Глава 2 "Что-то на паучьем"

      Знакомая улица. Здесь, кажется, лавки и ресторанчики с китайской кухней. Бумажные фонарики покачиваются от любого дуновения ветра. Высоко подняв голову, Питер внимательно разглядывает иероглиф, но перед глазами он плывёт — нет точных линий.       — И что это, интересно, означает?       — Ничего, — буднично отвечает Гвен. Встрепенувшись, Питер быстро оборачивается на голос.       Она. Его милая Гвен. Стоит невредимая прямо за его плечом. Игриво усмехнувшись, она прячет руки в карманы светлого пальтишки.       С ненасытностью парень разглядывает её мимику, черты лица, макияж в конце концов. Дышит. Живая. Внутри него разрастается тепло, по которому он так истосковался, что готов был скулить. Просто радоваться, что вся эта дичь о том, что Стейси лежит в могиле рядом со своим отцом, просто несущественная ахинея. Точно. Просто бред. Враньё. Кристально чистая ложь.       Пусть, пожалуйста, так оно и будет.       — Долго рассматривать будешь?       — А нельзя?.. — выдаёт парень первое, что пришло в голову.       — Ну, не знаю, — перекатываясь с пяток на носочки, Гвен продолжает: — Скорее всего, нельзя. Время всё-таки не резиновое.       До содрогания души радует слышать её голос, но слова звучат странно. По спине бегут мурашки. Пульс ускоряется и... Это паучье чутьё сейчас так отдаётся в затылке?       — Время? А при чём тут вре?..       — Как при чём? — изумилась Гвен, а затем перешла на щекочущий шёпот, словно объясняя факт, который был известен всем, кроме него: — Пит, прошло ведь уже целых два года, три месяца и двадцать шесть дней, как меня нет.       В венах почувствовался холод. Приблизившись в полшага, Паркер трясёт головой, во все глаза глядя на девушку. Дыхание становится шумным, грудь заметно вздымается. Он осторожно касается кончиками пальцев её волос, щеки, боясь, что сейчас она исчезнет.       — Ты... Ты же сейчас жива.       — Почему же? Шестерёнка ведь прокрутилась.       Перед ним картина меняется так резко, что даже заболела голова. Только что они стояли на улице "китайского" переулка, и вот оба оказываются уже внутри часов, и Питер пытается удерживать врага, а другой рукой сжимает тонкую нить с Гвен...       — Проклятье... — дыхание спёрло, на шею неистово давят.       Над Паркером возвышается изуродованный Гарри, его лицо искажено гримасой ненависти и боли. Он хочет его убить. Хочет убить Гвен.       Сдерживая дыхательный инстинкт, Паук переводит взгляд на шестерёнки, между которых он вставил ногу. Уже проходили. Всё это уже было. Шестерёнка, в отличие от героя, не выдержит давления и провернётся на ослабшем шурупе, а он всё равно окажется из-за этого в проигрыше.       Надо по-другому. Надо действовать по-другому, едва дыша, судорожно подумал Паучок.       Ему реально хотелось верить, что он снова здесь. В сердце он жаждал, чтобы это сейчас всё было по правде, ведь это бы означало, что ему дали шанс! И не важно, что эта сцена ему снится уже в девятнадцатый раз. Не важно, что каждый раз Человек-паук проигрывал. Не важно, что каждый раз Гвен...       Сжав пальцы, которыми он в отместку держал Гарри за шею, Паркер, что есть мочи, вытягивает заклятого друга вперёд, сбрасывая вниз.       Эхом по часовой башне разносится девичий крик:       — Питер!       Освободившись, Паук переворачивается и выстреливает паутиной второй раз в сторону девушки, прежде чем разрывается первая. Вот только... Поздно. Её хрупкое тельце уже висит над самым полом с запрокинутой головой, а рядом валяется Осборн и разбитые детали механизма часов.       Быстро. Всё слишком быстро. Снова опоздал. Хотя и успеть здесь невозможно. Успеть в этом мире закономерности — подлинная апория. Безысходная бессмыслица.       Паук уже и не задумывается, как оказался рядом и снял её с белёсой нити. Ненадёжной, медленной, бестолковой нити.       — Прости меня, — голос Питера прозвучал убито. — Я не успел. В очередной раз... Опять... С-снова... О... Опять...       Он, опустившись на холодный пол, прижимает бездыханную любовь к груди, покачиваясь из стороны в сторону. Дурно. Дурно так, что тошнит.       Стерев перчаткой кровь под носом Стейси, Питер посмотрел на неё осоловелым и безжизненным взглядом. Внутри горестная пустота — этап чаянья, когда ему хотелось рыдать и кричать от боли. Он уже проходил это. Его жизнь определённо изогнулась в бесконечную петлю, состоящую из сосуществования Питера Паркера с Человеком-пауком и истошных кошмаров с жалкими попытками отчаянно всё прекратить.       Пит, вновь бережно её обняв и невесомо приглаживая светлые волны волос, покачивается, точно убаюкивая то ли Гвен, то ли себя самого... А она — такая нежная, хрупкая… но, к сожалению, мертва на его руках. Пока она неизлечимо спокойна, он каждый раз калечится до уродства души и психики.       Острый слух цепляет хлюпанье, тихо и размеренно уходящее в отвратительный смех. Вскинув голову, Питер испепеляюще вглядывается в то, что осталось от друга детства. С поломанными конечностями Гарри вторит его взгляду красными глазами, прижимаясь щекой к полу. Бледные зубы оголяет гадкая и такая счастливая улыбка, что даже разбитого героя пробирает ярое презрение.       — Ну, что? — выплёвывает Гоблин слова вместе с кровью. — Померла твоя радость?       Сжимая тело ещё трепетнее, Паук шипит приказным тоном:       — Заткнись.       — Ой, да ладно тебе.       — Я сказал "заткнись"!       Совершенно не воспринимая его всерьёз, Гарри продолжал:       — А я буду говор!..       — Заткнись! — Питер поддался вперёд, начиная откровенно кричать: — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Это... Это ты её убил!       — Я-я? — искренне удивился Осборн. — Это ты её не поймал.       Истерически содрогаясь, Паркер кричит, а собственный голос ему кажется каким-то далёким, словно слышится со стороны, а губы едва ли слушаются:       — Это ты её убил!       — Нет, Пит, ты.       — Ты её!.. — резко и порывисто Питер садится в постели, сипло крича: — ...убил!       