Западня

Люмин не прекращала отчаянные попытки выбраться из западни, но все они были тщетными. Оковы надёжно удерживали её, вновь и вновь заглушая боевой настрой девушки. Каждую секунду по комнате разносились лязги железных цепей, это лишь вызывало самодовольные ухмылки у мужчин, которые начали медленно окружать кровать со всех сторон, осматривая свою жертву.  — Отпустите! — Продолжала говорить в приказном тоне девушка, за что каждый раз получала не сильную пощёчину.   Всё-таки им не хотелось оставлять на лице своей жертвы сильные синяки, это не было красивым даже в их извращённом понимании, но проучить девчонку было необходимо, так что на теле пленницы продолжали появляться увечья и ссадины.  Адольф уложил тело ребёнка на место, вновь закутывая его в грязную ткань, чтобы всё было так, как было изначально. Путешественница абсолютного не понимала зачем они оставляют гнить тельце младенца в этой комнате. Её также волновала судьба матери, что с ней и кем она была? Исходя из слов её мучителей, можно было бы предположить, что она была жительницей города, но что-то подсказывало Люмин, что мать ребёнка вынашивала его не по доброй воле. Скорее всего, они даже к себе подобным относятся хуже, чем к непослушному скоту. В этом доме все были ужаснее даже самых свирепых животных. От напряжения и страха внутри живота будто начало скручивать органы, что заставляло кожу покрыться новым слоем мурашек. Было холодно и одновременно жарко. Люмин была вся покрыта влагой из-за волнения и испуга, а температура в комнате была не самой высокой, всё это заставляло путешественницу чувствовать себя ужасно. Руки и ноги уже успели начать болеть из-за тугих кандалов, которые безжалостно удерживали её в этом проклятом месте. Заветный ключ был совсем близко, девушка много раз пыталась дотянуться до него, но железо надёжно удерживало всё её порывы. Блондинка физически чувствовала боль от невозможности достать то, что было так близко. От этих попыток освободиться отвлекли мужские руки, которые стали ощупывать её талию, медленно переходя на грудь. Она с глухим всхлипом перевела взгляд на Адольфа, который с довольным лицом изучающий тело блондинки. Она не смогла вымолвить и слова, стараясь проглотить крик, который хотел вырваться наружу, словно животное из клетки, ведь понимала, что за такие действия последуют очередные грубые удары. Всё её тело дрожало, и это дрожь усиливалась каждый раз, как руки Адольфа приближались к её интимному месту.   — Я первый. — Сказал старший брат своим младшим братьям, на что средний сменил предвкушающую гримасу на недовольную.   Не смотря на то, что он, скорее всего, был ненамного старше Люмин, его лицо было покрыто большим количеством морщин, которые помогали с лёгкостью определять смену эмоций.   — С чего бы? Я сделал больше работы, чем ты, так что первым буду я. — Заявил Альберт, демонстративно раздвигая ноги девушки в разные стороны.   В его мире это действительно показывало старшему брату его прямое намерение быть первым. Путешественница же, до крови кусая губы, пыталась совладать с силой мужчины и сомкнуть ноги назад, ей абсолютно не нравилось быть в такой позе перед тем, кто собирался её насиловать, но её попытки были бесполезны, у неё совсем не осталось сил. Нарастающая паника словно высасывала их, оставляя беспомощную блондинку наедине с тремя ублюдками.  Тома же вообще никто не спрашивал, но видя то, что его братья стали трогать Люмин, он подумал, что уже можно и ему присоединиться к «веселью», поэтому подошёл к девушке со стороны её правой части лица. Блондинка испуганно перевела взгляд со среднего брата на младшего. Что он хочет с ней сделать? Путешественница даже перестала слышать спор Адольфа и Альберта, теперь она слышала только испуганный стук своего сердца и зловонное дыхание Тома. Его безумные глаза совсем не отражали хотя бы каплю человечности, их можно было бы сравнить с ночным небом, в котором не было бы даже одной крохотной звёздочки, настолько они были пусты. Он был потерян. Некоторое время они смотрели друг на друга. Люмин смотрела на него с жалобным