Афари, сын Гина из Скъёла

Когда Ниманор сидел и плакал в лесу, мимо пролетал Миднар Золотая Лапка. А Миднар был сычом. Он остановился, когда увидел Ниманора, сел на ветку и сказал: — Я уже десять лет, как взрослый сыч, но никогда ещё не видел, чтобы злой дух сидел в лесу и плакал. Что это за новые пути ухищрения? Дозволено ли такое новшество нечистым духам? Известно, что врослые сычы неподобны стерху и выпи, которые не умеют отличать людей от злых духов. Поэтому Миднар Золотая Лапка и сказал такие слова. А Ниманор ответил ему так: — Миднар, Миднар! Я не ухищряюсь, а сижу и горюю о своей нечистой доле. И тогда Ниманор рассказал Миднару Золотой Лапке свою историю. Миднар сказал ему: — Тебе нужно поговорить с Афари, сыном Гина, который живёт в Скъёле. Он, может быть, и поможет тебе и твоему горю из любви к людям. — Только как мне добраться до Скъёла? Она окружена реками, а нам, нечистым духам не положено переходить реки. Расскажи Афари, сыну Гина о моей беде, а я научу тебя, как всегда ловить жирных жуков чтобы они прилетали к тебе и твоей жене. Но Миднар знал, что с нечистыми духами не стоит заключать сделки, и потому ответил ему так: — Ничего мне от тебя не нужно, нечистый дух. Вот так, и вот так, ничего не беру я от тебя. Но так уж и быть я расскажу об этой беде Афари. «Вот так, и вот так, ничего не беру от тебя» надо отвечать нечистым духам, чтобы они не могли заключить сделку. А в Скъёле говорят, что правильно сказать: «этак, да не этак, не беру я у тебя ни крохи». Миднар тотчас оставил Ниманора и полетел в Скъёл. Там он рассказал обо всём Афари. Афари услышал эту историю и опечалился: — Вархи, сын Гиди, я помню его. Он мог бы стать значимым человеком, но посмотри? Как Мериво, он начал учить пути проклятия, но в отличие от Мериво, у него совсем не было величия души, и он променял жизнь на господство, а юность — на самую страшную тайну. И теперь того, как он променял одно на другое, целое поселение страдает, а там люди, скот, ящерицы, и сердце каждой сжато страхом. Так он сказал, потому что вглядывался в невидимое, и оттого иногда знал то, что происходит вдали. Афари собрал свои вещи, и вышел из Скъёла к Кар ат-Гуру. Ниманор всё так же сидел в лесу и горевал, а Афари подошёл сзади и положил ему руку на плечо. Ниманор вздрогнул и не знал, что сказать. Он даже не обратился к нему по имени: — Как так, ты, смертный человек, подкрался ко мне, нечистому духу и напугал меня? — Меня зовут Афари, и я знаю пути воздуха и пути благословения. У меня лёгкий шаг. Тогда Ниманор понял, кто же перед ним, и поклонился Афари до земли и снова заплакал. — Прости меня, Афари, я сделал плохое. Я не должен был вести себя так, как не подобает нечистым духам. Но Вархи, сын Гиди поймал меня, и я не знал, как убежать. — Странное ты делаешь, Ниманор. Не подобает нечистым духам и плакать. Ещё я знаю, что ты не убил дурачка из Артар когда мог и не украл его имя и лицо. Берегись! Ещё одно чистое дело, и перестанешь ты быть нечистым духом, а получишь прощение и вернёшься в Светлый Дом Аффану.