Воскресенье: день первый. Королева в латах

Королева в латах или тест-драйв печали.

Артём стоял у кирпичной стены с облупившейся краской, поправляя ремешок фотоаппарата. Граффити позади — взрыв кислотных цветов: драконы, космические корабли, чьи-то инициалы в сердечке. «Здесь даже стены кричат», подумал он, снимая крышку с объектива. Наглый питерский ветер швырнул ему в лицо конфетный фантик — розовый, как закат над Сенной. Именно здесь, во дворе-муравейнике, где балконы цеплялись друг за друга, словно пьяные студенты, ему предстояло снимать «Зену». Лиза бросила его две недели назад. А может, даже три или четыре. Артём потерял счёт бесконечным дням, которые слились воедино. В одни громоздкий, непервариваемый ком, вставший попрек горла. Он загрузил себя работой, практически не вылезая с сайта, где в анкете фотографа в строку «работаю с... » добавил корпоративы и косплей. С тех пор он снимал свадьбы, котов-инфлюенсеров и вот теперь — Зену. — Эй, фотогрáфио, я пришла! — звонкий голос заставил его обернуться. Девушка шагала через лужи, звеня латами. Не Зена — буря. Дреды с вплетёнными золотыми нитями, глаза, подведённые так, будто она только вышла из боя с тенями мира. Её меч — картонный, обмотанный фольгой — оставил царапину на асфальте. Ему так показалось. — Я опоздала на двадцать минут, но зато ты успел освоиться с атмосферой места, — она ткнула мечом в граффити с надписью «Здесь был Глеб». — Ты же Артём? Лицо как на паспорте: «Серьёзно-печальный, рост 180, вес — не вашего дела». Он хмыкнул, настраивая выдержку. «Лиза бы сказала, что я даже выгляжу душно». О да, снова мысли о ней. Прошло порядочно времени, чтобы научиться жить без неё — но он до сих пор ловил запах её духов в своей квартире, где остались только следы когтей на диване. Кот Марс, оказывается, был её единоличной собственностью. Теперь же ни Лизы, ни кота. Второе, кстати, более печальнее. Больше некого гладить и не с кем разговаривать. — Ты моргаешь реже, чем эта камера щёлкает, — Зена вскочила на бетонный блок, заставив свои доспехи греметь, как посудная лавка во время землетрясения. — Давай динамику! Я — воительница, ты — хмурый летописец моих подвигов. Покажи контраст: железо и... — она махнула рукой в его сторону, — твою душу в стиле «готика постпанк». Артём невольно усмехнулся. Её энергия напоминала ему старую зажигалку — ярко, но есть риск обжечься. Он сделал кадр: солнце, пробиваясь сквозь тучи, поймало её профиль — гордый, как у античной статуи, если бы те курили кальян и слушали The Cure. — Отлично! Теперь давай туда, — она указала мечом на арку, заваленную ящиками из-под бананов. — Там двор-колодец. Идеально для сцены «Зена в заточении у демона Бюрократикуса». Кто он такой, чтобы спорить с тем, кто платит за выполнение любых капризов с камерой? Они протиснулись в узкий проход, где пахло мокрым бетоном и чьей-то несбывшейся мечтой. Двор напоминал декорации к черно-белому фильму: ржавые пожарные лестницы, окна с фольгой вместо стекол, плакат: «Ищу барабанщика для группы «Купидон на стероидах». Бонус: бесплатные сеансы у нашего вокалиста-психолога». — О, мой народ страдает! — Зена драматично прижала руку к сердцу. — Ты умеешь играть на чём-то громче тишины? Снова. Снова ему говорят о том, что он молчит. — На фортепиано. В детстве. «Собачий вальс» и... — Достаточно! — она вскочила на ящик, едва не задев мечом провисшие провода. — Теперь я — Зена, прорывающаяся сквозь армию скуки. Снимай, пока я не передумала спасать твою эстетику! Артём прищурился, ловя свет. Её тень на стене казалась больше настоящей Зены — размашистая, с развевающимися дредами. Щелчок затвора. Ещё один. — Знаешь, что общего между расставанием и фотиком? — она спрыгнула, доставая из-за лат жвачку «Love is...». — Оба требуют перезарядки. Максимум — семь дней. Он опустил камеру. «Почему все вокруг решили, что знают, как мне жить?» И эта мысль пришла на ум первой. Откуда Зена могла знать о расставании? Этот вопрос его голову не посетил. А надо ли? Лиза оставила ему список: «10 причин, почему ты не Деймон из „Дневников вампира“». Причина номер три: «Слишком много молчишь». — Консультируешь по тарифу «воин-мотиватор»? — спросил он, пытаясь поймать солнце в объектив. — Бесплатно для тех, у кого глаза как у влюблённого енота, — она бросила ему жвачку. — Сегодня воскресенье. Значит, завтра — день первый. Твоя печаль уже в архиве. «В архиве» — мысленно повторил, пытаясь распробовать смысл слов. Они вышли к каналу, где ветер играл с обёртками от «Твиксов», как с осенними листьями. Зена запела «Fields of Gold», размахивая мечом перед голубями. Один, особо наглый, клюнул фольгу на клинке. — Враг принял вызов! — крикнула она, бросаясь вдоль набережной. — Беги, фотограф, или останешься без кадра! И он побежал. Не задумываясь ни о чем. Артём бежал, смеясь сквозь одышку. Голубь метался, как пьяный диджей на фестивале и не торопится улетать. Планировал пешком улизнуть от ошалевших неадекватов, но в итоге сдался. Зена кричала что-то про «воздушную операцию», её дреды хлопали по латам в такт шагам. Когда птица скрылась за шпилем колокольни, она облокотилась на перила, задыхаясь: — Ты... когда-нибудь... заключал перемирие... с голубями? — Только с тараканами. После того, как они съели мою пиццу. — Видишь? Жизнь — это когда абсурд дарит истории вместо советов. У киоска «Александр Македонский кёбаб» она купила две шавермы, настояв налить побольше соуса «Тайфун». Сидя на ступенях у воды, Артём заметил, что соус капнул ей на наколку — стилизованную птицу под ключицей. — На седьмой день я устроила битву подушками, — она говорила, размахивая лавашом. — Победила, конечно. А ты что делал на седьмой день? — внезапное откровение. Такое нужно и настраивающее на нужный лад разговора, от которого друзей Артёма уже тошнило. — Перечитывал её сообщения. Потом удалил историю браузера. — Перебор. — Зена протянула ему бумажку с номером, нарисовав смайлик, почему-то с одним глазом. — Завтра в десять утра. Миссия «Рассвет на крыше». Придёшь — узнаешь, как пахнет свобода до обеда. Он взял записку, почувствовав, как ветер с Невы шепчет что-то на забытом языке — том, на котором говорят фонарные столбы и мосты, что видели больше драм, чем все театры города.