Наён. Часть 5

В комнате творился хаос — множество ощущений, каждое из которых само по себе было ошеломляющим, и все они одновременно боролись за твоё ограниченное внимание. Происходило так много событий, которые можно было увидеть, услышать или почувствовать — каждое из этих ощущений заслуживало твоей полной сосредоточенности, каждое было ярким образом, звуком или чувством, достойным того, чтобы навсегда запечатлеться в твоей памяти. Но Им Наён перечеркнула всё это — всего одним взглядом. Одного только её внешнего вида — совершенно обнажённое тело, покрытое потом и смесью мужских и женских выделений, — уже было достаточно, чтобы приковывать к себе взгляды. Но в ней было нечто большее, выходящее за рамки внешнего очарования — неоспоримая притягательность, которая удерживала твоё полное, безраздельное внимание, даже среди множества отвлекающих факторов, заполнивших маленький гостиничный номер. Она лежала на кровати непринуждённо, с видимым спокойствием — словно просто наслаждаясь ленивым воскресным утром. Двух других обитателей кровати она почти не замечала. Не отрывая от тебя взгляда, она протянула руку, убрав волосы Момо с её искажённого удовольствием лица. Тело японки, столь же обнажённое, потное и запачканное спермой, находилось всего в нескольких сантиметрах от неё. Ноги японки были поджаты к груди, а колени почти касались плеч, пока Базз, стоя перед ней, сверлил её влажную киску под прямым углом. Это было сексуальное, непристойное зрелище — наблюдать, как Момо так грубо трахают, — и всё же твои глаза оставались прикованными к Наён. В ней был некий магнетизм. Неоспоримое, мощное притяжение. Молодая кореянка поднялась, оставив позади кровать и двух её трахающихся обитателей. Она выдвинулась к тебе — каждый её шаг был выверенным, медленным и грациозным. Ты получил возможность рассмотреть её тело во всей красе, пока она приближалась. У других обитательниц комнаты были части тела, которые могли бы считаться лучше, чем у Наён — у Джихё большая грудь, у Момо более подтянутый пресс, у Саны длинные, стройные ноги, а у Чеён — полные, более соблазнительные губы. Но у Наён было то, чего не было ни у кого другого: чистая, мощная сексуальная энергия, пронизывавшая каждый сантиметр её тела. Каждое её движение возбуждало. Даже если бы она была полностью одета и с неё стекал пот и телесные соки, она всё равно была бы чрезвычайно сексуальной. Но сейчас, в этот момент, она была живым воплощением секса — похотливым созданием, завёрнутым в плотное, маленькое тело, — которое, казалось было создано для физического удовлетворения. Она прошла мимо Вуди, уделив ему не больше внимания, чем мухе на стене. Она едва заметила его дикие, бешенные движения бёдрами у края другой кровати, где он сильными толчками вбивался в киску Саны, пока брал её раком. Младшая японка выглядела беспорядочно: на четвереньках на кровати, её волосы оттянуты жёсткой хваткой кулака Вуди. Её глаза закатились назад, а язык свисал из приоткрытого рта. Струйка слюны стекала с её губ и по подбородку — просто очередная телесная жидкость на её безупречной ванильной коже. Вуди на мгновение отпустил волосы Саны, прежде чем схватить её за предплечья и оттянуть назад, приподнимая её верхнюю часть тела. Её мягкие, круглые груди и твёрдые соски на них безудержно начали подпрыгивать, пока её грубо трахали. Она кричала. Она дрожала. Она кончала. Её пальцы сжались словно когти, цепляясь за пустоту в тщетной попытке удержаться под натиском наслаждения, захлёстывающего её тело. Звуки почти такие же ошеломляющие, как и само зрелище. Момо стонала и вздыхала, когда её снова и снова заполняли членом. Сана визжала и выла, пока оргазм прокатывался по её телу. Их стоны, сопровождаемые влажными, хлюпающими звуками — звуками влажной плоти, встречающейся с влажной плотью, звуками твёрдого, толстого мяса, заполнявшего скользкие дырочки — наполняли комнату. Но ты почти ничего из этого не слышал. Ты видел только Наён. Можно было бы подумать, что именно осязание наконец-то отвлечёт твоё внимание от приближающейся к тебе молодой кореянки. И ты должен был признать, что на мгновение готов был поддаться ощущениям языка Чеён, который уже бесчисленное количество раз творил чудеса с твоим измождённым, но быстро твердеющим членом. Твой взгляд был прикован к Наён, но ты всё ещё чувствовал язык молодой кореянки, кончик которого вновь проходил по знакомому маршруту вдоль твоего ствола — от основания до самой головки. Ты ощутил, как Чеён сглотнула смесь женских соков и семени, собравшихся на её нёбе. На диване рядом с тобой, боковым зрением, ты мог видеть, как извивалась Джихё. Всего