизеринской гостиной. Это, как и холодность в отношениях Миллисенты с Харфинусом и Ирмой, заметила Трейси Дэвис. Более того, за ужином 30 сентября она даже набралась смелости и спросила Миллисенту, почему она игнорирует тот факт, что у Харфинуса и Ирмы День рождения, и вообще явно с ними не в ладах. В ответ Миллисента презрительно посмотрела на Дэвис и негромко, но холодно сказала ей: - Это не твоё дело, Дэвис… Кстати о Трейси Дэвис - Кайлус уже к концу сентября понял, что она весьма некомфортно чувствует себя в Слизерине не только потому что она полукровка, к тому же незнатная, но и потому что её старший брат Роджер учился в Рэйвенкло на третьем курсе и вдобавок был одним из охотников рэйвенкловской сборной. Трейси, ясное дело, хотела попасть в Рэйвенкло, как и Роджер, но вот распределяющая шляпа почему-то посчитала, что ей будет лучше в Слизерине. Зная, что Дэвис точно не чистокровная и вдобавок незнатная, и заодно узнав, что её старший брат - рэйвенкловец, да ещё и один из игроков рэйвенкловской сборной, поступившие вместе с ней в Слизерин девочки в лице Миллисенты Булстроуд, Дафны Гринграсс и Пэнси Паркинсон последовательно делали вид, что не замечают её, старались не общаться с ней. Если же кому-то из них всё же доводилось общаться с Дэвис, они разговаривали спокойным, но прохладным тоном, явно свысока и подчёркивая нежелание, в общем-то, общаться с ней. Мальчики-первокурсники Слизерина тоже в целом игнорировали Дэвис, словно её и не было вовсе. Как-то в сентябре Драко, правда, упомянул Дэвис как единственную полукровку первого курса Слизерина, причём явно пренебрежительным по отношению к этой девочке тоном. Кайлусу, в принципе, не было дела до Дэвис - да, она была полукровкой с братом-рэйвенкловцем и явным сожалением по поводу того, что её распределили не в Рэйвенкло, ну и что? Ничего особенного в Дэвис, по мнению Кайлуса, не было - по характеру она была неуверенная в себе, робкая и молчаливая, училась не так плохо, как Крэбб и Гойл, но и репутации успешной и активной ученицы у неё не было. Как следствие, у неё не было никакого авторитета среди первокурсников Слизерина, что уж говорить о Слизерине в целом. Если на уроке Дэвис не спрашивали, она и не отвечала, руку, в отличие от всезнайки Грейнджер, не тянула, какую-либо активность и инициативу не проявляла. Она вообще старалась не привлекать к себе внимание, быть незаметной… Исчезни она, Кайлус, наверно, и не обратил бы внимания. Лишь 1 раз он упомянул о ней в одном сентябрьском письме дедушке и бабушке. Впрочем, в том письме он кратко охарактеризовал всех своих товарищей по первому курсу Слизерина, так что совсем уж ничего не упомянуть о Дэвис он не смог бы - при всей своей симпатии к Рэйвенкло и печали по поводу того, что она не оказалась на одном факультете с братом она всё же была слизеринкой. По состоянию на октябрь 1991-го Дэвис не изменилась, как и отношение к ней со стороны других первокурсников Слизерина - на неё просто смотрели, как на пустое место. Профессор Снейп после 6 сентября относился к Кайлусу уж точно лучше, чем к Поттеру - почти что на каждом уроке зельеварения профессор по той или иной причине критиковал данного гриффиндорца, обращался к нему прям холодным и явно предвзятым тоном, при возможности ещё и явно охотно выписывал штрафные очки на счёт Гриффиндора. - «Видимо, профессор и отец Поттера в своё время прям очень сильно враждовали и ненавидели друг друга…», - подумал Кайлус после очередного урока зельеварения 27 сентября. - «По сути, профессор отыгрывается на Поттере…» О дяде Сириусе Кайлус и профессор Снейп после 6 сентября не разговаривали, тем более что Кайлус посчитал, что одного такого разговора с профессором вполне достаточно, чтобы тот не относился к нему так же предвзято, как к Поттеру. Судя по тому, что