Глава 1. Когда море было тихим.

      Анна была для Леона самой настоящей вселенной. Она не просто освещала его мир – она наполняла его смыслом, словно утреннее солнце, пробивающееся сквозь густые облака после долгой ночи. В её глазах было нечто, что невозможно описать словами – бескрайние океаны света, в которых он готов был утонуть снова и снова, все звезды на небе, которые не собрать руками. Что-то такое, во что не можешь поверить сначала.. Вся Вселенная собралась в её глазах, в её улыбке, в её умиротворенном лице, когда она спала подолгу. Когда она смеялась, время останавливалось, потому что её голос звучал для него лучше любой музыки. Её движения – лёгкие, грациозные, словно тёплый ветер, играющий с лепестками цветов. Она была его вдохновением, его воздухом, его тишиной среди хаоса, его домом. Леон знал каждую черту её лица, каждую родинку, каждый оттенок её эмоций. Он любил, как она смотрела на него – с доверием, с ожиданием, с чем-то глубоким, неизведанным, но таким родным, любил, что этот взгляд, наполненный нежности и любви адресован только ему и одному ему. Любил, как её губы слегка поджимались, когда она пыталась скрыть волнение, как она кусала нижнюю губу, когда задумчиво читала книгу, и как смеялась, запрокидывая голову назад, когда он шептал ей что-то глупое на ухо. Она была его небом, его землёй, его бесконечностью. А Анна… Анна видела в Леоне целый мир, но совсем иной – бурный, глубокий, полный тайн. Он был как ночное небо – манящий, загадочный, вечно ускользающий. Его глаза… В них было что-то неуловимое, что-то, от чего сердце билось чаще. Казалось, что он всегда думает о чём-то далёком, но при этом, когда смотрел на неё, весь мир исчезал. Словно все его переживания, грозные и хмурые тучи над головой разгонялись одним движением её руки. Он дарил ей свою улыбку, когда она смягчала нахмуренное лицо возлюбленного, занятого работой, своими кратками поцелуями в щеку, но что-то в нем таилось такое – неподвластное для её раскрытия. Какая-то тайна, которую ей предстояло исследовать вдоль и поперёк. Она любила его руки – сильные, но нежные, тёплые, родные. Любила его голос – низкий, немного хриплый, наполненный уверенностью. Любила, как он смотрел на неё, словно она единственная девушка на этой планете. Когда он был рядом, она чувствовала себя защищённой, словно он мог закрыть её от любой беды. Леон был для неё тишиной и бурей, огнём и прохладой, болью и счастьем. Он был тем, кто заставлял её сердце гореть и тем, кто мог его разбить. Но больше всего Анна знала одно – без него её мир был бы пустым. И даже если это останется простым воспоминанием, она всегда будет прокручивать все приятные моменты вместе, их свободу и любовь, которая вспыхнула по случайности.