выражением лица, с глупой надеждой на то, что тот всё-таки догадается, что не стоит причинять ей вред, но уже через мгновение младший брат потянул своё лицо к её лицу. Это было резко, так что девушка успела лишь зажмурить глаза и губы и немного отвернуть лицо, ведь она поняла, что тот хотел её поцеловать. Вместо этого у него получилось только облизать своим шершавым языком её правую щёку. Блондинка жалобно промычала. Ей было мерзко и неприятно. Изо рта Тома пахло гнилью, было страшно представить сколько заразы находилось у него на языке. Если Тому всё-таки  удастся  её поцеловать, то путешественница наверняка подхватит какую-нибудь пакость. Она была уверена, что о её здоровье тут никто заботиться не станет, поэтому рефлекторно ещё сильнее сжала губы. Её начало мутить из-за тошнотворного запаха гнили. Ей казалось, что эта вонь уже распространилась на всю комнату, что она впиталась в её кожу и волосы, от этого в уголках глаз скопились капельки слёз, у неё начала кружиться голова. Братья наконец обратили внимание на младшего, прекращая свой спор. Адольф злобно глянул на Тома, давая ему сильный подзатыльник в качестве наказания. Люмин даже показалось, будто она слышала негромкий хруст его черепа, из-за чего она сжалась, боясь, что попадёт под горячую руку.   — Ты то куда лезешь, идиот?! Ты последний в очереди!   Младший брат жалобно заскулил и убежал в полуприседе под стол, опасаясь очередного удара. Забившись в угол, он смотрел мокрыми глазами то на братьев, то на Люмин. Альберт же плюнул куда-то в его сторону, выражая и своё недовольство.   — Прости, красотка, этот придурок порой неуправляемый.  — Сказал старший, вытирая своей грязной рукой остатки слюней со щеки Люмин.   Девушке на мгновение даже стало жаль Тома, но лишь на мгновение. Он, очевидно, был болен. Возможно, если бы его по-другому растили, то парень не был бы таким ужасным человеком, но воспоминания о его взгляде на её тело быстро убили всю жалость к нему. Да, над ним тут издевались, но он всё равно относился к девушке также грязно, как и остальные члены его семьи. Такое девушка простить не могла. Блондинка смотрела на Адольфа с отвращением, ненавистью и ужасом. Ему нравился такой взгляд, он его заводил.   — Давай так, — Обратился он к Альберту. — Сегодня мы просто её трахнем, распробуем так сказать, а потом уже мама решит кто первым станет отцом.   Путешественница уже раскрыла рот, чтобы гневно высказаться о планах мужчины, но он предусмотрительно закрыл его своей рукой, так что у неё получилось лишь что-то невнятно, но злобно промычать.   — А давай, так меня устраивает.   — Тогда снимай с неё одежду.   После приказа старшего брата, средний резко и грубо перевернул девушку на спину, чтобы начать расшнуровывать её корсет. Блондинка вскрикнула, так как Адольф больше не держал её рот закрытым. Она наконец начала осознавать, что их задумка приходит в исполнение. До этого ей всё ещё казалось, что есть надежда на то, что всё будет нормально, или хотя бы не так плохо, что они отложат это на потом, что их для чего-то позовёт мать, что что-то в конце концов случится, так всегда было раньше. Если у Люмин была какая-то проблема, то она всегда находила решение или что-нибудь случалось, кто-нибудь её спасал, но сейчас здесь не было никого, не было ничего, что бы ей могло помочь. На её щеках тонкой струйкой потекли первые слёзы.   — Отпустите, пожалуйста… — Жалобным голосом кое-как проговорила девушка.   Сил дёргаться уже не было, это было бесполезно. Осталось только умолять их отпустить её.   — Отпустите, я не хочу… — Продолжала блондинка, получая в ответ лишь болезненное и холодное игнорирование.   Мужчине было сложно справиться со шнуровкой на корсете, от чего в нём стала закипать злость. По итогу, как только корсет ослаб, он стал просто стягивать его с путешественницы. Было больно и не приятно, при каждом подёргивании Люмин выкрикивала, умоляла перестать, её слёзы усиливались, а пассивную панику сменяла активная истерика. Адольфу, видимо, надоело ждать, когда же его брат расправится с одеждой, поэтому он тоже присоединился к раздеванию блондинки. Когда над путешественницей нависло двое мужчин, её паника начала брать окончательный верх.   — Пожалуйста! Хватит, я умоляю! Я не хочу! — Кричала Люмин, при каждом крике давясь слезами.   Девушка задыхалась, пытаясь уговорить двух мужчин остановиться и оставить её в покое. Она чувствовала, как они ощупывали её тело и интимные места, пока снимали с неё корсет, потом платье, а потом и защитные шортики, которые они чуть ли не разорвали на кусочки. Каждый вдох давался тяжело, а выдох отдавал острой болью в груди. Она задыхалась от паники и страха. Теперь Люмин оказалась практически голой перед двумя психопатами, а где-то в комнате поджидал подходящего момента и третий. На ней оставались лишь сапожки, перчатки, которые они не стали снимать из-за того, что для этого нужно было бы снимать кандалы, и нижнее бельё. Блондинка покраснела, ей было стыдно оказаться в таком виде перед противоположным полом. Она не верила, что с ней происходят такие страшные вещи, что сейчас её лишат девственности эти больные на голову ублюдки. Люмин уже чувствовала себя грязной, а ведь они ещё не совершили самое удачное действие. На некоторое время они перестали мучать её физически, братья стали просто визуально изучать её тело, упиваясь зрелищем. Каждый из них осматривал её с разных сторон, обходя кровать по кругу, их взгляд задерживался то на груди, которая была спрятана в голубом кружевном лифчике, то на ягодицах. Люмин буквально физически ощущала их желание сорвать с неё нижнее бельё и вцепиться в её грудь самым грубым и животным способом. Пока они осматривали её, девушка могла лишь тихо плакать, старясь умять свою истерику, которая мешала ей думать и забирала все физические силы, которые она могла потратить бы на попытку сбежать. Им было плевать на её просьбы и мольбы, так что и они скоро утихли и не выходили из её уст. В один момент Люмин заметила крупные бугорки, которые образовались у них в штанах. После такого зрелища её одолел новый приступ паники, она начала глубоко дышать, чувствуя, как разрываются её лёгкие от такого темпа, но девушка не могла перестать.   — Ну что, где ты хочешь её взять? — Наконец спросил Адольф у Альберта.   — Я бы хотел здесь.    После этих слов путешественница ощутила шлепок по своим ягодицам, от которого она почувствовала моросящую боль.   — Нет!… — Прохрипела девушка, вновь глотая слёзы и всхлипывая.   На неё никто не обращал внимания, абсолютно никакого внимания. Они даже взглядом не повели в сторону её лица, когда она пыталась до них достучаться.   — Что ж, я тогда пока заткну её рот… Своим большим и толстым членом… — Мечтательно проговорил старший брат, переводя взгляд на лицо Люмин, в особенности рассматривая пухлые алые губы с остатками крови на них.   Последние слова он уже как будто адресовала девушке, чтобы она начала понимать что её ждёт. Блондинка в ужасе смотрела на Адольфа, она мгновенно начала снова чувствовать тошноту от одной только мысли об этом. Наконец он смотрел ей прямо в глаза, на его лице не отражалось и доли жалости. Путешественница медленно покачала головой, уже на уровне жестов умоляя этого не делать.   — Давай уже наконец её полностью разденем, а? — Нарушил воцарившееся молчание Альберт.   Адольф оторвал свой взгляд от лица и в частности губ Люмин, и перевёл его на нижнее бельё девушки.   — Да, пора бы.   Их руки вновь потянулись к телу блондинки. Тогда, на почве сильнейшего адреналина, в ней появились новые силы на сопротивление, которых никто из них не ожидал, даже сама путешественница. Она начала брыкаться ещё сильнее, чем до этого.   — Чайльд! — Внезапно начала кричать Люмин, совсем не контролируя свои эмоции и себя. — Чайльд!   Девушка звала парня на помощь, ведь кроме него у неё не было никакой надежды, но даже так она совсем не ожидала этого от себя. Братья, стараясь не обращать на это внимание, пытались стянуть с неё хотя бы лифчик. Ещё чуть-чуть и у них  бы это получилось, они ликовали, предвкушая увидеть красивую женскую грудь.   — Чайльд!   