Несколько секунд он тревожно всматривается в потёмки своей спальни. Дыхание такое громкое, а сердце так тарабанит, что кажется, будто оно уже переместилось в глотку.       — Боже... — парень мимолётно бросил взгляд на дверь, очень надеясь, что тётя Мэй не проснулась. — Боже, какое же это мучение...       Когда в последний раз этот сон ему снился? Четыре месяца назад? После её гибели ему это снилось часто, но до недавнего времени всё реже и реже. И вот эта сцена вновь ожила. Может, это связано с тем, что Сюзан побеспокоила сознание Питера? Старые раны? От этого ещё хуже.       Спрятавшись в ладонях, Паркер понял, что его лицо всё мокрое от слёз. Он вытер покрасневший нос дрожащим кулаком, спустил ноги с кровати и прерывисто выдохнул.       Ему снова, как зависимому, захотелось перебрать свой веб-шутер, попробовать улучшить технологию, пораскинуть мозгами над составом паутины. Это навязчивое желание стало для него практически ритуалом, чтобы утешить себя тем, что он делает всё возможное. Хоть как-нибудь понизить процент риска того, что эта душераздирающая погрешность когда-нибудь повторится.       Поднявшись с кровати в одних домашних серых штанах, с голым торсом, Питер зачесал пятернёй лохматую шевелюру и включил настольную лампу. Тёплый свет осветил небольшую захламлённость на столе в виде кривой стопки тетрадей, разбросанных карандашей, самодельной точилки, грязной чашки из-под кофе и слегка пыльного ноутбука.       На стене висели записи, некоторые фотографии, пара грамот и помученный жизнью, как и его хозяин, фотоплакат с Человеком-пауком. А почему бы и нет? Очень хороший кадр, Питер сам фотографировал. После этого Паркера, собственно говоря, и взяли на работу в "Дэйли Бьюгл". Да и ко всему прочему, этот крупный лист бумаги играл роль отвлечения внимания для "простых смертных".       Подняв потрёпанный край плаката, Питер потянулся к небольшой щели, которую сам специально когда-то выбил отвёрткой, для тайника, и выковырял оттуда бесцветную папку с очень важными, но секретными бумажками.       Потирая уже проснувшиеся глаза, парень открыл папку и взглянул на схемы, фотокарточки и записки с заметками, нацарапанные его мелким почерком. И чем дольше его карие глаза бегали с одной страницы на другую, тем отчётливее в них прослеживалось раздражение, заставляя взгляд темнеть...       В последний месяц Питер выслеживал ребят, которые напрямую были связаны с ростом наркозависимости в Нью-Йорке, а точнее — в Манхэттене и Бруклине. Надо было давно уже делать решительный шаг. Ещё пара зацепок и... они поплатятся.       Надо действовать. Прямо сейчас. Ведь от ощущения беспомощности в своём бездействии Питеру хотелось просто рвать и метать.

***

      — Отстань! Изыди, тварь! — полноватый мужчина бежал, уже задыхаясь. Ему было страшно.       Дело было в контейнерном порту. Время, может, около четырёх часов ночи?       Недавно прошёлся моросящий дождь, в воздухе стоял свежий аромат озона и влаги. Прохлада залива пробирала до мурашек. Шлёпнув по луже босой ногой, — один ботинок потерялся по пути, — висельник воровато смотрел по сторонам, судорожно надеясь не наткнуться на своего каторжника.       А он ведь уже здесь.       По-паучьи замерев на большом металлическом контейнере, который глянцево поблёскивал, как и сотня других подобных здесь, супергерой пристально наблюдал за "жертвой". Выжидал. И потом массивно ударил кулаком по железу под собой.       Испугано дёрнувшись, мужик обернулся на звук. Он едва дышал. Но никого не увидел. Просто одинокие, мокрые, транспортировочные контейнеры.       Выпуская из лёгких маленькие облачка пара, человек не мог пошевелиться от ужаса, ведь ощущал себя загнанным в угол.       Точно букашка в паутине.       И тут нежданно погас фонарный столб, под которым он стоял. Мужчина, обливаясь холодным потом, медленно, с дрожащим подбородком, поднял голову к небу.       В отблесках соседних фонарей злоумышленник видел его, спокойно сидящего на корточках карателя. Тёмная фигура Человека-паука не двигалась, кажется, даже не дышала, а только смотрела сверху вниз. И этот здоровенный широкоплечий мужчина честно готов был поклясться, что вглядывался в монстра в лице этого героя Нью-Йорка.       Когда Паук слегка склонил голову на бок, нервы совсем сдали. Он ринулся с места и нечленораздельно что-то закричал.       Бежать, бежать, бежать! — это всё, о чём думал заложник правосудия.       — Ты несёшься так, будто от меня можно убежать. Признаюсь, это мило... — выпустив паутину тому в ногу и дёрнув на себя, что срабатывает лучше всякой подножки, Паук роняет преступника на землю, — и слегка наивно.       Шлёпнувшись всем телом, мужик болезненно взвыл. Следом послышался выстрел паутины и мягкое, едва слышное, приземление Человека-паука около головы с залысиной на макушке.       Загнанный с трудом приподнял лицо, залитое кровью из-за сломанного носа, максимально поднимая глаза, чтобы взглянуть на преследователя.       — Мне помочь, или сам перевернёшься?       Собрав всю свою высокомерную волю в кулак, тот выдаёт:       — Отсохни, нелю!..       Человек-паук расценил это, как "просьбу помочь". Моментально схватив мужика под локоть, заламывая руку под не совсем естественным углом, он перевернул тучное тело. Прозвучал неудержимый крик.       — Знаешь, раньше я бы извинился. Но сегодня... мне как-то всё равно. Надеюсь, ты не правша.       Мужчина со страхом прикрыл сломанное плечо здоровой рукой и начал предпринимать попытки отползти подальше.       — Ты же вроде не тупой, — остановившись в притык и присев на корточки, Паук заглянул ему в лицо. — Ты протрёшь свои дорогущие брюки до дыр, но от меня уйти, а уж тем более уползти, всё равно не сможешь. Лучше просто всё расскажи. — повисло напряжённо молчание. Мужчина, оставив попытки уползти, тяжело дышал в маску героя. Он мерзко облизал солёные губы и продолжал молчать. — Ох, или ты всё-таки тупой? Я разочарован.       И тут, Человек-паук ткнул пальцем в сломанный нос, получив моментальную звуковую реакцию. Пришлось даже глаза слегка зажмурить, так громко вышло.       — Йя-я-а всё рас-сскажу! — взвыл, захлёбываясь в слезах и боли, пытаясь отстраниться. — Только, пожалуйста... Пожалуйста!.. Умоляю, хватит!       Парень цокнул языком, отворачиваясь в сторону залива, где виднелись высотки Манхэттена. Всё окрашено в мутно-синий цвет, лёгкий туман. Скоро рассвет. Как же Пит устал.       Гвен была бы потрясена — в самом ужасном смысле этого слова — если бы узнала, каким он стал. Но если бы Питер был таким изначально, возможно этой трагедии и не случилось бы, да?       Да и... В прочем, чего таить и прикрываться тем, что он пытается избежать повторения промаха? Это горе. Просто душевный надрыв. Вырвали любовь. А справедливость без любви — жестокость.       Ох, Гвен... Уж лучше бы я умер вместе с тобой, с самобичеванием подумал Паркер, а сам буркнул бугаю:       — Давай быстрей уже. Спать охота...       — Как ты вообще с-спишь после этого?! — с искренней болью и обидой прохрипел искалеченный мужчина.       Схватив тупицу за грудки, Паук яростно зашипел ему в лицо:       — Отвратно, потому что ты травишь мой город. Каждые сутки кто-то умирает от передозировки, наркоторгашка. И если ты мне сейчас всё не выложишь, я сам тебе вколю твою дрянь... Где. Твоя. База?       И он начал говорить. Много и подробно. Запинаясь, тараторя, но делясь деталями, адресами и даже именами. А Человек-паук слушал молча, продолжая держать и не двигаться, словно сурово окаменев.       Как только наркодилер замолчал, выдыхая невнятное "это всё", он разжал ткань пиджака. Мужик плюхнулся на мокрый асфальт, круглыми глазами уставившись на супергероя, который в этот момент задумчиво держался за переносицу и что-то совсем неразборчиво бормотал, вероятнее повторяя самую важную информацию, чтобы ничего не забыть.       Не попрощавшись, ничего не говоря, Человек-паук шагнул в сторону и выпустил паутину, уже собираясь улетать, как тут дилер ожил, с испугом спрашивая:       — Ты меня здесь оставишь?       Он остановился и повернул голову на мужчину, явно просканировав его бессердечным взглядом.       — Чё? — не понял Паучок. — А-а... Ты видишь себя маленькой принцессой? Пардон, но я на пони не особо похож, чтобы тебя на себе таскать.       Такие слова настолько обескуражили преступника, что тот молча то открывал рот, то закрывал, не зная, что и ответить. Но быстро возмутившись, выдал:       — Ты меня тут всего переломал! Загнал, не пойми куда. Вызови скорую хотя бы!       — На, — Питер бросил перед ним разбитый телефон, который у него час назад ловко отобрал и вдобавок сломал. — Звони, куда хочешь. А я посмотрю.       Переведя злостный взгляд с бесполезной техники на парня, мужчина готов был разорвать его на части. А когда криминальный бизнесмен поднялся на ноги, не слишком твёрдо, но убедительно, то в мгновение ока оказался подвешен вниз тормашками.       Мужик, вскрикнув от резкой боли в плече и головокружения, попытался освободиться от пут, но быстро осознал, что намертво подвешен паутиной к фонарю. Он громогласно зарычал басом, собираясь высказать пару-тройку ласковых, но сразу получил выстрел "паутинного кляпа".       С наигранной стыдливостью, пожав плечами, Паучок напоследок бросил абсолютно холодно:       — Только не плачь, принцесса, а то вдруг мне тебя станет жалко. Копы за тобой скоро приедут, обещаю.       И, подпрыгнув вместе с выстрелом паутины, улетел. Питера передёргивало от отвращения и непонимания к этому человеку. И возможно, если бы на нём не было маски, даже сплюнул бы неприятное послевкусие от так называемого диалога.       Но сейчас было не до этого. Неприятные чувства он опытно приглушил, полностью погрузившись в мастерство невероятно быстрого и проворного полёта между домов, деревьев и редких машин. Человек-паук двигался к Бруклинскому мосту.       Точные выстрелы нитей, выверенные движения рук, контроль сильного торса, верное направление ног. Каждая мышца была натренирована до автоматического мастерства аэродинамики. Здесь он резко сокращает рывок рукой, сейчас проворачивается плечом в сторону, тазом подаваясь вперёд — всё это за долю секунды.       Подобно тому, как опытные гонщики управляют автомобилем, буквально чувствуя каждую деталь своего железного коня, Питер Паркер искусно управлял своим телом, ощущая заранее каждый мускул и нерв, маневрируя словно истребитель. При этом впитывая остужающее удовольствие, свободу в каждом порыве.       Парень расслабил мышцы лица, оставляя лишь сосредоточенный взгляд, которым, казалось, видел на триста шестьдесят градусов вокруг себя. Правда, это всё равно не сводило к нулю вероятность поймать лицом взъерошенного голубя.       В такие моменты становится проще. Гул обтекающего воздуха заглушает душевные беспокойства и голос сомнения. Точно солдат, который полагает своё "я" за родину, беспрекословно выполняя приказы, Человек-паук нырял с головой в свой долг героя, не спотыкаясь за навязчивые мысли.       Требуется разобраться с наркокартелем. Сегодня утром. Сейчас. А что там будет со мной дальше, подумаем, когда закончим. В таком духе размышлял Паук каждый раз, как надевал маску.       Но как только её снимал, возвращался нерасторопный парень, который трудится расправиться со своими тараканами в голове... Но сейчас не об этом.       Завернув под мост боковым сальто, фигура Паука на вытянутых руках пролетела над самой гладью пролива Ист-Ривер, пятками едва задевая воду. А потом он выстрелил обоими веб-шутерами в "дно" виадука и дёрнул нити на себя, пружинно сорвавшись с места и приземлившись на корточки вниз головой под мостом. Достал свой мини-гаджет для анонимного приёма и отправки сообщений, вставив тот в телефон, как флешку.       Надо было уведомить лейтенанта полиции, чтобы начать облаву. Джефферсона Дэвиса. Пожалуй, за всю "карьеру" Паучка это был единственный правоохранитель, который не хотел полить его грязью, а наоборот — желал сотрудничать.       С одной такой встречи они и стали неформальными партнёрами.

