Смоль, отпугнувшая туман.

      Последние месяца Винтерфелл был до скромного тих и нем. Словно все люди разом потеряли дар речи: милые барышни не сплетничали у дверей таверн Зимнего городка, мужики не кряхтели о тяжбе их работы, а старики не гневили лордов всего Вестероса, на чем свет стоит. Погода наградила их невиданным до селе теплом после недолгой зимы. Тихий Север был тихо счастлив. Все были рады, но северяне никогда не выносили своё счастье из своих домов. Зима длилась лишь два с половиной года, теперь же люди выходили на улицы, прогуливали лошадей, радовались первой траве. Лорд Эддард Старк стоял на балконном сходе замка, он был солидарен со своим Севером. Мягкая улыбка украшала молодое лицо, которое начало проявлять небольшие морщины. Через несколько дней состоится праздник в честь начала весны. Ему, впервые за долгое время, было легко дышать. В нос ударил запах сена и разогретых печей. Сейчас даже у него в доме наступала весна. Кейтилин хоть и не приняла Джона, но они заключили перемирие. Нед всеми силами старался делать все, чтобы его жена не пересекалась с мальчиком. Первые несколько месяцев, даже еду мальчишке приносили в комнату. Со временем из гостевых покоев, его комнату перенесли в самую дальнюю башню каменного замка, подальше от покоев Кейт и Робба. Это действительно угнетало Неда. Он в самом деле хотел познакомить детей, хотел, чтобы они стали друг другу самыми близкими людьми, как когда-то стали ими Бенджен и сам Нед. Проводя много времени со своими детьми он не мог не понять, как они могли бы быть близки. Робб вырос настоящим солнцем: рыжие волосы с лёгкой волной, веснушки, чистые глаза матери. Даже вел он себя, как солнце. На его личике всегда сияла улыбка, он никогда не стеснялся показаться глупым или несведущим в делах отца, он всегда задавал вопросы, был любим всеми в Винтерфелле. Хвори и невзгоды всегда обходили его стороной. Это летнее дитя называли даром Богов, и даже короткую, теплую зиму оправдывали его рождением. Джон был другим. Всегда молчалив, возможно даже угрюм, но он был очень добрым ребёнком. Спустя несколько лет его жизни из черных дымных глаз так и не пропала та тяжесть, что висела над ним. Мальчик очень рано научился говорить, а затем и читать. Он стал увлекать себя книгами, рисунками и помощью слугам. Если быть с собой честным, Эддард много раз хотел в тайне от Кейт познакомить детей, но Робб никогда бы не скрыл такую радостную новость от матери. Когда сир Родрик сказал, что Роббу следует начать заниматься с мечом, то Нед отвел его в сторону от чужих глаз, и с отчаянием в глазах попросил, хоть его статус и не требовал этого, тренировать не только его законного наследника, но и бастарда. На лице мастера над оружием показались такие краски, каких Эддард не видел никогда. Это был первый раз, когда он услышал о существовании мальчика. Лорд Винтерфелла старался пресекать даже слухи о его существовании, хоть шило в мешке и не утаишь. А потому от мужей армии к женам, от них к детям, а от них к слугам разлетались разговоры о неком ребёнке, которого их правый Лорд привёз с собой с войны. Кто-то говорил, что его не видно, потому как он мертв, с углов Зимнего городка доносились голоса, что это истинный наследник Роберта и Лианы, что мальчишка‒оборотень, а потому его держат взаперти, что он‒это какой-то неведомый зверь, из которого можно сделать лекарство от Серой Хвори, но ни один из этих людей даже представить себе не мог, что мальчик‒ бастард их Лорда. Скажи им кто об этом, они бы не поверили. И не сказать, что они бы его осудили, но верить люди бы отказались. Сир Родрик никогда не слушал слухов, а потому даже не мог представить, что в Западной башне, почти в заточении, живет маленький сын Эддарда Старка. Справившись с шоком, он захотел узнать о будущем ученике чуть больше. Из рассказа Лорда, он мало что понял, но решил, что будет учить его. Убедив в этом Неда, пожилой рыцарь прошел к кузням, обошел стойла и направился к Западной башне. Робба он знал с младенчества, но этого ребёнка он никогда не видел. От волнения их правитель забыл даже упомянуть имя, лишь убеждал, что мальчик добрый и совсем не принесёт ему хлопот, словно стоически боялся, что мальчик ему не понравиться. Возле башни стражи не оказалось, но внутри было много прислуги. В этой башне располагались прачки, ткачки и прочие люди, без которых замку не выжить. Решив сперва поговорить с ними и составить первое впечатление, Сир Родрик подошел к молодой девушке в грязном фартучке. Она сидела за ткацким станком и пряла шерсть. Когда он окликнул её, на свежем лице появилась удивлённая и нежная улыбка. ‒Сир Родрик! Погода ото дня ко дню все теплее, правда ведь? Вы что-то хотели? ‒Да, прости, я не знаю твоего имени. Ты права, на Севере не встретишь таких тёплых деньков. Но Зима близко... Я хотел у тебя узнать, здесь живет мальчик, мне нужно узнать, каков он? Как воспитан? Как ведёт себя? Ты не знаешь? ‒ Хе-хе, думаю, если вы узнали, значит лорд Эддард вам рассказал. Вы не из тех, кто внемлет слухам. Ничего страшного не случится, если я расскажу. Но вы можете спросить у него сами. Скажу лишь, что мальчик очень хороший, всегда нам помогает, когда ему разрешают выходить из комнаты. Он очень привязан к отцу, часто грустит, но старается этого не показывать. Я думаю, он вас очарует, сир! ‒ Значит я могу войти в его комнату? Но почему его там держат? Ты не знаешь этого, молодая девушка? ‒Этого я не знаю, сир Родрик. Но девочки говорят, что леди