Глава X. Рождественские каникулы

После проигрыша сборной Слизерина сборной Гриффиндора многие слизеринцы, в том числе и однокурсники Кайлуса, ещё несколько дней пребывали в невесёлом настроении. В среду 13 ноября у Миллисенты Булстроуд был 12-й День рождения, но она была не сказать, чтобы весёлой и в праздничном расположении духа. Это, по мнению Кайлуса, могло быть связано не только с плохими отношениями Миллисенты с кузеном Харфинусом и кузиной Ирмой, но и с поражением сборной Слизерина в матче Слизерин-Гриффиндор, мог быть такой вот нехороший микс. У Кайлуса настроение было получше. После матча Слизерин-Гриффиндор Кайлус старался поддерживать общение с Поттером и заодно с Уизли и Грейнджер - да, да, Грейнджер теперь была вторым постоянным спутником Поттера и заодно близким его другом, так что Кайлусу при общении с Поттером приходилось терпеть и её присутствие. Грейнджер, впрочем, не была настроена к Кайлусу так предвзято и недоверчиво, как Уизли, так что худшим из троицы Поттер-Уизли-Грейнджер был однозначно представитель рыжей семейки предателей крови. С Поттером и заодно с Уизли и Грейнджер Кайлус то и дело общался прежде всего для того, чтобы знать, что они думают насчёт событий 31 октября и заодно насчёт происшествия на матче 9 ноября - всё-таки то, что произошло тогда с метлой Поттера, не могло не насторожить его, как и двух его друзей. Кайлус уже 10 ноября понял, что Поттер, Уизли и Грейнджер подозревают и в событиях 31 октября, и в происшествии на матче 9 ноября профессора Снейпа. Дескать, это он 31 октября впустил в замок тролля, чтобы иметь возможность пройти мимо какого-то трёхголового пса по имени Пушок и выкрасть что-то, что было размещено в Хогвартсе. Попытавшись пройти мимо Пушка, профессор Снейп, однако, был ранен и поэтому, дескать, решил отыграться 9 ноября и заколдовал метлу Поттера, чтобы убить его. Не преуспел же он в этом только потому что Грейнджер незаметно к нему подкралась и подпалила его мантию. В этом Грейнджер призналась Кайлусу сама, да таким тоном, словно в поджигании мантии одного из преподавателей нет ничего такого. - У вас нет убедительных доказательств того, что злоумышленник - профессор Снейп… - заявил Кайлус, когда наслушался 10 ноября заявлений Поттера, Уизли и Грейнджер касательно профессора Снейпа. Слушая заявления Поттера, Уизли и Грейнджер и их упорные попытки убедить его в том, что профессор Снейп точно замышляет что-то дурное и хочет выкрасть что-то очень важное и потому охраняемое целым трёхголовым псом, Кайлус посчитал, что Поттер и его друзья наивны, как маленькие дети, безоговорочно верящие в какую-нибудь небылицу и не желающие даже слышать, что это вообще-то небылица, нелепость, что-то нереальное, безосновательное, как угодно. Заявление Кайлуса о том, что у них нет убедительных доказательств правдивости их версии, на трёх гриффиндорцев, похоже, не подействовало, а жалкое подобие контраргумента со стороны Уизли ограничивалось лишь вопросом «Если не Снейп, то кто?». Ответить на этот вопрос, который Уизли задавал Кайлусу и 10 ноября, и при последующих встречах, Кайлус, к сожалению, не мог. К декабрю Кайлус не ощущал никакого толку от общения с Поттером, Уизли и Грейнджер, разве что они сообщили ему о некоем Николя Фламеле, который вместе с Дамблдором был как-то связан с размещённой в Хогвартсе и охраняемой трёхголовым псом вещью. Сообщив Кайлусу это имя и даже запомнив его, Поттер с друзьями, однако, не смогли узнать, кто, собственно, такой Николя Фламель. Они, по собственным словам, только к декабрю перерыли не один десяток