День 10

День 10 Финрод чувствовал себя мальчиком из той странной эдайнской сказки - он собрал осколки своего Фэа, но не знал, что они означают. Слово "счастье" никак не складывалось из неправильных букв. Фелагунд не мог понять как нужно сложить бесполезные осколки, чтобы заполнить пустоту в сердце. Тогда он взмолился Валар. "О великий Манвэ"-шептал он, "о прекрасная Варда"-умалял он. Правитель молил Валар о помощи, просил Эру дать ему сил... Но небеса молчали. Валинор не отвечал ему. Финирод почувствовал себя... Оставленным. Он был брошен безответным небом. Глаза Фелагунда остались сухими, когда он осознал собственное одиночество. Гортхуар более не водил чёрными когтями по его фэа. Оно вдруг само затрещало, потрескались... И ещё осколок сердца Финрода разбился о каменный пол. И Фелагунд не потянулся к нему, лишь взглянул пустыми глазами и отвёл взор. *** Ханнадбор ненавидел смертного. Желчь поднималась в нём каждый раз, когда он смотрел на Берена. Вот был виновник его страданий, вот был виновник всех смертей. Ханнадбор презирал короля. Он долго убеждал себя в обратном, но сил сопротивляться собственными чувствам не осталось. Верхняя губя Ханнадбора презрительно кривилась каждый раз, когда он смотрел на эту жалкую сгорбившуюся фигурку. Именно он, Ханнадбор, разговаривал с пленными эльфами, успокаивал их, поддерживал, пока не было Финрода. Именно он, Ханнадбор, пел после их смертей. И теперь он остался один! С ненавистным смертным и презренным правителем. Ханнадбор помнил, как заплакал король на его глазах, как не стал петь гим Эльберет. А ещё, как короля вели на цепи. Презренный! Он разочаровался в своём короле. *** Финрод обвёл глазами камеру - пусто. Странной казалась ему эта пустота. И лишь такие же пустые оковы висели на стенах. Пустые оковы... Фелагунд вспомнил, о тех, кто был в них. Все эти эльфы... Король понял, что не может вспоминать их имена и ужаснулся. Неужели? Неужели имена не остались навечно выгравированы в его душе? Нет, Фелагунд не позволил бы такому случиться! Вот здесь была Синарниэль, здесь сидел Наэндил, подле него Эргеллион... Фелагунд вспоминал долго и упорно, проговорил все имена по кругу несколько раз. "Верность их пропала бездарно и бессмысленно". Неужели он может это допустить? Нет, он совершил много ошибок, - это Финрод знал, ещё он знал, что повинен в их смертях и что в нём одном теперь жива их верность. И тогда взгляд его наткнулся на Ханнадбора. Живого и... Финрод ужаснулся тому, что увидел: Лицо его верного помощника было искажено гневом и презрением. Фелагунд явственно увидел лапы врага держащего Ханнадбора и всем существом ринулся на помощь, забыв о собственном раненном фэа. -Ханнадбор - тихо позвал Фелагунд -ч-что тебе? - почти огрызнулся эльф и сверкнул глазами. -прости, я, кажется, совсем забыл... - начал Финрод. "Забыл о долге перед королевством? Забыл о своих воинах? Забыл об их чести? Забыл о моём существовании!?"- взвился сарказмом Ханнадбор и чуть не выкрикнул эти слова в лицо своего господину -"вы много о чем позыбыли, государь! И в первую очередь о собственной чести!" -поблагодарить тебя за мою руку - Финроду подумалось, как ужасно, должно быть, Ханнадбору, сколько жёлчи кипит в нём. "Это моя вина..." Как не хотелось Финроду, чтобы его верный и добрый помощник умирал в этом состоянии. - я, знаешь, кажется, я чувствую пальцы. И Финрод улыбнулся еле заметно и слабо. Ему больше не приходилось прилагать усилий, чтобы вспомнить имена десятерых своих воинов. Как хотелось Фелагунду нежно обнять несчастного помощника, чтобы сердце того успокоилось. Советник ничего не ответил на фразу Финрода. *** Ханнадбор стоял посреди красивой небольшой комнаты. Два красных кресла имели бархатную обивку, но Ханнадбору было плевать на роскош и мягкость. Стеклянный столик между креслами был пуст, но даже если бы там стояли разнообразные явства, Ханнадбор не посмотрел бы на них. Камин был растоплен, но Ханнадбор не чувствовал тепла. Он хмуро стоял, уперев взгляд в пол. В какой-то момент