На этом крике блондинка практически сорвала себе голос. Он был хриплым, жалостливым и таким отчаянным, что у лютого нормального человека, будь он в этой комнате, сжалось бы сердце до самых маленьких размеров.   — Чайльд!… — Из последних сил крикнула Люмин, после чего дверь в комнату резко открылась.   Предвестник действительно потерял сознание, хоть он был и крепким парнем, но и Адольф тоже был не из хрупких, так что  совершил хороший удар. Альберту же было тяжеловато тащить его в комнату, где они хранили запасы мяса. Мужчина бил ниже Чайльда, так что нести высокого парня было неудобно, однако ему предстояла более тяжёлая задача: ему нужно будет повещать его на цепь. Наконец зайдя в комнату, он стал оглядывать её, словно он кого-то искал.   — Верена? — Рявкнул Альберт, топнув ногой.   — Я тут. — Тихо отозвался женский голосок.   Из тёмного угла на свет вышла тощая девчонка. Её тусклые глаза не решались смотреть брату в лицо.   — Вот ты где… — Недовольно проворчал он, скидывая Чайльда на пол. — А ну-ка подвесь его, да смотри мне, чтобы надёжно было, поняла меня?   Его тон был грубым и чёрствым. Чёрноволосая девушка лишь качнула головой, уже ища свободную цепь. Альберт решил скинуть с себя грязную и тяжёлую работу на свою хрупкую сестру, но его это ничуть не смущало. Он вышел в коридор и небрежно запер за собой старую дверь, он делал всё быстро, торопился, так как там его ожидала их пленница. Девушка же, не найдя свободной цепи, подумала, что вполне надежно будет, если   она свяжет его обычной верёвкой, главное сделать это туго, чтобы рыжий не смог выбраться, если проснётся. Когда чёрноволосая уже хотела приступить к связыванию, она обнаружила, что у того уже были верёвки на руках и ногах. Она устало выдохнула.    — Мог бы и сказать мне, что он уже связан… Идиот… — Тихо обратилась девушка к брату, который давным давно ушёл.   Ей оставалось лишь подвешать его на крюк. Это всегда было самым сложным занятием, она вообще не понимала, почему её сделали ответственной за это, у неё и так много работы, которую ей придумывает её родня. Она опустила один из крюков, который весел на потолке. С громким лязгом железо упало на прогнивший пол. Ей никогда не нравился этот звук, ей ничего не нравилось в этом доме. Зацепив парня за верёвку, которая была обмотана вокруг ног, на крюк, девушка с большим усилием подняла его в воздух с помощью специального рычага. Это давалось ей тяжело, механизм был довольно старым, да и Предвестник был для неё слишком тяжёлым. Наконец её внимание заострилось на пленнике. Она осматривала его лицо и тело. Он был действительно красивым. Верена никогда вживую не видела настолько красивых людей, до этого такие образы она видела лишь в очень старых книгах с иллюстрациями. Девушка долго рассматривала его лицо, а потом решила узнать какого цвета его глаза и несильно раскрыла веки.   — Голубые… — С трепещущим восхищением прошептала чёрноволосая.   Она прикусила губу, думая о том, что будет жаль его есть. Может ей удастся уговорить мать оставить его для неё? На этом моменте до неё стали доноситься испуганные крики какой-то девушки. Стены в доме были тонкими, да и его старость тоже дала о себе знать, щели между досками с каждым годом становились всё больше и больше. Верена прислушалась ещё сильнее, ей хотелось узнать что там происходит, но ей редко разрешали покидать эту часть дома, так что выходить было нельзя. Вскоре она поняла, что с этим рыжим парнем была и девчонка, которую мать оставила для её братьев. Её это злило, почему же ей тогда не могут позволить оставить того, кого она хочет? В любом случае, нужно привести себя в порядок до того, как он проснётся. Девушка надеялась, что сможет убедить мать, что будет лучше оставить его в живых, она даже будет готова родить от него ребёнка, раз матери это так важно.  