Понедельник: день второй. Рассвет на крыше

Из окна третьего этажа кто-то наигрывал на губной гармошке

«Every Breath You Take» —

фальшиво, но с претензией на романтику.

Артём вернулся домой, держа в руке шаверму, которая уже успела пропитать бумажный пакет жирными пятнами (одной на сегодня было мало). В прихожей на вешалке болтался Лизкин шарф — розовый, с криво вышитыми звёздами. Она забыла его в день расставания, и он теперь висел здесь, как флаг побеждённой армии. Артём пнул кроссовок в угол, попав точно в дыру на обоях, которую Марс когда-то когтями расширил до размеров Амазонки. «Наверное, отдать нужно... или выбросить», — подумал он, но вместо этого повесил куртку аккурат рядом, будто боясь нарушить хрупкий баланс тишины. Кухня встретила его запахом застоявшегося кофе. На столе лежала открытая пачка гречки — последний «кулинарный подвиг», который Лиза назвала «гастрономическим военным преступлением». Артём сунул шаверму в микроволновку, наблюдая, как тарелка крутится, словно пытаясь сбежать от реальности. Телефонный звонок разрезал тишину: — Тем, ты жив? — голос Саши, его одногруппника, звучал так, будто тот звонил из параллельной вселенной, где всё ещё существуют вечеринки и смех. — Жив-здоров. Снимал сегодня королеву воинов. — Кого?! — Ну, косплейщицу... С мечом. — Мечом? Ты уверен, что это не Лиза вернулась за твоей печенью? Артём фыркнул, вытирая соус «Тайфун» с футболки. Саша продолжал: — Короче, завтра идём в «Моду»? Там новый арт-перформанс — «Крик души в стиле техно». — Не, я... занят. — Занят страданиями? Брось, чувак. Ты уже как полгода... — Две недели. — Время — понятие растяжимое. Как твои джинсы после новогодних праздников. Микроволновка пискнула, будто напоминая, что даже разогретая шаверма не спасёт от этого разговора. Артём бросил телефон на диван, где до сих пор виднелись царапины от когтей Марса.

***

Ночью он ворочался, пытаясь не смотреть на тумбочку, где лежала записка со смайликом-циклопом. «Рассвет на крыше. 10 утра». Звучало как название плохого ромкома, который Лиза заставляла его смотреть, приговаривая: «Посмотри, какие у них глаза! Ты вообще умеешь так смотреть?» В три часа ночи он встал, чтобы налить воды. Холодильник гудел, словно насмехаясь над его бессонницей. На дверце магнитиком была прикреплена записка Лизы: «Купи молоко!!!» с тремя восклицательными знаками, которые сейчас казались ему криками из прошлой жизни. Артём оторвал магнитик — Эйфелева башня, которую они так и не увидели, — и швырнул его в мусорку. Не попал.

***

Утром будильник заиграл «Shape of My Heart» — рингтон, который Лиза поставила ему «для интеллектуального пробуждения». Артём вырубил его ударом ладони, напоминающим хлопок дверью вселенной. В ванной зеркало показывало ему лицо, на котором бессонница вывела узоры, как витраж в заброшенной церкви. «Зачем я вообще согласился?» — мысль крутилась в голове, пока он пытался заставить кофемашину работать. Аппарат, подарок Лизы на двадцатилетие, плюнул в него струйкой чёрной жидкости, будто говоря: «И ты ещё чего-то ждёшь?»

***

Он оделся во всё чёрное — «чтобы птицы не заметили», как язвила Лиза. На пороге заколебался, глядя на шарф. Потом резко дёрнул его с вешалки и намотал на шею. Зена ждала его у подъезда с граффити в виде дракона, пожирающего букву «Ы». На ней были рваные джинсы, косуха с нашивкой «Я люблю SPB» и кроссовки, раскрашенные в цвета радуги. Но вместо меча — огромный рюкзак, из которого торчала пластиковая труба. — Опоздал на семь минут! — крикнула она, бросая ему яблоко. — Это тест на реакцию. Лови! Артём поймал фрукт на автомате, вспомнив, как Лиза ненавидела яблоки. «Они как люди — снаружи глянец, внутри червяки», — говорила она. — Ты сегодня похож на Бэтмена, который забыл плащ в химчистке, — Зена оглядела его с ног до головы. — Но хоть цветовая гамма жизнеутверждающая. — Ты обещала рассвет, — буркнул он, пряча руки в карманы. — А ты обещал не быть занудой. Поехали! Она рванула вперёд, и он последовал за ней, как пингвин за маяком. По пути Зена рассказывала о том, как вчера спасла котёнка из водосточной трубы («Он мяукал Шопена!»), а заодно раздала пять советов по жизни уборщице из их подъезда («Теперь она медитирует с шваброй!»).

***

Крыша дома оказалась миром, где хаос обрёл форму. Между спутниковыми тарелками цвели одуванчики в банках из-под оливок, а на верёвке сушились футболки с надписями «Я - Хаос» и что-то замудрённое в виде очередной цитаты про Питер. — Моё королевство, — Зена развела руки, и ветер подхватил её волосы, теперь собранные в два пучка с торчащими кисточками. — Здесь мы будем сражаться с драконами! — С какими ещё драконами? — Артём осторожно присел на ящик из-под пива, боясь, что под ним окажется картина Малевича. — С драконом Тоски! — она вытащила из рюкзака водяной пистолет размером с добермана. — Видишь вон того голубя на трубе? Это его минион. Артём покосился на птицу, которая смотрела на них с выражением профессора, заставшего студентов за рисованием усов на портрете ректора. — Ты серьёзно? — В жизни надо серьёзно относиться только к двум вещам: выбору носков и качеству кофе. Всё остальное — игра! — Зена зарядила пистолет синей жидкостью, пахнущей чернилами. — Ты — прикрытие. Я — огневая мощь. Они ползли за вентиляционными коробами, словно герои плохого боевика. Зена выстрелила — голубь взмыл вверх, оставляя за собой радужный шлейф. — Победа! — она вскочила, но тут же попала под внезапный дождь. — Ой, а это уже не по сценарию... Они спустились вниз, мокрые и смеющиеся. В подъезде Зена выжала волосы, сказав: — На второй день полагается признаться в чём-то стыдном. Я, например, вчера ела торт в ванной. — Почему? — Чтобы грусть не прилипла. А ты? Артём замялся, глядя на капли воды, стекающие с её ресниц. — Я...кажется, скучаю по коту. — Гениально! — она рассмеялась, и этот звук напомнил ему треск пузырчатой плёнки — бессмысленно, но навязчиво притягательно. — Завтра в 15:00. Миссия «Битва с ветряными мельницами». Не проспи!

***

Он шёл домой, и вдруг заметил, что шарф Лизы больше не пахнет её духами. Только дождём и свободой, которая пахнет, как мокрая собака после прогулки.