Кейтилин не выносит даже вида ребёнка. А сейчас она беременна, повитухи говорят‒ скоро роды. Лорд Эддард решил не волновать её лишний раз. Раньше мальчика почти не запирали, но он редко мог проводить время с отцом. Если быть честной, сир, мне жалко мальчонку. Думаю, Лорду это очень в тягость. ‒Почему же? ‒Вы поймете когда войдёте в покои, сир. Уже второй человек решил оставить его без ответов, а потому рыцарю больше ничего не оставалось, как просто познакомится с ребёнком самостоятельно. Судя по рассказу Лорда Старка, мальчик‒ ровесник Робба, чуть младше его. Поднимаясь по винтовой лестнице, сир упал в свои думы и не заметил, как упёрся в дверь. Какой же он? Немного помявшись у двери в нерешительности, он резко распахнул двери, входя внутрь. В маленькой комнатушке было весьма тесно, но чисто и уютно. Простая мебель была вытерта от пыли. Над столом висели полки, набитые свитками и шитыми книгами. На самом столе лежало только три вещи: чернильница, стеклянное ажурное перо и прошитая слева книга. Постель была аккуратно заправлена и накрыта шкурами. Спиной к двери, на стуле сидел мальчик, видимо до его прихода, ребёнок был чем-то занят. Но сейчас старый рыцарь перевёл взгляд с порядка в комнате на её обитателя. И все вопросы отпали сами собой. Из-под тёмных волнистых волос на него глядел маленький Эддард Старк. ‒Мудрый господин, кто вы? Раньше я вас не видел. ‒… ‒Что-то не так? ‒Нет…все в порядке. Я сир Родрик Кассель. Я мастер над оружием Винтерфелла. А как зовут тебя, мальчик? ‒Я Джон Сноу, сир. У вас ко мне какое-то дело?‒спустившись со стула, мальчик встал перед ним. Чисто вымыт и аккуратно, по скромному одет, он был явно озадачен новым посетителем. Он был вежлив, но в глазах теплилось недоверие. Возможно то, как он назвал себя привлекло его внимание. Вряд ли мальчишка когда-нибудь видел рыцаря вживую, вне страниц книг и сказок. Возможно, он не верил своим глазам, а потому и выглядел смущенным из-за долгого молчания. ‒Эм… Вы можете сесть на стул, сир Родрик. Не стойте в дверях,‒Джон подвинул стул в сторону рыцаря. Сир Родрик решил воспользоваться предложением. ‒Твой лорд-отец пригласил меня, чтобы я мог обучать тебя фехтованию… ‒Правда? Отец разрешит мне учится обращаться с мечом? Вы меня не обманываете?‒в маленьких глазах загорелись искры мечтаний, а сам мальчик едва держал себя в руках. Сиру Родрику показалось, что не будь его тут, ребёнок бы просто запрыгал от счастья. Но кажется в его малую голову резко упала мысль, и он остепенился. ‒ А вы уверенны, что все будет хорошо? ‒В каком смысле? Тебя что-то тревожит? ‒Нет, просто леди Старк… Я мало что понимаю, но кажется, я ей не нравлюсь. Если она меня увидит, с ней все будет хорошо? Я слышал, она сейчас в положении, и все такое… ‒ Да, я слышал об этом. Ты можешь не думать об этом. Фехтованию учат на учебном полигоне. Я ни разу не видел, чтобы леди Кейтилин оказывалась там со своими делами. Но перед началом занятий, я бы хотел узнать о тебе побольше. До сегодняшнего утра я и не сознавал о твоём существовании. Мне будет легче, если мы будем с тобой близки. Ты не против? ‒Нет, что вы. Если отец вас попросил, значит ничего не случится. Я постараюсь не доставлять вам проблем. Надеюсь, вам это не в тягость… ‒ Ни в коем случае. ‒ Я не думаю, что могу рассказать вам что-то интересное. Во мне ничего особенного, сир. ‒ Я нахожусь здесь всего несколько минут, но уже много о тебе знаю. ‒ В самом деле? Как можно понять что-то о человеке, когда он даже не раскрыл рта? ‒Это не так сложно, как тебе кажется. Посмотрим, войдя в комнату, в первую очередь обрати внимание на порядок. Чисто ли в комнате, какое качество мебели, что наполняет комнату. Вот смотри, твоя комната весьма мала, но я вижу, в ней нет пыли, а полы подметены. Твоя обувь стоит у порога, чтобы не пачкать пол грязью со двора. Ты весьма мал, но на полках стоят не игрушки, а книги и свитки, значит ты умеешь читать. На столе есть письменные принадлежности, а значит ты умеешь не только читать, но и писать. Кровать заправлена. Я бы сказал, что ты аккуратен, пытлив и весьма умен для своих лет. Что скажешь, старый рыцарь нигде не ошибся?‒ в уголках губ появилась мягкая улыбка, показавшая несколько глубоких морщин. В глазах на против, он видел восхищение, на половину с радостью от похвалы. Но будучи весьма скромным, мальчик лишь сказал: ‒ Вам не стоит меня расхваливать, сир рыцарь. Я ещё плохо пишу и у меня бывают трудности со счетом. Но я стараюсь заниматься каждый день. А почему отец не с вами? У него дела, да?‒ улыбка не пропала с его лица, но глаза залило тоской по близкому,‒ я надеюсь, я смогу быть ему полезным, сир. ‒ Ты хороший ребёнок, Джон. Лорд Старк хвалил тебя. У тебя на столе лежали красивое перо и книга. Полагаю, книга нужна для записей, она пуста внутри, да? ‒Ну, она не совсем пуста. Я уже писал в ней. ‒Откуда она у тебя? И перо тоже. Я бывал в Дорне и знаю, что только их стеклодувы способны на такую тонкую работу. ‒Мне их подарил отец. Он часто дарил мне что-нибудь, когда возвращался повидать меня. Но наверное я делал что-то не так, и Леди Старк уносила эти подарки. Вы не подумайте, я не злюсь на неё, наверняка я сам был в чем-то виновен. Девочки говорят, что она очень хорошая. Я редко её видел, так что даже ни разу не говорил с ней. Отец тоже давно не навещал меня. Если честно, я скучаю по нему. Девочки и бабушки из башни милые, но никто из них не умеет читать, да и мне с ними поговорить не о чем. ‒Ты можешь показать мне свою