книг, но о Николя Фламеле ничего не нашли и не узнали. Кайлус о нём тоже ничего не узнал, к тому же ему было попросту незнакомо это имя. При этом иногда Кайлусу казалось, что он когда-то что-то слышал о Фламеле, вот только когда и что? Во вторник 26 ноября Кайлус получил от дедушки и бабушки письмо о том, что 25 ноября скончался от драконьей оспы прадедушка Арктурус. Ему на тот момент было 90 лет. Судя по содержанию письма, дедушка и бабушка уже к 26 ноября ознакомились с содержанием завещания прадедушки Арктуруса, в противном случае они бы не сообщили Кайлусу, что прадедушка завещал ему сумму в размере 10 тысяч галлеонов и ещё некоторые вещи. Письмо касательно смерти прадедушки Кайлус получил за ужином 26 ноября, а уже 27 ноября после уроков он отправил дедушке и бабушке письмо, в котором заверял, что скорбит по прадедушке Арктурусу вместе с ними. Всё того же 27 ноября о смерти Арктуруса Блэка III официально сообщила газета «Ежедневный пророк» - этому была посвящена немаленькая статья в утреннем выпуске с двумя прилагавшимися чёрно-белыми снимками, оба из которых двигались. На левом снимке Арктурус Блэк III выглядел лет на 50, был черноволосым, с усами, негустой и недлинной бородой, грозным видом и поглядывавшими на читателей газеты жёсткими глазами. На правом снимке Арктурус был седым, потрёпанным жизнью, безбородым, без усов и с опечаленным выражением лица. В тот день Кайлус услышал от немалого числа слизеринцев соболезнования по поводу смерти прадедушки, и кратко, но вежливо отвечал, либо просто молча кивал. В субботу 30 ноября был проведён второй за 1991-1992 учебный год школьный матч по квиддичу, играли между собой сборные Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Погода в тот день была просто омерзительная - мало того, что было холодно, серо и облачно, так ещё и снег вовсю шёл. Однако матч Рэйвенкло-Хаффлпафф всё же состоялся, и по его итогам сборная Рэйвенкло выиграла со счётом 230:20. Со столь хорошим результатом она вышла на первое место в межфакультетском соревновании за Кубок Хогвартса по квиддичу. На втором месте была сборная Гриффиндора, у неё было 170 игровых очков, сборная же Слизерина пока что была лишь на третьем месте с 60 очками… С наступлением декабря Кайлус в какой-то момент пришёл к выводу, что Уизли однозначно ему не доверяет и пытается убедить Поттера с Грейнджер относиться к «этому Блэку» так же. Кайлусу нужно было сделать что-то такое, что хоть чуть-чуть сблизило бы его с Поттером или хотя бы не дало Уизли настроить Поттера против него. И вот тут Кайлусу пригодилась Трейси Дэвис. Да, да, ещё в ноябре Кайлус и представить себе не мог, что будет использовать Дэвис для взаимодействия и сближения с Поттером. Сильно же всё изменилось за месяц… Если бы не необходимость сблизиться с Поттером и соответствующие манипуляции, Кайлус никогда бы не подумал, что Дэвис может быть сколь-нибудь полезна. Подобно Поттеру Дэвис была неуверенной в определённых аспектах и не придававшей значение вопросам происхождения полукровкой. Конечно, Поттер был с другого факультета, да и куда успешнее и авторитетнее среди своих, но Кайлусу показалось, что Поттер с Дэвис все равно поладит, и сближать этих двоих будут полукровность и нормальный, неконфликтный, во всяком случае, характер. К тому же Дэвис могла бы стать в глазах Поттера примером нормальной, не такой противной и токсичной, как, например, Паркинсон, слизеринки, а уж Кайлус бы этим воспользовался. И Кайлус воспользовался, организовав знакомство Поттера с Дэвис, а до того убедив Дэвис сделать то, что он скажет. В случае