Часть 3

РOV: Oliver Прошло несколько месяцев с тех пор, как Мария убила Амелинского. Я успел влезть в его кабинет и вынести все бумаги ещё до того, как впервые подошёл к ней познакомиться. И до того, как мои люди подчистили всё до идеала — так, чтобы никто не смог покопаться в деталях. С тех пор мы жили под одной крышей. Сначала это было просто удобное соседство, партнёрство по оружию. Мы оба знали, как держать пистолет и как сделать так, чтобы никому не пришло в голову лезть в нашу жизнь. Но со временем симпатия переросла во что-то большее — в неуловимую привязанность, в тихую, но упорную страсть. Теперь для окружающих мы выглядели как обычная пара. Соседи видели нас в супермаркете, мы вместе выносили мусор, изредка ходили в бары и возвращались домой поздно ночью, будто после свиданий. А за закрытыми дверями продолжали своё настоящее дело — поиски убийцы мистера Бринка и его жены. Мы выглядели нормальными. Но ни одно убийство не проходит бесследно. Я знал это давно, потому что моя душа уже давно сгнила, и я не строил иллюзий насчёт будущего. Но Мария… Она раньше не была такой. Её руки ещё не были запятнаны кровью, а теперь — были. И это не могло не оставить след. Ночами она часто просыпалась в холодном поту, иногда — тихо плакала во сне. Тогда я будил её, гладил по спине, ждал, пока дыхание выровняется. В другие дни, когда я сам приходил в ярость от очередной тупиковой зацепки, когда снова и снова упускал эту мразь, что когда-то нажала на курок, убив её родителей, — Мария оставалась рядом. В такие моменты я молча клал голову ей на колени, и она перебирала мои волосы, не говоря ни слова. Изначально я хотел найти убийцу Бринков из чистого интереса. Но теперь это стало личным. Теперь я охотился не только ради мести. Теперь это было ради неё. — Оливер, убери своё чёртово оружие с ковра! — поток мыслей прервала Мария, появившись в дверях кухни в лёгком халатике. Я сидел за столом, окружённый кипой бумаг, и лениво покосился на пистолеты, раскиданные рядом. — Солнышко, доделаю и уберу, — пробормотал я, даже не поднимая головы. Она тяжело вздохнула и направилась в ванную. Знала, что если я за что-то взялся, то это может затянуться. Прошло два часа. Я так увлёкся, что почти не заметил, как она снова появилась в дверях — волосы влажные, халатик соскользнул с одного плеча, и взгляд… Настоящей охотницы. — Милый, правда или действие? — Ткань едва прикрывала её изгибы, а открытые плечи светились в приглушённом свете лампы. Я восхищённо поднял на неё глаза, задержавшись взглядом чуть дольше, чем следовало. Она всегда знала как меня удивить. — Рекомендую выбрать действие, — игриво добавила она, медленно поправляя воротник халатика, будто невзначай приоткрывая больше ещё влажной после ванной кожи. Я усмехнулся, стряхнув напряжение с плеч. — Конечно, действие. Знаешь, милая, я всегда готов к действиям, — мой голос звучал ниже и хриплее, чем обычно. Она умела разжигать во мне такой огонь, который не горел ни в одной части ада. Каждый её взгляд, каждое движение — как плеск бензина на пламя. Мария наклонилась ко мне, позволяя своим губам оказаться совсем рядом с моим ухом, и прошептала: — Тогда убери своё чёртово оружие с ковра. Я моргнул, ожидая чего угодно, но только не этого. Взгляд мгновенно метнулся к пистолету, небрежно брошенному на ковёр у дивана. — Серьёзно? — разочарованно протянул я, откидываясь на спинку стула. — А ты что ожидал? — Мария прикусила губу, скрывая улыбку, и повернулась, лениво шагая к холодильнику, нарочито покачивая бёдрами. Я шумно выдохнул, отводя взгляд, прежде чем моя фантазия заведёт меня слишком далеко. — Знаешь, если бы я знал, что ты собираешься использовать свои чары исключительно ради уборки, я бы выбрал "правду". — В следующий раз выберешь. Но сначала — оружие, милый, — бросила она через плечо, доставая из холодильника бутылку вина. Я бросил на неё взгляд и усмехнулся. — Ммм, ты такая сексуальная, когда пытаешься оторвать меня от