несколько секунд назад она сидела у тебя на коленях, яростно скача, её большие, подпрыгивающие сиськи так плотно прижимались к твоему лицу, что ты всерьёз думал, что задохнёшься — хотя ты не возражал. Даже если бы твоё бездыханное тело пришлось бы отдирать от её груди, на твоём лице навеки застыла бы улыбка. Теперь она потянулась, чтобы погладить твою руку — её тело стало желеобразной, обмякшей массой. Твоё свежее, тёплое семя вытекало из её покрасневшей, разгоряченной, тщательно вытраханной киски. Её грудь, отёкшая и покрасневшая от твоего сосания и ласк, вздымалась с каждым вдохом, которым она пыталась наполнить свои лёгкие. Она измотана. Удовлетворена. Она издала хнычущий звук — нечто среднее между стоном и вздохом. Она хотела сказать тебе, как ты был хорош, как горячо и липко твоя сперма ощущается внутри неё. И все же легкие, и способность превращать мысли в слова подвели её. Наён была уже рядом. Джихё больше не имела значения. Ты едва замечал её. Старшая кореянка приковала тебя этим взглядом, этим свирепым, крайне сексуальным взглядом, сделав тебя совершенно беспомощным. Всё, что ты мог делать — это смотреть в ответ. Её глаза пробежались по твоему телу, и ты не упустил возможность сделать то же самое с ней. Пот стекал с её блестящей шеи, хотя, если быть честным, ты был уверен, что часть жидкостей, сверкавших на её верхней части груди, была спермой, учитывая, как Базз трахал её лицо всего несколько минут назад. Её твёрдые соски на идеально круглых грудях поблёскивали от слюны — Момо, Базза или кого-то ещё, ты понятия не имел. Её рельефный, крепкий пресс — гордое доказательство работы, проделанной в студии пилатеса, — сверкал полосами белой спермы, мужской или женской — это не имело значения. Однако ты был уверен, что хотя бы часть блестящих струек жидкости, стекавших по её кремовым бёдрам, была твоей спермой. Несмотря на то, что с момента яростной скачки Джихё прошло всего несколько секунд, твоя память все ещё была переполнена видом Наён, стоящей на четвереньках на кровати: голова повернута к тебе, глаза прожигают тебя насквозь, в то время как она приказывает наполнить её спермой, а остальные в комнате наблюдают и удовлетворяют себя под это представление. Взгляд Наён наконец опустился на младшую кореянку между твоих раздвинутых ног. Всё это время Чеён была занята слизыванием спермы и соков Джихё с твоего ствола, возможно, подготавливая твой член к своей очереди. И тот факт, что ты едва это замечал, лишь подчёркивал власть Наён над тобой — власть, которую ты даже не осознавал. — Я хочу его снова, — заявила она чётким голосом, больше требуя, чем просто утверждая. Чеён позволила твоему члену выскользнуть из её губ, вызвав у тебя вздох. Она резко взглянула на Наён. — Сейчас,— сказала Наён с лёгкой ноткой напряженности в её обычно бархатном голосе. Чеён неохотно покинула своё место между твоих ног. Сначала она посмотрела на тебя, а затем на Наён — в её взгляде явно читался гнев. Но, в отличие от тебя, Наён не проявила ни малейшей реакции. Ты даже не был уверен, заметила ли она его вообще. Наён забралась на диван и оседлала тебя. Она не теряла времени даром. Она просунула руку между вами, схватив твой скользкий, твёрдый член и скользнула им в свою беспорядочную, капающую киску. За эту ночь ты уже единожды наполнял её. И это была достаточно обильная порция — казалось, твой член и яйца выдали больше спермы, чем ты мог себе представить. Ощущение было такое, будто ты опустошил в неё всё своё тело, заполнив её узкую, маленькую киску, струя за струёй, густым и горячим белым семенем. И это говорило о её энергии — чистой, необузданной и сексуальной энергии, благодаря которой она смогла вытянуть намного больше из тебя, намного больше, чем другие девушки в этой комнате. После того как ты оттрахал её раком на кровати, Базз и Вуди тоже получили свой шанс, «нашампурив» её под восторженные крики и возгласы остальных девушек, наблюдавших, как самую старшую участницу их группы трахают и берут с обеих сторон, пока она не получила ещё две порции: одну — в её уже разработанную, влажную киску, а другую — в её жадно глотающее горло. Теперь её киска — мокрая, скользкая и капающая, наполненная как минимум двумя порциями спермы, не говоря уже о её собственных скользких, липких соках. Но даже так, она оставалась самой узкой в этой комнате. Она была неповторима. Ты думал, что Чеён была узкой, но по сравнению с Наён она блекла. То, что её киску трахали почти без перерыва в течение последнего часа, а она всё равно оставалась такой узкой, приняв две порции спермы, было невероятным. Но тебя это почти не удивило. Конечно, она была