если бы Дэвис сделала всё, как надо, Кайлус пообещал заплатить ей 5 галлеонов. Он пообещал это Дэвис непроста - хотел сыграть на том, что она из не самой обеспеченной семьи (отец - скромный поломойщик в Отделе магического хозяйства Министерства магии, мать и вовсе домохозяйка, какая уж тут обеспеченность?), о чём Кайлус однажды услышал из уст Паркинсон. И он успешно сыграл на этом. Дэвис, которая с ноября в какой-то степени ориентировалась на Кайлуса при том, что побаивалась его, согласилась сделать всё, как он скажет. Она быстро схватывала и в итоге успешно отработала свои 5 галлеонов, а Кайлус добился того, что нужно, так, во всяком случае, ему казалось к 23 декабря - дню отъезда учащихся Хогвартса на рождественские каникулы. Поттер не только познакомился с Дэвис, но и нормально, хорошо с ней общался в присутствии Кайлуса, причём добиться такого общения между двумя полукровками удалось добиться быстро, всего-то за 2 недели примерно. Познакомилась с Дэвис и Грейнджер, а вот Уизли как ярый гриффиндорец не доверял даже нормальной и добродушной по характеру полукровке Дэвис, и в недоверии этом была лишь одна причина - Дэвис училась в Слизерине. Как следствие, Уизли особо не общался с Дэвис, а смотрел на неё всегда косо и неприветливо, словно думая, что она с Кайлусом замышляет что-то нехорошее, хочет как-то подставить трёх гриффиндорцев. Дэвис понадобилась Кайлусу только для того, чтобы убедить Поттера в том, что среди первокурсников Слизерина точно есть хорошие, положительные по характеру ребята, с которыми, к тому же, можно нормально общаться. В дискуссии с Поттером, Уизли и Грейнджер касательно виновника событий 31 октября и 9 ноября Кайлус Дэвис не посвящал, считая, что это не её дело. В преддверии 23 декабря Кайлус ощущал в этих дискуссиях бесплодность, тупик какой-то. Попытки найти что-то о Николя Фламеле в библиотеке завершились безуспешно, в частности, потому что надо было избегать мадам Пинс - очень строгую библиотекаршу, которая, как многие говорили, ненавидит детей и зачастую, мягко говоря, неприветлива к ним. Ещё у Кайлуса и трёх его гриффиндорских однокурсников не было доступа к Особой секции библиотеки, хотя там наверняка бы удалось хоть что-нибудь найти о Фламеле. Для того, чтобы попасть в эту секцию, надо было иметь разрешение, подписанное кем-либо из преподавателей. Ни у Кайлуса, ни у Поттера, ни у двух его друзей такого разрешения не было. К тому же книги, хранившиеся в Особой секции, предназначались вовсе не для первокурсников, поскольку были посвящены высшим разделам тёмной магии. Поэтому доступ к Особой секции и тамошним книгам был только у преподавателей и старшекурсников, выбравших в качестве специализации защиту от тёмных искусств. Правда, однажды, а если конкретнее, то в пятницу 20 декабря, Поттер попытался подойти к Особой секции, но мадам Пинс прогнала его, и из библиотеки он вышел ни с чем. Уизли и Грейнджер тоже вышли ни с чем, Кайлус, вышедший отдельно от них и чуть позже, тоже не мог похвастаться тем, что нашёл что-то о Фламеле. - Вы ведь будете продолжать искать, когда я уеду на каникулы? - с надеждой спросила Грейнджер, смотря на Поттера и Уизли. - И если что-то найдёте, сразу присылайте мне сову… - Между прочим, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель… - ответил Уизли. - Это ведь родители, так что риска никакого... - Абсолютно никакого, особенно если учесть, что мои родители - стоматологи… - Магглы? - спросил Кайлус, посмотрев на Грейнджер. - Ну да, а что? - задала встречный вопрос Грейнджер. - Не уверен, что твоим родителям