«Найди меня…»

сразу после аварии Из-под капота повалил густой дым. Проезжавший мимо Сергей, фермер из соседней деревни, увидел дымящуюся машину. Не раздумывая ни секунды, он остановился и бросился на помощь. Подбежав к искореженной машине, он увидел мужчину, выпавшего из разбитого окна – водителя. Подбежав к нему, к сожалению, пульса Сергей не почувствовал. Далее фермер заглянул в машину и увидел на пассажирском сидении ещё одного мужчину, без сознания, но ещё живого. Сергей быстро нащупал пульс – слабый, но отчетливый. – Держись, мужик! – крикнул Сергей, пытаясь открыть заклинившую дверь. Собрав все силы, он наконец выдернул Вадима из машины и потащил его в сторону своей старенькой «Нивы». В этот момент раздался оглушительный взрыв. Обернувшись, Сергей увидел, как объятая пламенем машина превращается в пылающий костёр. Водитель, которого Вадим вызвал сегодня, был не пристегнут во время движения и выпал из разбитого окна машины. Но ему уже ничем нельзя было помочь. Сергей, не теряя времени, уложил Вадима на заднее сиденье своей машины и помчался в ближайшую больницу. В больнице Вадима сразу же отправили на операционный стол. Травмы были серьёзными, и врачи боролись за его жизнь несколько часов. После операции Вадим был переведен в реанимацию, где оставался без сознания, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения. Никто не знал, когда он очнётся и очнётся ли вообще. Его лицо, скрытое бинтами и медицинскими приборами, не могло рассказать о том, какой кошмар он пережил всего несколько часов назад, в ночь перед днем, который должен был стать самым счастливым в его жизни.

***

наше время Ольга лежала на кровати, свернувшись калачиком, словно раненый зверь. Аппетит пропал, даже глоток воды вызывал тошноту. Плакать она тоже больше не могла, слезы словно высохли, оставив после себя лишь пустоту и жгучую боль в груди. Сломленная, опустошенная, она не находила в себе сил ни двигаться, ни говорить, ни даже думать. Лида, её верная подруга и поддержка, оставшаяся после девичника, беспокойно ходила по комнате. «Лидка-ураган», как её называли друзья, всегда знала, как развеселить, подбодрить, найти нужные слова. Но сегодня и она была в растерянности. Впервые Лида не знала, как помочь подруге. Она приносила Ольге чай, пыталась заговорить, но та лишь молча отворачивалась к стене, не реагируя ни на слова, ни на прикосновения. Отчаяние Лиды нарастало с каждой минутой. Она чувствовала себя беспомощной перед лицом такого всепоглощающего горя. В этот самый момент, в стерильной палате реанимации, Вадим сделал глубокий вдох и открыл глаза. Сознание возвращалось к нему медленно, словно сквозь густой туман. Он ещё не понимал, где находится и что произошло. Но в тот же миг, когда его сердце снова начало бить в полную силу, Ольга, находящаяся в своей комнате, почувствовала резкую, пронзительную боль в груди. Но эта боль как будто была пропитана неким необъяснимым сигналом. Словно невидимая нить, связывающая их сердца, натянулась до предела, передавая ей эту смесь боли и надежды. Она резко села на кровати, хватаясь за грудь, и широко раскрытыми глазами посмотрела на Лиду. Впервые за последние сутки в её взгляде появилась эмоция, она сама как будто ожила. Резкая боль пронзила голову, заставив Вадима поморщиться. Он открыл глаза, но яркий свет больничной палаты тут же заставил его зажмуриться. Где он? Что произошло? Память возвращалась обрывками, спутанными и неясными. – Вы пришли в себя! – раздался рядом бодрый голос. Вадим с трудом сфокусировал взгляд на мужчине в белом халате. Врач. – Что… что случилось? – с трудом выдавил он. – Вы попали в аварию, – объяснил врач, – Вас к нам доставил мужчина, который, можно сказать, спас вам жизнь. Он увидел вашу машину после столкновения. В голове вспыхнули отрывочные образы: дорога, резкий удар… больше ничего. – Как долго я здесь? – Полтора дня. Вас привезли прошлой ночью. Нам нужно убедиться, что с вами всё в порядке. Скажите, вы помните, как вас зовут? Вадим, немного подумав, назвал своё полное имя, отчество и фамилию. – Отлично! – обрадовался врач, – Значит, амнезия прошла стороной. А помните, что делали до аварии? Вадим напрягся, пытаясь восстановить хронологию событий. Последнее яркое воспоминание – развод с фиктивной женой. Это было… когда? – Разводился, – пробормотал он. – С женой. Фиктивной. – Хорошо, хорошо, – врач кивнул, делая пометки в карте. – А какой сейчас год? Месяц? – 2019, – уверенно ответил Вадим. – Июль, кажется… Врач нахмурился, перестал писать и пристально посмотрел на Вадима. Что-то было не так. Очень не так. – Вадим Юрьевич, – врач положил руку ему на плечо, стараясь говорить спокойно и мягко, – сейчас не 2019 год, а 2025. – Что? – Вадим непонимающе уставился на врача. – Как это? – Я понимаю, это может показаться странным, – продолжал врач, – но у вас, скорее всего, частичная амнезия. Не волнуйтесь, это часто бывает после травм головы. – Не волноваться?! – Вадим почувствовал, как нарастает паника. – Я не помню шесть лет своей жизни! Как я могу не волноваться?! Он попытался сесть, но резкая боль в голове заставила его упасть обратно на подушку. Мир вокруг поплыл, в ушах зазвенело. Шесть лет… Целых шесть лет стерты из его памяти. Что происходило все это время? Где он был? Что делал? Внезапно острая боль пронзила грудь. Вадим схватился за сердце, дыхание перехватило. Монитор рядом с кроватью запищал тревожно. В тот же момент Ольга, сидящая у себя дома, снова почувствовала непонятное, тревожное ощущение в груди. Сердце сжалось, словно от предчувствия чего-то страшного. Она не понимала, что это за чувство, ведь Вадим… Вадим погиб. Или нет? Мысль, как молния, пронзила её сознание. Неужели он жив? В реанимации врачи боролись за жизнь Вадима. Его сердце остановилось. Напряженные секунды, которые показались вечностью, и аппарат выдал ровный писк. Его откачали. Но Вадим оставался в коме, словно балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью. Сергей, измученный и усталый, сидел в коридоре больницы, не отрывая взгляда от дверей реанимации. Он не мог уйти, не узнав, что с тем мужчиной, которого он вытащил из горящей машины. К нему подошел тот самый врач, который принимал Вадима. Выражение его лица было серьезным. – Как он? – с надеждой спросил Сергей, поднимаясь навстречу. – Состояние тяжелое, – ответил врач, устало потирая лоб. – Мы его откачали, но он в коме. Сергей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он так надеялся, что спасенный им мужчина выкарабкается. – Мы сообщили в полицию о случившемся, они обещали прислать кого-нибудь, но пока никого нет. Вы же свидетель, вам пока нельзя покидать больницу, – врач посмотрел на Сергея с сочувствием. – Вы выглядите очень уставшим. Пойдемте, я вам покажу, где ординаторская. Можете там немного отдохнуть. Сергей кивнул, благодарно пожимая врачу руку. Он действительно валился с ног от усталости. Две бессонные ночи: авария, спасение пострадавшего, ожидание в больнице… все это вымотало его до предела. Он поплелся следом за врачом, надеясь, что спасенный им мужчина все же выживет.