книгу? Мне интересно, что в ней. ‒Если вам угодно, сир Родрик. Мальчик неуверенно подошел к столу, аккуратно перехватил книжку обеими руками и поднёс её к рукам старого рыцаря. Тот так же внимательно, с осторожностью открыл корешок, обнажив белоснежные листы бумаги. Многие из них покрывали примеры по арифметике, тонкие строчки для письма и каллиграфии. Буковки были мелковаты и немного кривые, но было видно, как старался этот мальчик. На листах не было ни одно кляксы от чернил, ни одной помарки. Тут невольно вспоминались свитки, которые Мейстер Лювин показывал ему. Робб тоже учился письму и грамоте, но о том, как выглядели его попытки, можно было слагать легенды. Мальчик редко озабочивал себя таким понятием, как аккуратность и внимательность. Каждую секунду он так и норовил отвлечься на игру или заняться чем-то другим, лишь бы не занимать себя столь скучными вещами, как выписывание букв. Пролистав так несколько страниц, он почти решил, что более там ничего нет. Но на следующей странице от последней записи располагался невероятной красоты рисунок Чар древа. Черные линии отделяли белые пласты древа, а алая копна ажурных листьев растекалась кровавым пятном. Корни пропадали в глубине грунта, а выходили наружу, словно потоки неизвестной стихии. Лишь лицо этого загадочного древа было прорисовано не качественно, будто смазано. В голове промелькнула мысль, отчасти сильно огорчившая рыцаря. ‒Это дерево… Ты когда-нибудь видел его в живую? ‒Нет, меня никогда не пускали в Богорощу, но Отец часто мне рассказывал о том, какое это Сердце-древо. Как оно выглядит, как пахнет. Мне захотелось нарисовать его. Он обещал мне, что когда родится ребёнок леди Старк, он сводит меня туда, чтобы показать богам. Так он сказал в нашу последнюю встречу. ‒Значит он так и сделает. Но я хотел бы заметить, у тебя талант к рисованию, Джон. Если бы ты видел это древо в живую, думаю, что у тебя получилось бы еще лучше. Это очень красивый рисунок. На следующих страницах были рисунки вещей в комнате, собак, одежды. Но несколько раз Родрик натыкался на обрывы страниц. ‒А что было на этих страницах? ‒Ничего особенного, сир. Несколько девочек попросили нарисовать их, и я решил подарить им эти рисунки. Они выглядели счастливыми. Я же не сделал ничего плохого, да? Отец же не обидится, если я немного повредил его подарок? Он посоветовал мне держать перо и книгу в ящике, чтобы их не отняли. ‒Нет, думаю, что твой отец был бы рад узнать, что ты сделал других людей счастливыми. Они проговорили еще по меньшей мере с час времени. Мальчик и правда очаровывал, и за беседой с ним можно было забыть о времени. Да и мальчику кажется было приятно его общество. В старом рыцаре время от времени поднималось сопереживание и жалость. Но они уходили сразу, как их заменяла гордость за мальчишку и уважение к нему. Он не жаловался, не был зол или обижен на леди Кейтилин, в её плохом отношении и неприглядных поступках он винил лишь себя. Он радовался мелочам и был спокоен. Но время шло, за окном день сменился закатом, а ему пора было идти. Покидая комнату, он посоветовал лечь спать пораньше и хорошо умыться, так как завтра с ура за ним пошлют и он начнет свои тренировки с мечом. Мальчик проводил его счастливой улыбкой и закрыл дверь. Как странно, подумал мастер над оружием. Мальчик не разу не упомянул Робба, хотя говорил обо всем, что включала в себя его жизнь. От старой кормилицы, иногда его навещавшей и до содержания книг, которые он мог осилить. Даже о шалостях, свойственные любому ребёнку, но за которые ему было мучительно стыдно. Он даже показал ему отдельную страничку со словами, смысл которых он не знает. Джон сказал ему, что он показывает эту страничку отцу, когда он приходит, и они вместе записывают значение. Сир Родрик даже предложил свою помощь в этом деле, но ребёнок сказал, что готовил их для отца. Возможно ли, что мальчики не в ладах? Поверить в это рыцарь решительно не мог. Сравнивая характеры двух сыновей его Лорда, он пришел к выводу, что они были бы лучшими друзьями. Но завтра он узнает правду. *** Это утро стало одним из самым счастливым в жизни Джона. Как и просил его сир Родрик, он лег спать пораньше. Возможно, что чуть раньше, чем того требовала логика, но это не столь важно. Вскоре за ним пошлют, и он наконец-то сможет снова погулять. Главное‒не попадаться на глаза никому из свиты леди Старк. По его предположениям, у него оставался примерно час до того, как он выйдет из своей комнаты. Тратя время, он перезаправил постель, поупражнялся в грамоте, сделал зарядку, как его учил отец, протер влажной тряпкой сапоги, прочел пару страниц до убогого сложной книги, возможно, он ошибся и в библиотеке взял не ту. В общем, он сделал всё, что представлялось возможным в тех условиях, которые у него были, но время все никак не подходило. Прождав еще уйму времени по меркам ребёнка, он прилег на кровать. Для развлечения, Джон начал повторять вслух отрывки из книг, которые ему понравились и он выучил их. Это были былинные истории о первых людях, о Брандоне Строителе, о том, как устроен Винтерфелл и почему в нем всегда тепло, легенды о драконе, что спит под старым замком. Так он даже не заметил, как в дверь постучали. Подорвавшись с кровати, он воскликнул: ‒Войдите! На пороге появился его отец. В руках у него был какой-то сверток, а на лице играла умиротворённая улыбка. Немного устыдившись своей реакции, он поправил постель и прыгнул в объятья отца. Крепко-накрепко вцепившись в его спину руками, Джон уткнулся лицом в его кожаный жилет. Нед опустил сверток на стул и приподнял ребёнка над землёй, крепко обнимая его. ‒Отец! ‒Здравствуй, Джон. Я давно не заходил к тебе, надеюсь ты меня простишь. В качестве извинения я кое-что тебе принес. Он поставил ребёнка на место и указал руками на сверток, что одиноко лежал на стуле. ‒Ну что ты. Я совсем не сержусь, я все понимаю, у тебя много дел. А что в нем?