работы. Схватив её за талию, я притянул её ближе, позволяя её запаху забраться мне в голову. Она хмыкнула, но быстро положила ладони на мою грудь, не давая приблизиться слишком близко. — Не сейчас, товарищ, — безапелляционно заявила она. — Сначала убираешь оружие, а потом, возможно, я найду время на твои игры. — Пшш, не злись, милая, ты вся пылаешь. Это от праведного гнева или ещё не остыла после горячей воды? — Может, у меня есть средство получше, чем ты? — она наклонилась чуть ближе, её пальцы скользнули по моей рубашке. — Вино, например. — Вот это уже обидно, — усмехнулся я. — Я сгораю от твоих слов. — Ну, тогда не удивляйся, если однажды вместо ковра я предложу тебе другой вариант — деревянный, шестифутовый. Она улыбнулась — сладко, невинно, но в её глазах плясали искры. — Хорошо, хорошо, — сдаваясь, я встал, потянувшись, и направился в гостиную. Честно говоря, уборкой заниматься не хотелось, особенно когда за спиной наливала себе вино длинноногая блондинка в халате, который держался на честном слове. Мария, видимо, заметила моё нежелание, потому что проводила меня взглядом и добавила уже ледяным тоном: — Милый. Оружие. Или я снесу тебе голову… табуретом. Я медленно вернулся в дверной проём, прислонился к косяку и прищурился. — Ладно-ладно, но только после того, как ты подаришь мне ещё одну табуретку. На память. Она вздохнула, закатила глаза, но я успел заметить тень улыбки в уголках её губ. Я сдался и пошёл к горе оружия. Через некоторое время спустя громко позвал Марию. — Любуйся, дорогая, я выполнил твоё "действие". А теперь твоя очередь. Мария обернулась, изящно прислоняясь к столу. — Правда, — произнесла она с лукавой улыбкой, отпивая глоток вина. Я ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Ты нарочно так издеваешься надо мной? Она лишь загадочно усмехнулась, и я понял, что этой ночью мне придётся сыграть по её правилам. Паркет рядом с ковром был испачкан кровью, но мне это нравилось. Необычное пятно, в форме сердечка. Романтично, не правда ли? Мне хотелось её ещё подразнить. — Оружие я сложил, но пятно оттирать и не подумаю, — заявил я, усмехаясь. — Гляди, идеально ровное сердце! Прямо как знак судьбы. — Знак твоей глупости! — фыркнула она, глядя на меня исподлобья. — А кому его отмывать, а? Мне?! — Любимая, давай смотреть на вещи шире, — я опёрся о стену, скрестив руки на груди. — Это не просто пятно, это наш с тобой трофей! Будем рассказывать внукам, как романтично я стрелял, а ты ругалась. — Эх, говорила мне мама с банкиром встречаться… — протянула она, закатив глаза. — Банкир бы не сделал твою жизнь такой увлекательной! — парировал я, с самым невинным выражением лица. — Представь: свечи, уютный ужин, и ни одной перестрелки! Она вздохнула и покачала головой, но я видел: взгляд заметно потеплело и уголки её губ дёрнулись. — Оливер, ты самый безнадёжный романтик из всех, кого я знаю. — И самый лучший! — я подмигнул ей. — А ещё у тебя маленький… Я вскинул брови: — Чего-о-о? — …мозг, — невозмутимо закончила она. — Иначе этого беспорядка тут не было бы. Я хлопнул себя по груди, притворяясь смертельно раненым: — Как же больно, любимая! Глубже, чем пуля вонзилось… Она фыркнула и отвернулась к стене, а я, ухмыльнувшись, шагнул ближе, наклоняясь к самому её уху: — Но ты ведь всё равно меня любишь. — Пока что, — пробормотала она, но я уловил тень улыбки на её лице. Я любил видеть её такой — игривой, упрямой, даже злой. Всё что угодно, только не испуганной, не сломленной. Но этой ночью страх снова загнал её в ловушку. Сначала она тихо всхлипывала во сне, потом резко вскочила, и её крик прорезал тишину. Я мгновенно проснулся, обнял её, чувствуя, как она дрожит. — Опять этот сон… — прошептала она, вжимаясь в меня. — Родительский дом. Спальня. Лужи крови. Это повторяется снова и снова… Но в этот раз я увидела его. Человека, который это сделал. Я напрягся, мои пальцы на её спине сжались чуть крепче. — Мы когда-нибудь найдём его? — она подняла на меня