Часть 7

После пары вся группа собралась в аудитории, чтобы сдать заявления на практику. Вика, как староста, методично собирала бумаги, проверяя, чтобы не было ошибок, прежде чем отнести их в деканат. — Так, все сдали? — уточнила она, пробегая глазами по стопке документов. Все кивнули. Кроме одной. Вика обернулась, прищурившись. — Лера, а ты? Ланская спокойно достала чистый бланк и, не торопясь, начала его заполнять. Юля и Даша, стоявшие рядом, почувствовали что-то странное в том, как спокойно она это делала. Лера уверенно написала «аллергология и иммунология», затем вписала отделение. И в графе «Курирующий научный руководитель» чётко вывела «Уваров В.Ю.» Вика замерла, уставившись в бумагу. А потом ахуела. — Ланская… — её голос дрогнул. — Ты серьёзно?! Лера спокойно подписала заявление и протянула Вике. — Ага. Вика не верила своим глазам. — Ты. Идёшь. К Уварову?! На этот момент к ним уже подскочили Юля и Даша. Юля выхватила бланк, пробежалась по нему глазами и вскинула брови. — Ахуеть… Даша заглянула через плечо и не менее эмоционально присоединилась: — Ланская, ты больная?! Лера невозмутимо забрала у них заявление и аккуратно положила на стол в стопку остальных заявлений. — Нет. Просто мне предложили хорошую практику. Юля потрясённо уставилась на неё. — Ты в своём уме?! Он же тебя уничтожит! Даша кивнула, всё ещё не веря в происходящее. — Он на семинарах тебя не щадит, а что будет в реальной работе?! Лера спокойно сделала глоток кофе. — Я справлюсь. Вика всё ещё не могла поверить. — Ты понимаешь, что теперь тебе от него не скрыться? — А зачем скрываться? — Лера пожала плечами. Подруги переглянулись. А потом Юля тихо, но выразительно спросила: — Лера… ты ведь не просто так к нему решила пойти? Ланская медленно подняла на неё взгляд. — Что? Юля хитро сощурилась. — Он тебе нравится? Лера подавилась кофе. — ЧТО?! Юля усмехнулась, а Вика с Дашей тут же прицепились к её реакции. — Ооо, Ланская, ты слишком резко отреагировала! — Даша прищурилась. — Это подозрительно. Хотя знаешь не беря в учетом его характер он очень даже ничего. — Нет-нет-нет, девочки, вы не понимаете! — Лера подняла руки, явно начиная злиться. — Я пошла туда, потому что это ПОЛЕЗНО для моей карьеры! Юля ухмыльнулась ещё шире. — Ага, конечно. Полезно. Но ты ведь не станешь отрицать, что теперь тебе будет ОЧЕНЬ интересно работать с ним, да? Лера яростно развернулась и направилась к выходу. — Разговаривать с вами невозможно! Лера вышла из аудитории, чувствуя, что её щеки почему-то горят.

***

Лера быстро поняла, что практика у Уварова не будет лёгкой прогулкой. Он не давал ей передышки, забрасывал вопросами, требовал обоснования каждого решения, пристально следил за тем, как она работает, и, конечно, не упускал возможности уколоть или подколоть её, когда выдавалась возможность. — Ланская, вы хоть понимаете, что пациенту с анафилаксией не всегда нужно сразу назначать кортикостероиды? — спросил он, изучая её записи в истории болезни. — Да, но в данном случае у пациента уже был анафилактический шок в анамнезе, так что, помимо адреналина, их применение оправдано, — уверенно ответила Лера, не отрывая глаз от документов. — Так, может, вы ещё и курс лечения назначите? — приподнял он бровь. Лера подняла голову и посмотрела прямо на него. — Если мне разрешат, то да. Вадим чуть усмехнулся, подал ей ручку и протянул карту пациента. — Хорошо. Ваш первый пациент. Назначьте лечение, а я проверю. Она глубоко вдохнула, стараясь не показать волнения, и начала писать. Он внимательно следил за её записями, но, что удивительно, не стал ничего комментировать. Это было похоже на своего рода одобрение. Каждый день был похож на экзамен. Лера разбирала десятки историй болезни, присутствовала на осмотрах, училась разбираться в анализах, искала связи между симптомами. Вадим не давал ей расслабиться. Он требовал, чтобы она думала самостоятельно, не поддавалась панике, когда возникали сложные случаи, и всегда знала, почему делает тот или иной выбор. — Ланская, что скажете по поводу этого пациента? Она всматривалась в данные. — Возможна латексная аллергия, учитывая сыпь после контакта с перчатками. — Какие методы диагностики? — Кожные пробы и анализ на специфические IgE. — Лечение? — Исключение контакта, антигистаминные, при тяжёлых реакциях системные кортикостероиды. Вадим кивнул, а Лера внутри себя ликовала. Это было похоже на своего рода похвалу, хотя открыто хвалить он, конечно, не собирался. Примерно через неделю Лера начала замечать перемены. Вадим стал менее строг с ней, больше доверял, позволял самостоятельно разбирать пациентов, реже перебивал, когда она что-то объясняла. Однажды они вместе изучали сложный случай редкой формы аллергического васкулита, и Лера, задумчиво смотря на анализы, пробормотала: — Интересно, а можно было бы попробовать анти-IgE терапию в таком случае… Вадим посмотрел на неё с лёгким одобрением. — Вы наконец начали думать шире. Это радует. Лера почувствовала, как внутри разливается приятное чувство гордости. Она больше не была просто студенткой, которую он воспринимает как надоедливого дилетанта. Теперь он видел в ней перспективного специалиста. Она поймала себя на мысли, что ей нравится работать с ним. Что его требовательность делает её лучше. Что его уважение, каким бы сдержанным оно ни было, значит для неё больше, чем она готова была признать. На восьмой день практики случилось то, чего Лера никак не ожидала. Она зашла в ординаторскую и увидела Вадима, сидящего за столом, массирующего виски. — Что-то случилось? — спросила она, прежде чем успела себя остановить. Он поднял голову и посмотрел на неё немного устало. — Просто головная боль. Лера кивнула и, не раздумывая, достала из кармана сумки упаковку ибупрофена. — Возьмите. Вадим удивлённо посмотрел на неё. — Вы всегда носите с собой обезболивающие? Лера пожала плечами. — Мало ли что. Вадим усмехнулся, но таблетку взял. — Спасибо. Лера кивнула и уже собиралась выйти, но вдруг услышала его голос. — Ланская. Она обернулась. — Вы неплохо себя показали за эти недели. Она удивлённо моргнула. — Это что, комплимент? Вадим усмехнулся. — Не обольщайтесь. Просто факт. Лера усмехнулась в ответ. — Ну, для вас и это уже достижение. Он покачал головой, но промолчал. А Лера вышла из ординаторской с каким-то странным чувством внутри. За эту неделю что-то точно изменилось.

