Чай

Дверь тяжело захлопнулась, поднимая старую пыль в воздух. Тусклый свет падал в комнату через тонкие и замызганные какими-то красноватыми пятнами стёкла, которые легонько звенели от внезапного появления парочки. Люмин упала на прогнивший деревянный пол, который до дрожи в костях отдавал холодом и сыростью, тяжело и в то же время быстро дыша. Одной рукой она схватилась за штанину Чайльда, который пристально смотрел на их «спасительницу», аналогично приводя дыхание в норму. Им не нужно было принюхиваться, чтобы почувствовать душный запах гнили, перемешанный с запахом чего-то очень дряхлого и пыльного. Мерзко было представить от чего исходил такой тошнотворный запах. Становится  очевидным факт того, что помещение не проветривали уже много-много лет. Дышать таким воздухом было банально опасно, ведь неизвестно какого рода плесень пускает тут свои споры. Эта адская смесь просачиваться в лёгкие путникам, от чего в горле появлялся ком, вызывающий рвотные позывы. Находится тут было мерзко, атмосфера вынуждала съёживаться, а всё ещё летающая в воздухе пыль щурить глаза. Вся мебель в доме была точно такой же старой, как и её хозяйка. Стол и кухонные шкафчики покосились от времени, картины потеряли свои пёстрые цвета, а когда-то благоухающие цветы давно засохли. Казалось, что если хотя бы немного прикоснуться ко всему этому, то всё моментально рассыпется, превратившись в труху, особенно цветы. Девушке казалось, будто тут ничего не меняли с того момента, когда она была в Мондштандте в последний раз, а ведь это было очень давно. Теперь всё это стоит и просто ждёт своего последнего часа, когда можно будет со спокойной душой развалиться на мелкие кусочки. Окружение будто олицетворяло состояние местных жителей. Всё грязное, дурнопахнущее, разваливающееся, старое и… недружелюбное.   — Ну и как вы сумели угодить в такое? — Проскрипела старушка, хватаясь за своё больное сердце, словно действительно переживала за судьбу парочки.   Её речь имела много дефектов, собрав в себе целый букет. Чайльд не сразу понял, что им сказала хозяйка дома.   — Хах, вот уж не знаю. — Дружелюбно отозвался парень.   Он не хотел демонстрировать своё недоверие, это могло навлечь на них большую беду.   — Хорошо, что я через окно увидела в какую беду вы попали… — Прислонив руку к щеке и горестно покачав головой, добавила хозяйка. — Садитесь за стол, я налью вам чаю.   После этих слов старушка отвернулась к своей грязной кухне, ища на кривых, еле державшихся на ржавых гвоздиках, полках, небитые чашки. Блондинка буто была в трансе и совсем не слышала ни слов старухи, ни попыток рыжего достучаться до неё. Тогда ему пришлось подхватить её и лично усадить на стул, который чуть не развалился под ней. От этого запаха у обоих начала понемногу кружиться голова, к нему нельзя было привыкнуть. Он словно отравлял их изнутри, сводил с ума тем, что наводил отчаяние и затуманивал разум, не давая дышать полной грудью. Где-то на задворках мыслей путешественница понимала, что этот запах идёт от мяса, большого скопления мяса. Чайльд слабо ударил несколько раз Люмин по щеке, чтобы та пришла в себя. Это сработало. Девушка наконец перевела стеклянный взгляд на лицо парня.   — Люмин?…    Она молчала. Вероятно, у неё был шок от того, во что превратился её любимый город свободы.   — Местные жители не очень любят чужаков. — Продолжала говорить старуха, ставя мятый чайник на огонь. — Что же вас сюда привело?   Её голос звучал словно расстроившаяся скрипка, из-за большого отсутствия зубов и в целом состояния её лица на неё было страшно смотреть. Её тонкие сухие волосы, которые поседели до грязно-серого цвета, тонкими нитями выглядывали из-под тусклого платка с цветочками, который, наверняка, скрывал небольшую лысину. Дефект речи не позволял с первого раза понимать что именно она говорит, но Предвестник пытался поддерживать беседу, словно показывая свою доверчивость.   — О, да, мы уже поняли, что нам тут не очень рады.   — Так что вы тут дела?… — Хотела переспросить хозяйка, но её перебила Люмин.   — Мы не представились. — Твёрдо сказала она, крепко сжимая руку Чайльда.   Это было сделано на рефлексе, на руке парня девушка выместила свои эмоции, совсем не думая о том, было ли рыжему приятно от таких её действий. Предвестник ей и слова не сказал, он просто наблюдал то за старухой, то за путешественницей, взгляд которой совсем не изменился с тех пор, как она начала отходить от шока.   — Ах! Точно-точно! Совсем старая я, забыла о правилах приличия.    Парень понял, что девушка тянула время, чтобы старуха дольше готовила свой чай. Он стал оглядываться в поисках чего-нибудь полезного, тогда-то рыжий и увидел на другом конце стола старенький ржавый нож, который был небрежно воткнут в поверхность рассыпающегося дерева. Незаметно схватив его, он запрятал оружие в свой длинный чёрный сапог. Чайльд подумал, что даже такая жалкая железяка сможет выручит их. Это лучше, чем ничего. Люмин его находка совсем не успокоила, но сама ничего лучше не увидела, хотя тоже активно изучала золотистыми глазами комнату в поисках чего-то полезного. Пока парочка была занята своим делом, старуха тоже исполняла свои тёмные планы, подсыпав в кружки путникам белый порошок.   — Меня зовут Нелла, но вы можете звать меня просто бабушкой. — Она развернулась к парочке и попыталась добродушно улыбнуться.   В руках у неё был поднос с двумя чашками чая. Разумеется, спутникам пробовать его не хотелось.   — А ты такая миленькая девчушка, личико такое румяное, тельце сладенькое. Наверняка детки у тебя родились бы здоровенькими и симпатичными. Скажи мне, милая, ты чиста? — Говорила старуха, чуть ли не облизываясь и с подозрением смотря на юношу, подозревая их в половой связи.   Блондинка очень смутилась, но не от того, что ей было приятно, ей скорее было мерзко.   — Спасибо… — Выдавила из себя блондинка, пока хозяйка ставила чашки с чаем на стол.   На вопрос о её девственности отвечать она не стала, от него у неё покраснели щёки и покрылась мелкими мурашками кожа. Как не стыдно ей спрашивать такие вопросы у юной девушки в присутствии парня? Предвестник же не сдержал свою ухмылку, по ней было сложно сказать какую эмоцию испытывает Чайльд, но Люмин знала для себя одно — эта ухмылка её бесит.   — Угощайтесь. — Сказала Нелла, теребя блондинку за щёку, не став добиваться от неё ответа, подумав о том, что это, в целом, не важно.   Чайльд сел рядом с Люмин, присматриваясь к девушке. Старуха была права насчёт внешности девушки, вот только парень думал об этом под другим углом, в отличии от хозяйки.   — А вас, кстати, как зовут то?   — Я Чайльд, а её зовут Люмин. — Ответил за двоих рыжий, делая вид, что пьёт чай, просто поднеся кружку ко рту.   Зрение у старухи, очевидно, было плохим,  оба её глаза были мутными и вряд ли хорошо видели, что происходит дальше её носа, так что та ничего не заподозрила бы.    — Что ж, Люмин и Чайльд, я предлагаю вам остаться у меня на ночь, вернее… Ох, боюсь, что у вас нет выбора.   Она подошла к окну, указывая через него на местных жителей, которые словно бесцельно бродили по главной площади. Они выглядели как потерянные души, которым не помог бы даже фонарь, освещавший им путь в свет и ясность. Все люди смотрелись жалко и опустошённо.   — Они ведь будут всю ночь вас сторожить, а на утро, когда они выбьются из сил, вы и сбежите отсюда. Как вам идея?  Нелла ещё раз повернулась к окну, поэтому рыжий решил использовать этот момент ради того, чтобы вылить свой и чай блондинки в горшок для цветов. Земля в горшке была сухая, была вероятность, что струна всё же заметит эту шалость гостей, но Предвестник решил поставить ставку на очевидную почти что слепоту старухи.   — Спасибо, мы подумаем, мы можем воспользоваться ванной? Нам нужно привести себя в порядок.    