Часть девятая. Повелительница Всех Оборотней...

"ЗАЛОЖНИК" Или «МИР ДЛЯ ОБОРОТНЕЙ». Часть девятая. Повелительница всех оборотней... И как же мне было хорошо, какой же я была счастливой, когда шла, переходила через разбитую дорогу, спотыкалась на выбоинах асфальта, не замечала колдобин и ям, потому что мечтала и грезила о том мире, который всегда был рядом, существовал в моей душе. И назывался этот мир - Миром Волков и Оборотней!... Из записок и Текстов Первой Леди. Передано в собственность авторов Т.Т. Г. и Кота Швондера. Вместо эпиграфа... ...Дорога вела через парк, заросший и неухоженный. В морщинах и впадинах асфальта, сквозь трещины пробивалась сорная трава. Тысячелистники, крапива и лебеда казались слабыми, но поднимались сквозь асфальт и крупными трещинами приподнимали старое полотно дорог и площадей, затем выламывали его крупнымикусками и складывали рядом. Дорога шла через парк, вела в магазины летом, весной и осенью. И старилась с каждым днем и незаметно день ото дня, она изменялась с каждой неделей и месяцем. Старались, росли по аллеям парка кусты, тянулись вверх деревья. На бедной почве, обычной и городской, не успевали улицы сплошь зарасти бурьяном и зеленью. И жили так, как получалось, от весенней уборки с вырубкой деревьев и обрезкой кустарников до осенней. И скаждым днем парк оставался все таким же, запущенным и неприглядным. Или, быть может, казался мне таким, потому что опять, с некоторых недавних пор, меня начинало преследовать чужое прекрасное небо... Небо смотрело на меня, чужое и равнодушное. Прошло много времени и я успешно пережила свою собственную тоску по странному чужому миру, что никогда больше не станет моим. Потому что не может человек безнаказанно проникать сквозь коридоры пространства и времени. Необходимо забыть, нужно сказать себе: - Остановись! Хватит! Нельзя играть бесконечно с судьбой. Есть время жить, чтобы успеть и вырастить детей внутри этого, почти уже обжито́го мира. - Поэтому я никогда не говорила никому о том, как напоминают о себе , нет, не чужие мне, а только лишь другие для меня миры. Они появились в жизни, потом исчезли и только в памяти моей ещё сохраняются навсегда. В той одинокой собственной памяти, когда нельзя поделиться воспоминаниями больше ни с кем. Это не те события, о которых люди разговаривают в трамваях или троллейбусах. Нельзя сказать случайному собеседнику, что рядом с ним сосуществуют другие миры. И даже собственному мужчине нельзя рассказать об этом. Он знает больше, умеет больше. Но так же. Как и ты беспомощен посреди собственных мыслей. И жизнь меняется непредсказуемо и ежеминутно. И нужно успеть, выживая посреди не всегда понятных изменений, которые очень редко касаются хороших вещей. Но надо держаться, поэтому пробегая каждый день одной и той же дорогой нельзя отвлекаться или давать себе расслабиться, потому что выживание всей семьи бывает очень часто зависит только от собственных ежедневных действий. Но каждый раз проходя между двумяаптеками, потом аллеями. Потом сворачивая на тропу... Я выхожу не только к магазину, но чувствую, как рядом со мной идет одно Большое Приключение и тянет вслед за собой другой новый мир. Нельзя отвлекаться, пусть даже рядом и вместе, просачичиваясь, сквозь понемногу истончающуюся реальность, начинает вдруг появляться и проявляться другой мир. Приходится точно смотреть, куда же поставить следующий раз свой ботинок и сделать следующий свой шаг. Нельзя отвлекаться от постоянного повседневного и ежедневного выживания. А дети так медленно растут... И никогда, никогда от постоянных домашних забот не получается, нельзя отвлекаться... *** И рядом, совсем рядом, накладывается на будничный обыкновенный мир так, точно выступает из памяти, приобретает краски и запахи и, значит зовет, вновь призывает к себе, тот мир который, кажется, забыт и безнадёжно потерян за слоем памяти обыкновенной и будничной... Память знает о том, как надо жить, как поступать, удерживаясь внутри событий, не самых приятных, но тоже обыкновенных и серых в привычной будничной и безразличной к любым человеческим волнениям повседневностью. И все же другая реальность остается рядом. Она зовет. Не так сильно, чтобы нельзя было удержаться, скорее просто напоминает о себе. Но только в такие минуты, уверенным и скорым шагом. Стремясь пересечь заброшенный парк, вдруг ловишь себя на мысли, что нет в жизни других более важных дел, чем впитывать в каждую часть собственной души освобожденные воспоминания о том, какой великолепный был рядом мир и как ждала и ложилась под ноги степь, подчиняясь и начинаясь, сразу же за воротами Замка Всех Северных Земель, а ныне Замка Всех Оборотней. - Я просто была моложе. Я сильно была моложе тогда, талантливее и сильней, - объясняешь бездомной собаке, которая сидит рядом, потому что ты сидишь рядом с ней. - Поэтому я ничего не сделала, потому что была обязана, потому что была ответственной, поэтому и не смогла. - Собака смотрит. Она щурится, моргает глазами и всё - всё понимает. Она иногда постукивает хвостом. Вам нечего больше дать друг другу. Бездомная собака сыта. Но древним законом нерасторжимой и непонятной связи вас тянет друг к другу так, точно собака может сочувствовать и понимать, что рядом с тобой и ей нашлось бы место в том неизвестном и непонятном мире. Если б собака могла быть оборотнем. Ну вот, слово и произнесено. Пусть даже мысленно. И ничего оно не меняет.Лишь только щурятся глаза собаки в ответ на ласку: Поглаживания и почесывания. Два очень одиноких существа сидят надежно прикрытые от ветра давно уже высохшей бетонной чашей с обели́ском пересохшего фонтана над ней и по совместительству... Укрытые началом невысокой эстрады для летних праздников и выступлений. Два очень одиноких и несчастных в своих неустроенных жизнях существа выкусывают друг у друга блох из шкуры и из памяти, вычесывают из шкуры колючки и разбирают свалянные клоки шерсти. А мысленный разговор, который они неторопливо и молча ведут, наполнен паузами, взаимным мысленным молчанием, вздохами... Над ними полыхает и ничего больше от них не требует мир, вспыхивающий на горизонте. Он, этот мир то появляется, то исчезает. Другие люди, спешат не рядом, но мимо, уходят вдаль по дороге, то возникая, то вновь теряясь на ней. Другие люди проходят мимо, спешат с работы, из магазинов или в магазин. И никогда они ничего необычайного в происходящем не увидят. Зарницы примут за признак будущей грозы. Не станут замечать и рассматривать навсегда бесприютное существо с бездомной собакой рядом. Но только тот, кто всегда одинок внутри своего собственного человеческого или волчьего вида, может понять, отчего легко забыть и обиды, и боль, протягивая руку, затем почесывая кожу под шерстью доверчивого, абсолютно чужого и чуждого ему существа.