узкой. Казалось, её тело было создано для этого. Она яростно скакала на тебе, её бёдра, ляжки и талия двигались, словно жидкость, разливаясь по твоим бёдрам, поглощая и выпуская тебя из своей скользкой, капающей киски в ритме, которому было наплевать на твой комфорт или удовольствие. Её соки и немалое количество семени — твоего или Вуди — стекали из неё, увлажняя твой член и время от времени разлетаясь с её тела тяжёлыми каплями при толчках, которые ты делал в её киску. Всё, что ты мог сделать, — это сдерживать удовольствие. Всё, что ты мог сделать, — это вцепиться в её крепкие, округлые бёдра и наслаждаться ощущением молодой женщины, трахающей себя твоим членом, использующей тебя как игрушку, которой, как ты знал, ты и был. Всё, что ты мог сделать, — это смотреть на неё: на её подтянутый, рельефный пресс, на её маленькую, подпрыгивающую грудь, на её идеальную, кремовую кожу, местами покрытую спермой, соками киски или и тем, и другим, — и на её нежные, мягкие черты лица, которые искривлялись в экстазе каждый раз, когда она наполняла себя тобой. Где-то в комнате Момо почти кричала от оргазма. Ты смутно расслышал, как Вуди сказал Сане, что скоро кончит, и услышал что-то похожее на требование в ответ от молодой японки. Но всё это звучало где-то далеко — приглушённо, глухо. Когда Наён начала вздыхать, начала стонать, это был единственный звук, который ты слышал. Когда она заговорила, это стало всем, что существовало для тебя. — Блядь, — прошипела она, и это единственное ругательство почему-то прозвучало более возбуждающе, более похотливо, чем предоргазменные крики двух японок, которым в нескольких метрах от тебя вытрахивали мозги. — Блядь, ты так хорошо ощущаешься внутри меня. Ты вздохнул. Ты даже не мог надеяться выдать хоть что-то похожее на словесный ответ. — Тебе понравилось, не так ли? Тебе понравилось быть первым, кто трахнул меня сегодня ночью? Тебе понравилось, когда я выбрала тебя из трёх наших игрушек? Тебе понравилось, когда я сосала твой член, когда ты ласкал мою киску, когда я жёстко кончила на твой член, как хорошая девочка, пока ты трахал меня раком? Ты кивнул. Это было единственное, что ты мог сделать. — Тебе понравилось обращаться с «лицом» национальной женской группы, как с маленькой секс-игрушкой? Как со шлюшкой с узкой киской, внутрь которой ты мог кончить, не так ли? Ты кивнул. — Тебе понравилось смотреть, как меня «шампурят» два члена, не так ли? Тебе понравилось смотреть, как первый парень трахает мою разработанную киску, зная, что она уже была заполнена твоей спермой? Смотреть как второй парень трахает мой рот, зная, что вкус твоего члена уже был на моём языке? Ты кивнул. Её движения ускорились — она начала скакать на тебе сильнее, быстрее. — Но теперь игрушка — ты, не так ли? Я позволила тебе трахнуть меня, но с этого момента главная здесь я. Я трахаю тебя. Ты ведь игрушка? Не так ли? Ты кивнул. Её киска напряглась. Её стенки сжались. Её слова начали путаться, её тон стал более безрассудным. — Нет. Больше никаких кивков. Скажи это. Скажи, что ты — игрушка. — Я… Я… Я — игрушка! — Скажи, что ты любишь трахать меня. Скажи, что ты любишь быть внутри меня. Скажи, что ты любишь кончать в меня, что ты любишь смотреть, как эти парни кончают внутрь меня. Скажи… Скажи, что ты любишь Им Наён. — Я-… Я-… Она схватила тебя за голову. Её бёдра не останавливались. Она скакала на тебе, пока ты не приблизился к краю. — Я-… Наён, я… — Скажи это! — Я люблю Им Наён! Как будто кто-то нажал на курок. Всё тело Наён сжалось, задрожало и яростно затряслось на тебе, когда самый мощный оргазм за ночь пронёсся сквозь неё. Её торс напрягся, спина выгнулась, приподнимая грудь вверх и вперёд. Её киска запульсировала и сжала твой член, словно тиски. Её руки, всё ещё сжимавшие твой череп мёртвой хваткой, вдавили твоё лицо в её декольте. Это было настоящим чудом, что ты не кончил прямо в этот момент. Удивительно. Она не сразу отошла от оргазма. Схватив тебя за волосы, она подняла твоё лицо, чтобы ты смотрел на неё. Эти глаза снова впились в твои. Она заставила тебя наблюдать, как её оргазм проходит до конца, не прерывая зрительного контакта, даже когда её киска пульсировала и дрожала вокруг твоего чувствительного члена. Это длилось всего несколько секунд, но сама интенсивность этих нескольких секунд лишила тебя сил. Кончив, она наклонилась, и подарила тебе поцелуй— странно необузданный, пылкий. Её губы несмотря на то, что за этот вечер их использовали один или два члена, всё равно имели вкус клубники, мёда и всякого сладкого. Она слезла с твоего члена. Из твоих губ вырвался недовольный вздох, когда её капающая киска покинула тебя. Она бросила взгляд на Чеён и Джихё, первая с вызовом посмотрела в ответ, а вторая смогла удержать её взгляд лишь на мгновение, прежде чем отвернуться, будучи явно подавленной поведением Наён. — Время пришло, — объявила Наён. Впервые за долгое время ты обратил внимание на других обитателей комнаты. Сана лежала на кровати лицом вниз, с поднятой вверх попкой, представляя из себя весьма интересное зрелище — особенно со спермой Вуди, медленно стекающей по её спине.    