‒кажется, ребёнку до содержания свертка было, по меньшей мере, все равно, его заботили только теплые объятья. ‒Если ты отпустишь меня, то сможешь узнать это сам,‒с легкой усмешкой в примеси нежности сказал Эддард. Отпуская отца с явным недовольством, Джон переключился на рассматривание неожиданного презента. Плотная, промасленная бумага скрывала его содержимое, а потому ручонки мальчишки потянулись к веревке. Аккуратно отслоив сургучную печать, он протянул бечёвку, не повреждая упаковку, на что Лорд Эддард лишь слегка посмеялся, отвернувшись от сына. ‒Что-то не так, отец? Я что-то не так делаю?‒ Джон слегка наклонил голову, уставившись на Неда. ‒Нет, нет, все хорошо. Просто человек, с которым я тебя сегодня познакомлю, открыл его немного…иначе. ‒Да? И как же он это сделал?‒все еще недоумевая, спросил Джон ‒Разорвал в клочья… ‒А кто это? Ты сказал, что познакомишь меня с ним, верно?‒глаза мальчика наливались летним тихим счастьем, он словно сиял изнутри, но как сын, не желающий позорить отца, он всеми силами старался держать радость в себе. Продолжая распаковывать подарок, он наконец размотал слои бумаги. И ему открылось его содержимое. Ручки прошлись по кожаным латам и наплечникам, новые брюки были очень мягкими и плотными, то же касалось и свободной, хорошо выглаженной рубахи из льна. Но в глубине, меж одежд лежал маленький деревянный меч. Взяв его в руки, Джон повернулся к отцу, и в его красивых глазах появились слёзы счастья. ‒Отец, я, я…я буду очень стараться, я никогда не подведу тебя. Никогда. Я обещаю тебе. Если ты дал мне этот шанс, я уже никогда его не отпущу. ‒Тогда тебе следует поторопиться и начать исполнять своё обещание. Переодевайся, и я отведу тебя на тренировочный полигон. Там тебя будет ждать еще один сюрприз. ‒Угу,‒вытерев слёзы с лица, мальчик начал быстро переодеваться. Поскольку доспех он видел лишь на картинках в книгах, с некоторыми элементами ему помогал Эддард. Схватив шитую книгу под мышку, он кивнул отцу. Так за пару минут, они были готовы. Из башни вышли две фигуры: статная, высокая и маленькая, что чуть не вприпрыжку следовала за ним. Они весьма быстро пройдя внутренние стены каменного великана-замка, оказались во внутреннем дворе. Территорию возле восточной стены опоясывал небольшой заборчик. Под навесом располагались скамьи, стенды с оружием и бронёй. На одной из них сидели знакомый Джону сир Родрик и неизвестный ему парнишка. Они о чем-то беседовали, видимо в ожидании Лорда Старка и его самого. Джон посмотрел на отца с удивлением, пока не в полной мере понимая, что происходит. Но он доверял отцу, доверял Сиру Родрику, а потому решил пока промолчать. Откинув калитку в сторону, лорд Эддард пропустил сына вперед, закрывая дверцу за собой. Джон ждал его, и вместе они прошли ближе к навесу. ‒Лорд Старк, добрый сегодня денёк. ‒ Сир Родрик. Надеюсь, сегодня все пройдёт хорошо. Пока взрослые люди переговаривались между собой, два маленьких мальчика неотрывно смотрели друг на друга, а когда диалог прекратился они в унисон задали один и тот же вопрос: ‒Отец, а кто это? ‒Постойте, Лорд Старк, они не знакомы? ‒К сожалению, это так. Уже очень давно я хотел их познакомить, но Кейтилин была против. Все никак не представлялся случай. Но сегодня он настал. Джон,‒отец обратил на него полный нежности и надежды взгляд,‒ это Робб, он мой сын. Робб,‒он перевёл взгляд на законнорождённого сына,‒это Джон, он тоже мой сын. На секунду меж ними застыла тишина. Первым её нарушил Джон: ‒Получается, Робб‒ мой брат? ‒Так и есть. Робб‒твой сводный брат. ‒Но почему же мы никогда не виделись?‒темно-дымные глаза напротив наполнились непониманием. В голубых глазах отражались похожие чувства. ‒Этот вопрос чуть сложнее, чем может показаться, Джон,‒ответил ему сир Родрик. ‒Нет, все в порядке. Я отвечу на этот вопрос сегодня вечером, если вы двое сойдётесь характерами. Сегодня, после вашего первого занятия с мечами, согласен? ‒Хорошо, отец. ‒Ну, вот и славно. Мы вас ненадолго оставим. Мне нужно поговорить с моим мастером над оружием,‒ развернувшись в сторону амбара они оба проследовали туда. Мальчики переглянулись. Тишина затягивалась, и наконец, не выдержав, Робб спрыгнул со скамьи и большими шагами направился в сторону Джона. Слегка онемев, Джон просто смотрел на него и не собирался совершать резких движений. Робб уже стоял перед ним и во всю рассматривал. А затем улыбнулся и ярко сказал: ‒Ты больше меня похож на отца. Я в матушку пошел. Давай ещё раз? Я‒Робб Старк, сын Эддарда Старка и Кейтилин Старк. А ты кто? ‒Я Джон, Джон Сноу. Эддард Старк‒мой отец, а свою мать я никогда не знал. ‒ Ой, прости, я не знал… я не хотел тебя обидеть,‒лучезарную мордашку украсила кислая мина. Кажется он и правда чувствовал вину за свой вопрос. ‒Ничего, у меня есть отец, мне этого достаточно. ‒У тебя похожая броня, тебе её тоже отец подарил?‒ настроение сменялось на его лице молниеносно, ещё секунду назад его украшала глубокая вина, но сейчас он вновь улыбался, хоть и слегка виновато. ‒Да, это так. И еще этот меч,‒Джон двумя руками показал лезвие своего тренировочного оружия. ‒А это что у тебя?