10.

Район Кройдон. Лондон. Гермиона шла быстро, почти торопясь. Не потому что спешила — а чтобы не разорваться. От напряжения. От бешенства, которое распирало изнутри, стоило только взглянуть на имя в верхней строке протокола: Малфой, Драко. Объект ссылочного надзора. Срок 2 года. Категория B. Район: маггловская зона, контакт запрещён. Возвращение: 48 часов. Её пальцы сжались на папке, но она не позволила себе дрожать. Её трясло не от страха. От ярости. Два года она не говорила это имя вслух. Два года — ни слова, ни строки, ни полувздоха. И вот теперь она должна была пойти к нему — взглянуть в глаза мальчику, которого однажды защищала, а потом… …а потом он стал сыном того, кто убил Рона. И мальчиком, которого она не спасла. В голове всплывали обрывки: свет Авады, вспышка, Рон кричит «Гарри!» его тело валится вперёд, и… и глаза Люциуса, полные безумного, сладкого, мерзкого восторга, когда он понял, в кого попало. А потом — её рука, поднятая в заклятии. Цель: Люциус. Результат: Нарцисса. Одна из немногих кто не рвался в бой, лишь оборонялся. Гермиона остановилась у дверей подъезда. Сделала вдох. Второй. Третий — сквозь зубы. «Это просто визит. Протокол. Один из многих. Завершить — и уйти.» Аврор сопровождения — Гай Беккет, крупный мужчина с молчаливым взглядом — стоял за её спиной, молча. Он уже два года наблюдал за Малфоем. И сегодня — просто охрана. Они поднялись на третий этаж. Квартира была простой: облупившаяся дверь, запах жареного масла и старой пыли. Гермиона постучала — ровно трижды. Долгая пауза. Потом — щелчок замка. И он появился. Драко. Он постарел. Не по возрасту — по лицу. Челюсть сжата. Щеки ввалились. Волосы короткие, как будто он сам их обрезал. Глаза — серые, тусклые, как мокрый пепел. Он ожидал увидеть Поттера. Это было написано в каждой черте. Но увидел её. И на его лице мелькнуло что-то необъяснимое — не просто шок. Сомнение? Боль? Злоба? — Ты, — произнёс он. — Я, — ответила Гермиона хрипло, но ровно. — Мы поговорим. У тебя есть выбор: либо здесь, либо в сопровождении. Он медленно отступил вглубь. — Заходи. Если уже пришла. Гермиона сделала шаг внутрь. Он знал, что попытается. Он ждал этого дня. Не Поттера. Не амнистии. А возможности смотреть в глаза той, кто убила его мать. Он не хотел говорить. Он хотел отдать долг. Квартира была крошечной — крохотная прихожая, узкий проход, затем угловая кухня, объединённая с жилой частью. Гермиона уже знала, что увидит: обшарпанный чайник, два стула, линолеум с пузырями. Но она не ожидала, что именно здесь — будет читать протокол мальчику, чья фамилия вызывала у неё тошноту. Она сняла пальто, небрежно повесила его на спинку ближайшего стула и села — прямо, деловито, в строго сшитом костюме цвета мха. Тёмно-зелёный, как лес перед грозой. Аврор Беккет занял позицию у окна, сложив руки за спиной, не вмешиваясь. Он знал своё место. Драко остался стоять. Оперевшись бедром о деревянную стойку гарнитура — аккурат между мойкой и стенкой, как будто случайно выбрал это место. Но Гермиона видела всё. И набор ножей в блоке за его плечом — тоже. — Я зачитаю. По протоколу, — сказала она, открывая папку. Голос — чёткий, каждый слог — выверен. — Вы имеете право на восстановление магического статуса, согласно постановлению №847-А, о возвращении объектов категории «B» после полного срока маггловской ссылки. Он не ответил. Только смотрел. — Палочка будет возвращена в течение 48 часов, — продолжила она, не отрывая взгляда от бумаги, — при условии письменного согласия с условиями амнистии и психологической оценки, подтверждающей отсутствие угрозы… Пауза. Она нарочно не торопилась. Каждую запятую проговаривала, как приговор. Словно