69 . Отношения Шрёдингера

      Сознание возвращалось к Еве медленно и нехотя. Первое, что она осознала — это чужой потолок, запах древесины мыла и знакомое, гнетущее чувство похмелья. Дом Марко. Воспоминания обрушились на нее смутными, обрывочными картинками.              Встав, она осмотрелась, в этой комнате она явно еще не была. Скинув с себя тонкий плед она поняла что голая. Из одежды висела лишь рубашка на спинке стула. Ева накинула ее выходя из комнаты              Из-за двери в ванную доносился ровный шум душа. У Евы в висках стучало, а во рту был вкус уличного ковра и одиночества. Но сильнее всего было другое чувство — звериный, сосущий голод. За те дни она и крошки в рот не брала. Хотя была кровь но это не еда.              Она нашла на кухне муку, яйца, молоко. Действуя на автомате, замесила тесто для оладий. Когда первый оладушек зашипел на раскаленной сковороде, ее будто вырвало из оцепенения. Она не стала ждать, не стала искать тарелку. Голод был слишком силен. Усевшись на столешницу с ногами она Схватила еще дымящийся оладушек и проглотила его, почти не жуя. Затем второй. Она не чувствовала боли, лишь обжигающий жар, который, казалось, прожигал ее изнутри, выжигая тот неприятный привкус, что остался от прошлых дней.              В этот момент, дверь в ванную открылась, и в облаке пара на пороге появился Марко. Он был обернут в полотенце, и тер волосы полотенцем поменьше. Его взгляд скользнул по Еве, сидевшей на столешнице, и по сковороде в ее руках.              — Ева, черт возьми! — его лицо исказилось не то что гневом, а какой-то тревогой.              Он стремительно пересек кухню и оказался перед ней. Его руки схватили ее за лицо, заставив поднять взгляд.              — Ты же вся обожжена йой, — его голос был низким и напряженным.              Большой палец его правой руки мягко, но настойчиво лег на ее распухшую нижнюю губу. странное, пульсирующее тепло, которое пошло от его прикосновения будто обволакивала разум.              Ей стало неловко от этой близости, от того, как он держит ее лицо, словно хрупкую драгоценность. Она попыталась сдвинуться, найти более удобную позу. Повернувшись к нему, она спустила ноги со столешницы. И в этот момент ее нога зацепила край полотенца на его бедрах.              Полотенце бесшумно соскользнуло на пол.              Ева замерла, ее глаза замельтешили от неловкости и глупости момента. Она хотела извиниться, но когда она открыла рот, палец Марко, все еще излучающий целебное тепло, вошел внутрь.              Он коснулся ее обожженного языка. Его брови сдвинулись, почувствовав под подушечкой пальца мелкие, волдыри.              — Подожди йой, — тихо, но властно приказал он. — Еще чуть-чуть.              Ева лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова. Теперь она могла разглядеть его как следует. Его лицо было серьезным и сосредоточенным, влажные пряди волос падали на лоб. Накаченное тело которое она не замечала под его рубашками. А ведь сейчас она в ней. Ниже она не решалась опустить взгляд, чувствуя жар, исходящий от его обнаженного тела. Он непроизвольно крепче сжал ее лицо, а его палец медленно, почти гипнотически, водил по поверхности ее языка. Это было интимно. Слишком интимно.              От этих мыслей и от нежного движения его пальца по самому чувствительному месту у нее внутри, по ее языку, по телу пробежала судорога наслаждения. Она невольно прикрыла глаза и тихо, сдавленно промычала.              И тут же опомнилась. Ее веки взлетели вверх. Марко смотрел на нее. Пристально, глубоко, почти не дыша. В его глазах бушевала буря — борьба, желание, попытка взять себя в руки. Она чувствовала своими коленями его тяжёлое дыхание. Он попытался вытащить палец.              