Часть 22.

В воздухе висел тяжелый запах сосен и влажной земли, когда Твайлайт, или Сумерки, как некоторые его называли, шел рядом с Амелией. Воспоминания об их ссоре с отцом все еще были с ним – давняя боль в костях, призрачное жжение старых ран, которые вновь открылись. Его отец... чудовище, облаченное в плоть и кровь, постоянное напоминание о боли, которая сформировала его. Рука Сумерки инстинктивно потянулась к бинтам, туго обмотанным вокруг его предплечий, скрывая сеть шрамов под ними. Он был словно гобелен, сотканный из травм, каждая отметина на котором свидетельствовала о жизни, проведенной в тени. Его кошачьи уши подергивались, улавливая шелест листьев и отдаленный крик ночной птицы. Он всегда был предельно внимателен, всегда настороже. Амелия, не обращая внимания на смятение, бушевавшее в нем, болтала о предстоящем фестивале. Сумерки что-то неопределенно промычал, не отрывая взгляда от дороги впереди. Он был благодарен за ее присутствие, за нормальность, которую она привнесла в его хаотичное существование. Но даже с ней оставалась стена, кирпичик за кирпичиком возводимая годами боли и предательства. Они добрались до своего жилого дома, неприметного строения на окраине города. - Увидимся завтра, Сумерки, - сказала Амелия с теплой улыбкой. - Мн, - ответил он едва слышным шепотом. Он проследил, как она скрылась за дверью, прежде чем направиться в свою квартиру. В тот момент, когда он переступил порог, на его плечи, казалось, легла тяжесть всего мира. Маленькое пространство казалось удушающим, что резко контрастировало с необъятностью Беззвездного Края, его личного царства. - Алис, - пробормотал он, и в его голосе зазвучали нотки теплоты. Огромная кошка с черным, как полночь, мехом бесшумно вошла в гостиную. Ее глаза, того же пугающего оттенка, что и у Сумерки, прищурились в знак приветствия. Он опустился на колени и зарылся лицом в ее мягкую шерстку. Алиса замурлыкала, и низкий рокот отдался в его теле. Она была его якорем, его единственной константой в мире, который неоднократно пытался сломить его. Он провел вечер, погруженный в тихую рутину. Он покормил Алису, почистил свое оружие – копье и ножи, каждый из которых был отточен до остроты бритвы, – и безучастно уставился на экран телевизора. Мелькающие картинки не давали ни утешения, ни спасения от преследовавших его воспоминаний. Лицо отца, искаженное яростью, поплыло у него перед глазами. Он увидел безжизненное тело матери, отчаянную борьбу брата, угасающую улыбку возлюбленной. Перед его мысленным взором промелькнули лица ученых в лаборатории, их холодные, лишенные сочувствия глаза. Его захлестнула волна тошноты. Он, спотыкаясь, побрел в ванную, прерывисто дыша. Он уставился на свое отражение, на затравленные глаза и бледное, изможденное лицо. Он возненавидел то, что увидел. Он ненавидел свою слабость, уязвимость, постоянный страх, которые терзали его. Он потянулся за маленьким серебряным лезвием, спрятанным в аптечке. Холодный металл показался ему знакомым на ощупь. Поколебавшись мгновение, он прижал лезвие к запястью. Показалась тонкая струйка крови, багровый разрыв на бледной плоти. Он смотрел, как течет кровь, и его охватило нездоровое влечение. Это было освобождением, временным избавлением от боли, которая его терзала. Он сделал еще один надрез, и еще, пока его рука не превратилась в кровавое полотно. Внезапно острая боль пронзила его левую руку. Он вскрикнул, выронив клинок. Черная метка на его руке, проклятое клеймо, пульсировала темной энергией. Вены вокруг нее извивались, как змеи, распространяясь дальше по руке. Он отшатнулся, сердце бешено колотилось в груди. Проклятие реагировало на раны, которые он сам себе нанес, питаясь его болью. Он знал, что произойдет, если он потеряет контроль. Тьма поглотит