что-то известно о Фламеле… Мои дедушка и бабушка… Им, скорее всего, известно, я их обязательно спрошу, когда вернусь домой… В итоге 23 декабря Кайлус уехал из Хогвартса на рождественские каникулы, как и Грейнджер. Поттер и Уизли, в свою очередь, остались в Хогвартсе. Весь путь Хогвартс-экспресса от Хогвартса до платформы 9 и ¾ лондонского вокзала Кингс Кросс Кайлус сидел в одном купе с Теодором и Блейзом. В один момент он рассказал им о своём манипулировании Поттером через Дэвис. При этом Кайлус не посвятил двух своих самых близких друзей в подробности поисков информации о Николя Фламеле вместе с Поттером, Грейнджер и Уизли. Рождественские каникулы Кайлуса оказались во многом омрачены тем, что Сигнус Блэк III - его двоюродный дедушка со стороны бабушки Вальбурги, был болен, причём беспрецедентно, крайне, смертельно. Когда 23 декабря Кайлус вышел из Хогвартс-экспресса и пересёкся на платформе 9 и ¾ с дедушкой и бабушкой, они, как могли, улыбнулись ему, даже приобняли его. Впрочем, в тот же день Кайлус узнал, что двоюродный дедушка Сигнус страшно мучается от жуткой «болезни снеговика», и понял, что бабушка Вальбурга очень тяжело это переживает и не без труда себя сдерживает. В свете столь мрачных событий, как и всего того, что Кайлус узнавал о состоянии двоюродного дедушки Сигнуса буквально каждый день с 24 декабря от двоюродной бабушки Друэллы, мысли о необходимости поговорить с дедушкой и бабушкой о Николя Фламеле как-то быстро выветрились. Страдая от «болезни снеговика», двоюродный дедушка чувствовал себя так, словно буквально таял заживо, имел ужаснейшее самочувствие из-за постоянно высокой температуры, к которой добавлялись эпизодические, зато очень острые боли то в сердце, то в животе, то в спине. Слёгший ещё в середине декабря, практически парализованный (ноги уж точно практически не двигались, и встать двоюродный дедушка Сигнус не мог), он, однако, часто резко ворочался, дёргался и всегда так громко кричал, что ни у кого не было сомнения - он испытывает ужаснейшие страдания, по сравнению с которыми драконья оспа, похоже, не так страшна. Из-за бесконечной боли то в одном месте, то в другом, и стабильно высокой температуры Сигнус не мог нормально спать, был, в общем-то, лишён какого-никакого сна и минимального отдыха. Для хотя бы временной нейтрализации или хотя бы ослабления страшной боли, что изводила его и была для него всё более невыносимой с каждым днём физической и психологической пыткой, Сигнусу какие только обезболивающие зелья не давали. В ход шли даже некоторые наркотические зелья. Впрочем, ничто особо не помогало, а самочувствие Сигнуса становилось с каждым днём только хуже. При столь страшных обстоятельствах не каждый может сохранить рассудок, не сойти с ума от невыносимой, повседневной и повсеместной, в принципе, боли. Сигнус Блэк III к концу декабря сохранил рассудок, но лишь частично: насколько понял Кайлус, двоюродный дедушка то и дело бредит, настойчиво бормочет то о смерти и о том, чтобы она наконец пришла за ним, то о том, что «он во всём виноват», то о Беллатрисе, то о Нарциссе, то даже об Андромеде… Да, да, об Андромеде, от которой он когда-то сам же и отрёкся, которую яростно выгнал из дома за то, что она полюбила некоего магглорождённого однокурсника по фамилии Тонкс… Выгнав Андромеду из дома и инициировав её официальное изгнание из рода Блэков, Сигнус Блэк III, однако, так и не смог полностью вытравить её из жизни, забыть о ней, а теперь… Теперь он и вовсе говорил об Андромеде такое, что его жена Друэлла съёживалась и зачастую ещё хваталась за