Но Ева, повинуясь внезапному порыву, сжала его зубами. Не больно, но достаточно, чтобы остановить. А потом, глядя ему прямо в глаза, она начала водить своим языком вокруг его пальца, вылизывая его. Ее это успокаивало принося удовольствие как от сладкого десерта.              — Ева…              И в этот момент она красноречиво и ярко почувствовала, как твердая, горячая плоть уперлась прямо во внутреннюю часть бедра, почти касаясь самых сокровенных губ. Она простонала снова, на этот раз громче и выразительнее, выпуская его палец изо рта.              Марко тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он был на грани. В голове пронеслись, пытающиеся отрезвить, мысли: Она сводная сестра Эйса. Она не понимает, что делает. Надо остановиться.              — Ты не понимаешь, что делаешь йой… — Он пытался успокоить себя, сжать волю в кулак, отступить. Марко переложил свои руки сжав край столешницы делая шаг назад. Но в этот самый момент Ева, не сводя с него темных, полных желания глаз, обвила его бедра ногами притягивая к себе. Чувствуя как его возбуждение вновь касается ее, она направила его рукой прямо в лоно.              От одного этого прикосновения, от этого забытого за долгие годы целибата ощущения, он прохрипел, почти застонал. Он не был с женщиной десять лет, а то и больше. А с тех пор, как он стал Фруктовиком, его силы и выносливость возросли в разы. Он просто замучает ее, сломает. Мужчина хотел отстраниться, схватить себя за запястье, чтобы остановить, но Ева была другого мнения.              — Понимаю… — Ее ноги с силой притянули его к себе, завершив начатое.              Он вошел не резко, но глубоко и чувственно, заполнив ее собой. Ева выгнулась в спине, запрокинув голову, и ее шея, длинная и прекрасная, оказалась перед его лицом. Все его благие намерения, все доводы рассудка, рухнули в одно мгновение. Он наплевал на все. Он вцепился губами в ее шею, хватая ее бедра руками, повторяя каждое свое движение поцелуем, каждым толчком вырывая у нее новый стон.              Все было иначе, чем он помнил. Ощущение внутри нее сводило дыхание. Мелкие электрические импульсы словно искрили в местах, где его кожа соприкасалась с ее кожей. Ему хотелось больше. Больше прикосновений, больше ее, больше этого безумия. Он обнял ее, прижимая к себе, не прекращая движений, погружаясь в нее и вырываясь, снова и снова.              Они стонали друг другу на ухо, их дыхание смешалось в едином порыве. Ногти Евы впивались в его спину, оставляя красные полосы. Она шептала, задыхаясь:              — Еще… пожалуйста, еще…»              И он прибавлял темп, подчиняясь ее мольбам, пока разум не подсказал что они все еще на кухне. В одном плавном, мощном движении он подхватил ее на руки, не разъединяясь с ней, и понес в спальню. Он бросил ее на свою простыню, пахнущую им, и снова вошел в нее, на этот раз резко, почти грубо, пытаясь этим рывком достичь разрядки и остановиться.              Но Ева, растрепанная, покрасневшая, с блестящими глазами, посмотрела на него снизу вверх и прошептала:              — Не останавливайся.              И он продолжил. Он слушал, как из ее губ вырываются стоны, смешиваясь с его собственным хриплым рычанием.              — Зоро… — неожиданно, срывающимся от наслаждения голосом простонала она.              Марко замер в полушаге, толчок оборвался на середине. Разум, затуманенный страстью, с трудом регистрировал это чужое имя. Непонимание, острое и холодное, на мгновение пронзило его.              — Прости, Марко… Агх… — успела выдохнуть Ева, но новый, уже его стон заглушил ее слова.              Услышав наконец свое имя, он инстинктивно, с какой-то животной яростью, толкнулся в нее снова, войдя глубоко и полностью, вышибая из нее воздух.              — Марко? — снова прошептала она, и в ее голосе, сквозь хриплый стон, пробилась вопросительная нотка.              