после 6 сентября профессор Снейп регулярно присваивал Слизерину учебные очки за устную работу Кайлуса, тогда как за практические работы Кайлус получал хорошие оценки, а иногда ещё и немногословную похвалу, профессор к нему предвзят не был. С каждой неделей, а то и с каждым днём усиливалась вражда Поттера с одной стороны и Драко с другой. Похоже, что Драко прям сильно взъелся на него за то, что тот 1 сентября не пожал ему руку и отказал в дружбе. Как минимум Драко всячески подшучивал над Поттером, Крэбб и Гойл, разумеется, издевательски хихикали после каждой такой шутки. В присутствии же Кайлуса и при личном общении с ним Драко был куда злее. - «Ох, и ударил же Поттер по самолюбию Драко тем, что отказался пожать ему руку…», - подумал в один момент Кайлус, которого, по правде говоря, раздражали бесконечные заявления Драко касательно Поттера, напоминавшие детское нытьё и помешательство, о чём Кайлус, правда, открыто не говорил Драко. Поначалу Драко неприятно впечатлял Кайлуса тем, что без конца говорил о Поттере, потом Драко стал уже докучать этим. - Этому Поттеру нужно указать на его место, он возомнил о себе не пойми что! - сказал однажды Драко чуть ли не с пеной во рту в ходе личной беседы с Кайлусом в гостиной Слизерина. - Видел, как он задирает нос, как он важничает? При этом его познания, например, в зельеварении, такие же скудные, как у типичной грязнокровки, что притащилась в Хогвартс, не зная ничего о мире волшебников! Поттер - обычный вшивый полукровка, не более того! Кайлус старался пропускать весь этот трёп Драко мимо ушей, но Драко трепался без конца - видимо, в Поттере было что-то такое, что приводило Драко в бешеное, яростное состояние. В среду 11 сентября Драко в который раз заладил своё. Кайлус к тому моменту уже испытывал злость от того, насколько Драко зациклился на Поттере. Поэтому он решил осадить Драко, хоть и сдержанно. - Сделай вдох и постарайся успокоиться, Драко, ты слишком горячишься из-за Поттера… - сказал Кайлус Драко. - И потом, было бы, на мой взгляд, не слишком разумно выступать против Поттера столь открыто… Да, Поттер отказал тебе в рукопожатии и дружбе, да, он дружит с этим вшивым Уизли, да, он - гриффиндорец, но тем не менее - к Поттеру не стоит относиться враждебно, во всяком случае, неприкрыто и буквально на виду у всех… Поттер может быть таким же жалким и бесполезным болваном, как Лонгботтом, но за ним стоит общественное мнение, отрицать это не имеет смысла… Проблемы с общественным мнением, нехорошая репутация из-за вражды с тем, кого принято рассматривать как героя… Это не то, чего ты хочешь, уж точно не то, чего хочет твой отец… Драко в ответ раздражённо засопел, словно разъярённый бык или носорог, но не решился ничего сказать Кайлусу. Вскоре Кайлусу стало ясно, что Драко к его совету не прислушался: открытая неприязнь, если не ненависть его троюродного брата к Поттеру никуда не делась. Более того, она явно имела тенденцию к усилению. Кайлусу оставалось только закатывать глаза и тяжело вздыхать так, чтобы Драко ничего такого не увидел и не услышал. Убедить же Драко быть хоть немного сдержаннее было, видимо, невозможно. - «И как Драко с такой импульсивностью и упорным нежеланием хоть немного себя сдерживать не был распределён в Гриффиндор?», - задумался однажды Кайлус. Как бы то ни было, на четверг 12 сентября был назначен первый урок полётов на метлах. Первокурсникам Слизерина и Гриффиндора - двух наиболее враждебных по отношению друг к другу факультетов, предстояло учиться летать вместе. Драко в преддверии 12 сентября прям помешался на теме полётов. Как-то он во всеуслышание сожалел о том, что первокурсников не берут в факультетские сборные. Не раз он рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных мётлах. Истории эти обычно заканчивались