сердце. Кайлусу было непонятно, что это значит - его двоюродный дедушка полностью изменил отношение к им же изгнанной дочери или он просто обезумел, вот и нёс невесть что? Впрочем, это ведь был не просто перебор слов - Сигнус, когда был в состоянии, изрекал целые предложения, заявления об Андромеде, и они были чёткие, вроде бы даже последовательные… Однако выдавал он эти чёткие и последовательные вроде бы высказывания в явно неадекватном состоянии. Частое и прям настойчивое упоминание Андромеды было ещё, так сказать, цветочками: у Сигнуса ещё явно были эпизодические галлюцинации, и ему мерещилось, будто бы неподалёку от него стоит Беллатриса или отец, или мать… Сигнус даже пытался заговорить с теми, кто на самом деле не стоял у его кровати. «Болезнь снеговика» явно неслабо подорвала его память, в противном случае он бы не задавал по нескольку раз в день одни и те же вопросы. - А где Андромеда? - спрашивал и не раз Сигнус. - Почему её тут нет? Где она? То же самое он то и дело спрашивал и о Беллатрисе. При этом в другие моменты Сигнус, похоже, вспоминал, что Беллатриса в Азкабане и потому ну никак не может быть рядом с ним, и начинал бормотать: - Это я виноват… Это я во всём виноват… Беллатриса, Родольфус Лестрейндж… Брак по расчёту и только по расчёту, их никто не спрашивал… Не спрашивал… Никогда… Беллатриса его не любила, а я не любил Беллатрису… Не любил… Выдать замуж… Только выдать замуж, выгодно, за отпрыска чистокровного рода, и не какого-нибудь... Лестрейнджи… Древний род, чистокровный, надёжный, хорошо знакомый… Да, они… И вот так по нескольку раз в день… Впрочем, как бы сильно Сигнус Блэк III ни тронулся рассудком из-за «болезни снеговика» и заодно душевной боли, что копилась внутри него годами, он всё-таки узнавал родных - жену Друэллу, сестру Вальбургу, её мужа Ориона, свою дочь Нарциссу, Люциуса Малфоя - её мужа… Вроде бы Сигнус даже был в состоянии чётко и понятно разговаривать с ними. Впрочем, с каждым днём ситуация ухудшалась. Так, 27 декабря Сигнус, смотря на свою сестру, долго говорил с ней и в ходе этого разговора не раз запинался и противоречил самому себе, называя разные суммы денег, которые намерен был ей оставить в соответствии с завещанием. Каждый раз, когда Кайлус узнавал что-то о неуклонно ухудшавшемся самочувствии двоюродного дедушки Сигнуса, кровь в его жилах прям как будто застывала. Нередко бывало так, что Кайлус бледнел, а его тело прошибал холодный пот. Неудивительно, что в таком состоянии он как-то забыл и о Николя Фламеле, и о Сочельнике, и о Рождестве. Блэки никак не отпраздновали Рождество, ведь они все каждый день посещали всё сильнее мучавшегося и сходившего с ума Сигнуса. До Рождества ли им было, когда один из них явно умирал и был уже близок к смертному одру, состоянию агонии? Дедушка Орион и бабушка Вальбурга с каждым днём становились всё эмоциональнее и истеричнее, особенно бабушка Вальбурга, что неудивительно: её младший брат умирал ужаснейшей смертью. Наверно, даже смерть Альфарда - другого её брата, не была столь страшной и мучительной. Впрочем, Альфард был тогда болен обсыпным лишаем… Как бы то ни было, то, что творилось с Сигнусом, было настолько жутким, настолько шокирующим, заставляющим буквально белеть, съёживаться, трястись от шока и ужаса, что Кайлуса привели к умирающему двоюродному дедушке лишь 30 декабря, и то только по настойчивой и эмоциональной просьбе Сигнуса, буквально кричавшего, что ему необходимо увидеться, нет, попрощаться с внучатым племянником, пока не поздно. И 30 декабря Сигнус увиделся с внучатым племянником. Помимо