заплаканные глаза, в которых смешались отчаяние, боль и что-то ещё. Я кивнул. — Мы уже почти у цели. Мы перевернули весь преступный мир за считанные месяцы. — Я окинул её взглядом, вспоминая, какой она была, когда мы познакомились. — Ты изменилась, Мария. Влезла в этот мир, стала… другой. Мы обречены на успех. Она криво усмехнулась. — Неужели так сильно изменилась? Ты ведь встретил меня уже после того, как я убила человека. Так к чему этот разговор? Она замолчала, задумалась. Что-то крутилось у неё в голове, но она не решалась сказать это вслух. И вот, после долгой паузы, прозвучало: — Скажи, а что будет, когда мы его найдём? Что дальше? Разъедемся по разным квартирам и будем делать вид, что никогда не знали друг друга? Я смотрел на неё молча. Потому что не знал ответа. Потому что не хотел его знать. Она попыталась отвлечься, переключиться на что-то привычное. — Правда или действие? Я усмехнулся, вспомнив, как днём эта игра обернулась для меня внеплановой уборкой. — Правда, — ответил, надеясь, что это хоть немного её успокоит. Но Мария никогда не выбирала лёгких путей. Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. — Ты и правда меня любишь? Или всё это только ради дела? Я напрягся. Слишком серьёзный вопрос для игры. Я медленно обнял её за плечи, притянул ближе. — Ты единственная, кто мне нужен, — сказал я тихо. — Ради тебя я готов убивать. Воздух между нами стал тяжёлым, насыщенным чем-то несказанным. Её губы дрогнули, но она отвела взгляд. — Ты и раньше убивал, — сказала она, скользнув пальцами по моей руке. — А я… Я не знаю. Иногда думаю, что если мы найдём его, если я спущу курок… это ничего не изменит. Я резко поднял голову. — Что? — Просто… — она нашла мою ладонь, сжала. — Мы слишком близко. Остался последний шаг. Но теперь я не уверена… принесёт ли мне это хоть какое-то облегчение. Я смотрел на неё, не веря. — Это говорит девушка, которая жила ради мести? Мария сжала губы. Я почувствовал, как внутри меня закипает злость. Но не на неё. На себя. На то, что я продолжаю ей помогать, даже когда этого не хочу. Даже когда давно не верю в эту месть. Когда перестал радоваться её продвижению. Когда с каждым шагом мне всё больше хочется, чтобы она остановилась. Но я не знаю, как сказать ей об этом. Я не знаю, как отговорить её, не потеряв её. — Конечно, нет, — наконец сказал я, голос прозвучал слишком резко. — Но мы делаем то, что должны. Она не ответила. Я вздохнул, смягчил тон. — Хочешь всё бросить? Уедем. Забудем обо всём. — Я не уеду, пока не закончу дело, — её голос стал холодным, резким, как лезвие ножа. Я сжал кулаки. — Слишком много дерьма развелось на этой планете, Оливер. — Правда или действие? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. В глубине души я надеялся, что она выберет правду. Я давно собирался задать этот вопрос, ждал подходящего момента. И вот он настал. Мария не разочаровала. Она редко выбирала действие, предпочитая быть откровенной. — Правда, — ответила она, глядя мне прямо в глаза. Я задержал дыхание на секунду, затем произнёс: — А принесёт ли тебе счастье ещё одно убийство? Она задержала взгляд на мне. — Мне причинили слишком много боли, — тихо сказала она. — Они растоптали меня, разрушили мой идеальный мир. Я доведу дело до конца. Мне нечего терять. Но я есть. Я хотел сказать это. Хотел сказать, что она нужна мне. Что я боюсь за неё. Что если она сделает этот последний шаг, то уже не вернётся назад. Но не смог. Она выскользнула из моих объятий, встала с кровати. — Ты поможешь мне? Я поднялся, глядя на неё. — Ты просишь меня помочь тебе? — Борись. За себя, за свою жизнь. Я встряхнул головой, затем снова притянул её к себе, крепко обняв. — Я помогу тебе, обещаю. Только скажи. Она задержала дыхание. — И последнее, что они увидят, — продолжил я, касаясь её виска губами, — это дуло наших пистолетов. Она не ответила. Но я почувствовал, как её плечи дрожат. Я закрыл глаза. Я не должен был соглашаться. Но всё равно соглашался.