тем, что он с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от маггловских вертолётов. Кайлус тем временем помалкивал о том, что до поступления в Хогвартс он ни разу в жизни не летал, вследствие чего ему пришлось бы учиться полётам на мётлах буквально с чистого лица подобно Грейнджер и прочим магглорождённым. В итоге 12 сентября урок полётов состоялся. К 15:30 первокурсники Слизерина уже ждали своих гриффиндорских соперников на открытом воздухе, на площадке у замка Хогвартса, на которой как раз проводились уроки полётов. Рядом с первокурсниками Слизерина лежали в ряд тренировочные мётлы. Драко смотрел на эти мётлы пренебрежительным взглядом - мётлы-то были старых моделей, медленные, какие-то ещё, наверно, поломанные были. В 15:30 Поттер, Уизли и другие первокурсники Гриффиндора подошли торопливым шагом и толпой к тренировочной площадке. День был солнечным и ясным, дул лёгкий ветерок, и трава шуршала под ногами. В один момент появилась мадам Хуч - преподаватель полётов и по совместительству судья школьных квиддичных матчей. Высокая и стройная, в чёрной мантии, светлая, с короткими и седыми волосами, жёлтыми глазами, словно у ястреба, и жёстким взглядом, мадам Хуч была громкой и строгой. - Ну и чего вы ждёте?! - рявкнула она. - Каждый встаёт напротив метлы! Давайте, пошевеливайтесь! Кайлус посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько её прутьев торчали в разные стороны. - «В школе такие проблемы с бюджетом, что никак нельзя закупить нормальные мётлы?», - подумал он раздражённо. - Вытяните правую руку над метлой, - скомандовала мадам Хуч, встав перед строем, - и скажите «Вверх!»! - Вверх! - крикнули сразу все первокурсники Слизерина и Гриффиндора. Метла Кайлуса прыгнула ему в руки. Поттеру тоже повезло, а вот многим другим - не особо: у Лонгботтома метла вообще не сдвинулась с места, у Грейнджер - покатилась по земле. В один момент мадам Хуч показала, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с неё в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно все держат свои мётлы. Дойдя по Драко, она холодно сказала ему, что он неправильно держит метлу. - Но я летаю не первый год! - горячо возразил Драко, явно обиженный тем, что кто-то прилюдно поставил под сомнение его блистательные якобы навыки полётов на метле. Мадам Хуч в ответ сказала Драко, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Драко выслушал её молча, поняв, видимо, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться. - А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнётесь от земли! – произнесла после этого мадам Хуч. - Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь, для этого надо слегка наклониться вперёд… Итак, по моему свистку! Три, два… Но Лонгботтом, нервный, дёрганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Хуч поднесла свисток к губам. - Вернись, мальчик! - крикнула мадам Хуч, но Лонгботтом стремительно поднимался вверх, напоминая пробку, вылетевшую из бутылки. 2 метра, 4, 6, и Кайлус увидел бледное лицо Лонгботтома, испуганно смотрящего вниз, увидел, как Лонгботтом широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и... Бум! Тело Лонгботтома с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла всё ещё продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Хуч склонилась над Лонгботтомом, лицо её было даже белее, чем у него. - Сломано запястье… - пробормотала мадам Хуч. Когда она распрямилась, её лицо выражало явное облегчение. - Вставай, мальчик! - скомандовала она. - Вставай… С тобой всё в порядке… Затем мадам Хуч повернулась к остальным и сказала: - Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте! Мётлы оставьте на земле… Тот, кто в моё отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич»! Пошли, мой дорогой… Мадам Хуч приобняла