Ханнадбор почувствовал, как Гортхуар подошёл вплотную к нему. Тёплая рука взяла его за подбородок и подняла голову. Ханнадбор был готов встретить холодный и жестокий взгляд, огонь в собственном взгляде эльфа разгорелся пуще прежнего. Но Гортхуар посмотрел на него с нежной внимательностью и участием. Ханнадбор опешил от этого взгляда. Тогда Ту коротко и печально вдохнул и, достав откуда-то связку ключей, начал снимать оковы с Ханнадбора. Он расстегнул ошейник, наручники и кинул их на стеклянный столик. Оковы, что были на щиколотках, остались внизу, в камере. Цепи звякнули о стеклянную поверхность и мягкий ковер поглатил этот звук. Гортхуар отошёл от эльфа. Прежде, чем Ханнадбор заговорил, Гортхуар начал первым: -как тебя зовут? - негромко спросил он - я спрашиваю не со злым умыслом. Просто я бы хотел обращаться к тебе по имени, вот и всë. -вы не получите его от меня. Гортхуар с удивлением посмотрел на Ханнадбора, а потом, как будто вдруг поняв что-то, покачал головой: -и... тебе не нужно проявлять ко мне уважение - с презрением проговорил Ту, намекая на обращение "вы" - у тебя есть свой господин. Ханнадбора задела эта фраза, даже не из-за сарказма, а потому, что ему не хотелось, чтобы та жалкая тень внизу, в темнице, была его королём. -нет, безымянный эльф, мне ничего не нужно от тебя. Я лишь хотел... Нет, ты не поверишь мне - Гортхуар грустно вздохнул - ты не поверишь, но я хотел понять твою боль. И, боюсь, я вижу эту жестокую насмешку судьбы. -что ты можешь понимать в моей судьбе? - огрызнулся эльф. Но неуверенность была в его тоне. -ты умён, проницателен и верен, безымянный. Это не лесть, это правда. Но вот чего я не понимаю, это того... Как, прости, я не хочу обидеть тебя, но как можно было променять такого соратника на смертного? Ханнадбор вздрогнул и не увидел, как сузились глаза Ту в этот момент. -и мне знакома эта желчь, что поднимается изнутри. Вот отсюда, верно? - и Гортхуар приложил тёплую ладонь к животу пленника. Ханнадбор не то кивнул, не то вздрогнул и Гортхуар убрал руку. -он н-ни на кого м-меня не променивал. - голова Ханнадбора опускалась всë ниже с каждым словом. -о, безымянный, мне больно видеть, как пропадает втуне эта честь, эта стать, этот ум! Как больно тебе должно быть... - Гортхуар отвернулся и сделал шаг от пленника. - как унизительно... И снова, прости меня, прошу, я не хочу увеличивать твою боль. Как бы хотел я помочь тебе. -мне ничего от тебя не нужно. Ханнадбор поднял голову и увидел, что Ту обернулся на его слова. И такое понимание он нашёл во взгляде Саурона, в этих в беспокойстве поднятых бровях, в этих сочувствующих глазах. -ты и сам не знаешь, как был унижен. Ты не понимаешь... - Ту опустил глаза - безымянный, ты можешь перестать звать господином Финрода Фелагунда. Резко вскинулась голова пленника, глаза его расширились. -он сказал мне, кто вы такие. - Гортхуар с сожалением посмотрел на Ханнадбора. -он... Никогда бы... Не сделал этого. - Ханнадбор сам слышал, как жалко прозвучали его слова. -твой долг сказать это. И ты сказал. - кивнул Ту и шёпотом, будто про себя, добавил: - какая преданность, какая вера... И всë только для замены какого-то... - губы Ту презрительно скривились - рода Беора. Ханнадбор почувствовал себя так, будто Саурон наградил его оплевухой. И повелитель продолжил уже громче: -ты видел знак на груди Фелагунда? Его вырезал я. И Гортхуар замолчал, давая пленнику самому осознать мысль. -род Беора был так дорог и нужен Фелагунду. Люди превозносили и боготворили его. Но верность их недолговечна: род Беора покинул твоего короля, разглядев его гордыню. И тогда Фелагунд нашёл тебя, безымянный. Как сладко ему, наверное, было вновь ощутить себя Богом... - Гортхуар вздохнул, взгляд его устремился в пустоту. Но повелитель тут же моргнул и посмотрел на фигуру эльфа: - но вот смертные вернулись... Желчь подступила к горлу Ханнадбора, всё внутри было натянуто, как струна. Гортхуар был готов порвать эту струну: -и ты стал ненужен, безымянный. Безымянный даже для своего короля... -хватит! - умоляюще выдохнул эльф - меня зовут Ханнадбор! Прошу, хватит... "Хватит звать меня безымянным! Я есть! О Эру, почему, почему я никому не нужен?"