Четырнадцать месяцев назад

      — Не хотел бы вас отвлекать, лейтенант...       Джефферсон оставил попытку войти и, вздрогнув, отшатнулся от двери. Он инстинктивно наставил пистолет на Человека-паука, который преспокойненько сидел на стене над чёрным входом.       Здание, рядом с которым сейчас они "тусовались", представляло из себя забытый корпус полузаброшенного завода, в котором, оказывается, процветает нелегальная конторка по отмываю денег. Повезло, что эта локация стала точкой соприкосновения Паркера и Дэвиса.       Очки-авиаторы мелькнули бликами у темнокожего мужчины. Он с недоверием огляделся, опуская в пол огнестрельное оружие.       — А ты тут что делаешь?       — То же, что и вы, лейтенант. И, укуси меня паук, где ваш напарник?       — Почти там же, где и твой.       Паучок с шёпотом, полным непонимания, ответил:       — У меня никогда не было напарника!       — Я же сказал "почти", да и... Спешу сообщить, что ты мне сейчас малость мешаешь.       Когда Дэвис снова потянулся к ручке ржавой двери, Человек-паук отдёрнул его пальцы паутиной, как кукловод марионетку.       — Если вы откроете эту дверь, то заорёт сигнализация, а потом прискачут ребята с пушками наперевес, — супергерой игриво мотнул головой. — В лучшем случае вас просто прогонят. Эта территория вся проплаченная, что вы тут вообще забыли?       — Доказать, что не всех можно проплатить.       Ненадолго замолчав, Паучок переварил услышанное, осознавая, что этот отчаянный высокий мужчина — настоящий смельчак, возможно даже безумец, но преданный. Преданный справедливости человек. Такая персона вызвала в герое отклик уважения.       — Какой у нас план? Если что, у меня припасено несколько подходящих фокусов.       — У нас? — не понял Джефферсон.       — Да. Или вы собирались вот с этим... — парень со скептицизмом ткнул пальцем на "Глок". — ...идти эпично раскидывать минимум двадцать вооружённых амбалов?       — Э-э... — лейтенант перевёл взгляд на своё оружие, понимая, насколько безрассудно выглядит. — Ла-адно... И что там у тебя за дешёвые фокусы припасены?       Усмехнувшись, Человек-паук вкрадчиво ответил:       — В запасе, вообще-то, есть и парочка дорогих фокусов. В общем, отвлеките их на себя. Например, пошумите. А я этим воспользуюсь и...       — А ты, по-моему, — Дэвис сложил крепкие руки на груди, — славный малый, слышал о тебе. Если дело кончится успехом, то дам тебе свои контакты.       — Оу, я польщён, — в театральной манере Паук прижал руку к сердцу. Он бы и дальше юморил, но голос предательски выдал минорные ноты: — Только не лезьте на рожон, а то не хочу идти на похороны.       — Аналогично, — пробасил, выстрелив в воздух.

Наше время

      Отослав координаты, Питер оторвал подошвы от изнанки моста и продолжил передвигаться на паутине, разрезая собой густой туман.       Его интересовала автомастерская, под которой должна была располагаться подземная плантация. По крайней мере, такую информацию дал шишка наркокартеля. На том месте ещё сорок лет назад планировали сделать подземную парковку, но проект загнулся, а огромное помещение под землёй осталось без присмотра. И вот сегодня на поверхности возвысился автомобильный сервис, а что там под землёй — криминальный секретик.       Лёгкие, воздушные движения стремительно несли до места назначения. Приземлившись на крышу грузовика, что проезжал мимо автомастерской, Паук внимательно взглянул на скромное место, выделяющееся лишь большой вывеской а-ля "починка всего, чего только можно". Паук, следом запрыгнув на эту самую вывеску, пытливо вгляделся в мутные окна, склоняя голову на бок. Прислушался.       Механический звук. Слева!       Взгляд дёрнулся на объект. Видеокамера. Беленькая, новенькая и, судя по поведению, с датчиком движения.       Вау, меня обнаружили, усмехнулся и пульнул паутинкой в объектив. Питер продолжил улавливать звуки.       Почти что тишина. Почти. Где-то из недр автомастерской доносился едва уловимый звук разговора. Осмотревшись по сторонам в поисках лазейки, Паркер обнаружил приоткрытую форточку во втором окне слева. Прямо под камерой.       Сгодилась, хоть и пролез он туда не самым изящным способом.       Паучок оказался в кабинете заведующего, прямо на столе. Позади него кожаное кресло, чуть впереди — крупное внутреннее окно, выходящее на мастерскую, кофейный автомат и диванчик с высоким фикусом в горшке. Он напрягает слух, стоя на носках и пальцах рук, бесшумно дышит. Разговор стал приближаться, а затем резко смолк. Тишина.       Появилось плохое предчувствие. Не то что бы паучья чуйка трубила тревогу, но заставляла напрячься.       — Чё припёрся? — донеслось из-за двери. Это определённо было адресовано Человеку-пауку.       Тихонько спрыгнув со стола, он направился к двери, через усмешку отвечая:       — О, я? Я на экскурсию. Надеюсь, я не слишком рано. Как вы сказали? "Припёрся"?       Когда он приблизился к двери, та внезапно распахнулась, а "экскурсовод" швырнул в него нечто. Питер поймал, посмотрел, а это оказалась дымовая шашка!       Звякнуло в затылке паучье чутьё.       В следующую секунду "экскурсовод" поднял ствол. Выстрел, выстрел, выстрел. Супергерой прилип к потолку, как взвинченная кошка, в последний момент увернувшись от пуль. Шашка, покатываясь на полу будто брошенная монетка, заполняла едким дымом помещение.       — Ну и ну! Вы прямо-таки преподаватели гостеприимства!       Прикрывая дыхательные пути изгибом локтя, "экскурсовод" на звук принялся палить в потолок. И, судя по шуму-гаму, он был не один.       БАМ! БАМ! БАХ!       Ловко изворачиваясь от каждого выстрела, Паучок начал понимать, что пора рвать когти. Дышать здесь становилось просто невыносимо.       