Момо тоже выглядела уставшей. Она даже не пыталась свести ноги, раскинувшись на кровати, словно бесформенный мешок плоти. С твоего ракурса ты отчётливо видел между её покрасневших бёдер раздвинутые половые губы, недавно наполненные спермой, и густые капли соков, стекающие из её отверстия прямо на простыню. Тем не менее, две японки медленно стащили свои измождённые, перепачканные тела с кроватей. Что бы ни задумала Наён, они поняли её намёк и освободили место. Лежавшая рядом с тобой Джихё зашевелилась, явно настолько взволнованная предстоящим зрелищем, что вышла из постсексуального оцепенения. Чеён, всё ещё раздражённая, сидя на полу, повернулась, чтобы посмотреть, как Наён выходит в центр комнаты. Ты переглянулся с Баззом и Вуди. У последнего на лице читалась та же растерянность, что, несомненно, была и у тебя. Первый же усмехался — что бы ни задумала Наён, это явно было не первое его подобное шоу. — Вам, новеньким игрушкам, наверное, интересно, что здесь происходит? — спокойно спросила Наён. Ты и Вуди кивнули, а ухмылка Базза стала ещё шире. — Сначала у меня был Пикачу. Это — раз. Потом вы двое одновременно. Это — два. А что идёт после двух? Как только Вуди ответил «Три», до тебя дошло. Вечер и без того выдался насыщенным. Ты уже дважды кончил. Секс с Наён и Джихё — двумя из самых желанных женщин на планете — наверняка вымотал бы кого угодно. Но стоило скользкому, подтянутому телу Наён взобраться на кровать и поманить вас троих жестом, как твой член моментально ожил. Остальные в комнате закричали и начали подбадривать вас, предвкушая предстоящее шоу. Ты думал, что они вели себя шумно, когда ты трахал Наён в одиночку у них на глазах, но сейчас это было совершенно другое дело. Момо шлёпнула Базза по заднице, когда тот поднялся с кровати. Сана присвистнула. Джихё выкрикнула что-то про то, как Наён ждёт «полное разрушение её дырочек», под восторженные возгласы остальных девушек. Ты залез на кровать вместе с Баззом, Вуди и Наён. — Он заставил меня кончить, — сказала Наён, указав на тебя. — Так что он первый выбирает, в какую дырочку хочет. Наён стояла на коленях на кровати, упираясь руками в бёдра, с которых стекали капли пота, спермы и женских соков. От каждого сантиметра её тела веяло сексом — эта плотская аура похоти была неотразимой, манящей и соблазнительной, такой не обладала ни одна другая женщина. Покусывая кончик указательного пальца, она наблюдала за тобой, ожидая какую именно дырочку ты выберешь. Её вторая рука лениво скользнула к промежности, где пальцы заиграли со скользкой, пропитанной влагой плотью. Она была самим воплощением секса. По-другому её просто нельзя было описать. Им Наён — живая сущность чистой похоти. Слова вырвались с твоих губ раньше, чем ты осознал, что произнёс их. Ты уже овладел двумя её дырочками. Оставалось лишь одно место, куда ты хотел трахнуть эту богиню секса — единственный возможный ответ. — Я хочу твою попку, Наён, — произнёс ты. Лицо девушки озарилось улыбкой — в любом другом контексте она могла бы показаться девичьей и невинной, но сейчас в ней читалось удовлетворение, словно именно эти слова она и ждала. Наён, не прерывая череды своих соблазнительных взглядов, повернулась к Вуди. — А ты? — Я хочу твою киску! — выпалил Вуди, не скрывая ликования. Видимо, единожды кончить внутрь Наён ему оказалось мало. — Значит, тебе достанется мой рот, — сказала она, обернувшись к Баззу. — Ой, да ладно тебе!! — простонал Базз. — Я уже трахал тебя в рот. Эти двое всегда забирают себе лучшие дырочки! Девушки в комнате принялись подшучивать над Баззом, пока Вуди с заметным энтузиазмом лёг на кровать. Наён уселась сверху, а ты занял место позади неё. Базз, с явной неохотой, встал рядом с головой Вуди. Вся абсурдность ситуации заключалась в том, что он жаловался на шанс трахнуть лицо национальной женской группы — в буквальном смысле этого слова. Наён опустилась на член Вуди — тихий вздох сорвался с её губ, когда её снова наполнили членом. Наклонившись вперёд, она приблизила лицо к напряжённому стволу Базза, обхватив его рукой — и лишь затем повернулась к тебе. — Трахни мою попку. Ты схватил свой