Возвращение.

Утро пробивается сквозь плотные шторы упорно, настойчиво, ползет по полу полосой бледного света, который непонятно как просочился сквозь толщу серых облаков, нависших над Лондоном. Просыпаться мучительно не хочется, однако противный писк будильника, что стоит на потертой прикроватной тумбочке, не оставляет вариантов, кроме как все же дотянуться до него ладонью из-под плотного, но отсыревшего одеяла, чтобы нажать на кнопку выключения. Адская маггловская штуковина затихает, уступая место звону уже в голове. Девушка жмурится и открывает глаза. Комната качается, а взгляд почему-то не фокусируется. Конечно, она же вчера опять допоздна таращилась в пособия и учебники по защите от темных искусств, освежая в памяти и без того блестящие знания. И все бы ничего, если бы делала она это не при свете одной несчастной свечи, потому что за парой новых идти попросту было лень. И холодно. Чертово отопление снова барахлило, отчего в квартирке было сыро и промозгло, как и во всем Лондоне. Глаза, наконец, привыкают к пасмурному утреннему свету, звон в голове утихает, а девушка садится на кровати рывком, отчего темно-рыжие волосы, что слегка вьются, рассыпаются черт пойми каким образом по спине, плечам и лицу. — О, Мерлин… — бормочет обладательница шевелюры и наспех закручивает на голове какое-то подобие пучка, закалывая его волшебной палочкой, что всегда лежит под подушкой. Важный день. Очень важный. Волнительный, ответственный и странный, потому что девушка почему-то никогда не думала, что вернется в стены Хогвартса в роли профессора какой-то дисциплины. Но жизнь распорядилась иначе, поэтому на дворе первое сентября тысяча девятьсот девяносто первого года — то самое первое сентября, когда ей предстоит вновь оказаться в замке своей юности, но уже не в роли студента или консультанта, а на посту преподавателя ЗОТИ — защиты от темных искусств. На удивление, вещи она собрала с вечера, чем обычно пренебрегает, но тут ответственность и нервы все же взяли верх. Как и ранний подъем, потому что иначе придется добираться до школы чудом или трансгрессией, а от этого постоянно сильно укачивает. До сих пор. Девушка опускает ноги на холодный пол и ежится, пытаясь стопами нащупать свои тапки. Пора приводить себя в порядок, потому что появиться перед студентами и преподавательским составом в виде неподобающим она себе попросту не позволит. Никогда не позволяла, даже в собственные школьные годы. В голове навязчиво крутится последний ее диалог с МакГонагал, которая была несказанно рада новости о том, что бывшая ученица решила стать частью состава профессоров Хогвартса. Большая часть диалога, надо сказать, касалась вовсе не предстоящей работы, а личных взаимоотношений, которые интересовали Минерву настолько сильно, что становилось даже забавно. Так девушка узнала о том, что пост профессора зельеварения занимает никто иной, как Северус Снейп. Тяжелый вздох повис в зябком воздухе маленькой квартиры на окраине Лондона. Хогвартс — экспресс уходит ровно в одиннадцать. Нужно поспешить. *** Суета на платформе девять и три четверти больше походила на безумие. Родители, дети, фамильяры, подростки, старшекурсники — полный кошмар и неразбериха. Запах пыли, мазута, сладостей и сигаретного дыма только довершал эту картину абсолютного хаоса. Какой-то рыжий мальчишка стоял в окружении своей многочисленной семьи, неловко переступая с ноги на ногу и нервно теребя рукава явно поношенной мантии. А вот девочка, явно из семьи магглов. Таких видно всегда, особенно, когда ты сама — магглорожденная волшебница. Ее глаза горят решимостью и самоуверенностью, девочка неловко обнимает родителей, словно делает это не так часто, словно не умеет или волнуется настолько, что руки просто деревенеют, как и чувства. Знакомое ощущение гуляло в душе и у новоиспеченной преподавательницы, которую представят этим малышам и уже «совсем взрослым» студентам этим вечером. Мысли в рыжей голове