Паучье чутьё!       БАХ!       И Человек-паук с размахом выбил внутреннее окно, влетая в мастерскую.       В глаза ударили первые рассветные лучи, пробившиеся через узкие высокие оконца.       Приземление, перекат. По помещению эхом проходится треск разбитого стекла. Скольжение под машину. Вдох-выдох.       Приподняв голову, Паук покосился в сторону выбитого окна. Оттуда продолжает валить дым. Бетонный пол поблёскивает из-за осколков. Стены почти что у самого потолка окрашены оранжево-розовым рассветом. Вдох-выдох.       Пахнет машинным маслом, металлом и краской. Почти у каждой стены располагается верстак с инструментами, на большом столбе висят колонки, а в одном из углов пристроился пузатый телевизор. Два автомобиля. Вдох-выдох.       Переведя внимание на дверь, ведущую, скорее всего, на лестницу, Питер приподнял одну бровь. Хмыкнул. Краткий план действий готов.       Дверь с ноги отворилась, впуская в мастерскую четырёх людей. Первый вышел вперёд настороженно, держа пистолет наготове, а от его клетчатой рубашки следовал шлейф дыма. Вероятно, это был тот "экскурсовод". Следом вышагивал худой и очень высокий человек, "Слендермен на минималках", он в руках держал полуавтомат. Позади, как тыл фронта, шагали "шкафы" с арматурой и... Это что, ружьё?       — Вот это ассортимент, — оглушающе прозвучал голос Человека-паука из колонок. Недруги подёргивались от каждого децибела, щурясь и торопливо ища парня в спандексе. — Вот это я понимаю! Не то, что я, да? Паутинка, да и всё, в общем-то... Ладненько, зацените трек!       Заиграла музыка, уходя в треск и вибрацию от высокой громкости. А от басов аж внутренности начало потряхивать.       Вальяжно открыв дверь автомобиля, который был поднят на автоподъёмнике, Паучок выглянул. Дважды выстрелил, в "Слендермена" и "шкафа" с двуствольным ружьём, забирая у обоих оружие. Ещё два выстрела, теперь в потолок — подвесил огнестрел на нити, точно ёлочные игрушки.       Он, оставив пульт от колонок в салоне авто, метеором понёсся к двери. "Экскурсовод" сделал пару выстрелов, однако Паук проворно увернулся, прокрутившись в воздухе. Приземлился в угол на стену, прям в метре от двери.       — Пора бы тебе телик посмотреть, — выстрелил нитью. Подцепил телевизор в другом конце помещения и двинул им "экскурсовода". Этот парень в клетчатой рубашке тут же "прилёг поспать". — Ну... переборщил. Не зря говорят "много смотреть телевизор — вредно".       Преступники были потеряны в пространстве от громкой музыки и таких хаотичных событий. Хотя один из "шкафов" — тот, который с железякой в руках, — кажется, вполне себе трезв и готов ринуться в бой.       Никто не слышал, но супергерой сказал, помахав ручкой:       — Ну всё, покедки!       И он, поначалу чуть не выбив дверь в обратную сторону, в конце концов додумался потянуть её на себя. Человек-паук прошмыгнул внутрь в последнюю секунду, скрывшись от удара арматурой. Очутился на лестничной клетке. Паутиной заблокировал дверь.       Шагнув на край, Паучок посмотрел вниз, опустив пальцы на перила. Подал негромкое "хей", и оно разлетелось эхом, отражаясь от серых холодных стен и железных ступенек.       Бросив короткий взор на оставленную позади дверь, в которую неумолимо долбились, Питер невесомо перемахнул через перила в пустоту. Холодное освещение бликовало на линзах маски, перед глазами мелькали этажи. Он стремительно падал вниз, приближаясь к подземной парковке.

Три часа спустя

      — Паркер! Где этот парень? Паркер!       Циферблат в лифте ещё не приблизился к номеру "двадцать пять", но даже отсюда уже было слышно крики Джей Джона Джеймсона.       Поправляя воротник чёрной рубашки, которую Питер уже и не помнил, когда последний раз надевал, он отхлебнул крепкий кофе. Обычно он предпочитает брать карамельный латте, но сегодня взял терпкий американо. Бессонная ночь действовала на нервы. За последние шесть часов этот парень присел только один раз. И то, только пока зашнуровывал кеды.       — Отличное начало воскресного дня, — нерадостно вздохнул парень.       А ведь оно, по фактам, реально отличное: раскрытие босса наркокартеля, облава на все базы, включая самую главную — заброшенную подземную парковку, а ещё Паркер почти вовремя явился на работу в свою смену! Однако, сам Паркер чувствует себя выжатым лимоном. Супергеройским выжатым лимоном.       ДЗЫНЬ!       Двери расползлись в стороны, приторное тепло обхватывает молодого человека со всех сторон. Здесь жарко так, что даже приходится поторопиться снять верхнюю одежду. Перекинув лёгкую куртку-бомбер оливкового цвета через локоть, он спокойно переступил порог и зашёл в офис конторы. Ещё раз отпил из картонного стаканчика. Питер шёл вдоль панорамного окна, обходя и осматривая основу офиса. Его пальцы ритмично и попеременно постукивали по поверхности напитка, взгляд слегка заспанный.       Вокруг столики с компьютерами, разделённые тонкой перегородкой, за ними сидят люди. Сегодня примерно четверть всего состава. Кто-то болтает по телефону, другой меланхолично печатает, третий подскакивает с места и подлетает к Питеру Паркеру. Это Синди Мун — важнейший помощник главного редактора, то бишь секретарь Джеймсона.       — Привет, Питер, — миловидная девушка азиатской наружности вручает ему пару бумаг. — Тебя искал Джона.       — Привет. Да. Слышал ещё в лифте, — взгляд Питера падает на полученные бумаги. Недолго их поразглядывав, он начинает ими взмахивать как веером. — Здесь так душно. Кондиционер ушёл на тот свет?       Мун, поджав губы, с горечью кивнула. Потом слегка нахмурилась.       — Это у тебя кровь?       — Э, что? Где? — пытаясь понять, куда именно она посмотрела, Питер нелепо ощупал щёку, скулу, лоб.       — Бровь. Вот, справа. Они у тебя густые, так и не понятно сразу...       — А-а, — неловко улыбнувшись, он потёр запёкшуюся ранку, подёргивая плечами. — Да так. Пустяки. Столб лбом словил, со мной иногда бывает.       — Паркер не пришёл?! — из кабинета выглянул Джеймсон, его лицо выражало абсолютное недовольство. — О! Явился! Не запылился... Паркер, зайди сюда! Сию минуту!       И он снова спрятался за дверью. Джеймсон ещё и жадничал своим остуженным воздухом, поэтому долго дверь открытой не держал.       — Ну, — Синди ободряюще похлопала его по плечу. — Иди давай. Перед смертью не надышишься.       — Ха-ха, очень смешно. Хочешь сказать, что Джей-Джей на мне отыгрывается за всех? — его брови сошлись на переносице, а губы растянулись в улыбке.       — Точно не уверена, но, в случае чего, мы напишем на твоём надгробии, что ты был достойным фотографом.       — Оу, серьёзно? — Питер с иронической усмешкой двинулся спиной к кабинету главы, продолжая говорить: — Как благородно!       — Осторожно!       В самый последний миг Питер отвертелся, при каждом движении произнося: "Простите!" и "Ещё раз простите!". Он избежал столкновения с мужчиной, несущим кулер воды. Чуть не вылил свой стаканчик на чей-то компьютер. Здесь же перепрыгнул мусорную корзинку и поймал на лету слетевшие с носа очки.       Интересно, если бы меня укусил радиоактивный слон, я бы стал супер-неуклюжим? Стоит задуматься об этом... Сложив душки очков, он убрал предмет в карман.       Паркер наконец-то зашёл в кабинет и даже не обернулся, в то время как большинство работников офиса с толикой восхищённого недоумения смотрели ему вслед.       — Вызывали?       Кабинет представлял собой настоящую берлогу главного редактора "Дэйли Бьюгл", по совместительству — главного хейтера Человека-паука. Мишень для дартса с фотографией супергероя, которая буквально превратилась в дуршлаг, прямо-таки безмолвно молит: "Беги, Паук! Беги!".       Желтоватое, тусклое освящение наполняло пространство. Мелкие лучики, которые пробились сквозь щели опущенных жалюзи, демонстрировали частицы пыли в воздухе. Дубовый стол, который, наверное, ровесник самого Паркера, захламлён макулатурой. Лишь только рамка с фотографией жены стоит в сторонке от беспорядка.       Повернувшись к посетителю в кожаном просиженном кресле, Джона сложил пальцы в замок, локтями упираясь в стёртые подлокотники.       — Почему опоздал? — в зубах мужчины была зажата незажжённая сигара. Джей-Джей отчаянно пытался бросить курить, поэтому был раздражителен как никогда.       Вентилятор, стоящий в углу, вертел "головой", заставляя трепетать записи и вырезки из газет, что висели на одной из стен, а также мимоходом обдавая парня потоком прохладного воздуха.       С лёгкой улыбкой, задумчиво потирая шею, Питер ответил на вопрос:       — Ну, наверное, потому что не пришёл ни заранее, ни вовремя.       — Умно, умно, — сигара переехала изо рта в руку. — Но не умничай со мной, Паркер!       Его чисто выбритое лицо исказилось гримасой нервозности. Тряханув головой, мужчина поднялся с кресла, став мгновенно повыше парня. Он выглядит лет на пятьдесят пять-шестьдесят, а может, если бы меньше хмурился и нервничал, то не было бы седых висков, да лицо выглядело бы моложе.       — Слышал новости? — Питер хотел было что-то сказать, но это был риторический вопрос, поэтому Джеймсон продолжил тираду: — Под славной автомастерской, в которую вломился этот ползучий гад... — лицо парня приняло скучающий вид. — ...оказался криминальный рассадник в масштабах футбольного поля! Я так и знал! Я так и знал, что за этим стоит Человек-паук!       Потеряв интерес к рассказу босса, Питер Паркер отпил свой кофе, но там, как выяснилось, остался лишь горький осадок. Зажмурил глаза и слегка потряс головой, чтобы хоть как-то пережить этот горький вкус. Всё-таки надо брать с сахаром.       — ...овость будет на первой полосе! А этот линчеватель, нарушитель закона, когда-нибудь обязательно поплатится!       — А в чём проблема, — переборов неприятный вкус, решил задаться вопросом. — что он обнаружил главную плантацию? — Питер взмахнул руками. — В чём провинился?       На некоторое время мужчина оцепенело посмотрел на своего фотографа. Кажется, его высокий лоб загружает информацию, хочет выдать ответ, но увы и ах — слабый сигнал. Повторите попытку позже.       — Хм, — сигара вновь оказалась в зубах. Джей-Джей приземлился обратно в кресло и ослабил узел галстука. — А как он узнал про эту самую плантацию?       — Эм... Ну, — тут призадумался уже Питер. — Вероятнее всего, смог разговорить одну из глав картеля? Главного дилера?       — Во-о-от! — подскочил Джона с места, тыча в Паркера, который от такой резкости отшатнулся к двери. — А как он смог его разговорить? М?! Он его пытал!       Здесь Питер ничего не стал добавлять, только как-то виновато пожал плечами.       — Он – общественная угроза! — не унимался. — Паркер, достань его фотографии!       — Паука? Да, я...       — Нет! Мне нужен глава картеля!       Боже... Питер устало закатил глаза.       — Мистер Джеймсон, у меня не получится достать такие снимки, — попытался Паучок без маски объясниться.       — Мне не нужны оправдания, Паркер, мне нужны снимки!       — Да у меня чисто физически не получится достать снимки этого человека, сэр! А уж тем более, если он побитый. Его ж сейчас никому показывать не будут, кроме как офицерам полиции.       Психанув, главный редактор громко ударил кулаком по столу.       — А за что ж я тебе плачу тогда?!       Таращась на босса, Питер напомнил, говоря чуть тише обычного:       — За снимки Человека-паука.       — Великий призрак Цезаря, — пробормотал Джона, опуская тяжёлые ладони на свои короткие волосы, которые почти что стояли дыбом. — Езжай к автомастерской и запечатлей всё, что только можно. И даже то, что нельзя. Мне нужны эти снимки! Эта новость должна быть на первой полосе! Самой первой попадаться в рекомендациях!       — Оплатите мне такси?       — Что? — мужчина посмотрел так, будто фотограф начал ни с того ни с сего крякать.       Всё банально до безобразия — Паркер прозевал и оставил деньги дома. На кофе выскреб последнюю мелочь из карманов. Однако сейчас просто отличный момент, чтобы законно лишний раз не тратиться. Даже если вопрос касается паутины (и сил).       Все торопятся, все очень хотят получить эти снимки. Пора выдвигать свои ценники.       — Э-э... — собираясь с силами, Питер говорил размеренно, обдумывая каждое слово. — Я предполагаю, э, что издательство вполне сможет оплатить мне дорогу. Ну, а на метро добираться туда будет неудобно, а вот машины у меня сейчас нет, впрочем, как и кошелька с собой, хах... — стрельнув глазками на настенные часы, добавил: — А времени всё меньше и меньше.       Коротко выдержав паузу, Джей Джона Джеймсон крикнул:       — Синди! — в ту же секунду влетела помощница, как если бы поджидала всё это время под дверью. — Дорогуша, вызови этому, — он мотнул головой на Питера. — такси. За счёт издательства.       Парень выдохнул:       — Спасиб...       — Убирайся с моих глаз! — нежданно гаркнул. — Пока не уволил! — а потом глянул на помощницу. — Обоих!       Подхватив оторопевшего паренька под локоть, Синди поспешила вывести его из кабинета. Дверь захлопнулась, поэтому точно слышно не было, но, по-моему, Джей-Джей напоследок бросил им в спины: "Достань мне лучшие фотографии, Паркер!".       Со вздохом работяги, потрепав свои шоколадные волосы, он взглянул на Мун.       — Нас сейчас чуть не уволили?       — Если верить ему на слово, то с ума сойти можно. Сейчас вызову тебе такси.       На улице была переменчивая облачность. Относительно тепло для сентябрьского утра, хотя и ветрено. Стоя на углу авеню и опершись плечом на столб, он дожидался свой жёлтенький автомобиль. Люди проходят мимо, все куда-то спешат, машины проносятся, снуют туда-сюда. Вроде бы выходной, а людей всё равно много.       Рядом пешеходный переход. Молодая женщина с коляской, перейдя дорогу, всё никак не может заехать на тротуар. Торопливо подоспев, Паркер приподнял коляску и помог заехать, на что незнакомка благодарно кивает.       — Да не за что.       По ним пробежали тени. Питер тут же вскинул голову к небу, прикрывая глаза ладонью. Край губ дёрнулся в подобии робкой улыбки. Голуби. Белая стайка голубей, по-моему, с пятнами на загривках, пролетевшая вблизи, начинала набирать высоту, уходя всё выше и выше.       Не теряя времени, он достал фотоаппарат. Очень надеялся, что его объектив сможет их нормально зафиксировать, чтобы не вышли белые размазанные точки по небу.       — Эй, такси заказывали? — крикнул водитель подъехавшей машины.       Питер, не оглядываясь, отмахнулся, жестом показывая, чтобы подождали. На фоне звенящей синевы потоки лучей, пробивающиеся из кучевых облаков, падали на стеклянные высотки, заливая их ослепительным мерцанием. А голуби летят, поспевая друг за другом. Фотографии получились замечательные.       Затаив дыхание, кареглазый нехотя отвёл взгляд с неба и ссутулился над экраном камеры, пересматривая получившиеся кадры.       — Парень, давай как-нибудь побыстрее, а?       — Да иду я, иду, — сделал несколько шагов, после чего плюхнулся на заднее пассажирское.       Он не переставал разглядывать фотографии. В нём разливалось чувство удовлетворения и, к удивлению самого Паркера, что-то похожее на детскую радость. Ему удалось поймать такой красивый момент, прежде чем птицы улетели совсем высоко. За такие ситуации, за такие чувства он и любит фотографировать.       Пробок не было, поэтому доехал до уже знакомой автомастерской с ветерком. Вокруг толпились люди, которых не хотели пропускать дальше жёлтой ленты. Множество полицейских машин и "карет" скорой помощи. Адекватно припарковаться не получилось из-за многолюдства, поэтому, попрощавшись с таксистом, Питер Паркер хлопнул дверью машины и потерялся в толпе.       Перепрыгнуть ограждение ему ничего не стоило. Однако пройти дальше не вышло, ведь дежурный полицейский, внешне сам не старше Питера, схватил студента-журналиста за воротник чуть расстёгнутой куртки, грубо останавливая.       — Куда намылились?       — Погодь-погодь, — в спешке вытянул из-под куртки удостоверение, что висело на шее. — Я от "Дэйли Бьюгл". Меня...       — О, Джесси, отпусти его, — послышался знакомый голос, а следом и хлопок автомобильной двери. Молодые люди обернулись на звук. — Я знаю этого пацана.       Поправляя свои фирменные очки-авиаторы, Дэвис улыбнулся, отчего зубочистка задралась кончиком чуть вверх.       Хватка ослабла, Питера отпустили. Сжав губы в тонкую линию, Паучок поправил ремешок фотоаппарата и обернулся к Джефферсону.       — Доброе утро, лейтенант.       — Утро и вправду доброе. "Дружелюбный сосед" сегодня постарался на славу, — по-братски похлопав Питера по спине, Дэвис добавил чуть тише: — Хотя, признаюсь, иногда его отчаянные поступки просто пугают.       — Да ну? — подыграл парень, хотя прекрасно понимал, о чём он. — И что же Паук натворил?       — Всё-то тебе расскажи, — хохотнул Дэвис. — Ты хоть и ошиваешься всегда там, где побывал Человек-паук, но позволь сохранить закулисье следствия от тебя в тайне, лады?       — Лады.       Питер ни чуть не расстроился. Освещать прессе прям всё-всё было бы, честно говоря, немного рискованно. От кровавых подробностей в восторг, пожалуй, пришёл бы только Джей Джона Джеймсон.       