член, всё ещё скользкий и влажный от её соков, и прижал его между её округлых ягодиц. Протянувшись вперёд, ты обхватил её упругую задницу, твои пальцы впились в мягкую кожу, испачканную прозрачными, кремообразными жидкостями. Твой взгляд задержался на её киске, плотно обхватившей член Вуди, из неё уже стекала смесь спермы и её собственных соков, покрывая его ствол. Ты сжал её ягодицы покрепче, будучи заворожённым этим зрелищем. Медленно ты раздвинул её холмики, обнажив узкое, сжатое колечко ануса. — Да трахни ты её уже! — раздался крик Момо, сидевшей на диване с остальными, нетерпеливо ожидая начала развратного шоу. — Заполни эту сучку членом! — подхватила Джихё. Она заключила Чеён в свои объятия, где младшая кореянка лениво играла с её сиськами. — Заставьте её визжать! Наполните эти дырочки спермой! — добавила Сана тоном, звучавшим бы весело и невинно, если бы не похабное содержание её слов. Сначала ты прижал головку своего члена к попке Наён, а затем медленно вошёл в неё. Сказать, что она была узкой, — ничего не сказать. В отличие от её киски, словно радушно приветствовавшей тебя, её попка сопротивлялась, заставляя бороться за каждый миллиметр проникновения. Но сопротивление её тела только усиливало удовольствие. Тугое кольцо мышц, сжимающее твой член с невероятной силой, едва не свело тебя с ума от наслаждения. Когда головка твоего ствола наконец полностью погрузилась в неё, ты почувствовал твёрдый член Вуди внутри её киски, отделённый от твоего лишь тонкой стенкой её тела. Похотливый вздох удовольствия, сорвавшийся с твоих губ, смог заглушить только развратный, откровенно эротичный стон Наён. Это был самый сексуальный звук, который ты когда-либо слышал. И с каждым новым сантиметром твоего члена, проникающим в её попку, он становился только громче. Когда всё наконец закончилось — а из-за её невероятной тугости на это ушла добрая минута — и ты полностью погрузился в её задницу по самые яйца, Наён протяжённо выдохнула, словно только что пробежала марафон. Её голова безвольно склонилась. Она замерла на мгновение, тяжело дыша, привыкая к тому, как обе её нижние дырочки были плотно набиты мясом. Но стоило ей поднять голову, как в её глазах вновь вспыхнул огонь — Им Наён снова стала воплощением чистой, необузданной сексуальности. Она потянула Базза за член, поднеся его кончик к своим губам. — Трахни меня,— её голос прозвучал строго, свирепо и властно. Это был не просто приказ — скорее требование, не терпящее возражений. Это было желание. Потребность. И вот вы начали трахать её втроём. Первым начал двигаться Вуди — уже возбуждённый и вне терпения от одной только мысли, что трахнет её во второй раз за ночь. Он яростно толкался бёдрами вверх, вгоняя свой член в её мокрую, скользкую киску. Даже после двух обильных порций спермы её стенки оказывали небольшое сопротивление, но ты знал по опыту — это не мешало ей оставаться узкой. Ощущение того, как член Вуди двигался внутри Наён, едва не довело тебя до оргазма. Ты с трудом сдерживался, просто оставаясь на месте, вцепившись пальцами в её ягодицы и чувствуя, как её тугой анус плотно сжимал основание твоего члена, где сосредоточены все самые чувствительные точки. Каждое крошечное движение посылало интенсивные волны удовольствия вверх и вниз по твоему позвоночнику. Это было почти невыносимо. Но полное безумие ситуации заключалось в том, что ты был погружён по самые яйца в «лицо» национальной женской группы — девушку, обожаемую миллионами по всему миру, ту самую, о которой ты мечтал не одну одинокую ночь. Всё это казалось настолько невероятным, настолько неправдоподобным, что ты не мог просто сидеть сложа руки. Ты должен был действовать. Ты должен был воспользоваться моментом. И вот ты начал трахать её попку, сначала медленно, продвигаясь всего на считаные миллиметры. Ты смаковал, как тугое кольцо её входа сжимает твой член с невероятной силой, особенно у основания твоего ствола, где сосредоточены все самые чувствительные зоны. Каждое движение вызывало острые всплески удовольствия, пробегающие по всему телу. Ощущение было ошеломляющим. Краем глаза ты заметил, как голова Наён начала двигаться вверх-вниз на члене Базза, но это казалось далёким и незначительным. Удовольствие, разливавшееся по твоему телу с каждым толчком в её попку, подавляло все остальные чувства. Всё, на чём ты мог сосредоточиться, — это твои руки, сжимающие её ягодицы, восхитительный изгиб влажной, покрытой потом спины и вид твоего члена, снова и снова исчезающего в её попке. Наён могла издавать только булькающие стоны, пока её рот был забит членом, но, к счастью, остальные девушки более чем