гуляли совсем не веселые. Страх, волнение, вечный вопрос: «А справлюсь ли я?», предвкушение возвращения, а еще… Еще кошмарно выматывающее осознание неизбежности встречи с Северусом. Как вести себя? Что говорить? И нужно ли вообще говорить хоть что-то? Девушка, кутаясь в свое темно-коричневое пальто, стояла у самого последнего вагона, держа в руках сигарету, с которой стряхивала пепел прямо в урну рядом собой. Все ее вещи уже стояли в купе, дороги назад точно не было, если прямо сейчас не схватить сумки и не сбежать. Но все уже решено, обговорено и предопределено. Девушка со вздохом затушила сигарету о край урны и вошла в купе под громкий, низкий гудок паровоза. Поздно давать заднюю. Поезд тронулся. *** Замок встретил ее теплым светом свечей и гомоном голосов. Встретил холодом коридоров, ароматом ужина, топотом множества ног и шепотом с портретов на каменных стенах. Встретил, как родную, даря ощущение, словно девушка никогда и не уезжала отсюда, не путешествовала по разным магическим школам, не проходила различные курсы повышения квалификации, не сдавала экзамены в академию Авроров… Вот об этой части своей биографии, к слову, пока еще будущий профессор старалась не вспоминать. Ее представят всей школе до начала церемонии распределения. А значит, что до этого момента остались какие-то жалкие минуты. Нестерпимо хотелось курить, но, как и в студенчестве, за это ее старшие коллеги по голове не погладят, поэтому девушка просто стояла за дверями в Большой Зал и нервно сжимала и разжимала кулаки, ожидая, когда ее пригласят. Голос нынешнего директора школы был звучным, глубоким, торжественным, как и вся его загадочная личность. Альбус Дамблдор. Подумать только… — У меня есть еще одна восхитительная новость для вас, мои юные друзья. Я хотел бы представить вам нового преподавателя Защиты от Темных искусств, но прежде, хочу отметить то, что эта талантливая, упорная девушка — одна из лучших выпускниц школы чародейства и волшебства Хогвартс. Давайте же поприветствуем Лили Эванс! Большой Зал взорвался аплодисментами, а огромные деревянные двери с коваными ручками открылись, издав тяжелый, звучный скрип. Весь гвалт моментально обрушился на девушку, что нарочито уверенно шагала сейчас вдоль длинных столов, из-за которых на нее таращились сотни любопытных глаз. Она старалась не замечать стука собственного сердца в висках, старалась игнорировать ощущение, словно ее ноги становятся ватными. Улыбка сияла на веснушчатом лице, рыжие волосы подпрыгивали в так шагам, выглаженная бежевая блузка с кружевным воротничком, темно-бордовая шерстяная юбка, коричневые полуботинки на шнуровке и небольшом каблуке, аккуратная кожаная сумка через плечо — все в ее виде было идеально, представительно, статно. Только на дне зеленых глаз плескался фантастический ужас от всего происходящего. Шаг, еще один и вот…черт. Нечитаемое выражение на бледном лице, колючий взгляд темных глаз из-под завесы черных, как смоль волос. Руки, сжатые в кулаки, тонкие губы в одну напряженную линию. Северус Снейп. И он явно не был предупрежден о ее появлении на посту преподавателя ЗОТИ. Мерлинова борода… Лили лишь окинула его коротким взглядом и тут же повернулась лицом к заинтересованным ученикам, которые явно не ожидали увидеть профессора — женщину на подобной дисциплине. — Благодарю Вас, профессор Дамблдор. Вы преувеличиваете мои заслуги. Старик мягко улыбнулся и блеснул своими глазами из-за стекол небольших очков: — Вы так скромны, моя дорогая. Прошу. Он указал на свободное место за столом преподавателей. Эванс учтиво улыбнулась и на негнущихся ногах прошла туда, куда было сказано. К счастью, ее стул находился с противоположной от Снейпа стороны, что, конечно, добавляло хоть немного спокойствия. Кто-то поздравлял ее, кто-то приветствовал, на что девушка кивала, улыбалась и благодарила, силясь унять невероятную бурю эмоций. Она не была готова к этой встрече. Как и он. Началась церемония