Ох уж этот первый рабочий день

Спалось паршиво. А еще в комнате оказалось довольно холодно. Настолько, что пришлось накладывать на чертово одеяло согревающие чары, потому что иначе спать под ним было просто невозможно. Лили подумала о том, что в ее «покоях» явно не хватает камина. Девушка ворочалась, стараясь прогнать из головы рой гудящих мыслей, но выходило отвратительно. Она лежала, бродила по комнате, курила в открытое окно, кутаясь в одеяло, и даже спугнула с улицы, судя по всему, студентов старших курсов, которые решили отметить новый учебный год несанкционированной ночной вылазкой. Почему она так подумала? Потому что, когда внизу две темные фигуры как-то подозрительно осторожно крались вдоль стены замка, новоиспеченный профессор окликнула их. Громко. Почти грозно. И фигуры в панике заметались, моментально исчезнув в сторону входа в школу. Уснула Эванс где-то под утро, поэтому, когда она все же разлепила глаза, вместе с головной болью сразу пришло понимание — завтрак точно закончился, и не факт, что она сейчас не опоздает на первую же лекцию. Вскочив с кровати, девушка каким-то чудом умудрилась привести себя хотя бы в подобие порядка, который совершенно не шел ни в какое сравнение с тем, как потрясающе элегантно она выглядела вчера. Ничего, пусть привыкают. Пособия и учебники полетели в сумку, рыжие волосы собраны в пучок и заколоты, о боже, волшебной палочкой, простое темно-зеленое платье, удобная обувь, черная мантия, и вот Лили уже вихрем летит в учительскую за расписанием и, возможно, чашкой кофе. Ее феерическое появление оценили все преподаватели, которые еще не успели разойтись по классам. Оценили, но промолчали. Все. Кроме Снейпа. — Опаздываете в первый же рабочий день? Как предсказуемо и безответственно. Ясно. Кофе отменяется. Настроение и так было отвратительным, а после этого едкого замечания в сочетании с неприкрытой презрительной насмешкой, которая горела черным пламенем в знакомых темных глазах, и вовсе скатилось ниже плинтуса. Эванс фыркнула, забирая со стола свой экземпляр расписания: — Если Вы такой дальновидный, то пришли бы и разбудили меня, профессор. Лицо Снейпа перекосило, чем Лили явно осталась довольна. Он хотел было сказать что-то еще, но девушка уже выскочила за дверь, едва не прищемив ею полы собственной мантии. МакГонагал, которая перебирала стопку пергамента с заготовками для занятий, спрятала улыбку в своем кулаке, тихо кашлянув: — Интересный будет учебный год, правда, Северус? Мужчина резко поднялся со своего места и молча вышел в коридор, хотя его первая группа учеников ждала только через полтора часа.

***

Эванс шла к ученикам злая, голодная и явно невыспавшаяся. Да, не так она хотела начать свою работу в Хогвартсе, но что поделать? Когда Лили вошла в кабинет, там уже собралась большая часть учеников. В расписании, на которое она мельком глянула по дороге, говорилось, что первой группой у нее идут третьекурсники. Отвратительно опасный возраст — гормоны играют, максимализм зашкаливает. Короче говоря — пубертатный кошмар во всей красе, который несколько притих при появлении нового профессора, у которой по лицу читалось не самое расположенное к дружеской беседе настроение. Девушка молча поднялась на ступеньку, которая разграничивала зоны преподавателя и учеников, вытащила из сумки учебники, заметки и несколько пособий, а затем выдохнула, не торопясь садиться. Студенты перешептывались, хихикали и нагловато поглядывали в ее сторону, словно намереваясь устроить проверку на прочность. Что ж, пусть попытаются. — Доброе утро, класс. Прошу всех занять свои места. Ученики лениво разбрелись, садясь за парты, выкладывая перья и шелестя пергаментом. Когда порядок был более-менее достигнут, девушка продолжила: — Я — профессор Эванс. С этого года, мы с вами вместе будем продолжать изучение защиты от темных искусств. Ваш факультет потеряет очки, если вы решите прогулять, самовольно использовать заклинание на моем занятии, попытаетесь списать и попадетесь или, например, решите систематически не выполнять домашнюю работу. Какой-то парень в конце кабинета хмыкнул, растянув в самодовольной усмешке пухлые губы: — А если спишу и не попадусь? Лили оперлась руками о свой рабочий стол и ответила наглецу точно такой же ухмылкой: — А Вы попробуйте, мой юный самоуверенный друг. Минус пять очков Слизерину за Ваше неумение выделываться. А теперь начнем занятие. Класс неодобрительно загудел, нарушитель спокойствия пошел багровыми пятнами, но возмущений не последовало. Студенты зашелестели страницами учебников.