-возвел он глаза к небу. И эльф почувствовал мягкую руку на своём плече. Неужто сам Эру решил поддержать его в этот ужасный момент? Рука Саурона лежала на плече эльфа. -Фелагунд ведь ни разу не назвал тебя по имени, верно... Ханнадбор? - Гортхуар приятно растягивал гласные имени. Ту услышал тихий всхлип. Дело кончено, но как это было легко, Ту даже не успел толком развлечься! Эльф совершенно забыл, что сам предложил скрыть собственное имя, чтобы сохранить тайну похода. "Вот он, тот, кто по-настоящему понимает меня!" Эльф поднял восхищённые глаза на Саурона "Вот тот, кто по-настоящему справедлив" И Саурон положил руку на его второе плече. Ханнадбор выпрямился, он преданно и восхищённо смотрел на Ту. -как желал бы я... Как хотел бы я унять твою боль... Ханнадбор - и снова это прелестное, мелодичное растягивание гласных. Лаского легли в уши эльфа звуки собственного имени. Саурон не смотрел на эльфа. Он смотрел вдаль, поверх головы Ханнадбора, устремив взгляд в пустоту. -ах, если бы я только мог помочь... И вдруг Ту, поняв что-то, посмотрел прямо в открытое лицо Ханнадбора: -я знаю. Я знаю, как помочь тебе, о, жестоко преданный своим королём. Но позволишь ли ты мне? Гортхуар заглянул в глаза эльфа, отступил на шаг и взял того за запястья. Взгляд Гортхуара казался Ханнадбору серьёзным и вдохновленным. -будь мне верным помощником. Будь мне первым советником. Будь мне преданным слугой! Ханнадбору хотелось радостно закричать слова согласия. Только бы Саурон ещё раз назвал эльфа по имени! Только бы вновь взглянул на него с тем вниманием и почтением! Ему хотелось упасть к ногам Саурона и плакать от счастья. Ханнадбор почувствовал нечто странное: лёгкий холодный ветерок пронёсся над самым полом. И откуда ему только взяться в этой натопленной комнате? Он почувствовал, как холодно стало правой икре, тогда как вторая нога оставалась в тепле. Даже странно было обращать внимание на температуру в этот момент, но Ханнадбор посмотрел вниз. Он увидил, что одна штанина его была оборвана и начала распускаться. С чего бы вдруг? На что он потратил эту ткань? Воспоминания пробивались смутными картинам. Перед глазами эльфа предстал Финрод, что одной рукой и зубами пытался затянуть узел из ткани, а тот всё время развязывался. Ханнадбор помнил, как плохо было тогда королю: целитель-то видел, как искусно нанесены раны. "О, Эру! Фелагунд изнывал от боли и вины, а я так озлобленны на него! И из-за чего? Из-за недостатка какого-то... внимания?! Благодарности? Что Я сделал для Фелагунда? Тот мог в любой момент избавиться от боли, но не сделал этого..." И Ханнадбор стал сам себе отвратителен... Он подумал, что достоин смерти, после такого предательства. В ушах у него зазвучала благодарность Финрода за помощь... И тогда Ханнадбор вспомнил: король позвал его по имени. Правитель, измученный, избитый, истерзанный благодарил своего первого советника и свою последнюю опору. И как мог ответить Ханнадбор предательством на такую верность? -повелитель - начал тихим голосом Ханнадбор. -да, друг мой - сладко сказал Гортхуар. -знаете ли вы, как переводится моё имя? - и прежде, чем Гортхуар успел вспомнить перевод с забытого им языка, пленник смело взглянул в лицо повелителю и продолжил: -благодарный и верный вассал. Вот его перевод. Пока пленник решался, Гортхуар ждал и наблюдал. Ему нравилось оборачивать действия Фелагунда против самого же короля. Ему нравилось одну за другой обрывать ниточки, связывающие советника и господина. Это оказывалось удивительно легко. Вот Ханнадбор готов упасть к ногам Ту и произнести клятву. Гортхуар уже предвкушал этот момент. И вдруг чья-то невидимая рука одни резким движением разрушила все преграды, выстроенные Гортхуаром. Повелитель услышал слова эльфа и отвратительным гневом исказились его черты: птичка выпорхнула из силков... И Саурон был взбешён! Ту выхватил