Тучи, омрачившие небо.

      Ледяные воды Белого Ножа остались далеко позади кавалькады, а впереди, сколько хватало поля зрения виднелись только сухие поля, покрытые жухлым и слабым снегом. Медленно выплывал из-за рыхлых гор его дом. Место, в которое ему так хотелось вернуться превратилось в кошмар на яву. Словно диким зверем, этот вековой замок ревел и выл на него сильным ветром, пробирающим до мурашек. Не узнавал ли он его, или просто высказывал свое осуждение, но ощущение пальцев под толстыми меховыми перчатками постепенно исчезало. А может, то не был холод приближающейся северной зимы, видят боги, то был страх. Своими свинцовыми путами, он стянул все нутро уже повзрослевшего юноши. Ни один мех на свете не мог защитить его от этого монстра, а потому тело его слегка подрагивало, а руки с трудом удерживали поводья скакуна. Армия, что следовала за ним, направлялась в Винтерфелл. Совсем на так давно его нагнал ворон с самой счастливой новостью‒ он стал отцом. Мальчика назвали Роббом, и поговаривали, что это летнее дитя станет счастливым предзнаменованием к его возвращению. Но это были лишь слухи, а правду он несет с собой. Женщина среднего возраста, что сидела на кобыле цвета парного молока со спутанной и жирной гривой, из которой торчали листья, грязь и прочий сор, с особой осторожностью удерживала подобие колыбельки наспех, но с усердием сделанной из шкур, что нашлись в его лагере. Сейчас этот мальчик мирно спал, да и в целом он был спокоен и не доставлял проблем в пути, который даже бравые воины редко переносили с той же стойкостью, что и это чернокудрое чудо. Детский пушек еще не сменился на взрослые волосы, а глаза даже слишком напоминали его собственные. Никто не узнает в нем подмены. Он дал клятву, а значит секрет Лианы падет в крипте, связанный на веки с его жизнью.         В этих тяжких думах новый лорд Винтерфелла и Хранитель Севера приближался к возвышенному на холме замку. Врата предусмотрительно открыли, и измученная армия наконец смогла вернуться домой. Возможно, что каждый из тех, кто остался жив, принимая участие в восстании Роберта, молился, чтобы более никогда ни он, ни его сыновья или внуки снова шли умирать под чужими знаменами. Многим из них всё равно, что за король сидит на Железном троне, а он защищал честь семьи и сестры, помогал другу.       По округе разбегались дети в теплых жилетах, словно маленькие волчатки, а их матери в слезах встречали своих мужей. Весь замок наполнялся духом любви, тепла и простого счастья.       ‒Разведите лошадей по стойлам, напоите и накормите их хорошенько,- спускаясь со скакуна, громко произнес Лорд Старк. Под поводья он отвел любимую лошадь, а после попросил кормилицу пройти с ним в замок, в его покои.       Леди Кейтилин нигде не было видно, она не вышла приветствовать ни его армию, ни его самого. Разве могла она узнать о мальчике раньше, чем он собирался? Вряд ли. Чувство страха начало виться, приветствуя свою сестру‒ простую, но ужасную тревогу. Дверные проходы, залы, столовые и комнаты пролетали мимо него, даже несчастная женщина едва за ним поспевала, а ведь она все еще несла в руках маленького ребёнка. Но покои Лордов приближались, а он замер, словно больше не мог сделать ни шага. Что может быть страшнее неизвестности? Когда Кейт узнает, как она отреагирует? Полностью в нем разочаруется? Или ярость застелет ей глаза? Что ему сказать, когда эти томно серые, дымчатые, как весенние тучные облака, глазки встретят чистое небо в глазах той, чью жизнь он омрачит? Не лучше ли будет скрыть его ото всех, чтобы ни одна живая душа не узнала о нем? Его солдаты уже знают, да и это будет не честно по отношению к маленькому, ни в чем не повинному существу.       ‒Лорд Старк, вам не хорошо?‒ пожалуй хуже ему не было еще никогда, но это не давало ему права рисковать жизнью этого мальчика.       ‒Нет, Нарва. Я в порядке. Давай навестим Леди Винтерфелла. С этими словами он оттолкнул грузную дверь, немного пошатнувшись, прошел вперёд и увидел её: немного присев, Кейтилин опустилась над кроваткой сына. На её лице играла возможно самая прекрасная, настоящая улыбка. Не та, что дарят гордые леди, желая вскружить голову ребёнку старого лорда. Но та, что дарит женщина, когда видит в чем-то смысл своей жизни. В глазах была видна усталость, видимо, его Кейт не отходила от ребёнка ни на шаг. В руках она держала пушного волчонка, аккуратно переносила его и играла, изображая волчий рёв. Робб задорно дёргал ручками пытаясь выхватить пушистый тёплый комочек.       Услышав скип дверей, девушка слегка вздрогнула и перевела взгляд на виновника. Резво поднявшись и поправив платье, Кейтилин подошла к нему и крепко обняла:       ‒Нед… Ты вернулся. Мне никто не сообщил, извини. Мне следовало выйти поприветствовать тебя и людей. Просто мы только недавно вернулись из Орлиного Гнезда, я ещё не успела обосноваться.       ‒Ничего, я рад тебя видеть, миледи. Ты выглядишь усталой, неужели никто не помогал тебе с Роббом?‒ с этим вопросом Эддард Старк поднял своего ребёнка на руки, аккуратно поддерживая за спину. Маленький мальчик был слегка ошарашен тем, что человек ему незнакомый так резко сменил его положение. Уже изъявив желание выразить недовольство и закричать, но в последний момент он окинул взглядом матерь, что улыбалась, и не увидев в её глазах страха решил повременить с реакцией. На его опушённую голову легла грубая и холодная рука, полная мозолей. Маленькое личико скривилось, и Робб попытался спрятать личико в ткани. Повернув глаза, ребёнок обратил внимание на до тех пор не замеченную женщину с примечательным грузом в руках. Вслед за сыном, Кейт выбралась из объятий мужа и уставилась на неё с немым вопросом в ясных глазах.       ‒Миледи, приветствую вас,‒ женщина присела в слабом реверансе. Нед смог предположить, как сильно могли устать руки женщины, что несла это дитя в руках со времен перехода через Черную заводь. Отдав Робба в руки жены, Нед протянул руки к другому ребёнку.       ‒Я благодарю тебя, кормилица. Ты можешь идти и отдохнуть. Я пошлю за тобой позже, когда ты будешь ему нужна. Тебе лучше поспать и поесть после такого похода.       ‒Как прикажите, милорд. Я найду помощь у ваших слуг. Миледи. Женщина отняла от себя ребёнка, и с какой-то туманной грустью глядела личико спящего. У неё в голове вертелись истории, а интуиция велела не оставлять мальчонку ни на минуту. Но приказ есть приказ. Плотно затворив за собой дверь она грузно спустилась по лестнице.       ‒Кормилица? Нед, что это значит? Что это за свёрток?       ‒Кет, мне нужно тебе кое-что рассказать и извиниться перед тобой. Я обесчестил тебя и свой дом, обесчестил семью. Этот ребёнок от моей плоти и крови. Он‒мой сын.       Сердце девушки в миг обрело вес камня и под этой тяжестью она осела на кровать. Её словно тканным мешком с мукой ударили по голове, с силой такой, что равновесие покинуло её. В глазах появлялись острые слёзы, а в душе‒ стыд и злоба. Может Нед и не был мужчиной её мечты, но она начинала проникаться к нему особой нежностью, а их взаимное уважение не знало границ. Ей доводилось слышать истории о тяжести войны, и как даже самые честные люди иной раз отдавались разврату и похоти. Но в душе теплилась надежда, что даже если у мужа и появятся бастарды, то они останутся подле их матерей. Род Старков славился своей ответственностью. Даже их фамильный девиз наседал на людей этой памятью. Он бы не позволил мальчишке вырасти в нищете или умереть от чахотки, но Нед привел дитя в их дом. Он называет это своим сыном. Как она может это принять? Как ей нужно на это отреагировать?       ‒ А как же Робб, Нед? Неужели моих сыновей и дочерей тебе будет мало? Зачем ты так со мной? Зачем привел его сюда, в наш дом?       ‒Я… прости меня, миледи. Я не мог оставить его сиротой. Он лишился матери при рождении, я просто не мог так с ним поступить. Я назвал его Джоном… Я прошу тебя, моя госпожа от всего сердца. Не выливай праведный гнев на невинное дитя. Лишь я один виноват в этом.       Глаза цвета застывшего неба полные слёз обратились к нему с чистой злобой. Из побелевших от напряжения губ он услышал то, к чему не был готов, даже когда гадал над реакцией его жены.       ‒Мне всё равно, что случится с этим выродком. Отошли его подальше от дома нашего сына, подальше от меня.       ‒Кейт, я дал клятву позаботится об этом ребёнке, и я выполню её. Я не отошлю его, он будет жить с нами. И именно поэтому я смиренно прошу тебя: тебе не нужно любить его, словно собственного сына, лишь не ломай несчастного ребёнка.       ‒Я не приму этого ребёнка. Я не собираюсь терпеть его возле моих детей. Я не понимаю, Нед. Почему твои клятвы важнее, чем я и наш сын?‒голос девы срывался через слово, а горькие рыдания скребли душу Эддарда, отскакивая от стен, они становились лишь громче.       Маленький Робб быстро реагировал на изменения настроения матери. Так, от шума её рыданий он, лежащий в её руках начал плакать с ней вместе. Джон, что был на несколько месяцев младше своего нового брата, проснулся, и когда Старк взглянул на его лицо, он увидел то уныние и грусть, что свойственна лишь людям на последних годах жизни. Он не плакал, словно совсем и не желал привлекать к себе больше внимания. В голове Неда промелькнула мысль, что младенцы не могут испытывать чувства вины. Но в его глазах оно было.       Кейтилин и Эддард с двумя детьми на руках. Рыжие плачут навзрыд, Русые лишь лицом выражают некое чувство обреченности.       ‒Кейт, я хотел, чтобы они росли вместе. Так что я должен спросить тебя: может ли Джон провести время с Роббом в одной детской, пока мужи из армии не отдохнут от войны? Я прошу тебя, моя леди…       ‒Нет, Эддард. Я не позволю ему быть рядом с Роббом, пожалей меня, хотя бы как мать твоего законного ребёнка, я прошу тебя, не делай мне так больно,‒ Её голос был поразительно слаб и немощен, до такой степени, что Нед с трудом услышал эту просьбу.       ‒Если Джон не сможет спать в детской, то где же? Я понимаю твои чувства, Кейт. Я сделаю так, чтобы он меньше тебя тревожил. Я переночую сегодня с ним в гостевых палатах.       Эддард покинул покои с мальчиком на руках. Обратившись к молодой служанке, он попросил навести порядок в восточной комнате. К его удивлению, поручение было выполнено в считаные минуты. Та же девушка провела его. В комнате расположились кровать и кроватка, рабочий стол из железо-древа, стул и место для умывания. Лишь слегка смочив лицо от грязи и пота, он аккуратно размотал ребёнка из шкур и переложил его в кроватку, укрывая чистой льняной пристанью. Распустив свои длинные волосы, лорд Винтерфелла упал на кровать и заснул с ошеломительной скоростью. В другой башне, обливаясь слезами, горевала одинокая мать.