41 . Передрешено

« ~ Ева…»

      — М~м? — девушка скривила носик, поёрзала, пододвигаясь ближе к теплу,

« ~ Ев, лучше встань»

      — Зачем? — не открывая глаз прошептала ушастая. Ее хвостик начал вилять, показывая недовольство.

« ~ Еще немного и я его трахну…»

      Ева резко открыла глаза и подскочила на месте, отчего разбудила рядом лежащего Трафальгара. Тот уже на автомате перехватил её руки, боясь, что она снова что-то учудит.       — Ты чего? — она смотрела на парня широко распахнутыми глазами.       — Ты как? — весь словарный запас еще не проснулся и Ло все еще пытался проснуться.       — Я? Ну... А? — Ева закрутила головой осматривая комнату. Каюта капитана. Но вот, что она тут делает? Так! Она начала массировать виски усаживаясь по турецки — Сабаоди… Ты. Эйс… — она проговаривала все в слух и воспоминания вновь возвращались в ее голову. Картинка с пробитой грудью эйса была все еще отчетлива.       — Ева-я! — Ло дёрнулся когда руки девушки вновь потянулись к шее. Пришлось обнять ее — дыши! Слышишь? На счет, вместе со мной… Раз… Два…       Она послушно выполняла команды капитана и через какое-то время отстранилась успокоившись. Теперь ее больше заботила сама ситуация с Ло. То что они спали вместе и…

« ~ Дура! У тебя сердце остановилось!»