Хозяйка развернулась и, увидев пустые чашки, довольно заулыбалась.   — Конечно, она на втором этаже.   Парочка без промедлений стала подниматься по скрипучей лестнице, которая грозилась провалиться под весом Чайльда, всё-таки он был высоким парнем, да и телосложение не из хрупких. На втором этаже было не так много комнат, самая ближайшая и оказалась ванной. Зайдя туда, парень мгновенно закрыл дверь на щеколду. Она была совсем слабенькая, сложно представить, что небольшая железка может удержать дверь от внезапного её открытия. Обстановка в комнате была чуть лучше, чем на кухне. Оно и неудивительно, судя по внешности людей в этом городе, они не часто пользуются этой комнатой. Вся мебель была старой, а ванна и умывальник чуть ли не полностью покрылись ржавчиной, которая со временем осыпалась на пол и скрипела под ногами, словно песок. Блондинка тяжело выдохнула, медленно опускаясь на этот грязный пол, совсем не жалея своё светлое платье.   — Зачем она хочет оставить нас на ночь? Для чего она тянет время? — Спросила Люмин, кусая ноготь.   — Видимо, в чае яд, который бы нас ослабил ближе к ночи, тогда нас было бы легко… Ну ты сама понимаешь, принцесса. Она ведь старуха, силой нас не возьмёт, вот и решила взять хитростью. — Ответил Чайльд, смотрясь в замызганное зеркало.   Кажется, он действительно находил сейчас уместным любоваться своим отражением.   — Ты так в этом разбираешься. Фатуи часто так делают? — Язвительно сказала девушка.     Нервы делали своё дело, блондинка даже сама не знала, зачем решила нагрубить своему спутнику.   — Эй-эй, сейчас не об этом надо думать, ягодка. И кстати, фатуи не надо совершать такие глупые действия, чтобы заманить кого-то в свою ловушку. Это слишком примитивно и даже по-детски. — Фыркнул рыжий, поправляя свои локоны.   — Не буду спорить, я знаю, что вы все гадкие по своей натуре. — Вновь брызнула ядом путешественница, совсем не задумываясь о своих словах.   — И что на тебя нашло? — Переходя на более грубый тон, спросил Предвестник.   — Уж извини, просто эта старуха мне чертовски напоминает всю вашу шайку, это меня выбесило.   Это действительно было так. С тех пор, как Люмин увидела во что превратился Мондштандт, внутри неё бушует ураган эмоций, который выкидывает из себя в разные промежутки времени различные частицы. Чайльду просто не повезло, что злость и негодование решили проявить себя именно наедине с ним. Путешественница встала и отпихнула Чайльда от зеркала. В отличии от него Люмин быстро поправила свою причёску. Конечно, такие слова ему не льстили, но в целом он понимал, что заслужил такого отношения от девушки, но он не собирался давать в обиду себя и свою организацию лишь потому, что когда-то они насолили ей. Таков мир, они были на разных сторонах и в их вражде нет ничего неестественного.   — Так какой план у нас? — Уже более спокойно спросила блондинка, немного оттерев грязь с лица.   — Ничего такого, просто дождёмся ночи, а там вырубим её да сбежим. — Предложил парень.   — Ладно… — Стыдливо согласилась девушка, ведь опомнилась и поняла, что действительно наговорила гадостей. Извиняться она не стала, ведь считала ошибкой лишь то, что решилась высказаться в неподходящий для этого момент. Всё-таки они с Предвестником были в одной лодке, им нет выгоды сейчас быть как кошка с собакой. Блондинка первой вышла из комнаты, а рыжий хотел выйти следом за ней, но как только Люмин перешагнула порог ванной комнаты, её схватили сильные мужские руки и зажали ей рот, грубо обхватив за талию.    — Что за?… — Лишь успел вымолвить Чайльд.   Неизвестный стал утаскивать её вниз по лестнице, а сама путешественница сквозь его ладонь пыталась что-то кричать Предвестнику. Тот кинулся за ней и чуть ли не наступал неизвестному на пятки, но он резко развернулся, остановился и приставил нож к горлу путешественницы.   — А ну стоять! — Рявкнул мужчина. — Иначе я ей глотку вскрою!   Его речь была точно такая же, как и речь старухи. Сложно было понять без усилий, что он говорил.  Чайльд поднял руки как бы показывая, что является безобидным. Нельзя было делать резких движений, иначе этот псих точно что-нибудь вытворит.   — Хэй, приятель, давай поаккуратнее, в конце концов ты имеешь дело с юной леди. Ты хочешь быть джентельменом? Убери от её горла нож, ладно?   Девушка пыталась вырваться, она не переставала кричать, но сквозь ладонь неизвестного выходили только жалобные мычания. Рыжий не сразу понял, что блондинка хотела ему что-то сказать, о чем-то предупредить. Было уже поздно, когда он повернул голову назад. Позади него стоял такой же амбал, как и тот, что держал Люмин в заложницах, он не отличался красотой, но уже по выражению лица было видно, что он умнее, чем его, по всей видимости, братец. Через мгновение его по голове ударили чем-то тяжёлым, от чего Чайльд упал на пол, но не вырубился.   — Вот же сука… — Выругался он, резко вставая и уворачиваясь от очередного удара.   Парень хотел замахнуться на нападавшего и у него это почти получилось, но со стороны коридора на рыжего налетел и третий упырь, крепко хватаясь за Предвестника, валя его на пол. Он вёл себя словно собака, пуская по подбородку слюни, издавая какие-то визги и рычание.   — Молодец, Том. — Мерзко смеясь, сказал тот, кто пытался вырубить Чайльда, и он решил довести дело до конца, пока его «жертва» пыталась скинуть с себя подобие человека.   Он стал наносить череду ударов по лицу, разбрызгивая кровь парня по полу, постепенно добиваясь своего.   Люмин, глядя на такую сцену, испуганно вопила сквозь ладонь мужчины, а он в свою очередь всё грубее удерживал её. Когда рыжий перестал двигаться, избивавший его мужчина начал проверять по глазам действительно ли парень потерял сознание.   — Альберт, свяжи его. — Приказал ему мужчина, грубо спихивая так называемого Тома с Чайльда.   — Хорошо, Адольф. — С глупой интонацией ответил тот, кто удерживал блондинку.   Альберт не стал медлить и передал Люмин своему брату, который казался самым старшим из них.   — Что вам от нас нужно?! — Вскрикнула девушка, как только её перестали затыкать огромной грязной ладонью.   — Заткнись, сучка. — Грубо приказал Адольф, со всей силы ударяя блондинку кулаком в живот.  От таких действий у путешественницы начались рвотные позывы, её бы вырвало, если бы было чем. Она скривилась от боли, падания на пол на колени и обхватывая свой живот руками. Её зубы сделки скрипнули из-за того, что та с силой сжала челюсть.   — Нужно было быть лишь хорошими гостями и выпить мой чай. — Сказала неожиданно появившаяся старуха. — Тогда вам бы не было больно.   В её голосе не было сожаления, она говорила с нотной торжественности и предвкушения. Нелла явно наслаждалась предстоящей болью гостей, упиваясь фантазией об их криках. Альберт к этому времени закончил связывать Чайльда, туго связав ему и руки, и ноги. От таких связок у парня однозначно останутся неприятные мозоли, но тут никого это не волновало.   — Что мне с ним делать, мам? — Спросил Альберт, судя по всему, являясь средним братом.   Том, вероятно, младший, не выходя из образа собаки, радостно тёрся около ног своей матери и облизывался, глядя на тело рыжего.   — Мне нести его на разделочный стол?   От таких слов Люмин пробрала дрожь, от которой ей начало ломить кости. Они хотят сожрать его? Нет, девушка не была к этому готова, хоть отдалённо и понимала, что в доме пахло гнилым мясом, которое принадлежало людям.   — Нет, подвешай его просто на цепь, пусть повесит свеженьким, у нас хватает мяса на ближайшие дни. — Рассуждала старуха, потирая морщинистые руки.   