9.

Кафе было тихим. Маггловским до последней детали: тёплая плитка на полу, бежевые кресла, лёгкий запах ванили и кофе. Здесь всё должно было быть спокойным. А в её голове жужжало, как перед грозой. Папка с отчётом лежала на столе. Рядом — сумка. Внутри кейса, между защитными заклинаниями, покоилась его палочка. Он не заслуживает её. Он не раскаялся. Он пытался… Она не закончила эту мысль. Даже про себя. Официантка появилась молча, мягко. — Добрый день, желаете сделать заказ? — Зелёный чай, — выдохнула Гермиона. — Без сахара. Девушка кивнула и ушла. А Гермиона осталась — наблюдать. Через панорамное окно стекали прохожие: мужчины с зонтами, молодая пара с ребёнком, кто-то торопился, кто-то шёл вразвалочку. Жизнь, где никто не знает, что значит держать в руке Аваду. И вдруг — среди лиц и силуэтов — она увидела его. Драко. Он шёл спокойно, с лёгкой сутулостью, в тёмной куртке, небрежно застёгнутой. Он не видел её. Просто шёл — прямо к кафе. Гермиона вздрогнула. Рука инстинктивно коснулась кармана. Палочка при ней. Их взгляды не пересеклись. Он вошёл. Прошёл мимо её стола. Ни секунды паузы. Ни намёка на напряжение. И исчез за дверью с табличкой “Персонал”. Что за…? Она приподняла брови. Легкое удивление раздвинуло её сосредоточенность. Он работает здесь? Здесь? Прошло не более трёх минут. Дверь снова открылась. Он вышел. Драко Люциус Малфой. В чёрных выглаженных брюках, белой рубашке — чуть расстёгнутой, на шее висел чёрный фартук, на груди — бейдж администратора с его фамилией. Он осматривал зал спокойно, профессионально. Но на секунду задержался. Их взгляды встретились. Она не отводила взгляда. Он — тоже. И когда подошёл, то без пауз, без приветствия, заговорил с той самой фирменной полуулыбкой, которую она ненавидела ещё со времён Хогвартса. — Что, Грейнджер, пришла проследить, насколько я вписываюсь в твой горячо любимый мир? Она почти усмехнулась — внутренне. Но наружу не прорвалось ничего. — Я не читала твоё досье полностью. Лишь адрес проживания. Так что нет. Я не знала, что ты вообще работаешь. Он слегка дёрнулся — то ли от удивления, то ли от облегчения. Она не следила. Просто оказалась здесь. — Желаете что-нибудь заказать? — сменил он тон, резко, как будто защёлкнулся механизм. Голос стал вежливым, ровным. Профессиональным. — Да. Чизкейк, пожалуй, — ответила она, позволяя себе лёгкую игру в чужую роль. — Хороший выбор. Будет через пару минут. Он развернулся и ушёл за стойку, исчезнув за дверью кухни. Она сидела, медленно крутя чашку чая в ладонях. Он стал другим. Или научился хорошо играть? Неважно. Он всё ещё был под её решением. А палочка — всё ещё лежала у неё в сумке. Но впервые с момента войны ей стало интересно, каким он стал на самом деле. Чизкейк был удивительно хорош. Или она просто давно не ела ничего, не оценивая это как «функцию». Пока она откусывала по маленькому кусочку, Драко мелькал в зале — приносил кофе, менял приборы, говорил с людьми. Улыбался. Легко. Практически естественно. Так, будто он никогда не стоял с ножом у её лица. Так, будто он не был Малфоем. Она наблюдала — и думала. Два года. Два года, за которые я сделала вид, что фамилии Малфой больше не существует. Ни в отчётах. Ни в памяти. Ни в снах. Первые полгода после войны она не могла спать. Потом — начала работать. Позже — жить. Когда получила повышение, её перевели в отдел, который курировал список ссылок, амнистий и возвратов в магическое сообщество. «Отдел интеграции маггловски-изолированных волшебников». Официально. А по факту — те, кого пытались “вернуть к жизни”. Драко был не первым. Но — единственным, к кому она не хотела возвращаться с решением. Он чувствовал её взгляд. И, к своему стыду, начал осанку держать прямее, движения делать чётче. Что ты делаешь, идиот? Когда зал немного опустел, он вернулся к её столику. Собирался просто забрать чашку с почти остывшим чаем. Но она вдруг сказала: — Садись. Он застыл. — Что? — Я говорю, садись. Ты в моём списке. И, скорее всего, завтра получишь вызов в Министерство. Может, обсудим это сразу? Он сел. Медленно. Осторожно. Смотрел на неё, будто она может снова достать палочку. — Хочешь, я принесу тебе чай? — спросил он, с намёком на дерзость, но уже не той подростковой, а взрослой. — Не хочу. У меня есть. — Она сделала глоток. — Итак. Он выпрямился, руки сложил на коленях. Была пауза. Ощутимая. Напряжённая. — Ты получишь предварительное решение в течение суток. — Она смотрела прямо в глаза. — Учитывая поведение в момент визита, вероятна отсрочка или продление ссылки. Хотя твоё дело было готово к закрытию. Он не ответил. Только кивнул, коротко. Без вызова. — Ты… — Она запнулась на секунду, — работаешь тут давно? — С ноября прошлого года. Почти десять месяцев. — Это… часть условий? — Отчасти. — Он усмехнулся уголком губ. — Но в основном — нужно было за что-то есть. И арендовать жильё. Министерство не щедрое. — Не обязано быть, — отрезала она. Он кивнул. — Знаю. Снова пауза. — Ты ведь всё ещё считаешь, что я ничем не отличаюсь от своего отца, — сказал он, глядя ей в лицо. — Я не обязана считать что-либо о тебе, — сухо отозвалась она. — Я — представитель Министерства. Не личный судья. — Но ты судишь. — Я — исполняю протокол. — Значит, мы оба играем роли, Грейнджер. Она выдержала его взгляд. Медленно поднялась. — Возможно. Но моя — не от безысходности. Он не ответил. Гермиона достала из сумки кейс, положила на стол — не открывая. Её палец задержался на крышке на полсекунды дольше, чем нужно было. — Завтра. Не раньше. — сказала она. — Будь дома. И ушла, оставив на столе пустую чашку и ощущение, будто в кафе стало на десять градусов холоднее.