      Ева разширила глаза смотря прямо на Трафальгара.       — Сердце? Сколько? — ее взгляд стал серьёзным, а брови нахмурились.       — Когда я тебя нашел и после этого пару минут… — Ло потянулся и потер лицо, сгоняя сон. Он и так большую часть ночи сидел и следил за ее пульсом, опасаясь еще остановок — ты так говоришь будто это норма для тебя…       — Ну обычно я могу это контролировать — ответила девушка и хирург выпал от такого заявления. Остановить сердце? По желанию? Что за бред вообще?       — Капитан, маринфорд на горизонте, но там…       Беппо пришедший сообщить капитану об обстановке, запнулся когда девушка вылетела из каюты и на немыслимой скорости помчалась куда-то.       — Что там? — Трафальгар встал с кровати забирая нодати и надевая свою шапку.       — Там… Война… — коротко ответил Мишка, прижимая ушки к голове и склоняя голову.       Трафальгар тяжело выдохнул, выходя через люк, и направляясь в навигаторскую. Пока все шло так как говорила Нива. Парня начинало давить чувство того, что он снова пешка в какой-то игре, что ему не понятна. Совершенно.       — Наверху все громыхает и все во льдах — отчитался Пенгвин смотря в мониторы. В подтверждение его слов подложку тряхнуло. Беппо сменил товарища и увел полярный Тан чуть в сторону, от большого осколка льда.       — Есть брешь! Можем всплыть через неё — мишка посмотрел на капитана.       — Ева? — Ло перевел на неё взгляд. Та метнула безумный взгляд в его сторону и кивнула, разворачиваясь и быстро скрываясь в темноте коридоров — поднимаемся! — капитан дал приказ, а сам направился к люку на выход.       Девушка стояла у люка на палубу закрыв глаза и прислушиваясь. Разговор ребят в навигационной, шаги Трафальгара… Медленные, но грубые и четко размеренные. Она обернулась, когда он подошёл ближе. Их глаза встретились и оба нахмурились.       Ее ушко дернулось, когда она начала слышать звуки сражения через дверь.       — Спасибо и прощай... — Ева прикрыла глаза, чуть склоняя голову, перед парнем и тот цыкнул на такой жест.       Он открыл люк и девушка уже собралась рвануть вперёд, как он схватил её за руку, придерживая. Ева повернулась, зло сверкая глазами.       — Не задерживайся — с этими словами глаза девушки расширились. Где-то рядом рвануло ядро и тан тряхнуло, напоминая людям где они. Она быстро повернулась к парню, и уже с улыбкой кивнула ему. Он отпустил руку девушки и под конец касания, их пальцы проскользили по ладошкам друг друга.       Девушка спрыгнула с подлодки, и её тело мгновенно преобразилось в пантеру. Кровь пульсировала в венах, а острые когти, словно клинки, разрывали камни под лапами, отбрасывая их в стороны. Ева мчалась, ведомая яростью и инстинктом, среди хаоса сражения. Она перепрыгивала через неподвижные тела павших, скользя между дозорными и пиратами, которые, казалось, не могли уловить её стремительное движение.       — Грязные пираты! — гремели яростные крики военных, готовых стрелять на поражение.       — Спасем брата! — раздавался отчаянный вопль с другой стороны. Ева резко повернула голову, и её глаза встретились с высоким мужчиной, чья фигура светилась в тени, словно он был соткан из света и стекла. Он с невероятной силой раскидывал дозорных, прокладывая путь вперёд, как неудержимый вихрь, и освобождая дорогу своим товарищам, чьи сердца бились в унисон с его яростью.       Ева мгновенно осознала, что это была команда её брата. Её губы изогнулись в холодной, удовлетворённой улыбке. Она не одна в этом мраке. Не здесь и не сейчас. Собрав всю свою решимость, девушка позволила себе на мгновение расслабиться, но лишь для того, чтобы с яростью наброситься на дозорных. Её когти рассекали плоть, разрывали сухожилия, оставляя за собой кровавый след. Она двигалась от одного к другому, не оставляя им ни единого шанса на спасение.       Запахи сливались в безумном вихре, где кровавая вонь и пороховой дым переплетались, словно в кошмарном танце смерти. Где-то в этом хаосе слышался запах обугленной плоти, и это был единственный маяк, за который Ева могла ухватиться.       Не чувствуя собственных ран, она мчалась сквозь безумную толпу, где люди, превратившиеся в жестоких воинов, с мрачной решимостью кромсали друг друга. Это были не просто люди — это были тени, лишенные человечности. Одни с холодной улыбкой резали пиратов, другие отвечали тем же, и воздух наполнялся криками боли и эхом смерти.       Конечности и внутренности падали на землю, как сломанные куклы, отрубленные головы дозорных смотрели пустыми глазами в небо. Пираты падали лишь тогда, когда пуля находила свою цель в их лбах или когда их шеи отсекали с жестокой точностью. Этот мир был полон ужаса и жестокости, и Ева, ведомая отчаянием, мчалась вперед, не зная, куда приведет её этот безумный бег.       Безумие, словно ядовитый туман, проникало в сознание девушки. Перед её внутренним взором вновь и вновь возникала страшная картина: безжизненное тело брата, лежащее на холодной земле. Ева бежала, охваченная паникой, озираясь по сторонам, словно искала невидимого врага. Её сердце колотилось, а ноздри жадно втягивали воздух в попытке уловить тот роковой запах, который мог бы предупредить её о надвигающейся трагедии.       — Ааааааааа!       Девушка замерла, словно поражённая молнией. Голос… Этот голос… Слишком знакомый, слишком близкий.       Она рванулась в сторону, ломая все преграды на своём пути, не обращая внимания ни на кого вокруг. Другие люди разлетались в стороны, как листья под натиском урагана. Она мчалась вперёд, вонзая когти в любую поверхность, чтобы обрести хоть какую-то устойчивость. Нос заполнили родные запахи, и её лицо исказилось в яростном оскале. Она узнала их. Эти запахи были её жизнью, её болью, её прошлым.       Резко затормозив, она рухнула на колени, задыхаясь. Её сердце колотилось, как молот в наковальне, оглушая её своим бешеным ритмом. Пульс отдавался в горле, в висках, в каждой клеточке её тела.       Луффи стоял на коленях, поддерживая тело брата. Его руки дрожали, но он не отпускал Эйса, который, несмотря ни на что, всё ещё улыбался. Эта улыбка была последней каплей, и слёзы хлынули из глаз девушки.       Ева подошла ближе, её тело дрожало от напряжения. Она рухнула на колени рядом с братьями, её руки обхватили плечи Эиса. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела огромную дыру в его груди. Кровь медленно вытекала, окрашивая землю в багряный цвет.       Как во сне…       — Вот и выползли оставшиеся отродья. — К ним, словно грозный вестник судьбы, вышел мужчина в алом одеянии, его фигура возвышалась над всеми, как символ неизбежного.       Ева перевела на него взгляд, её глаза блестели от слёз, но в них читалась не печаль, а что-то более мрачное. Она сжала руки, словно пытаясь удержать себя от чего-то разрушительного.       Луффи уже потерял сознание, его лицо было бледным и безжизненным. Эйсу… Уже не помочь… Ничем. Никак. Она улыбнулась. Это была не обычная улыбка, а скорее оскал. Она рассмеялась, но смех был громким и неестественным, словно эхо её отчаяния.       Ева отпустила руки, её движения были резкими и судорожными. Она встала, наклонив голову в сторону, её взгляд был прикован к виновнику всего этого. В её глазах горел огонь, холодный и безжалостный, как лёд.       И во сне       И тут       Этот выродок убил ее брата забрав самое ценное… Самое сокровенное.       — ДА КТО ТЕБЕ ПОЗВОЛЯЛ! — Она ринулась на мужчину, впиваясь ногтями в его руки, словно пытаясь разорвать его на части.       — ГРЯЗНОЙ КРОВИ НЕ МЕСТО В ЭТОМ МИРЕ! — Мужчина с яростью закричал и грубо отшвырнул девушку в сторону, безжалостно толкнув её в острые обломки.       Ева сплюнула с язвительной усмешкой, её голос был пропитан горечью и презрением:       — Грязная кровь? Да она у всех, сука, КРАСНАЯ! Встав, она вновь ринулась к мужчине, стремясь забрать его энергию, но внезапно что-то остановило её. Мир вокруг содрогнулся, воздух наполнился треском и искрами. Землю охватило нечто огромное и безжалостное. Ева подняла взгляд и увидела его. Отца, потерявшего сына. Его лицо было искажено яростью и болью, глаза горели адским пламенем, а в груди клокотала жажда мести.       — Ева! — она расширила и без того удивленные глаза поворачиваясь в сторону крика. Она чуть не упала там где стояла. Глаза сузились, а в голове была лишь одна мысль.       — Ева! — её глаза, и без того широко раскрытые от шока, расширились ещё больше. Она едва удержалась на ногах, готовая рухнуть. Взгляд её сузился, а в голове билась лишь одна мысль: «Ты был здесь».       — Ты был здесь, — прошептала она едва слышно, словно обращаясь к себе, но её голос дрожал от ярости. Она встретилась взглядом с дедом, и в её глазах вспыхнули зелёные молнии. Она стояла голая, от головы до пят покрытая кровью, а он, чистый и опрятный, смотрел на неё с сочувствием.       — И ничего не сделал? — её голос сорвался на крик, наполненный гневом и болью. — Ничего! ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! - Она закричала, и её голос разнёсся по полю, словно раскат грома. В мгновение ока все звуки смолкли, словно кто-то выключил их. Сражение замерло, как будто время само остановилось. Все взгляды устремились на девушку, стоящую посреди хаоса. Она стояла на дрожащих ногах, её тело сотрясалось от рыданий. Слезы струились по её щекам, оставляя светлые следы на грязном, окровавленном лице. Её глаза, полные боли и отчаяния, смотрели куда-то вверх, словно она искала утешение в небесах.       Ева шептала, но её голос, словно эхо, разносился по полю битвы, проникая в самое сердце каждого. Она смотрела деду прямо в глаза, её голос дрожал от смеси гнева и отчаяния.       — Ты же сам учил… Ты сам… но ничего не сделал… — её слова, тихие, но наполненные болью, словно били в самое уязвимое место. Она опустила голову, но её взгляд был полон решимости.       Даже с такого расстояния дед вздрогнул, его глаза расширились от удивления и боли.       — СЕМЬЯ? — Ева кричала, её голос срывался на рыдания. — НА ЧТО ТЫ ГОТОВ РАДИ СЕМЬИ?! — Она вскинула руки, её жесты были полны отчаяния, а взгляд — ненависти. — ТВОЕ ПОНЯТИЕ СЕМЬИ И ГРОША ТЕПЕРЬ НЕ СТОИТ! — Она указала на тело Эйса, лежащее за её спиной, её голос был полон горечи и разочарования. — ТЫ ПРЕДАЛ НАС ВСЕХ!       Старик склонил голову сжимая руки в кулаки.        — ЕГО СЕРДЦЕ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ЗАБЬЁТСЯ! ВОТ ДО ЧЕГО ТЫ ДОВЕЛ СВОЮ СЕМЬЮ!       «Сердце?» — мысль озарила голову девушки как гром.