Кайлуса, рядом с умиравшим Сигнусом Блэком III 30 декабря были Друэлла, Вальбурга, Орион и Кассиопея Блэки, Нарцисса и Люциус Малфои, и ещё целитель Бёрк, в целом тщетно пытавшийся как-то облегчить страдания умиравшего. В предыдущие дни Сигнус не раз упоминал и имя Драко - своего внука, с которым он был связан как раз через Нарциссу. Но Драко к умиравшему деду не привели ни разу - решили, видимо, пощадить психику Драко (по состоянию на конец 1991 года она у него была точно не такая крепкая, как у Кайлуса). А вот Кайлуса посчитали достаточно взрослым и сдержанным, чтобы привести его к человеку, чей внешний вид стал просто ужасным под влиянием «болезни снеговика» (подобное зрелище и не каждый взрослый-то выдержал бы…). Кайлус, кстати, сдержал себя, хоть это и было очень трудно. С весьма прочной психикой и весьма взрослыми личностью и мышлением для первокурсника Кайлус выдержал всё, что увидел и услышал 30 декабря в спальне, в которой умирал его двоюродный дедушка… Причём после 30 декабря Кайлус не плакал, не истерил, не паниковал после увиденного и услышанного. Драко, скорее всего, в первую, ну ладно, вторую минуту и закричал бы, и расплакался бы, и паника бы точно была… Ну а Кайлус… Он оказался достаточно сдержанным, даже хладнокровным, чтобы не поднять крик и так далее, пусть даже и от столь ужасного зрелища, как вид умиравшего двоюродного дедушки. Это, впрочем, не означало, что Кайлус 30 декабря не ощущал прям сильные и настойчивые стуки сердца, прошибавший его холодный пот, какое-то общее нехорошее самочувствие. Напротив, Кайлус это всё вполне ощущал. Ещё в ночь с 30 на 31 декабря он плохо спал, безусловно неприятно впечатлённый, даже потрясённый тем, что ему довелось увидеть и услышать. Плохо спал он и в ночь с 31 декабря на 1 января уже другого, 1992 года… Когда Кайлус медленно вошёл в спальню, в которой лежал его двоюродный дедушка, он быстро увидел лежавшего, оперевшись спиной на спину кровати, и одетого в лëгкую белую пижаму мужчину с белым, как мел, лицом, ставшими немытыми и сальными чёрными волосами, тонким подбородком с лёгкой и неравномерной бледно-серой щетиной, истощившимся и жутко ввалившимся лицом, сильно исхудавшими фигурой и руками, и измученным, испытывавшим неподдельную боль видом. Двоюродный дедушка Сигнус выглядел, словно труп. Волосы стали сальными, тогда как подбородок - немного щетинистым, видимо, вследствие того, что двоюродный дедушка давно уже не имел возможности помыться, да и побриться тоже. Исхудал же он потому что, видимо, не имел ни сил, ни возможности что-либо есть. Он и раньше-то был худой, а теперь… С лица двоюродного дедушки стекал бесконечный пот, а глаза его были спрятаны под тёмными солнечными очками, в которых Кайлус его видел и не раз. Кайлусу было очень трудно смотреть на двоюродного дедушку, точнее, на то, во что он превратился из-за «болезни снеговика». - «Что эта болезнь с ним сделала?», - подумал Кайлус. - «Какой ужас…» Чего Кайлус не знал, так это того, что перед разговором с ним двоюродного дедушку Сигнуса прям накачали бесчисленными обезболивающими и конкретными наркотическими зельями. Это пичканье, которому Кайлус не был свидетелем, позволило избавить Сигнуса от изводившей и всё больше разрушавшей его психику и жизненные силы боли в разных частях тела. Впрочем, такой эффект был временный: Сигнус смог спокойно поговорить с внучатым племянником и попрощаться с ним, не испытывая никаких физических мук, но вот после того, как Кайлуса увели, боль начала постепенно возвращаться. К тому же то, что Сигнус временно не испытывал физическую