◅ Часть 1. Под прикрытием ༄ ▻

࿓࿓࿓

— Ну и холодрыга... — выдохнула клубами белого тумана в морозное пространство эльфийка, кутаясь в выданный ей Гильдией пуховик и старательно заталкивая под шапку вечно непослушно выбивающиеся из-под неё красноватые от холода острые кончики ушей. Даже её любимые длинные цепочки-серёжки с магическими камнями на концах, сейчас лишь бесполезно холодили шею, изредка пробираясь куда-то под складки огромного махрового шарфа. Улица Нирта — крошечного рыбацкого городка у самых северных побережий Фэредина — обжигала нежную, отвыкшую от морозов светлую кожу девушки, как вроде наказывая ту за покинутую ею холодную родину. Невысокие, приземистые, будто немного растолстевшие — под весом времени — каменные домики местами пестрели светящимися огоньками. Часто можно было заметить трудящихся внутри домовых Фей, то — прядущих нити, то — сортирующих приправы или перебирающих чародейские травы. Странные они — Феи. Всегда предпочитают зимовать с людьми или другими расами, даже теперь, когда, в продвинутую эру и защиту прав и свобод, спокойно могут себе позволить отдельные жилища. Впрочем, людям такое сожительство только на руку: за крышу над головой, обожаемые ими плюшки и сладости, компанию и тепло Феи расплачиваются своими шелками и приправами, а если остались очень довольны таким соседством — то и чародейскими травами, которые в Фэредине практически на весь золота. На центральной площади — небольшой, выложенной вечно промёрзлыми и будто даже внутри пронизанными льдом камнями "лужайке" между пузатыми боровичками-домиками из того же серого камня с неясного цвета крышами, полностью спрятанными под снегом — было несколько лавок, не успевших закрыться к вечеру. Соль и холод буквально пропитали воздух. Город. Кажется, даже жителей. За прибавками стояли пожилые валрусы — такие же невысокие, как и их дома, лысые и с щетинистыми щеками-усами над парой довольно выразительных бивней-клыков, всегда бывших значительно более крупными у мужчин. Обладатели довольно тёмной кожи с множеством складок, с возрастом — ближе к старости — укрывающейся щетиной и шишкообразными утолщениями. В их народе это считалось признаком умелых водных охотников и большой мудрости. Таких морже-людей слушали в их племенах (а сейчас — городах и поселениях) с большим уважением и неподдельным вниманием. Пожалуй, это так же было связано с извечным дружелюбием этих ребят. Их семейные узы распространялись на весь народ Валрусов — не только внутри семей или поселков, но даже и между городов или рыбацких деревушек, на всех соплеменников — и особую слабость старики этой расы питали к детям, так что, похоже, развивали навык рассказывать увлекательные истории на протяжении всей жизни. К тому же передача опыта в диком прошлом играла решающую роль в выживании их немногочисленного народа. Поэтому красноречие — довольно специфическое, на их особый манер — было отличительной чертой их культуры и данный навык всегда вызывал среди валрусов почтение. Девушка, больше похожая на неистово дрожащий ворох из тёплых тканей и утеплённых одежд, торопливо направилась к лавкам. — Ави из р-рода С-сианодель, Т-третья Дочь, п-приветствует Торговку В-валруса... — поклонилась девушка. — Фэнс, Дочь Воина Каге, приветствует тебя, эльф. Что привело тебя в наш город? — П-просто р-работа. У в-вас проездом. С к-корабля... — казалось, состояние остроухой ухудшалось с каждым произнесённым словом, будто с белесым паром её покидали не только остатки тепла но и немного жизненных сил. С явным усилием юркнув рукой куда-то за пазуху, девушка извлекла перетянутый изящной тесьмой кошель, звенящий в её дрожащей руке, будто все звонари столицы сошли с ума и решили перебудить весь город единовременно. — Я слышала, что такое спрашивать не очень уместно у людей, однако ты и не человек. Ты болеешь чем-то? — Ч... что? Н-нет, не б-болею. — Тогда почему дрожишь, будто оборванный парус на сильном ветру? — Я... я плохо п-переношу х-холод. — стук зубов казался слишком громким для такого тихого вечернего городка. Хотя Ави знала: эта тишина продлиться недолго, как только окончательно стемнеет и каждое из окон озарят вечерние россыпи огоньков, на улицы посыплются все жители этого поселения чтобы танцевать и петь. — Эльф? Плохо переносит холод? — Д-да... п-понимаете, Фэнс... я д-давно живу в-в... в центральных з-землях. — А... южане. — вид валруски немного похолодел. — Для приезжих есть тёплый напиток "Маас-ала". — Д-да, обожаю его! Й... его и х-хотела купить. — закивала она. — И... — она не могла оторваться от прилавка, явно пытаясь себя остановить, но всё же сдалась. — И в-вон т-тот к-красивый а-амезайка. Д-давно я н-не была н-на севере... соскучилась. — улыбнулась своим детским воспоминаниям Ави. Да, отец любил их баловать в Праздничные Вечера. Ну и что что рабочая поездка? Она уже взрослая, может себе позволить любимую сладость! Нужно будет как-то навестить семью. Сейчас нравы уже совершенно иные, и покидать эльфийские северные резервации не считается позором. На сегодня это почти то же самое, что попытка выросших человеческих детей покорить столицу: не все справляются, но попытка воспринимается... ну, скажем, без резкого осуждения, а порой и с искренним интересом. Даже консервативные остроухие долгожители сломались под неподъёмным давлением собственного, ранее, очевидно, скрываемого любопытства, и сотрудничать и даже жить среди людей сейчас не кажется чем-то невозможным. Конечно, в резервациях было очень красиво, там были понимающие её соплеменники, близкие и друзья. Но холод... К тому же она всю жизнь с самого детства мечтала быть чародейкой и встречать как можно больше особых существ. Их мир и даже их небольшая страна кишела неразгаданными тайнами, новыми невероятными встречами, особыми созданиями и расами. Да. Пожалуй эта самая веками скрываемая любознательность рода, которую старательно копили из поколения в поколение её предки, решила генетически максимально сконцентрироваться в хрупком теле эльфийской девочки, пронёсшей свою мечту и неуёмное непоседство через долгий период взросления и тяжёлую, напряжённую учёбу. Сливочный пряный чай согревал. Полузабытый, нежный, обволакивающий вкус, заострённый и насыщенный пряными специями, теплом разливался по продроглому телу. "Н-да, если бы подавали такое на борту "Посейдона", может, и путь по морю мне показался бы куда более комфортабельным?" После слов о тоске по северу клыкастая продавщица окончательно "оттаяла" и весело пересказывала почти незнакомой эльфийке последние истории с морских охот вперемешку с проказами местной ребятни. "И как так?" — мелькнуло в голове девушки. — "Такие морозы, такой собачий холод, а на душе тут всегда теплее. Почему?" Она мило улыбалась, увлечённо глядя на собеседницу. "Да, рассказывать истории они и правда умеют лучше любых других народов" — без малейшего сомнения констатировала девушка. Благо, порции Маас-ала были большие и поразительно медленно остывали. Женщина уместно и очень харизматично жестикулировала украшенными синими подкожными узорами руками, увлекая только больше. Узоры на теле — чаще синие или белые, — тоже отличительный культурный элемент большинства их племён. К эльфам валрусы относятся весьма доброжелательно, считая их хорошими соседями. — Ой, что ж это я. Мерзлячку-южанку задерживаю! — спохватилась валруска, уже скорее в шутку упомянув текущее место жительства Ави, не теряя теплоты в голосе. — Ничего, Вы так интересно рассказываете. — Будет тебе, льстишь! Так куда тебе нужно-то было? — Мне в Дваай. На дилижанс бы успеть, да только я не знаю, как они тут ходят. — Повезло! Скоро должен прибыть. Вон там, за домом старосты города можешь подождать. Наши дилижансы не пропустишь. И это было правдой. Два огромных чёрных тяжеловоза — с густой-густой шерстью, шикарными гривами, заплетёнными в косы с цветными нитями и бусинами, укрытые снежной изморозью ближе к концам, и алыми глазами, везли кабинку дилижанса, больше напоминавшую изящную фарфоровую чашечку, на массивных, окрашенных в тот же цвет, что и кабинка, колёсах, утыканных выкованными из стали шипами, чтобы не скользить на льдах: дилижанс ходил и по замершему морю. Разместившись внутри, эльфийка произнесла негромкое заклинание и в центре кабинки зажёгся небольшой огонёк, источающий приятное тепло. Ну, а что? Под прикрытием-то она — это да, но в транспортном средстве она была одна, дорога ожидалась долгая а ночью на севере никто просто так между городами не бродит. Да и по самим городам, за исключением центральных улиц, где часто танцуют и празднованием "провожают" солнце, чтобы тому не терпелось поутру вернуться на небо. Старинные поверья, необоснованные исследованиями современных магов суеверия, но она — при всём своём скептицизме — обожала эти танцы. Правда, сидеть в углу с округлившимся от выпитых согревательных чаёв животом под кучей одёжки — не то же самое, что весело плясать. Хотя и плясать-то она не любила. Почему же ей так нравились эти ежевечерние фестивали? Они традиционно были и у валрусов, и у эльфов.