заплаканного Лонгботтома и повела его в сторону замка. Лонгботтом сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Хуч могла что-либо услышать, Драко расхохотался. - Вы видели его физиономию? - сказал Драко. - Вот неуклюжий! Настоящий мешок! Первокурсники Слизерина засмеялись, в том числе и Кайлус. Он, впрочем, смеялся негромко и наигранно. - Заткнись, Малфой! - оборвала его Парвати Патил. - О, ты заступаешься за этого придурка Лонгботтома? - спросила издевательским тоном Пэнси Паркинсон. - Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки… - Смотрите! - крикнул Драко, метнувшись вперёд и поднимая что-то с земли. - Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка! Небольшой хрустальный магический шар со свойством напоминать о чём-то забытом заблестел в лучах солнца. - Отдай её мне, Малфой… - негромко сказал Поттер, после чего все замерли и повернулись к нему. Дальше такое началось! Драко отказался отдать магическую напоминалку Лонгботтома и взлетел на метле вверх, разозлившийся Поттер тоже взлетел, стал преследовать Драко, какое-то время они друг за другом гонялись… Затем Драко метнул напоминалку высоко в небо и снизился, Поттер же сумел поймать напоминалку и заодно продемонстрировать всем первокурсникам Слизерина и Гриффиндора, что на метле он уже летает вполне уверенно, хотя раньше ему едва ли доводилось летать. Когда Поттер приземлился, к нему подбежала перепуганная и рассерженная, казалось, профессор Макгонагалл, потребовала, чтобы Поттер проследовал он за ней, ушли… Драко, Крэбб, Гойл и Паркинсон ликовали - им-то казалось, что после такого Поттера исключат из Хогвартса… Не тут-то было - Поттера мало того, что не исключили, мало того, что не наказали никак, так ещё и ввели в состав сборной Гриффиндора по квиддичу на позицию ловца! Первокурсникам было запрещено играть за факультетские сборные, да даже персональные мётлы иметь, но профессор Макгонагалл добилась того, что для Поттера сделали исключение - видимо, её впечатлило то, как летал Поттер, и она понадеялась, что такой ловец поможет сборной её факультета выиграть Кубок Хогвартса по квиддичу. Когда об этом стало известно Кайлусу (а в курсе он был уже 12 сентября), он, надо признать, позавидовал Поттеру - ни одному первокурснику не было позволено играть за сборную своего факультета, а Поттеру позволили… Драко, впрочем, завидовал куда сильнее, и злился куда сильнее, возможно, в том числе и потому что понимал - из-за его действий ненавистный ему Поттер теперь в сборной Гриффиндора, тогда как ему столь быстрое попадание в сборную Слизерина не светит. И вот от осознания этого, неконтролируемой злости и просто мелочного желания сделать жизнь Поттера хуже Драко уже 12 сентября подбил его на тайную дуэль посреди ночи в школьном зале наград. Своим секундантом Драко назвал Крэбба, тогда как Рон Уизли вызвался быть секундантом Поттера. На том и порешили. Драко, впрочем, не был бы Драко, если бы не захотел таким образом обмануть и подставить Поттера - сам он вовсе не собирался идти в зал наград вместе с Крэббом во время отбоя, а вот Поттер с Уизли, не чуя подвоха, отправились бы туда и наверняка были бы пойманы, тем же угрюмым завхозом Филчем… - Посмотрим, как на это отреагирует профессор Макгонагалл, а то она что-то слишком благоволит Поттеру, не иначе, как любимчиком её стал… - сказал Драко Кайлусу в ходе личной беседы в гостиной Слизерина. - Как ты, кстати говоря, относишься к данному моему плану? - Не втравил меня в это, и на том спасибо… - ответил Кайлус. - Да брось, я же не собирался идти в зал наград! Что я, идиот, что ли, по школе бродить в неположенное время? Вот Поттер с Уизли, похоже, идиоты - повелись, отправятся ночью в зал наград и наверняка попадутся… - Может быть… В итоге Драко в ночь с 12 на 13 сентября на