Верена глянула в старое грязное зеркало, которое стояло в углу комнаты, на нём были остатки пятен крови, их никто так и не пытался оттирать, а зачем, если вскоре появятся новые? Некоторое время девушка смотрела на них, а потом она всё же решилась глянуть на своё отражение. Растрёпанные волосы злили её. Чёрноволосая схватилась за расчёску и с некой злобой начала расчёсывать пушистые и объёмные колтуны. За таким усердным занятием Верена совсем не заметила то, что её пленник уже успел очнуться. Некоторое время Чайльд просто наблюдал за ней, хотя в перевёрнутом положении находиться было неприятно. Убедившись, что та слишком увлечена своим занятием, он осторожно стал тянуться к одному из своих сапог, в который был запрятан ржавый нож. Предвестник даже на какое-то время затаил дыхание. Одно неверное движение и она его заметит, позовёт на помощь остальных и тогда действительно ничего хорошего с ним уже не произойдёт. И всё-таки парень был опытным солдатом, так что ему удалось незаметно вытащить орудие из своей обуви. Он не стал пытаться разрезать верёвки на руках, это было слишком сложно, они были завязаны туго, так что на это ушла бы куча времени, а его у этого не было. Чайльд краем уха слышал жалобные крики Люмин, это заставляло его действовать быстро, но не слишком торопиться.   Верена же всё никак не могла расправиться с одним из колтунов, она с силой тянула расчёску, но так она только вырывала часть своих волос. Чайльд подумал, что это отличная возможность разрезать верёвку на ногах. Даже с завязанными руками он сможет убить девчонку, а после этого можно будет спокойно разобраться и с верёвками на руках, однако как только парень стал осторожно тянуться к верёвкам на ногах, чёрноволосая развернулась в его сторону, словно что-то заподозрив. Тогда рыжий понял, что нужно действовать сейчас же. Он резко разрезал верёвку, освобождая свои ноги. Верена не успела и вскрикнуть, как Предвестник прижал её к полу тяжестью своего тела.   — Если издашь хотя бы звук, то я тебя прикончу.   В качестве укрепления своих намерений он подставил нож к горлу чёрноволосой, которая испуганно смотрела на рыжего.   — Сколько в этом доме людей?   Его тон был холодным и безжалостным, его рука нисколько не дрожала не смотря на то, что он намеревался убить совсем юную девушку.   — Н-не считая меня… пятеро…  Она дрожала, боясь лишний раз пошевелиться.   — Что они пошли делать с Люмин? — Этот вопрос парень задал особенно серьёзно.   — М-мама хочет, чтобы она р-родила детей моим братьям…  От такой информации у Чайльда дрогнула рука. Он слегка поцарапал горло Верены, поэтому у неё начала течь тонкая струйка крови прямо по горлу.   — Н-не убивай меня, п-пожалуйста!… — Жалобно умоляла девушка. — Я сама их ненавижу… У-убей их, я не буду тебе мешать… Я клянусь…   Чёрноволосая тяжело дышала, жалобно смотря в лицо парню. На мгновение Предвестник решил, что ей нельзя доверять и всё-таки стоит её убить, но когда он хотел надавить на нож и разрезать горло Верены, он услышал отчаянный крик Люмин, она звала его. Это остановило Чайльда. Его рука крепко сжимала рукоять ножа, сильнее надавливая на горло девушки.   — П-пожалуйста… Я скажу тебе где они…   Рыжий тяжело выдохнул, он очень надеялся, что не придётся жалеть о своём выборе.   — Говори. — Скомандовал Чайльд, убирая нож от горла Верены.   — Они на втором этаже… Третья дверь по провод стороне…  Она, всё ещё не веря в то, что Предвестник её пощадил, испуганно начала отодвигаться в угол комнаты.   — Если ты соврала, если ты попробуешь мне помешать, то будь уверена, что я доделаю начатое. — Угрожающе быстро проговорил Чайльд и выбежал из комнаты, попутно разделываясь с веревками на руках.  Верена действительно не собиралась ему мешать, так что она решила где-нибудь спрятаться на случай если он всё-таки вернётся. Ей было страшно. Его голубые глаза, которыми она любовалась пока он был без сознания, сейчас были поглощены чем-то пугающим, в них будто не было и капли света. Девушка поняла, что мешать ему никак нельзя, да и, если честно, не было желания.   Парень взбежал по лестнице, ища нужную дверь. Он слышал крики Люмин, слышал то, что она кричит из последних сил, надрывая свой голос. Одно мгновение и дверь была с легкостью выбита. Чайльд увидел прикованную к кровати почти что обнажённую девушку, которую окружили двое мужчин. Их головы синхронно развернулись в сторону рыжего.