***

Лера уже которую ночь подряд просыпалась в каком-то смятении. Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала горячая волна, а дыхание было таким сбивчивым, будто она только что пробежала марафон. Сон каждый раз был одинаковым. Она сидит в кабинете Уварова, разбирает историю болезни, уверенно делает записи в карточке пациента, но вдруг осознаёт — она допустила ошибку. И не просто ошибку, а грубую, такую, за которую он наверняка разнесёт её в пух и прах, не оставив от её самооценки и следа. Она боится поднять глаза, но чувствует его пристальный взгляд. Ждёт, когда он начнёт отчитывать её, а он молчит. Тишина становится невыносимой. Она набирается смелости и всё же смотрит на него. Его взгляд другой. Не тот, каким он обычно сверлит её, когда она ошибается, не холодный и осуждающий. Он смотрит на неё иначе. Долго. Пристально. А потом он встаёт, подходит ближе. Её сердце пропускает удар. Лера хочет что-то сказать, но Вадим не даёт ей шанса. Его руки оказываются на её талии, тёплые, уверенные, сильные. Он легко усаживает её на край стола, и прежде чем она успевает сообразить, что происходит, его губы накрывают её губы. Это не нежный, осторожный поцелуй. В нём нет сомнений, нет колебаний. Он твёрдый, требовательный, жадный. Она не сопротивляется. Её пальцы впиваются в его плечи, тёплое дыхание обжигает кожу, она слышит стук его сердца так близко, что становится трудно дышать. Его руки скользят по её спине, притягивая ближе, заставляя её забыть обо всём на свете. И в этот момент ей кажется, что всё правильно. Но потом она просыпается. Резко, тяжело дыша, с жаром во всём теле. Сон снова вытягивает из неё все силы, оставляя странное чувство нереальности. Она не понимает, почему её мозг продолжает это делать с ней. Почему именно Уваров? Почему этот образ не даёт ей покоя? Лера сжимает ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Это просто последствия стресса, слишком напряжённая практика, слишком много мыслей о нём, слишком много споров, слишком много его строгого голоса. Она раздражённо смахивает одеяло и поднимается с кровати.

***

Весь день она ходит потерянная. На собрании, которое поставили в перерыве между практикой слушает вполуха, в голове всё ещё свежие обрывки сна, которые она пытается вытеснить. После собрания её перехватывает Юля. — Ну, Ланская, колись, как практика? — с улыбкой спрашивает она, протягивая ей стакан кофе. — Нормально, — отвечает Лера, делая глоток. — А Уваров? Как он? Не загоняет тебя в гроб? Лера фыркает. — Ты же знаешь его. Требовательный, строгий, как всегда. Юля прищуривается. — А ты какая-то странная. — В смысле? — Ну… не знаю. Обычный человек на твоём месте либо жаловался бы, что он тиран, либо хвастался бы, что справляется. А ты… — Юля хмыкает. — Ты смотришь куда-то в пустоту, как будто у тебя экзистенциальный кризис. Лера нервно хохочет. — Да ну тебя. Я просто устала. Юля с хитрой улыбкой смотрит на неё. — Слушай, а тебе вообще он как человек? Лера почти давится кофе. — В смысле? — Ну, как мужчина, как человек. Ты же много времени с ним проводишь. Лера замолкает, потому что не знает, что ответить. Потому что каждый её сон, каждое сбитое дыхание по утрам внезапно обрушивается на неё с новой силой. Юля смотрит на неё, как будто её реакция говорит за неё лучше любых слов. — Оу-у-у, Ланская… Я всё поняла.