дуэль не отправился. Поттер и Уизли, в свою очередь, если и отправились, то пойманы не были - во всяком случае, Кайлус в дальнейшем не слышал ничего о том, чтобы их как-то наказали, тем более исключили за хождение по школе в неположенное время. Кайлус не противился всему, что устроил Драко 12 сентября, но и не сочувствовал. Более того, он полагал, что подобными выходками Драко позорит и себя, и своего отца, и свой род, и свой факультет заодно. Ещё Кайлус опасался того, что из-за вражды с Драко у Поттера сложится впечатление, будто бы все первокурсники Слизерина и вообще все слизеринцы такие же, как Драко. Как следствие, Поттер будет ненавидеть всех слизеринцев без исключения. Если это произойдёт, Кайлус не сможет никак манипулировать Поттером в своих целях. Кайлусу подобное развитие событий было не по душе, и уже 13 сентября он решил в скором времени впервые с 1 сентября поговорить с Поттером и заодно между делом, ненавязчиво и как бы просто так познакомить Гарри со своей кузиной Дафной, дабы Поттер смекнул, что не все слизеринцы такие же, как Драко. В случае если бы Поттер нормально отнёсся к Дафне и согласился бы быть, по крайней мере, знакомым с ней, Кайлус смог бы чуть погодя познакомить его с Теодором и Блейзом - уж они-то были и сдержаннее, и умереннее Драко, и с Поттером они не враждовали, да и Поттер с ними не конфликтовал. За счёт этого Поттера удалось бы убедить в том, что среди слизеринцев есть нормальные люди, уж получше Драко, создать в его глазах эдакий противовес четвёрке из Драко, Крэбба, Гойла и Паркинсон, которая в целом вела себя, как третья подпевала Драко. Есть вот нехорошая четвёрка слизеринцев, а тут появилась бы хорошая, по крайней мере, более вежливая и сдержанная четвёрка слизеринцев. Кайлус посчитал этот свой план хорошим и уже 14 сентября уговорил Дафну помочь ему и провернуть важное для него дело, да так, чтобы Драко ничего не узнал. 14 сентября было субботой, выходным днём, так что Кайлус и Дафна имели возможность отправиться на поиски Поттера и пообщаться с ним. Они пересеклись и поговорили с ним после обеда. Из соображений секретности и нежелания попасться на глаза Драко Кайлус убедил Поттера в необходимости поговорить на открытом воздухе. Поттер согласился, хотя к Кайлусу относился явно скептически - сказались, видимо, первые 2 недели учёбы вкупе со слизеринско-гриффиндорским соперничеством и влиянием Уизли, который наверняка денно и ночно настраивал Поттера против всех слизеринцев в целом, будучи представителем семьи последовательных и ярых гриффиндорцев. Этот Уизли, кстати, увязался вслед за Поттером, Кайлус и Дафна были, понятное дело, не в восторге, но поделать ничего не могли - беседа с Поттером и так обещала быть не самой простой. В итоге побеседовали не то, чтобы провально, но, по мнению Кайлуса, и не слишком успешно - Поттер был уже прям негативно настроен к профессору Снейпу, о чём упомянул практически сразу, и явно с недоверием и неохотой пожал руку Дафне, когда Кайлус её представил. Уизли и вовсе не пожал Дафне руку, мотивируя это тем, что «слизеринцы все коварные, и с ними надо держать ухо востро». В отличие от Драко, Кайлус и Дафна не унижали Уизли и не потешались над ним. Как следствие, Поттер был готов, по крайней мере, выслушать их, и, в общем-то, выслушал 14 сентября. Желая сильнее расположить Поттера к себе, Кайлус посмотрел по сторонам, после чего негромко сказал Поттеру: - На первом курсе Слизерина есть несколько ребят, которые в определённых аспектах лучше Драко Малфоя… Надеюсь, ты в этом убедишься… Ещё Кайлус поздравил, хоть и сдержанно, Поттера с присоединением к сборной Гриффиндора. После этого настроенный явно негативно по отношению к Уизли остыл, впрочем, ненадолго, ведь Кайлус сказал Поттеру: - Впрочем, тебе всё-таки может не повезти