***

Когда Эванс вечером вошла в учительскую, у нее дергался глаз. Самыми приятными и беспроблемными учениками, ожидаемо, оказались первогодки. Тишина, дисциплина, горящие глаза и такая старательность, что улыбка не сходила с лица Лили практически весь урок. Еще себя весьма неплохо показали пятикурсники — приближающийся СОВ достаточно мотивировал их для того, чтобы вести себя прилично и слушать внимательно. Не всех, конечно, но это мелочи по сравнению с поведением третьего и четвертого курсов. Там штрафные санкции от профессора летели направо и налево, потому что иначе урезонить этих разленившихся и обнаглевших остолопов было просто невозможно. Усталость, недосып и сильное желание покурить были все же не сильнее желания выпить кофе. К тому же, нужно было занести в учительскую несколько заявлений от учеников, что и привело Лили в обитель профессоров. — Чертов зверятник, а не четвертый курс, ей богу. Проворчала она, наливая себе кофе и устало потирая глаза свободной рукой. Девушка не рассчитывала, что будет легко, потому что прекрасно помнила себя и своих сокурсников в школьные годы, но, оказавшись по другую сторону баррикад, немало впечатлилась поведением оголтелых подростков. — Что, уже начинаете жаловаться на студентов, профессор Эванс? Лили с трудом проглотила горячий напиток, который встал поперек горла бетонным комом. Только вот подобных комментариев ей не хватало после всего, что пришлось пережить за первый рабочий день. Девушка медленно повернулась в сторону, откуда слышался надменный и явно довольный голос: — Лишь констатирую факт. Есть еще один — ваш факультет, профессор Снейп, потерял сегодня двадцать очков. Примите меры, как декан, иначе я буду вынуждена пожаловаться вышестоящим на то, что Вы не в состоянии справиться с кучкой обнаглевших детей. Мужчина, сидящий в кресле у окна, недовольно дергает щекой и складывает пальцы в замок: — А что, если я скажу, что мой факультет несправедливо лишился очков из-за некомпетентности нового преподавателя? Подумайте, профессор, кому поверят больше. Лили искренне порадовалась тому факту, что в учительской не было больше никого, кроме нее и Снейпа. Если бы эти слова услышал кто-то еще, последствий или хотя бы разбора полетов, было бы не избежать. Девушка нарочито спокойно опустила чашку с кофе на стол и глянула в сторону мужчины: — Конечно, Вам. Но ведь проще всего свалить свои пробелы в дисциплине учеников на неопытную коллегу женского пола. И так на Вас похоже. Тень, что легла на бледное лицо Северуса, невозможно было не заметить. В темных глазах мелькнула горячая ярость и боль, которая столько лет хранилась где-то в его душе. Лили тут же пожалела о сказанном, но извиняться? Нет уж. Не перед ним и не в такой ситуации. Ни за что. Тупая принципиальность билась в такт с сердцем где-то в висках. Мужчина медленно поднялся на ноги и сделал к девушке пару шагов, замирая угрожающе, мрачно, как статуя. Ему казалось, что он только что получил смачную унизительную пощечину. Так зацепить за живое, так ткнуть в, толком незажившую за столько лет рану… Она всегда умела это делать. Сколько он ее помнил — Лили Эванс была хороша не только в учебе, но в том, чтобы практически уничтожить своими словами, толком даже и не сказав ничего. И даже сейчас, когда она явно поняла, что сказала лишнего, эта женщина ни за что не извинится и будет до победного держать лицо. Лили стояла перед ним, вздернув подбородок. Веснушки ярко выделялись на бледном лице, такие пронзительно зеленые глаза смотрели оскорбленно, гордо, с вызовом. Темно-рыжие волосы, собранные в нелепый пучок были заколоты…волшебной палочкой? Мерлинова борода, она стала еще более неорганизованной и беспечной за эти годы. Северус расправил плечи и чуть прищурился, глядя на такую знакомую и одновременно такую чужую девушку перед собой. — У некомпетентности нет пола, Эванс. Мне плевать мужчина Вы или женщина, если не в состоянии справиться со своими обязанностями и снимаете очки у моего факультета из-за личной неприязни. Ледяной тон, взгляд, полный презрения и раздражения, руки, сложенные за спиной. Лили опешила от подобного заявления и слишком явно втянула в себя воздух, выдавая с головой собственное возмущение и гнев, что нарастал с каждым мгновением. Она недовольно сморщила веснушчатый нос, а ее верхняя губа непроизвольно дернулась, придавая лицу весьма брезгливое, но несколько забавное выражение: — Ты слишком много думаешь о себе, если считаешь мои действия в адрес твоих студентов личной неприязнью, Северус. Снейп молчал пару мгновений, глядя на нее сверху вниз. Пропасть, что пролегла между ними еще со времен учебы, сейчас неконтролируемо разрасталась. Он успел отвыкнуть от нее, от ее ядовитого сарказма, от ее способности язвить, от этого взгляда зеленых глаз, в которых плескалась злость, отчужденность и безразличие. На секунду мужчине показалось, что они перенеслись в прошлое, и эта девчонка напротив — его давняя подруга, с которой он так хотел помириться. Северус медленно моргнул, прежде чем одернуть себя — нет. Та, что стоит напротив — совершенно незнакомая ему Лили Эванс, не имеющая ничего общего с той, что он знал когда-то давно. Прошло много лет. Все меняется. Изменились и они. Оба. — Субординация для тебя, как я понял, тоже пустой звук. Что ж. Неудивительно. Снейп развернулся и покинул учительскую, едва не столкнувшись в дверях с Минервой, которая хотела закончить разбор документов, которых становилось только больше. Лили тихо выдохнула и, подхватив свою сумку, тоже направилась в коридор: — Профессор МакГонагал, заявления студентов у вас на краю стола. С этими словами она вышла и отправилась в свою комнату. Ужин судя по всему, Эванс тоже пропустит. Декан факультета Гриффиндор растерянно моргнула, какое-то время глядя на закрывшуюся дверь: — Мерлинова борода, ведут себя хуже, чем подростки. Покачав головой, женщина устало опустилась на стул и принялась за работу.