Чудовище

      Одной из безлунных ночей, когда небо было закрыто тучами, начался ливень. Он смывал следы, путал путешественников. Но это не касалось демонов, бывших когда-то людьми. Особенно таких, как Канаэ Кочо, которая была низшей Луной.       Выйдя в чистое поле, она подняла свое лицо к холодным каплям дождя. Вода — чудесная вещь, которая упрощает использование ее магии крови, ведь она так полезна для ее демонических цветов. Им вреден солнечный свет, лунный — тоже. Ее творениям достаточно темноты и воды.       Взгляд демона направился в сторону огромного темного пятна, внутри которого иногда появлялись искорки пламени. Если она съест хотя бы одну четвертую деревушки, то Ояката-сама будет доволен. Он всегда рад, когда его обожаемые Луны занимаются чем-то таким. Он ведь хочет, чтобы его сильные дети стали еще лучше, чем прежде.       Слюна скопилась во рту от предвкушения скорой жатвы. Канаэ выпрямилась, напоминая своим силуэтом элегантное деревце. Было бы не так темно в ту ночь, можно было бы рассмотреть ее изящную улыбку.       Смутные воспоминания о человеческой жизни дают ей знание, что когда-то люди считали ее красавицей.       Поток ее воспоминаний прерывает младшая сестра.       — Канаэ, пойдем! Чего же ты стоишь?       — Ах, моя дорогая Шинобу, сегодня такая чудесная ночь!       — Она станет чудеснее, когда мы дойдем до нашей деревни. И мне кажется, я сегодня съем больше.       — Почему больше?       — Потому что я прибегу туда быстрее тебя! — Шинобу засмеялась, а после сорвалась на бег. — Гемей будет доволен мной!       Упоминание наставника из высших Лун заставило Канаэ устремиться за своей сестрой со звонким смехом. Со стороны это выглядело забавно и очень странно одновременно: две молодые женщины странного вида бегут ночью по темному полю. Особо впечатлительных и суеверных это могло даже напугать. И были бы эти опасения верны. Первая и третья низшие Луны, представительницы одних из сильнейших демонов — это самая настоящая опасность для обычных людей.       Не было это опасностью для того, кто следил за ними. Ему было по силам противостоять этим демоницам, этой ночью он собирался это доказать, официально стать одним из сильнейших среди тех, кто охотится за демонами…       И спустя много лет его внук обнажил уже свой клинок.       Доума сидел в тени, выжидая демона. Зачем бежать за тем, кто сам к тебе придет, чтобы попытаться убить? Он тихо ждал, слушал громкие шаги зверя. Демон отличался от большинства подобных ему разве что этим — шумом.       Чудовище глубоко дышало, иногда рычало, а самое главное, прекрасно знало о чужаке на своей территории. Холодный воздух кусал бледную кожу Доумы, всякий человек нашел бы в тихом ветре нечто злое, демоническое. Охотник с интересом прислушивался к собственным ощущениям. Они были слабыми, едва заметными. Но в кристально чистом льду любая соринка будет заметна.       Демон был похож на зверя. Его голова даже не была похожа на человеческую. Скорее это был огромный кабан, где вместо копыт были огромные лапы с когтями. Туловище было смесью человеческого и животного. Возможно, именно из-за этого демон передвигался как на четырех лапах, так и на двух, как человек. Доума слышал о подобных этому демону. На этот раз столп льда, лучший обладатель ледяного дыхания среди охотников на демонов, столкнулся с низшей Луной. На, очевидно, вражеской территории.       Демон ориентировался у себя просто прекрасно. Как хозяин леса, в котором он сейчас находился, он ощущал каждый его кусочек, а еще чувствовал каждого чужака, их силы. Демон знал, что среди них есть сильный противник. И искал именно его, с азартом хищника гоняясь за небольшим теплом потенциальной жертвы. За сильной, питательной жертвой. Такой же, как и все ранее съеденные, только с тем отличием, что температура этого чужака была чуть холоднее, чем у большинства.       Глаза демона налились кровью, когда он выскочил из тумана, заметил Доуму. Охотник отметил, что тот как-то странно дышит. Использует ли это существо специальную технику дыхания для усиления? Или просто особенности его биологии?       — Что же ты, хочешь спрятаться от меня?! В моем же лесу?! — не то прорычал, не то прокричал демон.       Доума дружелюбно улыбнулся, вышел из своего укрытия — из тени. Слабый лунный свет серебрил его волосы, пробуждая в звере чужую память. Но демон отбросил чужие воспоминания, как сгнившую плоть, при этом все равно возненавидев стоящего перед ним охотника, перенял чужое чувство.       — Нет-нет, что вы, уважаемый хозяин леса, — заученные вежливость и доброжелательность звучали в голосе Доумы певчей птицей. Демон задрожал от гнева, заскрипел всем телом, вырос и ощетинился.       — Жалкий лжец… Содрать с тебя твои волосы, так совсем ничем от тех никчемных охотников не будешь отличаться, — со рта демона пошла пена, когти царапали черную землю. Кровь бурлила в нем с новой силой, неестественный гнев набирал свою силу с каждой секундой, что зверь смотрел на охотника.       — Ах, боюсь, отличаюсь, уважаемый демон, — сказал Доума, после чего удобнее перехватил клинок, неотрывно наблюдая за взбешенным зверем. — Я бы хотел узнать ваше имя, уважаемая низшая Луна.       — Заткнись!       Рывок.       Доума отскочил, увернулся от демона легким движением тела. Скорость бешеного существа была недостаточной.       — Ничем не отличаешься! Та же дрянная кровь, что и во всех! Порвать тебя, порвать! Сражайся, трус!       Доума медлил с атакой. Хакуджи снова на него взъестся за такое. Тем временем демон вспарывал землю когтями, ломал деревья, царапал скалы. И ни разу не попал по самому объекту ненависти. Охотник же думал о том, что для низшей Луны он не использует технику крови. Может ли она быть у такого дикого существа? Или все ушло в силу?       Где-то там, сбоку, Доума заметил других охотников. На место вечному и неутолимому желанию найти хоть какое-то развлечение встало привитое всеми чувство ответственности, и голова демона полетела от тела прочь. Шея скрыта за слоями шерсти, деформирована, она плотнее, толще и крепче. И это для Доумы совершенно ничего не меняет — он сильнее этой Луны. Подойдя к скалящейся голове, столп льда взглянул в глаза безумного демона.       Низшая Луна, очевидно. Только ранг эти демоны не всегда показывают. Но если достать весь глаз… Небольшой нож из стали, что грелась под солнечными лучами, касается века левого ока демона. Тот взвыл из последних сил.       — Четвертая, четвертая! — слюна стекала с его рта почти ручьями, а после сразу же обращалась в прах. Доума убирает нож от демона, отходит от умирающего существа. Он с детства не любил вонь, особенно ту, что исходит от трупов. Наверное, если бы его спросили, за что он не любит демонов, он бы сказал, что из-за способа поглощения людей. Никакой эстетики, никакой аккуратности. Только отвратительный запах и грязь.       — Спасибо за сотрудничество! — несмотря на то, что запах тревожит его нос, он улыбается. Потому что это совершенно не сложно.       Гораздо сложнее пережить то, что будет после. На эту гору послали столько охотников, прежде чем отправить сюда столпа, который должен всех организовать, провести учет всех, защитить какуши от мелких демонов. И выслушать все жалобы, увидеть слезы молодых охотников, ранее не сталкивавшихся с подобным. Это было скучно и однотипно с самого начала. Но здесь был не храм и не лечебница, а лишь поле закончившейся битвы. Пока что от него не требуется проявлять сочувствие к раненным. Когда он будет в лечебнице для охотников, основанной его семьей — вот тогда ему будет положено ухаживать и испытывать по отношению к раненым бледную тень жалости.       Доума со скучающим видом рассматривал тех, кого принесли какуши. Почти у всех следы от укусов, разорванная плоть от огромных когтей, поломанные кости. С одной стороны была гора трупов, с другой аккуратно лежали выжившие. Как странно, неужели демон действительно из всех атак использовал только самое примитивное?       Как скучно.       Кто бы мог отправиться на это задание вместо него? Конечно же уважаемый господин Цугикуни занят всегда, это действительно так. Доума больше задавался вопросом, а как тот успевает совмещать все тренировки, работу и нормальное функционирование сна, ни разу не сорвавшись? Но и это не долго тревожило его разум, рано или поздно у всего найдется край. Хакуджи можно было послать. Гекко или Накиме. Умэ и Гютаро.       Вспомнив о последних двух, Доума вспомнил об обещании принести ему лишнюю бутылку саке. Маленькая радость среди уныния и смерти, среди скуки и пустоты. Разве не чудесно, когда мозг и тело расслабляются, не утруждая себя собственным же развлечением?       Столп льда замечает юную охотницу с коробом за плечами. Один из какуши обрабатывает ее ногу, на которой останется некрасивый и большой шрам. Когти зверя навсегда испортили ее тело, оставили свой болезненный след.       Но и не это его интересует, а демон, находящийся за ее спиной, в коробе.       — Ну здравствуй, дитя, — он мгновенно оказался возле охотницы, дежурно улыбнулся.