За последние пару лет, если откровенно, положение Паучка было не самым солнечным. Хоть и продуктивным. Но не светлым точно. Подход к устранению преступников принял более жёсткий ракурс, прямолинейный и не самый радушный. Поэтому Питеру, на самом деле, было очень приятно, что лейтенант Дэвис отзывается о Человеке-пауке, как о "Дружелюбном соседе", учитывая, что Джефф в самую первую очередь видит то, как обстоят дела.       Принимая в расчёт все эти факты, Джефферсон был бы, мягко говоря, сбит с толку, если бы узнал, что за маской Человека-паука стоит этот простой фотограф.       При входе лейтенанта встретила коллега, женщина с короткой стрижкой в форме, начиная вкратце объяснять, что же здесь произошло. Скрытный супергерой слушал краем уха, делая снимки расстрелянной колонки — судя по всему, другого способа её вырубить не нашли — и, всё так же висячего на паутине, огнестрельного оружия под потолком. Питу удалось запечатлеть выбитую и вырванную с корнем дверь, лежащую на лестничной площадке.       — ...удя по видеозаписи, он сначала проник в кабинет... — эхом доносилось до Питера из бокса мастерской. — ...была перестрелка...       Пофоткав простреленный потолок и выбитое окно, он поморщил нос от нестерпимо неприятного запаха. Едкая вонь от дымовой шашки прямо-таки пропитала всё помещение. Засуетившись, Паркер вернулся на лестницу, встретившись с Дэвисом и его коллегой на ступеньках.       Начали спускаться вниз. Искусственное освящение бросало на лестничный марш многообразные причудливые тени, каждый звук отдавался эхом. Полицейские шли впереди и без умолку о чём-то рассуждали, а парень ступал позади тенью, вспоминая, как первый раз спускался сюда несколько часов назад.       — ...скоро должен объявиться. Не прошло и года, и вот опять, видимо, решил заскочить перед тем, как выпадет снег, — вещал женский голос.       — А когда именно? Было бы круто подкараулить этого лихача...       — Вы о ком? — вклинился в разговор парень.       Не оборачиваясь, Дэвис пояснил:       — Уличный гонщик. Должен на днях заявиться. Надеюсь, обойдётся без аварий, потому что аварийные ситуации он создавать сто пудов будет.       И вот они подошли к самой "вкусной" части этого уникального события. Подземная парковка.       Вспоминается, что, как только он, Человек-паук, спустился сюда в первый раз, паучье чутьё так и начинало ненавязчиво отдаваться в затылке. Всего-навсего каких-то три-четыре часа назад Паучок приземлился здесь, когда пролетел все эти лестничные пролёты. Толкнул тяжёлую дверь и ощутил, как спирает дыхание, так же как и сейчас. Здесь до сих пор стояло амбре затхлости, плесени и запаха земли.       — Главного источника света здесь нет, — женщина включила фонарь, её примеру последовал и Джефферсон. — Но... Тут просто огромное количество фитоламп, так что не сильно страшно.       Под ногами захрустело: битое стекло, обломки горшков, скомканные пакеты. Запах стал ещё более интенсивным, дурманящим. Вскоре они вышли к импровизированному "дендрарию". Здесь, под тусклым фиолетовым светом, располагались долгие ряды плантаций запрещённой культуры. Зелёненькие невысокие растения. Сотни. Сотни, идущие друг за дружкой в строй.       Лейтенант Дэвис присвистнул.       — Неплохо устроились. Надо же, прямо под носом у города.       — Ключевое слово "под", — усмехнулась коллега.       Между грядок возились судмедэксперты в белых комбинезонах, аккуратно собирая улики, а рядом пыхтели врачи неотложки, осматривая тела. Несколько людей лежали без сознания прямо на полу, запутавшись в проводах.       Когда сюда заявился Человек-паук, точно в осиный улей, началась настоящая битва! Вспышки от выстрелов длились долго. Мечась от одного угла к другому, супергерой вырывал оружие из рук и сбивал злоумышленников с ног. В какой-то момент, приземлившись на землю, Паук выдрал с корнем провода вместе с лампами, одним взмахом нанося массирующий удар.       Великое количество мужчин, а иногда и женщин, были прислонены к колоннам и высокому тёмному потолку, намертво связанные клейкими белыми нитями.       Большинство пленников пребывали в сознании, поэтому просто безмолвно наблюдали за происходящим. Сказать ничего не могли — мешала паутина на лице. Вскоре до них тоже должны были добраться, выпутать из пут и увезти в участок.       — Паутина, — пробормотал Дэвис, приглядываясь к ней. — Этот герой-самоучка постарался. Связал их, чтобы не сбежали.       — Похоже на то. Ни одного выстрела, только паутина и сломанные кости. Действовал быстро и эффективно.       Когда последний злодей был обездвижен, Человек-паук остановился, по-паучьи держась за бетонную поверхность потолка. Дышал. Шумно дышал. Сколько здесь было людей? Сорок? Сорок пять?       Щёлкнув в очередной раз фотоаппаратом, Питер кинул взгляд на полицейских, которые хлопотали вокруг импровизированной лаборатории. Та часть парковки почти не пострадала, вещдоков им хватит по самое "не хочу".       Оставшись один на один в полумраке сырых стен и фиолетовых ламп, забытый всеми парень издал короткий выдох, больше походящий на вымотанный стон.       Он не мог сейчас точно описать свои чувства. В нём варились усталость и некая часть безразличия, пустившая корни из безысходности. И едва ли живая надежда, казавшаяся почти что исчезнувшим призраком. Призраком с лицом Гвен.       Но всё сложно, ведь сейчас это просто ощущается как терпкий коктейль, по вкусу похожий на тот горький кофейный осадок.       Трудно описываемые эмоции, понятные только и только ему одному, словно что-то на паучьем.       — По скорей бы понедельник...