на первом матче по квиддичу этого года - наш ловец может оказаться лучше… В общем, возобновить контакт с Поттером и познакомить его с Дафной удалось, хоть и не без труда. Вскоре после этого Поттер стал полноценно тренироваться вместе с другими гриффиндорскими игроками, а в пятницу 20 сентября во время завтрака ему была доставлена по совиной почте персональная метла, и не какая-нибудь, а модели Нимбус-2000 - самой быстрой на тот момент. Наверняка на метлу скинулась профессор Макгонагалл - уж очень ей хотелось, чтобы сборная Гриффиндора завоевала Кубок Хогвартса по квиддичу. Драко был, разумеется, разозлён, да и отношение к Поттеру со стороны профессора Снейпа после этого не смягчилось, очень даже наоборот. 21 сентября Кайлус познакомил Поттера с Теодором и Блейзом. Они не были настроены к Поттеру враждебно, но полагали, что Поттер, попав в Гриффиндор и явно сдружившись с Уизли, вряд ли уже будет полезен им и Кайлусу заодно. Впрочем, Теодор и Блейз всё-таки согласились, по крайней мере, попытаться познакомиться с Поттером. Разумеется, они с Кайлусом действовали за спиной у Драко - он бы им только мешал. Что 14, что 21 сентября Поттер был с Уизли, который, мягко говоря, не жаловал всех слизеринцев без исключения. Это, конечно, многое усложняло, но присутствие Уизли пришлось бы терпеть в любом случае, как и всё то, что он говорил своим противным голосом. Из-за него инициированное Кайлусом знакомство Поттера с Теодором и Блейзом прошло трудно и вообще провалилось бы, если бы Теодор был таким же импульсивным и презирал бы Уизли так же неприкрыто, как Уизли. - Это Нотт… - сказал Кайлус, представляя Поттеру Теодора. - Теодор Нотт… - Нотт? - переспросил мгновенно нахмурившийся Уизли. - Слыхал я об этой семейке! Гарри, этот Теодор, видимо, сын Кантанкеруса Нотта, он одним из первых прибежал к Дамблдору, когда Сам-Знаешь-Кто исчез, говорил, что Сам-Знаешь-Кто околдовал его! Да только мой отец в это не верит - с его слов, Кантанкерусу Нотту не нужно было и повода, чтобы самовольно примкнуть к Сам-Знаешь-Кому, более того, Кантанкерус Нотт - один из самых матёрых его приспешников! Говоря это, Уизли покраснел от злости, словочетание «один из самых матёрых его приспешников» он говорил, чуть ли не брызгая слюной. Теодор же вёл себя демонстративно спокойно и сдержанно, как и Кайлус с Блейзом. - Весьма резкое обвинение… - спокойно, но холодно ответил Кайлус Уизли, посмотрев на него своими холодными серыми глазами и прищурившись. - Чтоб ты знал, Кантанкерус Нотт был официально оправдан, так что с твоей стороны, скажем так, не вполне разумно выставлять его отъявленным злодеем… Кстати, Поттер, что ты думаешь на этот счёт? В общем, Поттер в итоге пожал руку Теодору и Блейзу, но обретение воздействия, влияния на него обещало быть сложным и долгим, особенно с учётом того, что Поттер был гриффиндорцем и постоянно общался и к тому же дружил с Уизли, а уж ему только дай повод обвинить слизеринцев во всём нехорошем, что только есть на свете… Теодор и Блейз полагали, что установить определённый контроль над Поттером и сформировать рычаги воздействия на него не получится, Кайлус же не хотел оставлять это своё намерение. Несомненно насыщенный, полный разных событий сентябрь 1991-го в один момент сменился более холодным, дождливым и мрачным октябрём. Потом и октябрь как-то довольно быстро подошёл к концу. Кайлус к тому моменту никак не продвигался в деле манипулирования Поттером. Более того, он нерегулярно виделся с ним, а если и виделся, общался, то не ощущал от этого особого толку. - «Неужели Поттер в итоге охладеет ко мне и будет воспринимать меня ненамного лучше, чем Драко?», - подумал Кайлус 30 октября 1991-го, за день до Хэллоуина, который, казалось, не предвещал ничего сколь-нибудь примечательного, необычного…