Часть 11

             Её машина плавно двигалась в сторону дома, где уже ждали Брагин и отец. Марина обещала приехать раньше, но не смогла, несмотря на спокойное дежурство с минимальным количеством поступивших пациентов, сил просто не было, а в голове царила каша. Копаться в чужих мозгах – одно, а вот разобраться в своих – совсем другое.       Вера Георгиевна собиралась уйти на повышение, а на её место очень хотела назначить Нарочинскую. Переговоры длились уже вторую неделю: Зименская каждый день вызывала её к себе и задавала один и тот же вопрос: «Марина, что ты решила?» Нарочинская же увиливала от ответа, ссылаясь на загруженность на работе и отсутствие времени для размышлений, виновато улыбалась и покидала кабинет начальницы. Однако на самом деле она просто не знала, как поступить правильно. С одной стороны, новая должность означала повышение ответственности и статуса, а также финансовое благополучие, с другой стороны, нужна ли ей эта должность и сможет ли она совмещать её с работой в операционных? Практику бросать совсем не хотелось. И, в то время Зименская требовала ответ «завтра», Марина понимала, что будет вынуждена поговорить с близкими, чтобы, возможно, найти правильный выход.       – Я дома! – крикнула она, снимая сапоги, и направилась вглубь квартиры. – Привет! Ты что-то поздно, мы уже поужинали, – отозвался Олег, выходя в коридор и целуя её в щеку. – Мой руки, я сейчас разогрею. Она тепло улыбнулась, ощущая спокойствие, которое пришло в тот момент, когда она переступила порог квартиры. Благодарно кивнув, отправилась в ванную.       После позднего ужина они оказались в спальне Владимира Сергеевича; чай, разлитый по кружкам, остывал, а мужчины обсуждали план операции, назначенной на завтра для молодого пациента с необычайно большим сердцем. Когда диалог прервался, Марина поняла, что больше не может молчать, иначе голова просто взорвётся. Она решила изначально обратиться к отцу. – Пап, Вера Георгиевна предложила мне должность главврача, но я не знаю, стоит ли соглашаться. Что думаешь? – Мариш, это твоё решение. Главное, чтобы ты потом не пожалела. А опыт – это всегда хорошо, – ответил он. – Хорошо, пап, спасибо, – произнесла она, с благодарной улыбкой ловя непонимающий взгляд другого мужчины, затем решила сменить тему разговора.       Когда они остались наедине, Олег хотел задать интересующий его вопрос, но Марина опередила его. – А теперь хочу услышать твоё мнение. Что думаешь? – Весенние заморозки говорят о том, что год будет не урожайным, – начал шутить он, откусывая кусочек шоколадки. – Я серьёзно. – Попробуй, если хочешь. Я всё равно на твоей стороне, но помни, что профессией тоже нужно заниматься. Без тебя нейрохирургия рухнет. – Спасибо.       В конце концов, она согласилась, и теперь полноправно занимала кабинет главврача. Количество обязанностей увеличилось в десять раз, но, к счастью, коллектив был знакомым, а специфика работы в приёмном отделении более чем ясна.