‒ Робб пальцем указал на книгу, что все еще была зажата между рукой и телом,‒это книга? Красивая. А о чем она? ‒Это была пустая книга. Отец принес мне её, наверное, месяца четыре назад. И очень красивое перо. Сир Родрик говорил, что оно из Дорна. Я упражняюсь в письме и счете в ней. И другое, так…по мелочи. ‒Ух ты! А можно посмотреть?‒ маленькие глазки засияли, как у лисёнка, а руки беспокойно тряслись возле тела, он не хотел забирать что-то без спроса у возможного нового друга. Но и интерес у него скрывать получалось слабо. Увидев это, Джон аккуратно протянул книгу, лишь вспомнив об истории с распаковкой подарка, решил уточнить: ‒Конечно, только аккуратно. Я ей очень дорожу. ‒Хорошо!‒ резво закивал Робб и нежно взял книгу в руки. Они вместе сели на скамейку, Робб положил книгу на коленки и начал со всей осторожностью перелистывать странички. Каллиграфия и счеты быстро ему наскучили, и сказав комплимент его почерку, он перелистнул дальше. Рисунки повергли его в настоящий шок. ‒ Ты просто талант, Джон! Хотя лицо у чар древа выглядит не так. Но у тебя так хорошо получается! Я просто в восторге! И эта броня, прям как настоящая! Ты можешь научить меня рисовать так же? Или… если тебе не сложно, можешь хотя бы нарисовать меня? Хотя нет, можешь нарисовать мою маму? Леди Старк. Ты же точно её видел, да? Ну, если не видел, то я очень на неё похож! Она очень красивая и добрая! Такая, мм, с длинными волосами и высокая. Я хочу подарить ей что-нибудь на её день рождения, а он уже так скоро, а я так ничего и не придумал. Я хотел попросить у отца, но потом решил, что должен подарить что-то сам. Ты можешь, пожалуйста, помочь мне? ‒Леди Старк? Да, я видел её…Я помогу тебе, Робб. Только вот… ‒Что? Что-то не так? И хотя причина, вполне пригодная для отказа новоиспеченному брату у него была, она так и осталась в груди, разливаясь неприятным холодом. Но Робб продолжал смотреть на него своими щенячьими глазами, и у мальчика просто не осталось путей для отрицательного ответа. Уже приняв предложение маленького лорда, он вдруг вспомнил о небольшой проблеме. ‒У меня больше нет красных чернил. Не думаю, что рисунок получится красивым, если оставить его только с контуром… ‒Я слышал, в библиотеке есть разные чернила, может там есть и красные? Мы можем сходить посмотреть позже, не против?‒ хитренький прищур глазок Робба был обращен на Джона, и в этих глазах он прочитал чистейшее желание шалости, что свойственно лишь детям, не постигших тягостей этого мира. Разве мог Джон не понять, что задумал его новый приятель? В библиотеке он знал каждый уголок, а так же прекрасно знал, что чернила им никто просто так не даст. Мейстер строго следил за сохранностью своего запаса пергамента и письменных принадлежностей. Одна из немногочисленных шалостей Джона заключалась как раз в том, что он «позаимствовал» немного чернил из его хранилища. И хоть пойман он не был, но совесть грызла его, и он сам во всем признался отцу. Тот лишь посмеялся, попросил больше так не делать и принес ему флакончик таких же при следующей встрече. Сейчас это было лишь тёплым воспоминанием, так что улыбка расцвела на его лице, а с губ сорвался звонкий смех: ‒Хе-хе, так нельзя! Мейстер может расстроится. Давай попросим отца? Я думаю, что он может нам помочь. Робб рывком накинул руку на шею Джона, нагнув его к себе поближе: ‒Хорошо, но раз с меня чернила, с тебя‒рисунок, ха-ха! Это хорошая сделка, да? Нацепив на лицо самое серьезное из возможных лицо, Робб протянул Джону руку. Тот сначала немного оторопел, но повторив выражение, он пожал её. Сразу после они громко захихикали. Покидая амбар, Лорд Эддард мог лишь застыть в дверях, наблюдая эту картину издалека. С его души словно упал огромный валун и разбился на мелкие куски, потонув в спокойном море. Сир Родрик лишь заговорщически улыбнулся и по-старчески выдохнул. ‒Можно было и не сомневаться, милорд. Они не могли не найти общий язык, хоть это было даже слишком быстро. Возможно ли, что это судьба? Как думаете, Лорд Старк? ‒Всё может быть, сир. Всё может быть. Думаю, что пора начинать занятие. ‒Пожалуй. Что-то весело обсуждая, дети не заметили приближения родителя. Он же, в свою очередь, немного за этим понаблюдав, напустил немного строгости в голос и произнёс: ‒ Дети мои,‒ замолчав, они перевели заинтересованные глаза на отца,‒ сегодня начнётся ваш путь, путь воинов. Каждый Северянин‒это жизнь, неоценимая и бесценная, жизнь, что вы должны защищать, я хочу, чтобы вы очень четко это запомнили. Вы‒дети лорда-протектора, должны стать сильными , чтобы смочь защитить свой народ, если враги встанут у наших ворот. Умными, чтобы беречь его от напастей. Смелыми и честными, чтобы заслужить их уважение. И наконец, вы должны научиться милосердию. Взрослея, многие теряют эти столпы, эти основы жизни. Это всегда приводит их к бедам. Сир Родрик учил меня и моих братьев тому же. Лучшего учителя для вас я бы сыскать не смог. Он обучит вас, как управляться с оружием, чести человека, заносящего меч. Я вверяю своих отпрысков в ваши руки, Сир Родрик. ‒Клянусь честью старого рыцаря, я не разочарую вас, Лорд Старк. Как и они сами, я полагаю. Не так ли? ‒Я стану хорошим воином! Я буду защищать маму и других Северян! Я обещаю!