–––

Ольга сама испугалась своих мыслей. Жив? Как такое возможно? Ведь полиция… тело… Она затрясла головой, пытаясь отогнать эту безумную надежду. Нет, это просто её нежелание смириться с реальностью, игра воспалённого сознания. Она должна принять то, что Вадим погиб. Должна научиться жить без него. Измученная эмоциональными качелями, Ольга забылась тревожным сном. И во сне увидела Вадима. Он стоял перед ней, полупрозрачный, как призрак, и протягивал к ней руки. Его взгляд был полон боли и мольбы. – Найди меня, – шептал он. – Спаси меня… Ольга проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось. Сон был настолько реальным, что она на мгновение поверила, что Вадим действительно жив и где-то ждет её помощи. Но тут же скептицизм взял верх. Это всего лишь сон, отражение её собственных желаний, её отчаянной надежды. Но образ Вадима, его мольба о помощи, так живо стояли перед глазами… Ольга металась по кровати, не в силах найти себе места. Неужели это знак? Неужели Вадим действительно жив? Или это просто её разум играет с ней злую шутку, не давая смириться с потерей? Она не знала, чему верить, и это незнание разрывало её на части. Ольга чувствовала, как сходит с ума. Мысли о Вадиме, живом, но потерянном, не давали ей покоя. Она металась по квартире, словно загнанный зверь, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Нужно было с кем-то поделиться своими догадками, этим безумным предположением, которое, казалось, было единственной ниточкой, связывающей ее с реальностью. Собравшись с духом, Ольга решилась рассказать всё дочери и Лиде. Страх быть непонятой, осуждённой за «бредовые» идеи, сковывал её. – Я… я думаю, что Вадим жив, – произнесла она дрожащим голосом, глядя на них с испугом и надеждой. – Я знаю, это звучит безумно, но… я чувствую это. Во сне он просил меня найти его… К её удивлению, ни Лиза, ни подруга не стали смеяться или отмахиваться от её слов. Они видели, в каком состоянии находится Ольга, как её терзают сомнения и страх. Понимали, что оттолкнуть её сейчас – равносильно предать, оставить одну на один с этим невыносимым горем. – Мама, – мягко сказала дочь, обнимая её за плечи, – мы понимаем. Это тяжело, но мы с тобой. – Да, – поддержала Лида. – Мы не знаем, правда ли это, но мы поможем тебе разобраться. Мы всё проверим. Конечно, они не были на сто процентов уверены, что это не злая шутка измученного сознания. Но сейчас важнее всего было быть рядом с Ольгой, поддержать её, дать ей хоть какую-то надежду. Они пообещали помочь ей в поисках правды, какой бы она ни была.