его, превратив в монстра, которым, как он боялся, он уже был. Он заставил себя дышать, сосредоточиться на настоящем. Он должен был остановиться. Он не мог позволить проклятию взять верх. Он, шатаясь, подошел к раковине и ополоснул руку холодной водой, смывая кровь. Он туго обмотал руку свежими бинтами, пытаясь сдержать тьму внутри. Он знал, что это было лишь временное решение. Проклятие всегда было с ним, таилось под поверхностью и ждало возможности вырваться на свободу. Он рухнул на кровать, измученный и побежденный. Элис вскочила рядом с ним, ткнувшись головой в его руку. Он погладил ее мягкую шерстку, находя в ее присутствии хоть какое-то утешение. Он знал, что не может продолжать так жить. Он представлял опасность для себя и для окружающих. Но он не знал, как измениться. Он был пойман в ловушку боли и саморазрушения, из которой не было выхода. Он закрыл глаза, желая уснуть. Но сон не давал ему покоя. Его сны были полны кошмаров, лиц тех, кого он потерял, и ужасов, которые ему пришлось пережить. Он проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. В квартире было душно. Ему нужно было выбраться наружу, вырваться за пределы своего собственного разума. Он встал с кровати и подошел к окну. Город раскинулся перед ним сверкающим гобеленом огней. Он чувствовал, как внутри него сгущается тьма, желание наброситься на него, уничтожить. Он закрыл глаза и сосредоточился на своей силе, на древней магии, которая текла по его венам. Он был Архонтом, самым могущественным существом во всех вселенных. Он мог подчинять реальность своей воле, создавать и разрушать миры силой мысли. Но что толку было во всей этой силе, если он не мог контролировать даже своих собственных демонов? Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Он знал, что не сможет убежать от своего прошлого. Он должен был встретиться с этим лицом к лицу, противостоять тьме внутри себя. Он вышел на балкон, и его обдало прохладным ночным воздухом. Он расправил свои черные крылья, и перья зашуршали на ветру. Он взмыл в воздух, паря над городом. Он полетел в сторону Беззвездного края, своего личного царства. Это было место тьмы и теней, отражение его собственной души. Но это было также место покоя, святилище, где он мог быть самим собой, без осуждения или страха. Пока он летел, он почувствовал, что темнота внутри него начинает рассеиваться. Бескрайность ночного неба, мерцающие звезды, безмолвный лес внизу – все это успокоило его встревоженный дух. Он приземлился в самом сердце леса, на поляне, залитой лунным светом. Он превратился в мейн-куна, его черный мех плавно сливался с тенями. Он бесшумно пробирался между деревьями, его чувства обострились. Он чувствовал присутствие других кошек, обитавших в лесу, их глаза светились в темноте. Он нашел укромное местечко под высоким дубом и свернулся калачиком, закрыв глаза. Он позволил звукам леса захлестнуть его, шелесту листьев, уханью сов, отдаленному вою волков. Он был дома. Он знал, что не сможет оставаться здесь вечно. У него была своя жизнь, работа, которую он должен был выполнять. Но сейчас он мог найти утешение в темноте, в тишине, в компании своих кошачьих спутников. Он был Твайлайт, Скрытая Тень, Архонт Тьмы. Он был сломлен, травмирован и его преследовало прошлое. Но он также был сильным, жизнерадостным и способным на великую любовь. И он выживет. Он должен был это сделать. Ради себя, ради Алисы и ради тех немногих людей, которые все еще верили в него. Он погрузился в сон, и сны его были не такими тревожными, как раньше. Беззвездный край умел залечивать даже самые глубокие раны. Он проснется завтра, готовый снова встретиться с миром лицом к лицу. Он продолжит бороться, защищать тех, кто ему дорог, и сдерживать тьму внутри себя. Он был Твайлайт, и его было не сломить.