‒ очень громко и четко проговорил, а может и прокричал на весь замок Робб. Казалось, что эта фраза даже не была мыслью, скорее порывом, исходящим от самого сердца. В то время как Робб закончил свою пылкую речь, Джон смог соединить чувства в единые слова клятвы: ‒ Я никогда не подведу тебя, отец. Я тоже хочу стать щитом, что будет защищать Север. Я стану полезным тебе, клянусь,‒ заметно тише, но абсолютно непоколебимо произнес Джон. Тучи в его глазах рассеялись, показав черную, как смоль, уверенность. Возможно, Нед Старк впервые в жизни увидел, как дымка некого удушающего чувства вины за собственное существование отступила, пропуская мальчика такого, каков он есть. Немного острый на язык, умный и хитрый, заинтересованный во всем в этом мире. Да, таков был Джон Сноу. Но ему из раза в раз приходилось закапывать всё то, что родители должны бережно взращивать в своих детях. В пример тому, Робб всегда был открыт миру, он постигал мораль и границы постепенно, как и подобает ребёнку. Он учился эмпатии и способности отличать добро от зла, а не принимал их на истину, как пришлось сделать Джону. Лишая себя личности, он делал всё, чтобы не доставлять проблем и быть кем-то вроде призрака. Эддарду было даже страшно представить, как сильно мальчику не хватает семейной любви и ласки. Оказавшись без материнской любви, отцовскую он получал так редко, что она стала для него не данностью, как, в своем роде, для Робба; она стала центром его мира, самоцелью существования. Но теперь он стоит тут, получив свой первый клинок, и его желания начинали пробивать те слои покорства и безропотности, как молодые ростки. Стоически выдохнув, Лорд Эддард прикрыл свои глаза. Он кивнул своим детям и в тишине удалился к дальнему краю полигона, чтобы не отвлекать детей от основ и наблюдать за тем, как они растут и учатся. В начале, Рыцарь Кассель посадил детей на скамьи и повелел показать ему своё оружие. Затем он и сам вытащил свой клинок, демонстрируя его мальчикам. Но терпеливо и основательно рассказывал о клинках, их видах, указывая на украшенные ими стены палаты. Обучая мечников, у старого рыцаря была своя методика. Перед каждым шагом в практике, ученикам разъяснялись основы, делая акценты на важных знаниях, без которых дальнейшее обучение было бы не большим, чем размахивание палкой. Лоб рыцаря сильно нахмурился, а брови сошлись к переносице, но осознание быстро посетило его: к некоему сожалению, новые ученики были на порядок младше, нежели их предшественники. А потому, к окончанию второго часа даже усердный Джон не мог сдержать зевка, не говоря о чрезмерно активном Роббе, начавшем вертеться уже после получаса рассказа. За этой, логично следовала следующая мысль: пора заканчивать со словами, в конце концов, это их первое занятие, нужно, чтобы оно запомнилось им на всю жизнь. ‒Робб, Джон. Вы должны понимать: без слов учеба невозможна. Но всё же, слова есть слова. Вам пора понять: какого это‒держать в руках меч. Вставайте же! Объяснив мальчишкам, как правильно сделать разминку, чтобы не навредить самим себе, он перешел к делу. ‒ Сегодня ваше первое занятие, а потому я хочу понять, каковы вы. ‒Сир Родрик! Но ведь вы знаете меня с самого рождения! Разве вы не знаете, кто я?‒возможно, что учителю следует получше выбирать слова, которыми он обучает. ‒Никто в этом мире пока не знает кто ты, когда в твоей руке оказывается меч, даже боги, Робб. Каждый человек, обучаясь, обретает нечто, что заложено в нем ещё с детства. Это касается любой науки, и искусства боя особенно. Мейстеры называют это «предрасположенностью», но мне нравится понимать это, как внутренние течения человека. У некоторых реки души закипают, сметая всё на своём пути, а в их бурлящих теченьях бьётся хищная рыба. У иных же, на душе штиль, в глубинах которого прячутся пучины. А третьи таят в душе мелко бегущие, незамерзающие реки, что питают плодородные почвы и дают жизнь всему. Все это уникально и неповторимо для каждого человека. От склада души будет завесить всё: от любимых ароматов до каждого взмаха меча. А я всего лишь хочу изменять привычные шаблоны, чтобы вы смогли использовать свои особенности с пользой. А потому…Сегодня вы попытаетесь сразиться так, как вам подсказывает ваше тело. Проходите на позиции и… ‒Сир Родрик, а вы уверенны, что всё будет в порядке? Я не хочу ударить Робба, да и вообще, разве нам не нужно биться с врагами? Зачем же биться с ближним? ‒Для ребёнка, что впервые видит меч в живую, ты много думаешь. Чтобы сражаться бок о бок с ближним, нужно понимать союзника, как никого другого. Мне импонирует твоё нежелание поднимать меч против новых друзей, но как же ты собираешься учиться? Лучники учатся на охоте, алхимики‒в котлах, а мечники в поединках. Разумеется, у тебя не должно быть желания навредить Роббу во время этого поединка, но ты можешь учить свой разум следить за ударами, предсказывать действия противника и обманывать его ожидания. Делайте то, что считаете правильным, в рамках разумного. Хотя думаю, вам это объяснять не надо. Старайтесь не вредить, а подавить, загнать в угол. Побеждает тот, кто сможет выбить оружие из рук или опрокинуть соперника. Вы можете начинать. Вперёд! Глаза, обрамленные морщинистой кожей внимательно следили за каждым шагом детей: как Джон медленно начинал преследовать Робба, а тот в свою очередь замкнул круг. Небольшая круговая подготовка оборвалась резким выпадом Робба. Он никогда не был терпелив, и кажется, что кто-то был в этом солидарен со старым рыцарем. В ярких глазах цвета зимней ночи сверкали одна за другой мысли, в то время как Робб просто пытался опрокинуть удар на плечи или голову Джона. Такой обмен ударами и тычками их учитель запитывал в баллы