Девушка с глубоким ужасом на лице смотрела на хозяйку, не веря в её слова. Она отказывалась верить в реальность происходящего, будто это какой-то бредовый сон, который ей снится на почве страшных рассказов из книг. Блондинка хотела подползти к Чайльду, чтобы не дать утащить его непонятно куда. Она вцепилась в его серый костюм, который теперь был окрашен его кровью. Путешественница смотрела на избитое лицо спутника и чуть ли не пускала слёзы, поджимая губы от волнения и… страха. Да, она испытывала страх. Сейчас она обычная девушка, у которой нет ни элементальных сил, ни оружия, даже её небольшая физическая сила тут никак не поможет. Её единственной защитой был Предвестник, которого предусмотрительно вырубили. Её никто не считал угрозой. От своей беспомощности сдавило грудь, дышать становилось тяжело от находящей волны истерики. Люмин старалась сдерживать шквал эмоций, но её резко и грубо отдёрнули, чтобы Альберт мог поднять Чайльда и унести в комнату, где хранилась их еда.   — Нет! Оставьте его! Не трогайте! — Кричала девушка, пытаясь вырваться из крепкой хватки Адольфа.   — Сиди на месте, сука! Иначе ты пойдёшь на стол первой, а только потом он!   С ней разговаривали как с невоспитанной собакой, угрожая расправой, это заставляло её гордость щемиться, отражаясь физической болью по всему телу. Живот всё так же болел от удара, но это перекрывала боль в сердце при виде того, как средний брат уносил Чайльда, её единственную на данный момент защиту.   Дверь в дом неожиданно открылась. На пороге показался тот самый старик, который ночью засёк их в темноте переулка. Это из-за него они с парнем пол ночи бегали от местных дикарей.   — О, Нелла, я так погляжу, у нас гости.   Он довольно улыбнулся, проходя во внутрь дома.   — Привет, отец. — Синхронно сказали старший и средний братья.   Альберт наконец скрылся в глубине коридора, открыв и захлопнув дверь, которая не была в поле зрения блондинки. Она растерянно смотрела на членов семьи, не понимая, почему с ней не делают то же самое, что и с Чайльдом.   — Это ведь за ними вы вчера всю ночь охотились? — Спросила старуха у своего мужа.   Тот утвердительно качнул головой.   — Хорошо, что это мяско не угодило в руки Спрингвейцам, посмотри на эту красоту.   Хозяин дома подошёл к девушке и грубо схватил её за подбородок, вертя лицо блондинки в разные стороны, хищно рассматривая каждую деталь. К этому моменту вернулся Альберт, который тоже с интересом стал рассматривать заложницу.   — А с ней что делать? Резать сейчас или тоже на потом? — Спросил он, вызывая своим словами истеричные подрагивание у Люмин.   Она даже икнула от страха, проглатывая крики о помощи, ведь понимала, что в этом городе ей никто не поможет.   — Идиоты! — Воскликнула старуха. — Мы не будем её есть!   — Ты с ума сошла?! Что же ты предлагаешь с ней делать?! — Начал возмущаться старик, угрожающе подходя к своей жене.   — Внуков она нам родит. — Хитро сказала Нелла. — Пусть наши мальчики заведут наконец себе потомство, может хоть она сможет родить здоровых детей.   Люмин чуть ли не подавилась воздухом от таких планов на неё. Это было бы хуже самой мучительной смерти. От одного представления, что эти трое будут насиловать её, а потом заставят рожать им детей, в горле начинали подступать новые рвотные позывы.   — Да пошли вы! Я ни за что не стану этого делать!   Никто не обращал на её крики внимания. Старик, чьё имя так никто и не назвал, лишь довольно и утвердительно покачал головой на идеи жены, а два брата стали довольно переглядываться друг с другом. Наверняка им в первый раз выпал шанс «повеселиться» с такой красоткой, а эти идиоты даже не подумали о таком. Всем в этой семье заправляла Нелла.   — Вы слышите?! Я не буду! — Вопила путешественница, сдерживая выступающие слёзы.   Старуха подлетела к ней и залепила сильную пощёчину от которой блондинка упала всем телом на пол, кряхтя от боли и унижения.   —  Тебя никто не спрашивает, дорогуша. Или что? Тебя не устраивают мои красавцы? Они недостаточно хороши для такой потаскухи, как ты?   — О, мам, не бей её по лицу, если ты седлаешь её уродливой, то у меня не встанет. — Сказал средний сын, пытаясь утихомирить свою мать.   Сердце девушки бешено колотилось, она хотела стать воздухом, просто раствориться, сделать так, чтобы они попросту потеряли её изведу и она могла сбежать. Ей было мерзко от всего того, что происходит, от этого дома, от местных жителей, от того, что вылетает из их грязных и порочных ртов.   — Чего медлите? Несите её к себе в спальню. — Сказал старик, с неким сожалением смотря на своих детей и заложницу.   До Люмин холодным осознанием дошло, что он жалеет, что сам не может подмять под себя столь юную и прекрасную деву, ему попросту не позволит этого жена. Все тут просто напросто сошли с ума.   Адольф и Альберт радостно подхватили девушку под руки и потащили на второй этаж. По пути блондинка отчаянно пыталась сопротивляться, она громко кричала и билась так, будто от этого зависит её жизнь, что так, собственно, и было. Но что может сделать хрупкая девушка двум амбалам, которые были выше её в два раза и шире в три? Ничего. Дойдя до комнаты, они в предвкушении распахнули дверь и грубо кинули свою жертву на скрипучую кровать. Постельного белья не было, был только пожелтевший от старости матрас, от которого дурно пахло. Путешественница хотела подскочить, она была готова выпрыгнуть в окно, разбивая стекло своим телом и упасть с высоты, лишь бы сбежать из этого кошмара, но её быстро приструнили, прицепив к её рукам и ногам кандалы, которые были подготовлены тут заранее. Они часто занимаются подобным, они готовы ко всему… В одно мгновение связь Люмин с происходящим оборвалась. Она как будто впала в беспамятство из-за волны отчаяния, которое её накрыло, словно цунами, не давая вдохнуть воздуха или хотя бы смочь ориентироваться в пространстве. Заветный ключ от кандалов братья решили оставить прямо у прикроватной тумбочки, точно зная, что их жертва не дотянется до него.   — Ну что, красотка? Готова стать мамочкой?   Адольф похлопал Люмин по животу, совсем забыв о том, что болезненно ударил её в него. Боль заставила придти девушку в себя, пробуждая в ней новые силы для сопротивления.   —  Отвалите от меня, уроды! Отпустите!   В комнату вбежал младший из братьев, он весело бегал по комнате на четвереньках, иногда переходя на полуприсед. Он пытался повторять похотливые словечки за братьями, но у него ничего не выходило. Никто из остальных мужчин не хотел делить девушку с младшим, но каждый из них знал, что поделиться придётся, ведь иначе мама накажет их обоих. Люмин до лихорадки пугало то, что младший знал, что такое «насиловать», не смотря на его состояние. По его слюням и горящим глазам можно было понять, что он жаждет вкусить плоть девушки, не взирая на то, что ничего толком не осознаёт. Он действительно был животным, как и все в этом городе, просто не самым осознанным.   — Отпустите… — Сжимаемая страхом, прохрипела блондинка.   Никто ей не ответил. Вместо ответа Адольф решил ей кое-что показать. Он подошёл к детской кроватке, которую блондинка не сразу заметила будучи в панике. Было видно, что кроватка была сделана своими руками, ведь она была кривая, плохо продуманная и в целом сделана впопыхах и без каких-либо стараний. Мужчина достал из кроватки какой-то свёрток грязной белой ткани. Он подошёл с ним к путешественнице и раскрыл. В свёртке лежало тельце младенца, у которого было обезображено лицо и имелась третья рука, которая больше походила на маленький отросток. Люмин в безмолвном ужасе смотрела на смертельно тощего ребёнка, который, скорее всего, уже родился мёртвым. Она даже не могла закричать, её крик застрял большим комом в горле.   — Вот видишь? Мы не можем иметь потомство с местными женщинами, да и они страшные, а вот ты… — Пояснял Адольф. — Такая… свежая и аппетитная…   Последние два слова он сказал с ужасающей и душащей похотью в голосе, облизывая свои сухие и изодранные губы.