***

      Холодный особняк служил для пятой высшей Луны домом. Иногда там жили ее подопечные, но большую часть времени там жило только два демона.       Шинобу сидела в своей лаборатории, изучала собственные же яды, которые регулярно изменяла, делала сильнее, разнообразнее. Одной парой рук она настраивала оборудование, другой писала заметки и реакции. Третья пара рук была спрятана, в ней не было нужды. В помещении пахло травами, цветами и кровью.       В комнате появилась вторая постоянная жительница этого места, которая по силе сравнима с низшей Луной. Многие звали ее Канао, сама же создательница называла ее Канаэ.       — Ты вернулась! — Шинобу мгновенно отвлеклась от своих дел и подошла к девушке. — Во время охоты тебя никто не видел? — она спросила самый частый вопрос из всех, что она ей когда-либо задавала. Канаэ кивнула. Шинобу нежно коснулась лица «сестры».       Плотная маска из кожи делала некогда безликую девчушку похожей на умершую Канаэ. Но как бы сама Шинобу не старалась, та так и не срасталась с новой плотью на своем лице, от того ее поведение напоминало куклу на ниточках. Найденная Шинобу девчушка была худой, избитой и почти голой, а у самой Луны тогда было в планах создать хотя бы копию сестры. И вышло нечто… По крайней мере живое.       Шинобу всегда пыталась найти в этом тельце без разума Канаэ. Иногда она действительно видела ее. Никогда не видели другие. Но их мнение волновало ее в последнюю очередь, даже если это уважаемый Ояката-сама, даже если это первая высшая Луна, то есть Зерошики, даже если это Гемей, ее наставник и вторая высшая Луна. И все остальные. Главное, что когда-нибудь сестра снова обретет себя в демоне перед ней.       — Как прошла охота?       — Хорошо, — ответ был тихий и короткий, губы Канаэ едва шевелятся. Шинобу разделяет челку девушки на две половины, убирает волосы в разные стороны. Так лучше.       — Ох, оставила ли ты мне парочку?       — Конечно, Шинобу, — голос, который должен был быть полон нежности, звучит пусто. Улыбка получается в должной степени милой, чтобы Шинобу приняла происходящее со спокойной душой.       В голове пятой высшей внезапно возникает чужая мысль.       «Четвертая низшая Луна мертва.»       Шинобу нахмурилась. Ее подопечный мертв. Ну как, подопечный… Скорее очень настойчивый и чересчур амбициозный демон, который смог пригреться у нее, блуждая рядом с ее территорией.       — Хашибара мертв, — сообщает она Канаэ. Та слегка наклоняет голову, больше ничего не меняется, разве что блики в искусно сделанных глазах.       — И кем же он убит?       Шинобу вздыхает, пожимает плечами.       — Не сообщили. Возможно, сейчас с ней свяжется Кагая-сама. Все-таки этот зверь был под ее началом.       — Беги, Канаэ, мне нужно прибраться на столе, а потом посмотрим на твою добычу, — Шинобу мягко улыбается, а после на мгновение обнимает куклу, которую называет сестрой.       Канао ходит шустро и бесшумно. У нее легкая поступь. Высшая Луна смотрит на спину своей подопечной, размышляя о том, что пора уже отпустить этот экземпляр на нечто более масштабное, чем зачистка леса рядом с их поместьем. Нечего куколке пылиться, когда нужно дать ей расправить крылья, превратиться в бабочку. Одно место среди низших Лун как раз стало пустовать.       «Его убил столп льда, Шинобу.»       Кагая-сама и его голос в голове Шинобу мгновенно рисуют в ее голове облик короля демонов. Его истинная форма и притворный человеческий лик одновременно. А как только доходит смысл сказанного, то в голове возникает образ охотника с примечательным цветом волос. И то, как он обезглавливает ее сестру Канаэ, и с того момента Шинобу не слышала даже тени родного смеха.       А после возникает другое лицо, которое сильно отличается от черт предка, но светлые волосы… Они сохранились в его потомке.       — Как это существо размножилось! — когти убирают волосы с головы, царапают плотную кожу, которая тут же заживает.       Нужно успокоиться. Нужно отомстить. Вытравить всех его родственников, превратить их в удобрение для червей. Особенно того, что имеет ранг столпа и владеет тем же дыханием.       Сладкая месть и польза для ее господина. Как лекарство с приятным вкусом.       На пальцах отделяется плоть, превращаясь в нечто сухое, напоминающее кокон для бабочки. И после из нее вылезают ее маленькие шпионы, ее глаза и уши. Белые крылья пролетают мимо Шинобу, устремляясь на выход, чтобы после отправиться к горе зверя, мертвой низшей Луны.