то одному, то другому. Робб обходил Джона на добрый пяток подобных уколов, но старого сира заинтересовало не это: эти двое принципиально по-разному подошли к задаче. Робб был выше и сильнее и использовал это в своих интересах, он обращал внимание на собственные движения. Джон же, понимая не выигрышность своего положения словно практически сдался: он не контратаковал, не старался отбить летящий в него кусок дерева, а лишь отходил. Но глаз старика было сложно обмануть разуму четырехлетнего ребёнка. Джон не отводил глаз от ног Робба. Каждый раз, когда Робб начинал атаковать, его ноги скрещивались из-за поворота в сторону постоянно ходящего по кругу Джона. Рыжий парнишка уже прилично устал размахивать мечом. Заметив это, Джон, наконец, очень быстро проскользнул за спину к Роббу, а когда тот повернулся, он рукой толкнул мальчика в грудь. Его маленькие ножки запутались и не смогли удержать своего хозяина. Маленький лорд Винтерфелла упал на земь, уронив свое оружие. Но Джон не рассчитал силы, да так, что упал следом за братом, прямо на него. Посмотрев друг другу в глаза с секунду, они задорно рассмеялись. Поднявшись, Джон протянул руку Роббу. Сир Родрик уже хотел встать, как из-за забора полигона послышался полный отчаяния и злобы крик: ‒Робб! Не смей стоять с ним рядом! Немедленно уберите его от моего сына! Все разом переместили взгляды от окончившегося поединка на рыжекудрую женщину в плаще цвета вечернего неба с кобальтовым кружевом по бокам, что аккуратно прикрывал округлый живот. Казалось, что она настолько возмущена, от элегантности ног осталась лишь прямота палок, а тело вытянулось по струне. Пользуясь заминкой, она отворила дверцу калитки и бросилась к своему сыну. Как только этот крик долетел до ушей мальчиков, по спине Джона пробежались мурашки: каждая из немногих встреч с леди Винтерфелла заканчивалась не самым приятным для него образом. Из-за последней такой встречи ему запретили выходить из башни на четыре месяца и покидать комнату после наступления заката и до самого обеда. Робб же напротив, выпрямился, и прихватив застывшего Джона за руку, побежал в направлении матери. Когда мать и сын встретились Робб с неведанным до селе счастьем в голосе выпалил: ‒Матушка! Послушай! Это Джон, оказывается, что у меня всё это время был братишка! Он очень хороший! А ещё он хорошо пишет и рисует! Джон, это‒моя мама, леди… ‒Робб!‒кажется, этот крик сильно испугал мальчика, ведь раньше матушка никогда на него не гневалась, возможно, что н даже никогда и не слышал её крика,‒как ты можешь! Сейчас же отойди от этого чудовища и не приближайся к нему больше никогда, ты слышишь меня?! ‒Мама, ты чего? Джон не плохой, он, он…‒реплика матери настолько сильно выбила мальчика из равновесия, что от удивления он даже не смог найти слов и просто оглядывался по сторонам в поисках помощи. И таковая подоспела. Сир Родрик и Лорд Старк наконец подоспели к Кейтилин, на что она резко заявила: ‒Эддард! Как ты мог?! Зачем ты дал этому отребью-бастарду притронуться к моему сыну? К твоему сыну! Он ударил его! Я требую, чтобы он сегодня же покинул Винтерфелл! Он больше не появится перед моими глазами, я клянусь в том старыми Богами и новыми! ‒Кейтилин! Ты готова взять на душу грех? Как ты можешь так себя вести? Ведь я знаю, что ты совсем не такая! Уходи, я прошу тебя! Они с самого рождения должны были расти вместе, но потакая тебе, я запер собственного ребёнка в башне, но больше я не посмею их разлучать! Тебе нельзя волноваться, а потому я хочу, чтобы ты ушла. Если тебе не жаль Джона, то подумай о Роббе: он ведь тоже одинок, ему тоже не с кем общаться. Но они сошлись лишь встретившись глазами. ‒Нед, я не желаю этого слышать! Эта дрянь уберется отсюда, или это сделаю я вместе с сыном! ‒Нет! Мама, что ты такое говоришь? Я не поеду с тобой! И ты не езжай! Я люблю папу и тебя, а теперь у меня появился и брат! Ведь всё может быть хорошо! Поему ты зовёшь Джона такими словами? Разве он сделал что-то плохое, мама? Я люблю тебя, мамочка! Не надо ругать Джона. Он‒мой новый друг, и я не хочу оставлять свой дом!‒ после каждого слова он подходил всё ближе к матери, загораживая телом съёжившегося брата. На голубые глаза, полные слёз, смотрели точно такие же. Как в зеркале, они повторяли эмоции друг друга, и не уступали. Наступила тишина, прерываемая лишь звуками холодного северного ветра. Вперед вышел Мир Родрик. ‒Леди Старк, давайте я отведу вас к вашим покоям. Вам нужно остыть… ‒Не нужно,‒ из-за спины Робба послышался тихий, дрожащий голос, в поисках которого на него обратили внимание злобные, отчаянные, задумчивые и усталые пары глаз,‒ Отец, спасибо тебе за этот день, но наверное, мне всё же будет лучше уйти. Если Леди угодно, я сегодня же соберу вещи. Мне не следует становиться причиной сор и смут в вашей семье. Прощай, Робб. Мне бы очень хотелось стать твоим другом, но, видимо, того не хотят даже Боги. Мальчик ссутулился и развернулся в направлении Западной башни. Но не сделав даже пары шагов, он услышал уверенную и не терпящую возращений фразу, что навсегда поселиться в его сердце: ‒Нет, Джон. Ты тоже часть моей семьи. Ты‒мой сын, как и Робб. Может ты не носишь моего имени, но в тебе течёт моя кровь. Из всех присутствующих, пусть Боги станут мне свидетелями, твоего отъезда не хочет никто, кроме самой Леди. Как глава дома Старк, я заявляю, что ты больше никогда не будешь жить взаперти; если вам обоим это будет угодно, вы с Роббом можете общаться, сколько того пожелают ваши