࿓࿓࿓

Долгая дорога окупила себя заранее снятой комнатой в отеле в Дваайе, где эльфийку ждали ужин и тёплая кровать. По правде, она уставала быть вежливой и разговорчивой. Но её почему-то неподдельно радовал такой яркий и простодушный нрав валрусов, и частенько она была рада пойти на такие жертвы ради их историй и заразительного, грудного хохота. Следующий день, к счастью, прошёл так, будто она выбралась на отпуск в какое-то райское местечко. Отель был для приезжих и камины топили тут крайне исправно, а в столовой на первом этаже кормили чрезвычайно вкусно. Была возможность и поностальгировать, заказав блюда родной для неё местной кухни, и ощутить себя "в своей тарелке" и при этом в более рабочем состоянии, заказав более привычное центрально-земное меню. Всё шло настолько комфортно и приятно — особенно на контрасте с промозглым пробирающим до костей ветром и холодом маленького городка Нирта и трудной дороги по морю, — что она почти забыла, что приехала сюда по делу. Но работа не волк, как говориться, и ровно в шесть пятнадцать вечера в её номер постучал посыльный с ресепшна: "Миледи Марука, к Вам гость. Он назвался Раэрусом. Впустить?" — и её подставное имя, и так же кодовое имя запланированного визитёра были названы верно. "Впускай" — слегка разочарованно выдохнула она, вставая с кровати, в которую плюхнулась прям в одежде. Лишь пара мгновений — таких сладких, последних мгновений до рабочих будней — пронеслись непозволительно быстро, и в дверях её номера уже стоял коллега... во фраке и с женским вечерним платьем в полупрозрачном чехле. — Э... и как это понимать? — Это? Это ты сейчас наденешь и пойдёшь со мной. — хмуро бросил черноволосый с благородной сединой на висках мужчина лет сорока, человек, похоже, сам бывший не в восторге от сегодняшнего своего наряда. — Давай только поживее, работа не ждёт.