Часть одиннадцатая. Потерявшийся... Продолжение...

"ЗАЛОЖНИК" Или «МИР ДЛЯ ОБОРОТНЕЙ» ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ. ПОТЕРЯВШИЙСЯ… ПРОДОЛЖЕНИЕ... Серебряной молнией вымелькнула, так неожиданно, что жидкий травяной настой в чашке "Чая" задрожал и пролился уведьмака в руках. И вновь исчезла, и появилась, неясной мерцающей тенью, цепляясь за край сознания. Глазами смотреть было нельзя, настолько размытым и неясным оказался силуэт. И появилась вновь, в смутной неясности и стала превращаться. Только тогда Ведьмак её узнал: - Ниик -СА! - Позвал он. - Зачем тебе я? - Удивилась Верховная. Осталась стоять, одетая только лишь в пряди длинных и спутанных, серых в вечернем полусумраке волос. Женщины Стаи всегда говорили: - Увидеть Верховную к Удаче, на охоте или в любви. И были, наверное, правы в этом. Особые таланты Верховной Матери Всех Стай Оборотней позволяли Верховной успешно охотиться, превращая обычные охотничьи угодья в богатейшие и удачливые. Любой взрослый Волк - Оборотень считал бы за счастье склониться и принять любое решение Верховной. И отсвет удачи всегда падал на тех, кто рядом с Верховной мог бы оказаться в тот момент! Костер догорал и потрескивал. В Лесу собралась тишина. Ведьмак сидел над костром, ждал и вновь жалел, что Малыша пришлось продать. Молодой рыжий конь был единственным товарищем. А в дальних походах единственным верным другом и незаменимым спутником, надо ли было нести поклажу в седельных сумках или ходить под седлом. Костер стрелял веселыми искрами. Быть другом он не желал или не мог. - И не колдун, и не маг, - знал о себе ведьмак. Общаться со стихиями ему расхотелось. И травяной «Ча» в котелке сердился, но не бурлил и не закипал. И ужин обещал тоже быть скудным. И было скучно. И не очень хотелось дальше жить... Спать не хотелось. И думать не хотелось. О чем - то отвлеченном размышлять или рассуждать. Ведьмак был в лесу у костра один. И в безопасности. И только дождь крапал и шуршал во влажной, осенней, поэтому желтеющей и сохнущей от корней траве. - Зачем он пришел сюда? - Не знал ведьмак. Лес перестал быть источником опасности и всякого другого непокоя. Оборотни ушли. Все. Сразу. Земля теперь отдыхала от стычек и волчьих стай, принадлежащая одним только людям, которые не торопились жить спокойно или счастливо. Междоусобицы мучили всех людей. И плавно переходя от одного сражения к другому люди умножали на истерзанной долгим немирьем земле число горя и страха. Ведьмак перестал быть нужен не сразу, как только оборотни ушли. Сначала люди не верили, затем осторожно проверяли. Сейчас делили наследство, оставшиеся после ухода всех оборотней поля и леса. И лишь немногие становились богаче. Остальные находили разорение, раны или смерть... Ведьмак расположился на ночлег в лесу. Вернее, в той скудной его части, которая оставалась от леса, измученного постоянными теперь вырубками. Леса переставали служить обиталищем оборотней и защитой для них. И много места потребовалось людям для расселения, строительства новых деревень, устройства пастбищ, лугов и пашен. - Защитники людям будут нужны всегда. - Знал бывший ведьмак, воздерживаясь от любого поспешного решения. Но я защищал Землю и Людей от Нелюдей. И я старался делать свою работу хорошо. На мне мало крови. И я не хочу. Вдруг оказаться замешанным в человеческую свару из - за коровы, пастбища, куска пахотнойземли. Костер перестал трещать и возмущаться. Настой в котелке вдруг весело закипел. - Сначала они, - вспоминал Ведьмак про людей, - перестают здороваться. И уважительный поклон при встрече с Ведьмаком - Избавителем от Нечисти вдруг людям тоже становится ни к чему. Люди так радуются своей приобретенной свободе, возможно, получают удовольствие от простой прогулки в лесу. Затем делят угодья и выжигают лес, стремясь приобрести больше лугов и пашен. Неразумные мелкие звери уходят в поисках других безопасных мест. И остаётся только человек, вдруг ставший единственным хозяином огромной земли… Вот только я, ведьмак, служивший человеческому роду столько лет, привык к полному и бесконечному одиночеству, - ведьмак осторожно пил чай из трав, горячий и кислый. И думал о том, что все в его жизни приходит, проходит и очень редко возвращается. Быть изгоем из общества, его «парией» ведьмак тоже привык. Под слоем, глубоким слоем почтения, благодарности, уважения, скрывалось в обычных людях что-то еще, не самое для их защитника приятное. Но он и к такому отношению привык. - И пусть врачи спасают людей, - любил повторять его учитель, Ведьмак Владигор, - ведьмаки спасают всё человечество. - Не любит никто спасителей. - знал теперь ведьмак. - Их терпят и принимают необходимость их присутствия. В обычной жизни ведьмаки слишком часто мешают. Поэтому я ушел. Досадно переживать собственную ненужность или комплексовать, оставаясь в гуще огромной и нелепой человеческой жизни. И я всегда был один. Вот только события недавних прошедших месяцев не оставляют меня и не дают мне покоя. Я был не прав, посвящая свою жизнь людям. Они больше не нуждаются в защитниках. Участвовать же в схватках между людьми – я этого не желаю и не могу. И предложения знатных Лордов среди всех Людей об участии в войне одних людей против других людей, я не принимал также. И оказался, поэтому, в лесу, в одиночестве. Плохо лишь то, что ушла система моего социального обеспечения от всех благодарных мне за избавление. Я не могу просить продукты, которые не заработал, рискуя жизнью и отрабатывая тем самым ночлег и ужин. А, значит, придется честно голодать. Пока же ведьмак продал Рыжего, единственного друга, коня. Седло и упряжь ушли за бесценок и,постепенно, потихонечку, проедались. Тяжелый доспех и другая поклажа тоже были проданы и постепенно проедались тоже. Свой боевой меч и кинжал - кордик ведьмак оставил. Сейчас он мёрз в легкой кожаной куртке, но не торопился распаковать одеяло, опасаясь, что и оно под дождем промокнет, а только ближе наклонялся к костру, стараясь согреться от тепла угольев. Он никуда не торопился. - И, может быть, основной его потерей вдруг стало приобретение бесконечного объёма свободного времени, которое невозможно было потратить, потому, что его жизнь принадлежала теперь только ему одному. И время текло вокруг него. Медленно и неотвратимо. Или отвратно...