души. Если Леди Старк будет угодно, она может покинуть Винтерфелл, но Робб останется здесь. Я полюбил тебя всей душой, моя Леди, и потому надеялся сгладить углы, видят Боги, я не хотел говорить ничего из этого, но ты вынуждаешь меня, Кейтилин. Я никогда не просил любить Джона, как собственного ребёнка, но то, как ты относишься к нему‒это ужасно. Откуда в тебе эта злоба? Если она есть, то почему же ты обращаешь её на беззащитного сироту, а не на виновника твоей злости? Прошу тебя в последний раз, не ломай этого ребёнка. Мне больше нечего сказать, моя госпожа…Я могу надеяться только на твоё благоразумие. ‒Нед, я…я, я не смогу этого,‒по мягким щекам стекали острые, как лезвия, слёзы. Эти слова ранили её очень глубоко, а потому ей ничего не оставалось, как упасть на колени и плакать перед собственным сыном, от злобы и горя, что опустились на её семью. Но муж подошел к ней, опустился на одно колено и мягко обнял. Так они простояли несколько минут, после чего Лорд Эддард и Леди Кейтилин отправились в свои покои в тишине. Им было, что обсудить. Сир Родрик приобнял Робба и Джона за плечи. ‒Робб, я отведу тебя в твои покои. Джон, ты сможешь дойти сам до Западной башни? ‒Конечно, сир. Не беспокойтесь обо мне. Лучше помогите Роббу,‒ так тихо, что едва слышно, произнёс Джон. Смотря вдаль, он подождал, когда их фигуры скроются за стенами замка и побрёл в сторону родной башни. Почему то, мальчик хорошо запомнил дорогу, и даже не поднимая глаз вскоре добрался до двери. Он прошел внутрь, и быстрыми шагами, почти бегом оказался у лестницы. Даже слуги, не обратили на него внимания, что бывало довольно часто, но мальчик всегда обращал его на себя приветствием. В этот раз всё было иначе. Шмыгнув за дверь, он запер её со своей стороны. Ему как никогда захотелось что-нибудь нарисовать, как-то выразить всё то, что случилось за день. Но привычно кинув взгляд на стол, он не обнаружил своей книги. Он забыл самую ценную вещь, что к него была. Это стало последней каплей: мальчик упал на кровать, ушибив макушку, но даже не шелохнувшись, он с головой залез под одеяло и из его глаз закапали слёзы, и словно звёзды, они разбивались о его колени. Он плакал, и ему было так мучительно больно, что даже сожжение заживо не показалось бы страшной участью. Он рыдал и рыдал, но каждое слово, всплывавшее в его голове заставляло обливаться слезами вновь. В начале, он постанывал и вскрикивал, но потом уткнулся в волчью шкуру лицом и тихонько рыдал. Даже спустя час, слёзы продолжали душить его. Но тут, со стороны двери послышался какой-то шорох: с начала, кто-то попытался отворить дверь привычным методом, но после появился тихоньки стук. Джон даже не обратил на это внимания, но стук не прекращался, и он, наконец, услышал. На трясущихся ногах, он подошёл к двери, не зная, чего ждать. Немного помедлив, он всё же решился, и отворил замок. Стук прекратился, а в небольшую щелочку в проёме прошмыгнул Робб. Он осторожно подвинул Джона от двери и захлопнул её, возвращая замок на нужное место: ‒Хе-хе, я наконец-то нашел тебя, Джон!‒ радостно прошептал маленький лорд,‒ они бы тебя ещё за Стеной поселили, ей богу. ‒Р-робб? Что ты тут делаешь? Тебе нельзя здесь находиться, неужели ты не слышал слова своей матери? Тебе нужно уйти! Маленькая ручка опустилась на его щеку и стёрлас неё слезы. ‒Уйти? И не отдать тебе твою вещь, которой ты так дорожишь?‒ухмылка проблеснула в его шёпоте, а в руки Джону сунули книгу. Он не мог поверить своим глазам. Это была его книга, никто не отнимет её у него только потому, как Робб вернулся на поле и нашел её. Он запомнил, как та была важна ему. Он вернул её ему. От этого осознания Джон выронил книгу из рук и трясущимися руками обнял брата. Очень крепко. Как обнимал только отца. И хоть они стояли очень долго, Робб ничего не делал, просто дал другу выразить свои чувства. И только когда Джон сам разжал объятья, он нагнулся и поднял книгу с пола. ‒Не роняй, она может испортится. ‒Хорошо…Спасибо тебе, я уже не надеялся её увидеть… —Ну ничего, теперь же она здесь. И кстати, я что пришел, то. Отец поговорил со мной, он мне всё объяснил. Они с мамой немного повздорили, но папа, ой отец уговорил её относится к тебе лучше. Я поспрашивал её, почему она так тебя называла, и она кое-что сказала. Я почти все забыл, но кое-что запомнил. Ты не знаешь, что такое «бастард»? И вообще, я принес не только твою книгу. Я взял с кухни немного морковного сока и сухариков. А пока я шел с кухни, меня чуть не поймал отец, но я спрятался и он не заметил, хе-хе,‒даже дураку было бы очевидно, что Лорд Старк не мог не заметить рыжекудрую макушку, выглядывающую из-за стены, но даже зная, во сколько его сын должен отойти ко сну, он понимал, куда тот направляется, а потому не стал ему мешать,‒ Я хотел поговорить с тобой. Ты ведь остаёшься! Я хотел узнать тебя получше. Ты не против? Но всё равно, это я принес для тебя. Тёти из башни сказали, что ты не выходил на ужин. Ты, наверное, голоден. ‒Только если ты тоже расскажешь мне о себе, Робб,‒Джон утер слёзы, и попросив брата снять обувь, они улеглись на кровати и говорили о том и сем до рассвета. Когда Эддард Старк вошел в башенную комнату утром, он увидел, как на кровати в обнимку лежали и тихо посапывали его сыновья: Робб лежал под одеялом, раскинув руки в стороны, а Джон, который видимо и укрывал Робба, лежал у него под боком, скрутившись в калачик. Отцу оставалось лишь улыбнуться и тихо прикрыть дверь: сегодня они могут поспать подольше.