распределения. Забавный рыжий мальчишка, которого Лили видела утром на платформе, отправился в ее горячо любимый Львятник. Собственно, как и та девочка, что неловко обнимала своих родителей. Серпентарий тоже не оказался обделен студентами в этом году. А вот и серьезная девчонка вскинула голову, оказавшись в Вороньем Гнезде, мальчишка, чьи светлые волосы кудрями торчали в разные стороны, радостно направился к столам Барсуков. — Желторотики. — Эванс улыбается, глядя на то, как дети волнуются, нервничают, дуют щеки и мечутся глазами по столам факультетов, выискивая тех, с кем успели познакомиться в поезде, на платформе или уже здесь, пока ждали запуска в Большой Зал. Все это наталкивает на мысль о том, что и ее ребенок мог сейчас быть здесь, в этом зале, прямо перед ней. Мог бы. Если бы ее брак с Джеймсом Поттером не развалился через год после поспешной свадьбы. Лили продолжала улыбаться, потому что так нужно, так правильно. Потом, когда все закончится, она точно высунется в окно своей новой комнаты и выкурит сигарету. Может быть, даже две. Речи о том, чтобы бросить, сейчас не может даже идти. Хотя, она давно собирается, но каждый раз жизнь дает такой пинок под зад, что это решение откладывается на неопределенный срок. Церемония завершилась. Вновь аплодисменты, а следом на столах появились всевозможные угощения, на которые и ученики, и преподаватели, тут же обратили свое пристальное внимание. Есть не хотелось. Лили наклонилась вперед, делая вид, что тянется за куском вишневого пирога, но на самом деле девушка бросила вороватый взгляд на другую сторону стола и тут же сдавленно выругалась, потому что оттуда на нее тоже смотрели. Недовольно, язвительно, холодно. Чертов пирог пришлось взять и даже съесть, потому что просто необходимо было занять чем-то остаток времени до конца ужина. М-да. Возвращение получилось феерическим. *** Идя по знакомым темным коридорам, девушка жалела только о том, что не захватила с собой пальто. В замке было холодно, а от каменных стен отражался ветер, что всегда гулял тут в это время года. Ей выделили комнату на седьмом этаже, как раз недалеко от кабинета, где проводились занятия по ЗОТИ. Это хорошо, потому что Лили не то что бы отличалась способностью рано вставать и планировать свое расписание. Со школьных лет все сильно изменилось, а время внесло свои корректировки в ее характер. Ей оставалось пройти совсем немного, как вдруг открылась дверь и из учительской в коридор вышел мужчина, чей образ походил на летучую мышь. Девушка замерла, сжав пальцами ремень своей сумки, и нацепив на лицо удивленно-скучающую гримасу: — О, мистер Снейп. Добрый вечер. У нас не было возможности нормально поприветствовать друг друга. Мужчина замер, тут же обращая на нее ледяной взгляд темных глаз. Он медлил с ответом, явно оценивая то, насколько девушка изменилась за те года, что они не виделись. Надо сказать, что и сам он прежним не остался, если не брать во внимание общие черты и это чертово недовольное выражение лица. — Миссис Поттер. Обращение резануло по ушам и заставило Лили вздернуть подбородок, ощутив отвратительно острый укус злости где-то под ребрами: — Мисс Эванс. К Вашему сведению. Яд в девичьем голосе был практически осязаем, что отразилось на чужом бледном лице едкой ухмылкой: — Вот как. И давно ли? Лили свела к переносице тонкие брови, а в зеленых глазах полыхнул совсем не добрый огонь. Злость внутри набирала обороты, как и противная обида, что червячком шевелилась в душе. — Достаточно давно, чтобы забыть о том, что когда-то было иначе. Мужчина дернул уголком рта, презрительно фыркнув: — Память, как у рыбы. С этими словами, не прощаясь, он широким шагом направился к лестнице, что вела вниз, оставляя за своей спиной Лили, которая явно готова была порвать его на кусочки. Девушка гневно зашипела и, развернувшись на каблуках, направилась на поиски своей комнаты с одной только мыслью — в ее сумке все еще есть сигареты.