***

Анна проснулась от теплых лучей солнца, пробивающихся сквозь занавеси. Свет нежно скользил по её лицу, играя золотыми бликами в волосах. Она лениво потянулась, прижимаясь к мягкому одеялу, и медленно открыла глаза. Её взгляд тут же наткнулся на Леона, который сидел рядом, опираясь на локоть, и смотрел на неё с тихой улыбкой. — Ты опять наблюдаешь за мной во сне? — сонно пробормотала она, потирая глаза. — Я не могу не смотреть, — его голос был низким, хрипловатым, наполненным нежностью. — Ты слишком прекрасна, чтобы отводить взгляд. Улыбнувшись, он убрал с её лица прядку шелковистых волос. Анна тихо рассмеялась и притянула его ближе, утыкаясь носом в его шею. Он пах чем-то родным — свежестью, утренним бризом, чем-то, что всегда заставляло её чувствовать себя в безопасности. Стоило только почувствовать издалека этот шлейф, исходящий от него, она тут же оглядывалась, а когда замечала возлюбленного, бежала сломя голову, смотря только в его глаза. — Я так люблю эти утренние деньки, — прошептала она, обжигая своим дыханием уши парня, отчего у него бежали мурашки по коже, а в мозг отбивало колоколом любви. Леон провёл пальцем по её щеке, а затем склонился к её губам. Их поцелуй был мягким, медленным, пропитанным утренней теплотой. Её сердце билось чуть быстрее, когда он провёл рукой по её спине, притягивая ближе, словно боялся, что она исчезнет. — Мы так и пролежим здесь весь день? — спросила она, чуть отстраняясь, но не выпуская его из своих объятий. — Ты против? — Вовсе нет. Но всё же они встали, вместе готовили завтрак, переговариваясь о мелочах, смеясь над неудачно разбитым яйцом и ворча на кофе, который в этот раз вышел слишком крепким. Это были простые моменты — такие, какие создают целую жизнь. Позже, под ясным полуденным небом, они отправились на пляж. Ветер играл с волосами Анны, солнце согревало её кожу, а Леон держал её за руку, словно боялся отпустить. — Знаешь, — сказала она, когда они остановились у самой кромки воды, — иногда мне кажется, что всё это — сон. Что в какой-то момент я проснусь, и тебя не будет рядом. Леон посмотрел на неё долгим взглядом, в котором промелькнула тень. — Ты никогда не проснёшься одна, Анна. Обещаю. Она улыбнулась, поверила, потому что не могла представить иного. Да и не верить такому как Леон – грех воплоти. Если он сказал, то он сдержит свое обещание, несмотря ни на что, несмотря на все препятствия и преграды, через которые ему придётся пройти, он сделает все, чтобы заставить свою возлюбленную улыбнуться. Он обхватил её лицо своими ладонями, а затем их губы встретились в долгом, наполненном тихой страстью поцелуе. В этот момент не существовало ничего — ни волн, что накатывали на берег, ни прохожих, ни будущего. Только они. — Тут очень красиво.. Видишь, смотри, сегодня розовый закат! Смотри скорее, скажи же, красиво? Девушка улыбалась так искренне, что закат не имел здесь никакого значения. Когда Леон смотрел на девушку подолгу, он задумывался.. А это точно не ангел? Как она может улыбаться так ярко, ослепляя его сильнее, чем солнце? — Да.. очень красиво. Когда возлюбленные вернулись домой, их ждал семейный вечер. В доме пахло выпечкой и корицей, а в гостиной уже собиралась вся семья. Мать Анны, Кэтрин, суетилась на кухне, бегая из стороны в сторону, доделывая вечерний ужин для всей семьи. Отец, Джордж, строгий, но справедливый, с важным видом помогал ей, хотя все знали, что его участие скорее символическое. Он с привычной ему улыбкой, которая раскрывала его истинную натуру только в кругу семьи, протягивал супруге те или иные столовые приборы, которые каким-то чудом исчезали из поля зрения женщины. — Леон, дружище! — воскликнул Нэйт, младший брат Анны, смеясь. — Ты всё ещё терпишь мою сестру? Я восхищён.. Получая лёгкий удар в затылок, он хихикает, смотря на сестру, пытающуюся состроить серьёзное и строгое выражение лица, быть злой сестрой, но в глазах парня она получается дующейся булочкой, которая, даже если постараться, не сможет выглядеть злобно. — Терплю? — Леон лукаво улыбнулся, обнимая Анну за плечи. — Я в неё безнадёжно влюблён. Переводя взгляд на девушку, он подмигнул ей, получив ответный воздушный поцелуй. Анна лишь фыркнула, обернувшись в сторону брата, а тот лишь картинно скривился. — Фу, ну вот опять! Хватит со своей любовью, вы мне аппетит портите. Он всегда выдавал что-то такое.. Глупое и бессмысленное, но в этом и есть вся загвоздка детства - быть глупым и бессмысленным, пока ты имеешь такую возможность. Все засмеялись, и вечер наполнился уютными разговорами, тёплыми взглядами, мелкими подшучиваниями, которые сближают семьи все больше и больше, наполняя мозг новыми воспоминаниями. Родители Леона, Эмма и Ричард, тоже были здесь. Эмма — нежная, тихая женщина, всегда улыбалась ему с лёгкой грустью в глазах, а Ричард — строгий, но понимающий, смотрел на сына с глубокой заботой. И им не надо говорить никаких слов, чтобы их сын понял что они его любят и ценят несмотря ни на что. Что они рады тому, что они находятся здесь и разделяют ужин со своим безумно счастливым сыном. Леон знал, что для них этот вечер тоже имел особое значение. Потому что он был одним из последних. Позже, когда все разошлись, Анна и Леон вышли в сад. Ночь была тёплой, звёзды сияли над головой, и в воздухе витало ощущение чего-то вечного. Были слышны лишь недовольные крики птиц, собирающихся ложиться спать. Анна прижалась к нему, близко-близко, настолько близко она была, что могла слышать отстукивания его сердца. Вот он, её дом.. Где все счастливы и любимы, где все пригодны и полезны, где все живут, пока есть время. — Леон, — прошептала она. — Пообещай мне, что мы всегда будем вместе. Он закрыл глаза, его пальцы крепче сжали её руку. Он хотел пообещать. Он хотел солгать. Но вместо этого он просто поцеловал её в макушку головы и сказал: — Давай просто будем счастливы сейчас, Анна. Она не поняла смысла его слов. А он знал: у него не осталось будущего, чтобы давать обещания.