боль, не означало, что он не испытывал боль душевную, не чувствовал себя плохо, не имел очень слабое общее состояние. Это ощущалось в негромком, медленном, эмоциональном, обречённом тоне, в котором Сигнус разговаривал с внучатым племянником. - Вот уж думал, что закончу вот так… - проговорил Сигнус как-то особенно обречённо и тихо. Сказав это, он не без труда повернул голову в сторону Кайлуса, который прям близко подошёл к нему справа, верно полагая, что если он будет стоять дальше и параллельно двоюродному дедушке, то он может не услышать всё, что тот будет говорить. - У тебя такие способности, Кайлус, - сказал Сигнус погромче и почётче, - такой незаурядный ум… И воспитывали тебя лучше, строже, чем… Чем Драко… Драко… То ли задумавшись, что сказать дальше, то ли совсем сбившись с мысли, то ли испытывая физическую слабость, Сигнус замолчал, впрочем, ненадолго - уже через минуту он продолжил, сказав: - Ничего я для него не сделал… Я… Он повернул голову в противоположную сторону - там стояли Нарцисса и Люциус Малфои. При этом он не прервал разговор с Кайлусом - во всяком случае, тому показалось, что дальнейшие заявления двоюродного дедушки были адресованы ему. - Я полностью доверил воспитание Драко Люциусу, и Люциус его избаловал… - холодно сказал Сигнус. - Я никак не вмешивался в жизнь Драко, меня вообще почти что не было в его жизни… Тяжко ему будет, тяжко… Затем Сигнус повернул голову в сторону Кайлуса и прям вплотную посмотрел на него, после чего негромко сказал ему: - Береги его… Только ты да, может, ещё Нарцисса можете его у-уберечь, иначе худо ему будет… Ничего хорошего из этого не выйдет… Не выйдет… Кайлусу показалось, что конкретно насчёт Драко двоюродный дедушка не бредит, скорее сознательно, чётко и искренне сожалеет. Сожалеет по поводу того, что никак не участвовал в воспитании Драко, что, видимо, слишком доверял Люциусу, вследствие чего Драко теперь избалован… Эти мысли двоюродного дедушки, сказанные им вслух, показались Кайлусу здравыми, это точно были не бредни. Двоюродный дедушка сошёл с ума скорее на другой почве, а именно на почве Андромеды - этой предательницы крови, вышедшей замуж за какого-то непонятного магглорождённого. Об Андромеде двоюродный дедушка бормотал настойчиво, без конца и явно ненормальным голосом, причём за весь разговор с Кайлусом он успел сказать об Андромеде с двух совершенно противоположных позиций. В свете этого Кайлус убедился в сумасшествии Сигнуса и, может, ещё в наличии у него шизофрении или, если проще, раздвоения личности. - Это я виноват… - сказал в один момент Сигнус, всё так же смотря на Кайлуса через тёмные солнечные очки. - Это я во всём виноват… Андромеда… Где она теперь? Ты должен… Ты должен найти её, должен найти… Найти… Это я во всём виноват, это всё из-за меня… Найди её… Скажи ей, что мне жаль… Скажи… Андромеда, Беллатриса… Это всё из-за меня, если бы не я, всё было бы иначе… Найди Андромеду… Я слишком далеко зашёл, не спрашивал, не учитывал мнение, не пытался поговорить… Не спрашивал её, не спрашивал их всех… - Но она же предательница крови, - негромко ответил Кайлус, - она больше 20 лет, как официально изгнана из рода за брак с этим Тонксом, за то, что взяла его фамилию… - Это я привёл её к Тонксу… Это Сигнус произнёс прям громко, так громко, что это услышала Друэлла и, едва сдерживая слёзы, сказала: - Совсем обезумел… Впрочем, именно в этот момент Сигнус начал говорить об Андромеде прямо противоположное. - Никто не должен узнать… - сказал он Кайлусу. - Они не должны узнать, не должны, не говори им… - Кто? - не понял