надеялась, что интонацией можно будет отменить возвращение, переписать закон — только для него. Ты не заслужил. Ни права, ни магии, ни прощения. — …в том числе отсутствия личных мотивов к мести, — …или повторной радикализации, — …и, — она перевернула страницу, — …готовности принять новое общественное устройство послевоенного магического мира. Гермиона подняла взгляд. Встретилась с его глазами. Он всё ещё молчал. — Это всё, — сказала она наконец. — Завтра тебе принесут палочку. Если решим, что ты её достоин. И в этот момент — он двинулся. Быстро. Бесшумно. Как будто знал это движение наизусть. Разворот плеча — и рука тянется назад. За рукоять ножа. Она вскочила, едва успев. Аврор Беккет метнулся вперёд, заклинание ударило в воздух, но слишком поздно — лезвие уже мелькнуло, острое, блестящее. Гермиона откатилась в сторону — стул упал, но не сломался. На полу — её папка. Печать Министерства — разрезана вглубь обложки ножом. — Чёрт возьми, Малфой! — глухо рыкнул Беккет, выхватывая второе заклятие. — Я хотел, чтобы пришёл Поттер! — рявкнул Драко, стоя уже у стены, сжав в кулаке нож. — Не ты. Не ты! — А я хотела, чтобы ты сдох там, где тебя оставили! — выплюнула Гермиона, и на секунду её голос сорвался с цепи. Воздух в комнате сгустился. Беккет сделал шаг вперёд. — Положи нож, — тихо сказал он. И в этой тишине — Драко посмотрел прямо на Гермиону. И прошептал сквозь зубы, почти спокойно: — Ты убила мою мать. Гермиона медленно поднялась с пола, отряхнула юбку костюма и выпрямилась. Глаза не дрогнули. — А твой отец убил Рона, — спокойно ответила она. Ни дрожи в голосе. Ни запинки. Ни желания оправдаться. Беккет замер. Драко — нет. Он тяжело дышал, сжимая нож так, что побелели пальцы. Но не двигался. — У тебя, — продолжила Гермиона, шаг за шагом возвращаясь к деловому тону, — есть мотив для мести. Это достаточно, чтобы твоя амнистия была пересмотрена. Он замер. Даже дыхание сбилось. — Министерство примет решение в течение суток. — В это время, — добавила она, — твоя ссылка считается открытой. И тут в её голосе зазвенела сталь. Чёткая. Законная. Без эмоций — и потому ещё страшнее. Драко хотел что-то сказать — но не смог. Ярость кипела, но уже тормозилась страхом. Тем, что он может остаться в этом пыльном углу маггловского Лондона ещё на годы. Без палочки. Без права. Без выхода. Гермиона молча наклонилась, собрала папку, встряхнула пыль и разрез от ножа. Стул не поднимала. — Гай, — коротко кивнула аврору. — Да, — отозвался тот и медленно отступил, наблюдая за Драко. Она пошла к двери, и каблуки звучали, как выстрелы — от стены до выхода. Чётко, холодно, не оглядываясь. Дверь закрылась. Глухо. И только тогда Драко медленно выдохнул. Он стоял на месте. Нож так и остался в руке. Острый, блестящий. Только пальцы дрожали. Он выронил его не сразу. Сначала посмотрел на своё отражение в стекле окна. Потерянное. Больное. Неузнаваемое. Ты убила мою мать. Слова вылетели, как будто он копил их все два года. А потом она… Если решим, что ты достоин. Если. Он знал, что уже проиграл. Не потому что передумал. А потому что не успел. Не хватило времени. Не хватило свободы. Этот мир уже не принадлежал ему. И он знал — ещё одно движение, и он останется в этом заплесневелом углу маггловской жизни навсегда. Без палочки. Без имени. Без выхода. Он сел прямо на пол. Локти на колени. Голова опущена. Ненавидел её. Ненавидел себя. Но больше всего — бессилие. Она не пошла в Министерство. Не пошла домой. Села в ближайшем маггловском кафе и заказала чёрный кофе. Без сахара. Руки дрожали. Но уже не от злости. Он пытался её убить. И всё равно — остался жить. Она выдохнула — и впервые за долгое время не знала, что с этим делать.