Ответом стал еще один мощный, утверждающий толчок. И тут до нее начало доходить. Закономерность была проста, жестока и невероятно возбуждающа. Его имя стало ключом, спусковым крючком, магией, управляющей его телом.              — Марко… — уже увереннее, выдыхая его имя вместе со стоном, проверила она, и снова почувствовала его ответное движение внутри себя. — Ах… Марко… Марко…              Она повторяла его имя, как заклинание, как молитву, снова и снова, и с каждым разом ее голос становился громче, а стоны — протяжнее и беспомощнее. Она уже не просто произносила, а выговаривала его сквозь сомкнутые зубы, шептала на его влажную кожу, кричала в такт его яростным, учащающимся толчкам.              — Марко, Марко, Марко…              Ее слова слились в единый поток с ее дыханием, с биением ее сердца, с каждым его движением, заставляя его терять последние остатки контроля, подчиняя его ритм этому новому, сладостному гипнозу.              Он наращивал бешеный темп, доводя ее до крика, и сам уже не мог сдержаться, когда она выкрикивала его имя и «да», содрогаясь в пике наслаждения. Он кончил в нее, с громким стоном обрушившись всем телом, не в силах выйти, не в силах думать ни о чем, кроме этого момента и этой женщины.              Он не смог остановиться. И, если быть честным, уже не хотел. Тёмная пелена настигла его так же внезапно, как и всё, что только что произошло. Он повалился на спину, стараясь выровнять дыхание и думая, какого чёрта он вообще творит.              Было ещё раннее утро, и все должны были спать. Маловероятно, что кто-то что-то слышал. Он хотел провести ладонями по лицу и снова почувствовал её прикосновение. Ева подползла к нему, обняла и положила голову на его грудь. Её касания словно оставляли на нём невидимые следы. Он мог сравнить это с ожогами, которые ещё долго будут напоминать о себе.              «Она уснула?» — эта мысль крутилась в его голове, когда он положил руку на её спину и машинально начал поглаживать. Осознание ситуации и её последствий всё не приходило. Он и сам не заметил, как отключился.       

***

      Когда Ева снова открыла глаза, то не спешила вставать. Было тепло и уютно, но именно это и было странно. Он был человеком, которого она встретила впервые лишь несколько дней назад, и вытворить такое…              Хотя, если выбирать, о чём думать, то уж лучше об этом, чем о том, что произошло тем вечером. Или это была ночь? Да какая разница. И тут её мысли остановились. Она чуть привстала, садясь на край кровати, и осмотрела свои ноги и руки. Тело ощущалось совсем иначе. Проще, роднее, и просто как-то правильнее…              — Уже жалеешь йой? — вздохнул Марко, не открывая глаз. С одной стороны, он понимал её импульсивность, но с другой — сам уже ничего не понимал. Особенно то, как теперь ему объясняться перед Эйсом.              — А ты? — такого вопроса от неё он не ожидал. Открыв глаза, он собрался что-то сказать, но слова застряли в горле.              — Твои волосы… — он привстал, протянул к ней руку и, взяв прядь, показал ей.              Её глаза округлились, и она судорожно начала оглядываться в поисках зеркала. Найдя его, она подскочила и в следующий момент разглядывала своё отражение. Чёрные, как ночное небо, волосы придавали её зелёным глазам потустороннее свечение. Она провела рукой по ним, понимая, что даже на ощупь они стали лучше.              — Но как йой? — Марко не понимал этого. Он, конечно, знал, что Ева восстановила силы благодаря связи с тем, кто носил инициал «Ди». Но он сам не был «Ди», и он начинал сомневаться, что дело было просто во сне.              Ева резко повернулась к нему. Марко вопросительно посмотрел на неё. Он совершенно не ожидал, что она прыгнет на него с объятиями, повалив на спину.              — Спасибо, спасибо, спасибо! — она повторяла это раз за разом, всё сильнее сжимая его шею. То чего она так желала наконец то настало и теперь она могла спокойно жить и вернуть долг Ло. А что делать дальше, она решит по ходу событий. Сейчас ее переполняло счастье которым яростно делилась с шеей Марко.              — Придушишь йой, — кряхнул Марко, ибо хватка у неё была явно не человеческая.              Ева отпрянула от него. Но теперь она сидела сверху на нём, а его руки непроизвольно легли на её бёдра. Ушастая почувствовала, как нечто твёрдое упёрлось ей в ягодицы, и от удивления дёрнула хвостом.              Марко приподнялся, садясь, и пытался разглядеть в её лице хоть толику понимания происходящего. Ева положила ладони на его грудь, скользя пальцами и прислушиваясь к собственному телу. Оно желало его, вопреки тому, что твердил разум. Странное, но приятное ощущение от соприкосновения с ним дарило пугающее спокойствие, которое она могла бы сравнить разве что с чувством безопасности рядом с Луффи. Там всё объяснялось годами, прожитыми вместе, но здесь это возникло словно из ниоткуда.              Феникс чуть приблизился к её лицу, борясь с собой и боясь совершить ещё одну ошибку. Ева почувствовала, как её тянет к нему, и решила не сопротивляться. Их губы соприкоснулись сначала легко, потом он прижал её за бёдра к себе, вырывая тихий стон. Теперь уже её руки начали блуждать по его плечам, шее и голове.              Её ладонь скользнула по его торсу, когда его собственные руки приподняли её. Синхронный хриплый стон потонул в поцелуе, полном безумия.              На этот раз всё было медленнее. Они изучали тела друг друга, улыбаясь тому, какие безумные ощущения вызывали простые прикосновения. Ева двигала бёдрами в такт его рукам, которые направляли её.       

***

      — Оно само? — Ева, лежала на животе Марко, водила пальцем по его руке, перебирая возможные оправдания.              — Хуже не придумаешь йой, — вздохнул мужчина. Он просто лежал, ощущая приятную усталость и удовлетворение. Но им следовало что-то придумать, пока остальные не проснулись.              — Ну, могу сделать вид, что только приехала, — предложила девушка. Марко пожал плечами хотя сомневался в реальности это провернуть.              Её силы вернулись, и вместе с этим стало куда проще контролировать эмоции и мысли. Словно она наконец отошла от долгого и тяжёлого похмелья.              За дверью послышался свист чайника, давая понять, что кто-то всё-таки проснулся. Они оба вздохнули и начали подниматься. Если Марко взял одежду из шкафа, то Ева продолжала стоять перед зеркалом, разглядывая волосы, словно искала в них изъян.              — Так и пойдёшь йой? — Марко уже застёгивал рубашку.              — Ну, почти, — она повернулась и хитро улыбнулась.       

***

      Изо, вставший раньше всех, спокойно наливал себе кофе, когда Марко вышел из своей комнаты с чёрной кошкой на руках.              — Не знал, что ты завёл питомца, — с интересом наблюдал Изо за животным.              — Сам в шоке йой, — уклончиво ответил Марко, улыбаясь.              Ева подбежала к входной двери, поддела её когтями и, открыв, юркнула в щель. Она быстро добежала до «Оникса» и, осмотревшись, превратилась обратно, чтобы быстро одеться в запасную одежду. Натянув штаны и топ, она не удержалась и снова превратилась в кошку, проверяя, остаётся ли одежда при ней. Всё работало как надо. Захватив комплект вещей и ящик с тканями, который давно надо было пристроить, она направилась обратно в дом.              — Доброе утро! — она вошла в дверь, неся увесистый ящик, и, улыбаясь, поставила его возле дивана.              — Чёрные? — сразу заметил Изо и с прищуром перевёл взгляд на Марко.              — Ага. Можно сказать, пламя Феникса всё же на меня подействовало, — она села на диван и принялась открывать сундук.              — Что это йой? — первым спросил Марко, отворачиваясь, чтобы сделать два кофе.              — Ткани от Коры. Скорее всего, она положила их как подарок для вас, так что разбирайтесь сами, — она стала доставать рулоны один за другим и складывать их на стол.              — Ого.              Марко удивлённо повернулся к Изо. Тот стоял и трогал материал.              — «Ого»? — переспросил Феникс, не веря, что его брат, вечный критик, мог быть настолько впечатлён.              Ева, радуясь, что удалось сменить тему, села за стол в тот момент, когда рядом с ней оказался Марко, пододвигающий чашку с кофе. Она поблагодарила его улыбкой.              — Да, но это не отменяет вопроса о том, почему Ева вышла из твоей спальни, — Изо произнёс это шёпотом, садясь за стол.              — Так… лечил, — с невозмутимым видом сказала она, отпивая глоток кофе.              — Я не так много пил вчера, чтобы не услышать, что, как и в какой комнате кого «лечили», — парировал Изо, не отводя взгляда от девушки.              — У тебя прекрасный слух, — она не моргнув глазом выдерживала его взгляд.              — Сначала надо придумать, как объяснить это Эйсу йой, — напомнил Марко, прекращая дуэль взглядов.              — Что мне надо объяснить? — Эйс спустился по лестнице, с интересом глядя на говорящих. Вскоре за ним появилась незнакомая девушка.              — Здравствуйте, Марко-сан, — она поклонилась ему, спускаясь, и выпрямилась, когда Эйс застыл на последней ступеньке.              — Ева! Волосы! — он рванул к ней, заключив в объятия и засыпая вопросами: что, как и почему.              Ушастая смеялась над его реакцией, но, вспомнив, что ему придётся всё объяснять, её улыбка померкла. Парень заметил это и поставил её на пол.              — Проводи девушку, а когда вернёшься, я всё тебе расскажу, — она попыталась улыбнуться, но сама понимала, что получается не очень, судя по взгляду брата.              — Я и сама могу дойти, — незнакомка замахала руками.              — Эйс проводит, как подобает мужчине, — Ева обращалась к девушке, но взгляд с Эйса не сводила.              Он кивнул, мельком взглянув на братьев, развернулся и вышел из дома вместе со своей спутницей.              — Ты изменилась, — заметил Изо, доставая мундштук и прикуривая.              — Я стала нормальной, — поправила его ушастая, садясь за стол и показывая Марко ладонь. Он вопросительно посмотрел на руку, и ей пришлось пояснить: — Ло сказал, что я могу курить, когда полностью выздоровею.              — Не видел этого в списке рекомендаций йой, — хитро прищурившись, ответил Марко. Ева округлила глаза.              — Какая наглость! — вырвалось у неё, и она убрала ладонь.              — Лови, — Изо сам кинул ей одну из своих. Вот только бросил он её с такой силой, что бумажка засвистела в воздухе. Ева дёрнула ухом и поймала её двумя пальцами. — Хорошая реакция, — хмыкнул мужчина в кимоно.              — Обычная, — снова поправила его девушка. — Представь, что ты оказался в теле овоща с ножками, и тебе пришлось учиться заново ходить и шевелиться, — она подкурила, бросая короткий взгляд на Изо.              — Звучит так себе йой, — Марко тоже подкурил за компанию.              — Вот и ощущала я себя так себе, не беря в расчёт, как «текла» моя крыша, если она вообще была, — хмыкнула Ева, делая первую затяжку. Сигареты Изо были другими, чувствовались нотки трав и кое-чего ещё, о чём она решила тактично умолчать, но, кинув взгляд на него, улыбнулась. Он ответил тем же.              — Доброе утро, — сверху начали спускаться остальные. Виста первым направился в душ, Джоз сделал себе чай, а Намур просто разлёгся на диване, решив, видимо, доспать.              — Вопрос не по делу, а вы, командиры, когда планируете отбыть? — спросила Ева, в уме прикидывая, сколько осталось ждать Трафальгара.              — Смотря к чему такой вопрос? — спросил Джоз, садясь за стол.              — Хотела, чтобы Бламенко с кое-кем из нашей команды пообщался, — пояснила девушка.              — И чем это нам грозит? — почему-то решил спросить Изо.              — Ну… Чем грозит — не знаю. Просто спросила. Икаку была бы рада пообщаться с коллегой, — Ева пожала плечами и улыбнулась.              — Та самая йой… — вспомнил Марко. Ева как-то рассказывала про Глена и эту девушку.              — Меня ещё придётся вычёсывать, — скривилась Ева. Как же хорошо было без всех этих превращений. Но был и плюс — она могла заполучить любую одежду из собственной шерсти.              — Вычёсывать? — не понял Джоз и поднял взгляд на девушку. Его глаза округлились, и мужчины за столом рассмеялись.              Ева решила над ним подшутить. Она превратилась в кошку, запихивая свою сигарету в рот Марко, который от такого был в шоке. Ушастая села напротив Джоза и стала пристально на него смотреть.              — Не стоило столько пить, милок, — проговорила она, не моргая. — Небось, уже и говорящие кошки мерещатся, да? — и сузила глаза.              Джоз хлопал глазами, смотря то на кошку, то на хохотавших Марко и Изо.              — Ты фруктовик? — в итоге выдал мужчина. Ева закатила глаза, превращаясь обратно. Теперь она сидела на краю стола рядом с Джозом.              — Не-а, — спрыгнув со стола, она села на своё место, забирая сигарету из рук Марко.              Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Эйс, его взгляд был тяжёлым и яростным, будто он шёл на битву.              — Что он сделал? — прорычал Эйс, его голос был низким и опасным.              — Я разберусь, — безэмоционально сказала ушастая, поднимая на него взгляд.              — Ева, — с нескрываемой злостью прошипел Эйс, подходя к сестре. Командиры были удивлены таким его состоянием — это было ему совершенно не свойственно.              — Да? — она встала, туша сигарету пальцами и принимая его вызов.              — Что он сделал? — повторил Эйс, и хвост девушки едва заметно дёрнулся. Он заметил это, подтверждая свои догадки.              — Пойдём, — она перевела взгляд на дверь и направилась к выходу.              Эйс последовал за ней.              Когда они ушли, в доме повисла тишина. Изо выпускал дым к потолку, ожидая, что Марко хоть что-нибудь расскажет. Джоз пил чай, но его взгляд метался между Фениксом и Изо.              — Он ей изменил, а она попыталась себя убить йой, — тихо сказал Марко, понимая, что рано или поздно правда всплывёт наружу.              — Она? — Изо не мог в это поверить. Ушастая казалась ему очень разумной и стойкой.              В ответ Марко начал расстёгивать рубашку, приспуская её с плеч и показывая свежие царапины, которые не хотели заживать. Изо даже привстал, чтобы разглядеть это чудо, Джоз нахмурился.              — Пришлось вытаскивать её из воды и держать, пока не успокоится йой. Как видите, ей это не понравилось, — вздохнул Марко, застёгивая рубашку. — Не знаю как, но её тело игнорирует способности дьявольских фруктов — за исключением тех, кто носит инициал «Ди», — продолжил он, видя вопросительные взгляды. — Со мной же всё работает лишь отчасти йой.              — Опять эти «Ди», — выдохнул Изо, возвращаясь на своё место. — Но как дошло до того, что вы переспали? — спросил он, и Джоз подавился чаем, а Намур, про которого все забыли, с грохотом свалился с дивана.              — Чего? — хором произнесли Джоз, Намур и Виста, который как раз вышел из ванной.              — Оно само йой, — Марко поднял руки вверх, откидываясь на спинку стула и глупо улыбаясь тому, насколько это оправдание, хоть и до невозможности абсурдное, было точным.              Входная дверь открылась, и в неё вошла Ева, волоча за шиворот бессознательное тело Эйса.              — Верёвка есть? — её вопрос заставил всех присутствующих замереть на месте.