охотно добавляли свой звуковой аккомпанемент к развратному спектаклю, разыгрывающемуся перед ними. Момо свистела, будто находилась на спортивном матче, подбадривая свою любимую команду. Джихё приказывала Вуди долбить киску Наён сильнее, тебе — расширять её попку, а Баззу — трахать её лицо. Но громче всех была Сана, выкрикивая такие непристойности, что тебе с трудом верилось, что эти слова принадлежат той самой жизнерадостной, весёлой девушке, образ которой она так тщательно поддерживала в СМИ. Только Чеён сохраняла молчание, хотя причина этого стала тебе ясна позже. Но сейчас их крики и возгласы казались далёкими и приглушёнными. Ты был слишком поглощён чистым наслаждением, которое дарило тебе тело Им Наён — ощущением её попки, которую ты теперь по-настоящему долбил, и зрелищем того, как она принимает троих мужчин сразу. Ты наслаждался каждым толчком и всплеском удовольствия, который он приносил. Ты наслаждался видом её изогнутой спины, с которой обильно стекали капли пота вдоль линии позвоночника. Ты наслаждался осознанием того, что был погружён по самые яйца в попку одной из самых красивых женщин на Земле, пока её трахали и разрушали три члена. Ты вошёл в ритм с Вуди — когда его член выходил из киски Наён, ты использовал эту возможность, чтобы войти в её задницу, и наоборот. Синхронные толчки ваших членов создавали восхитительное трение внутри её стенок, поскольку ваши члены терлись друг о друга при каждом входе и выходе. В сочетании с невероятной тугостью девушки — как она оставалась такой узкой после того, как её трахали почти непрерывно последние пару часов, и наполнили как минимум двумя порциями спермы, было выше твоего понимания — это создавало пьянящую, ядовитую смесь удовольствия, от которой кружилась голова, мысли переплетались, и ты едва мог сосредоточиться на чём-то кроме простых движений внутрь и наружу, внутрь и наружу, выискивая всё больше и больше удовольствия, чтобы утолить ненасытную жажду телом этой молодой женщины. Вскоре Базз уловил суть, заметив, что ты выталкивал Наён своими движениями вперёд — прямо на его член. Будучи музыкантом, он прекрасно понимал важность ритма и начал использовать свои навыки в извращённых целях, рассчитывая свои толчки в рот Наён так, чтобы они совпадали с каждым толчком в её киску и попку. Не успел ты опомниться, как вы втроём вошли в идеальный ритм, члены входили и выходили из задницы, киски и рта Им Наён с такой синхронностью, которая была столь же впечатляющей, сколь и крайне извращённой, похотливой и непристойной. Это много говорило о самообладании Наён — а возможно также, о её ненасытном аппетите к сексу — ей удавалось хотя бы частично оставаться в сознании на протяжении всего этого испытания: Она продолжала накачивать член Базза, обхватив его ствол рукой. Она сжимала стенки своей киски и попки вокруг тебя и Вуди. Она не просто сохраняла самообладание — она кайфовала от этого, расцветала от этого, вдыхала это как наркотик, которым никак не могла насытиться. Потому что, по правде говоря, она любила это. Она любила быть в центре внимания. Она любила быть обожаемой своими фанатами, любила то, как они пресмыкались перед ней и восхищались каждым её движением. Она любила, когда с ней флиртовали, когда ей льстили, когда её хвалили, когда обращались как с принцессой, королевой или богиней, каковой она себя и считала. Она любила саму суть обожания, жаждала его в любой форме, какую только могла получить. И для Им Наён не существовало более высокого проявления обожания, чем физического, плотского, сексуального. Быть обожаемой мужчиной во время секса — хорошо. Быть обожаемой тремя мужчинами одновременно, в то время как другие наблюдали и подбадривали непристойное сексуальное шоу, разворачивающееся перед ними — это было грандиозно. Она сжалась, задрожала, и вскоре её накрыл самый сильный оргазм за всю ночь. Всё её тело затряслось — так же, как когда ты брал её раком, так же как когда она скакала на тебе. Её дырочки непроизвольно сжались и запульсировали, заставив тебя и Вуди выдохнуть. Вздохи и стоны, рвущиеся из её горла, наверняка передавали такие же приятные вибрации на член Базза, судя по его долгому низкому стону, сорвавшемуся с губ. Видимо, это стало последней каплей для молодого человека, потому что Базз первым признал, как близок он был к оргазму — с явным стыдом и смущением в голосе. Джихё и остальные подняли его на смех, но серьёзно, кто бы мог его винить? Кто бы смог долго продержаться в такой ситуации, особенно с видом от его лица — ты накачиваешь членом рот красивой, молодой, кончающей женщины, пока двое других мужчин берут её с другой стороны? Ранее