меч, замахнулся и одним резким движением отрубил пленнику голову. Прежде, чем упало тело, Ту нанёс удар, и ещё, и ещё, и ещё! Он в бешенстве рубил на куски Ханнадбора. Лужи крови оставались на полу, красные кресла стали в бардовую крапинку, Горхуар был обрызган кровью с ног до головы. Он закричал, ведь расправа не принесла успокоения. Огонь в камине вдруг взмыл на метр, оставив черноту на камнях, красные кресла запылали. Меч дрожал в руках Гортхуара. Стражник робко открыл дверь ослабевшей от страха рукой. Ту повернулся к нему, глаза властелина сверкали бешенством: -пошлите волколака за смертным - прорычал он. *** -Фелагунд -что? - Финрод повернул к Берену лицо. -я освобождаю тебя от клятвы - разнёсся гулкий голос Берена - слишком многим ты платишь за неё. Я всё скажу Ту. Финрод несколько секунд подумал в тишине. -нет, Берен. Лишь худшая участь ждёт нас тогда. Твои слова не спасут ни тебя, ни меня. Финрод услышал вздох Берена. -не унывай, друг мой. -я не отчаиваюсь, Государь, но, видно, пришёл час и моей расплаты. Финрод проследил за взглядом Берена и увидел два красных глаза во тьме. Финрод услышал, как зазвенели оковы смертного - Берен был готов дорого отдать свою жизнь. Фелагунд был удивительно спокоен: недавно он почувствовал ужасающий гнев Гортхуара и понял, что Ханнадбор отказался от предложенной тёмным властелином сделки. Финрод всё думал и думал о своих воинах... У него было ощущение, будто он стоит посреди бушующего океана на небольшой, но невероятно устойчивой и надёжной скале. И этот оплот уверености был не его, Финрод опирался не на своё фэа или не на свою душу, а на что-то иное. И очень просто было Фелагунду. У него была цель - не дать пропасть в туне верности его воинов. А остальное не имело значения. Куда было Гортхуару с его хитроумными планами до такой простоты? Финрод встал. Он не заметил, как упал и раскололся надвое его ошейник, не почувствовал, как, будто бумажные, упали оковы с его рук, как он вышагнул из цепей на ногах. И началась битва. Берен с ужасом следил за тем, как боролись эльф и волколак. Брызгала кровь, и эльфийская, и волчья, летела и шерсть, и клоки золотых волос, сильные руки дробили кости волка и клыки рвали плоть. Наконец, Берен услышал, как издыхает волколак, но ещё человек слышал тяжёлое дыхание эльфа. -Фелагунд, государь... - прошептал Берен. Финрод смотрел в потолок невидящими глазами. Хроа лежало истеразанным, фэа рассыпалось осколками вокруг. Финрод чувствовал, как бьётся его сердце. Странно, с чего бы биться ему, растерзанному Гортхуаром Жестоким, что выполнил свою угрозу. Нет... Билось не сердце Фелагунда, а что-то ещё, что ему не пренадлежало, Потому-то и не могло быть отобрано Сауроном. Рука Фелагунда лежала у него на груди, на знаке Моргота. Финрод подумал, как счастлив он был - он сохранил верность своих десятерых смелых воинов, он сберёг её и другой награды эльфу не было нужно. Так вот, что билось у него в груди! - догодался Фелагунд и еле-еле улыбнулся. Он не видел потолка темницы, он видел звёздное небо там, за ним... И как Финрод мог усомниться в Валар? Ведь эти звезды, зажженные Вардой, там ещё светят, пусть Фелагунд и не видит их. Они светят и тихо поддерживают его. Звезды никуда не пропадали - это Финрод отвернул от них. Вдруг он ахнул, а рука эльфа дрогнула. Финрод вспомнил: Молодой Финдарато дрожащими пальцами открывал окно. Он знал, что никто не должен был прийти к нему... А ещё он узнал этот голос! Окно распахнуто, в комнату внеслись запахи цветов, росших под окном. Амариэ стояла в простом белом платье, подол его был немного сер от дорожной пыли. На ремне через плече у неё висела небольшая лютня, это Финдарато научил девушку играть на этом инструменте. И полилась песня. Нет, песенка. Простая, с ненавязчивым напевом и простой мелодией: -Вечер бродит по лесным дорожкам Ты ведь тоже любишь вечера? Подожди, постой ещё немножко, Посидим с товарищами у костра… _ -Вечер бродит по лесным дорожкам… Послышалась тихая эльфийская песня в подземелье Тол-Ин-Гархот.