« ~ Я так и думала…»

      — Старик, — окликнула девушка, ее голос звучал хрипло от напряжения. Гарп поднял голову и удивленно посмотрел на нее. Обычно она обращалась к нему «дедушка» или по имени. — Я отрекаюсь от тебя, — добавила она с ухмылкой. — Теперь учись, на что люди способны ради родных. — Её глаза закрылись, и с мощным взмахом руки она вонзила свою кисть в свою грудь, вырывая сердце, словно символ её несокрушимой воли и решимости.       Сердце билось, отчаянно сопротивляясь, словно пытаясь вырваться из холодных объятий смерти. Ева медленно, как во сне, повернулась к безжизненному телу брата. Её шаги были медленными, но решительными. Она упала на колени, её руки дрожали, но в них было что-то большее, чем просто дрожь — это была решимость. Она поднесла пульсирующую мышцу к зияющей ране на груди брата, её пальцы дрожали, но она не отводила взгляда.       Ева положила своё сердце в грудь брата, и в этот момент всё вокруг замерло. Воздух стал густым, как смола, и тишину нарушал лишь слабый, почти неуловимый звук. Тело брата внезапно озарилось слабым зелёным светом, словно в нём пробудилась новая жизнь. Этот свет медленно распространялся, охватывая всё вокруг, и в этот миг Ева почувствовала, как её сердце наполнилось теплом и надеждой.       Но уже не ее…       Его…       Ева, приподняв уголки губ, окинула взглядом бегущих к ним незнакомцев, выкрикивающих имя Луффи.       — Простите… Луффи… — выдохнула она.       Тело девушки безжизненно упало на бесчувственного парня, и последнее, что она успела сделать, — это обнять обоих братьев.       Их объятия были подобны тем, что они разделяли в детстве, когда спали в странных позах, но всегда рядом друг с другом. В последний раз, они обнялись так же…