вечером они с Вуди уже «шампурили» Наён — но добавление третьего партнёра подняло этот процесс на совершенно другой уровень, поскольку её плотное маленькое тело использовалось ещё интенсивнее. Вуди также признал, что уже близок, с некоторой долей благодарности Баззу за то, что тот оказался в такой же затруднительной ситуации и он не единственный кто скоро кончит. Его рычание — а он был самым громким из вас троих — становилось громче. Он не стеснялся выражать свое удовольствие, и нарастающая громкость его хриплых порыкиваний и стонов говорила, что он был не так далек от пика. — Блядь, я сейчас кончу, — сказал ты, присоединяясь к ним. Прошло не так много времени с тех пор, как ты вошел в нее — максимум пять-десять минут, точно ты не мог быть уверен. Всего несколько минут назад ты брал Наён раком, после чего на тебе покаталась Джихё, но даже тогда ты хотя бы примерно осознавал течение времени. Сейчас же это ощущение пропало. Казалось, будто это длилось целую вечность. Ты хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Ты хотел застыть во времени, погруженный по самые яйца в скользкое, влажное, измотанное тело Им Наён, наполненное членами. — Кончайте в меня, все! — выплюнула Наён, слюна и предэякулят слетели с ее губ, когда она позволила члену Базза выскользнуть из её рта. — Наполните меня. Скажите мне, как сильно вам нравится это. Скажите мне, как сильно вы любите мое тело! — Я ебать как люблю твой рот, Наён, — прохрипел Базз, в то время как Наён снова взяла его член между своих губ. — Я люблю твои идеальные губы и… ох, блядь, я собираюсь кончить в твою ёбаную глотку! — Твоя киска слишком узкая, — произнес Вуди, его слова звучали наполовину как стон, наполовину как вздох. — Я снова заполню тебя, заполню тебя еще большим количеством спермы! — Я кончу тебе в попку, Наён, — добавил ты, слова сорвались с твоих губ невнятной мешаниной, ты едва мог сформулировать мысль. — Я, блядь, заполню эту идеальную тугую попку своей спермой! — Давайте! — завизжала Наён, вновь позволив члену Базза на мгновение выскользнуть из её рта. — Давайте, давайте, давайте блядь, кончайте в меня, заполните все мои дырки, заполните мое тело вашей спермой, ох, ох блядь, о боже, ох-х-х! Наён снова достигла оргазма, сама мысль о том, что ее заполнят спермой в третий раз за ночь — и на этот раз во все её отверстия одновременно — оказалась слишком возбуждающей даже для её невероятной выдержки. Она сильно кончила, и почти в тот же момент три члена, трахавшие ее молодое, упругое тело, сделали то же самое. Глубоко в её влажном, сжимающемся горле, в её растрёпанной, мокрой киске и в узких, горячих глубинах её задницы — Им Наён наполняли струя за струёй густой, горячей спермой. Она заполняла её, разбрызгивалась влажными толчками в пропитанные соками стенки, оставляя её уже и так переполненные отверстия липкими, мокрыми и совершенно измазанными. Мир обрушился на твои чувства сокрушительной лавиной. Как и прежде, зрелища и звуки вокруг тебя перемешались: Базз, вцепившийся в череп Наён и запрокинувший голову назад, пока его член наполнял её горло спермой; звуки аплодисментов от девушек, наполовину подбадривающих, наполовину стонущих, пока некоторые из них или все они удовлетворяли себя, наблюдая, как их старшую участницу трахают до потери сознания; ощущение того, как попка Наён сжималась вокруг твоего члена настолько сильно, что это граничило с болью, пока ты выстреливал, струя за струей, кремообразную сперму в ее горячую, сжимающуюся прямую кишку — все это было слишком. Следующие секунды стали размытыми. Ты едва осознал, как тело Наён рухнуло вперёд, а твой член наконец выскользнул из ее тщательно-вытраханной попки, в этот момент, ее, казалось бы, безграничные запасы энергии наконец иссякли. Она упала на Вуди, будучи все еще насаженной на его член, превратившись в бесформенную массу мокрой, капающей плоти. Базз тут же повалился на кровать. Ты сидел на корточках, не в силах сделать ничего, кроме как просто наблюдать, как из попки, киски и рта Наён потекло неряшливыми, сливочными потоками густое плотное семя. Постепенно мир превратился в хаос из теплой, голой, мокрой плоти, когда девушки наконец решили закончить ночь, заняв места на кровати или диване, чтобы поспать. Базз, оставив надежду на какую-либо ласку от Джихе, наконец уснул, положив голову на полные бедра Саны. Момо и Джихе устроились на диване в эротическом сэндвиче, прижав друг к другу большие груди и засыпая в объятиях. Чеён поднялась с дивана и направилась в ванную. По пути она слабо улыбнулась тебе, хоть в улыбке и не было той яркости и энтузиазма, которые долго