Кайлус. - Кто не должен узнать? - Те, кто будут после тебя, дети, потомки, следующие Блэки… Благороднейший и древнейший род Блэков не угаснет, не умрёт вместе со мной… Переживёт… Всё переживёт, не дрогнет… Не говори им ничего об Андромеде… Предательница крови, вышедшая замуж за какого-то Тонкса и родившая от него полукровку… Полукровка… Если бы предки знали… Впрочем, такое уже бывало… Знали… Все всё прекрасно знали, просто не говорили… Андромеда, её маггловский муженёк, её полукровная дочь… Они того не стоят… Не говори о них ничего, не вспоминай, забудь… Предатели крови… Кто этот Тонкс? Простой маггловский отброс, вот он кто… Променяла… Андромеда променяла чистую кровь и принадлежность к благороднейшему и древнейшему роду на какого-то Тонкса… Нет, не было, не было такого! Не было никакого Тонкса, не было никакой Андромеды! Дурной сон, забыть, не вспоминать! - «Сумасшествие, безумие…», - подумал Кайлус. - «Сперва просит найти Андромеду, потом говорит уже о необходимости не вспоминать о ней…» Какое-то время Сигнус ещё бормотал то об Андромеде, то о Беллатрисе, всё ещё смотря на Кайлуса, но словно разговаривая больше с самим собой, чем с внучатым племянником. Потом, он, правда, вспомнил о Кайлусе и пожелал, видимо, сказать ему последние напутствия и заодно попрощаться. Сигнус явно сделал над собой усилие, и в итоге сказал всё весьма чётко и без противоречий либо перехода на другую какую-то тему. Сказал он буквально следующее: - Тёмный лорд, точнее, Волдеморт, впрочем, какая разница… Он… Он отнял у нашего рода самое дорогое… Регулус, твой отец... Волдеморт отнял его у нас… Регулус ему верил, а он приложил руки к его гибели… А твоя мать была убита пособниками Волдеморта… Какой ужас… Регулус погиб, пытаясь остановить Волдеморта… Он попытался остановить его, потому что понял, какова его истинная сущность… Доведи дело до конца, заверши то, что начал твой отец… Пообещай… Пообещай, что доведёшь дело до конца… - Обещаю… - сказал Кайлус с трепетом и ощущением, что его горло стало ледяным. - Помни о твоём происхождении, как и о том, к чему оно тебя обязывает… Будь верен своему роду, своим родным, тем, кого любишь, если только… Если только это не предатели крови… Сохрани… Сохрани род Блэков… Чистокровных волшебников всё меньше и меньше, столько угасших, пресёкшихся родов… Какой ужас… Но род Блэков не пресечётся, не пресечётся… Я знаю, ты исполнишь свой долг… Сигнус говорил всё тише и тише, словно его покидали последние жизненные силы. - Прощай, Кайлус, больше не… - сказал Сигнус едва слышно. - Не увидимся… Сигнус не умер сразу же после разговора с Кайлусом. Нет, вовсе нет - он ещё прожил 30 и 31 декабря. Впрочем, прожил ли? Скорее промучился. Самым мучительным для него днём оказалось 31 декабря - последний день 1991 года. Именно на этот день пришлись такие боли, что Сигнус Блэк III обезумел в ещё большей степени и буквально молил о смерти, о её появлении, о том, чтобы она наконец пришла к нему и забрала его… 1 января, первый день нового, 1992 года оказался для Сигнуса Блэка III роковым - после ужаснейшей агонии, длившейся всю ночь с 31 декабря на 1 января, он наконец отмучился, а в районе 10 часов утра едва слышно сказал: - Смерть… Наконец-то… Я всё ждал, когда ты наконец придёшь… Приняв факт неминуемой смерти в какие-то жалкие даже по меркам магглов 58 лет, Сигнус Блэк III закрыл глаза и больше не издал ни единого звука. Он был безусловно мёртв, не дожив 4 недели до 59-летия. Рождественские каникулы его внучатого племянника тем временем подходили к концу - в Хогвартсе они были до 5 января…