ассоциировались у тебя с молодой, миниатюрной девушкой. Ты хотел что-то сказать ей, но сил хватило лишь на то, чтобы просто упасть на кровати, пока Наён прижалась к тебе, укрывшись твоей рукой как одеялом. Слюна и сперма стекали с уголков ее рта. Последнее, что ты запомнил перед тем, как уснуть, — это довольная улыбка на ее влажных губах. — Свет, проникающий через окно, был достаточно болезненным. Но понемногу ты привык к его ярким лучам, протирая глаза в тщетной попытке стереть сонливость. Твое тело ныло повсюду, ты блестел от соков и засохшего пота. Простонав, ты приподнялся в сидячее положение, медленно убирая руку и ногу, которыми Наён обнимала тебя всю ночь. Вокруг открылась картина, превосходящая любое представление о визуальном извращении, которое ты мог себе вообразить за всю жизнь. Идеальные обнаженные тела — каждое из которых ты боготворил издалека вместе с тысячами или миллионами мужчин — просто лежали тут, погруженные в сон, восстанавливаясь после долгой развратной ночи. В комнате стоял запах сырости, пота и секса — но осознание, что ты был активным участником этого, приглушало любое отвращение к запаху, которое могло бы возникнуть. — Иди попей воды, — раздался тихий голос со стороны ванной. В небольшом предбаннике стояла Чеён, накинув халат на плечи, явно только выйдя из душа. Халат оставался расстегнутым и развязанным, выставляя маленькую грудь молодой женщины и гладкую, выбритую киску на всеобщее обозрение. Это говорило об абсолютном безумии последних дней: видеть одну из твоих любимых айдолов почти обнаженной, с телом, выставленным напоказ, стало казаться чем-то обычным. Половина ее группы, в конце концов, лежала голой в разных углах комнаты. Тот факт, что халат на плечах делал ее самой скромной из присутствующих, многое говорило о последних нескольких днях. Ты аккуратно слез с кровати и подошел к Чеён, она протянула тебе холодную бутылку воды. Ты жадно сделал несколько глотков, но, закончив, сразу заметил на себе пристальный взгляд молодой женщины. — Что-то не так? — спросил ты, закрывая бутылку. Чеён не ответила — она схватила тебя за запястье и повела в ванную, закрыв за собой дверь. Прислонившись спиной к раковине, она скрестила руки под своими маленькими круглыми сиськами. — Скажи мне, кому ты принадлежишь, — прошипела Чеён, в ее голосе прозвучали нотки резкости. — Скажи мне, чья ты игрушка. — Чеён, — ответил ты, слегка опешив от напряжения в её голосе. — Это из-за Наён? Потому что... Чеён заткнула тебя, схватив основание твоего ствола. Ее глаза впились в твои с невиданной ранее интенсивностью, в то время как она начала накачивать полутвёрдый утренний стояк, который там нашла. — Боже, Чеён, — прохрипел ты, когда молодая женщина начала накачивать твой член своим маленьким кулачком. Ты шагнул вперед, уперев руки в раковину и зажав хрупкую девушку между собой и столешницей. — Скажи мне! — прошипела она тебе в ухо. — Скажи мне, что ты моя игрушка. Скажи мне, что этот член мой, и больше ничей. — Он... он твой! — выдохнул ты. — Я твоя игрушка. Мой член принадлежит только тебе. Ты полностью возбудился. Твой член, хоть и болел после вчерашнего, но быстро откликнулся на грубые, почти злые движения сжатого кулака Чеён. — Хорошо, — ответила Чеён, ее лицо смягчилось после твоего признания. Она позволила халату соскользнуть с её плеч и упасть к ногам. — Тогда трахни меня им. Я не получила твоей спермы прошлой ночью, и это меня бесит. Я хочу жестко. Я хочу быстро. И чтобы моя киска была наполнена таким же количеством спермы, каким ты влил в ту шлюху. Молодая женщина повернулась лицом к зеркалу, её взгляд был немного напряжённым. Она приподняла задницу и оттопырила её к тебе, зажав твой пульсирующий член между округлыми, полными ягодицами. В зеркале ты наблюдал за ее лицом, пока вводил член между губами ее киски, проскальзывая во влажный, горячий и готовый туннель. Ты пристально следил за ее отражением, трахая ее. Ее маленькие сиськи с проколотыми сосками подпрыгивали и дрожали с каждым толчком в ее узкое маленькое тело. Явный гнев Чеён по отношению к действиям Наён прошлой ночью не выходил у тебя из головы, даже когда ты грубо трахал стонущую молодую женщину у раковины. Мысль о том, что две участницы группы злятся друг на друга, никогда не приходила тебе в голову — они всегда казались такими сплоченными, почти сестрами. Очевидно, глубоко под поверхностью укоренился какой-то конфликт. Кого-то это могло бы обеспокоить. Но не тебя. Схватив волосы Чеён и резко потянув, ты начал вгонять член в ее узкую мокрую киску еще сильнее, ты не мог не возбудиться от мысли, что две женщины борются за твой член.