***

      Когда Брагин зашёл в противошоковое, он несмотря на пациента, взял в руки сопроводительный лист: "Затруднённое дыхание, боль в верхней части живота и тахикардия" — неразборчивым врачебным почерком были написаны симптомы. Ознакомившись, он взглянул на кушетку и ужаснулся. На него смотрели карие глаза, точно такие же, как у него, но лицо было морщинистым и усталым. Подойдя ближе, он взял его за руку, считая пульс, а затем приказал Тане срочно сделать ЭКГ и вызвать кардиолога. Когда за каталкой захлопнулась дверь, мужчина прислонился к стене, сползая вниз, подтянув колени к груди и сцепив руки в замок. Именно в таком положении его и нашла Нарочинская. Женщина, не раздумывая, опустилась на пол рядом с ним. – Олег, что случилось? – Привезли мужчину с подозрением на инфаркт, – глухо произнёс он, сглатывая вязкую слюну. – Это мой отец, которого я не видел почти двадцать лет. – О боже, ты сможешь его вести? Или мне взять? – она не совсем понимала, как реагировать, однако знала, если не предложит помощь, он сам не попросит. – Нет, спасибо, я справлюсь. – Как знаешь, если что зови, я у себя. – Хорошо. Выходя из палаты, она обратила внимание на подъезжающую коталку с пациентом; на ней лежал «Брагин», только постаревший. Женщину передёрнуло, но она постаралась не останавливаться и зашагала по коридору к кабинету.       Мучительно долгое обследование, после которого кардиолог вынес вердикт: необходима установка стента. Олег наотрез отказался выходить из операционной, смирившись с ситуацией, коллеги решили обсудить всё ещё раз. Брагин стоял около стола, методично считая про себя от одного до десяти. На восьмом он сбился и слегка опешил. Михаил открыл глаза, слегка сфокусировал взгляд и произнёс тихим голосом: – Прости, сын, я очень хотел поговорить с тобой, но уже слишком поздно. – После операции поговорим, а теперь поборись за свою жизнь.       Лекарство растеклось по венам, вводя мужчину в наркоз. Для Брагина младшего операция длилась вечно. Обида на отца была сильной, но раз он приехал и хотел поговорить, значит, он и просто обязан дать ему этот шанс, да и на жизнь тоже.       Реанимационная палата – одно из самых страшных и таинственных мест в больнице, где жизненные показатели человека поддерживают аппараты, пока он не возвращается к жизни и не "выходит" из этого места. Однако итог может быть как положительным, так и отрицательным. И что ждёт конкретного пациента – не знают даже врачи. Они лишь делают прогноз и стараются его достичь, но у судьбы, в которую врачи-скептики практически не верят, бывают свои планы.       На сестринском посту загорелся красный свет, сигнализирующий об ухудшении состояния одного из пациентов. Нина, которая до этого дремала, подорвалась с места и зашагала к ординаторской. Постучав в окно, она позвала Брагина. Мужчина вскочил и рванул в сторону палаты, в которой уже суетились медсестры и реаниматолог. Однако он сам застыл на месте, не мигая и не шевелясь. Его плеча коснулась прохладная женская рука; она хотела увести его подальше отсюда, из этого места, чтобы боль была не такой сильной, но весовые категории были неравны. Его ноги словно приклеились к полу, не двигаясь. Голос реаниматолога прозвучал, словно гром среди ясного неба: – Время смерти 0:47. Мне очень жаль. – Нет... Одно единственное слово сорвалось с его губ, но в нём было столько горечи, что Марина невольно вздрогнула, а затем тихо произнесла: – Идём, нам здесь не место.       Он ничего не ответил, но послушно пошёл следом за женщиной.       Они сидели в её кабинете. На столе стояла бутылка коньяка, лежала шоколадка, а в помещении царила гробовая тишина. Сил говорить просто не было. Да и казалось, что не о чем. Поэтому, когда мужской голос разрезал тишину, Марина очень удивилась. – Он ушёл перед моим пятым днём рождения. Сказал, что приедет из командировки и привезёт подарок, так и не приехал. Очень редко звонил, а потом нашёл другую женщину и вовсе перестал поддерживать связь. Я даже пытался его искать, но потом понял, что в этом нет смысла. – Ты не виноват, а он, к сожалению, упустил возможность общаться и гордиться таким сыном. – Я знаю.       На этом их короткий диалог закончился. После чего мужчина поставил стакан на стол, придвинулся ближе к Нарочинской, а она в то же мгновение притянула его к себе, прижимая к себе в поддерживающем жесте и принялась массировать его голову. Он не плакал; слёзы сами скатились по щекам, не поддаваясь контролю. Потеря отца не могла не отразиться на состоянии Олега, но и по всей видимости долго горевать он не собирался или все же смог справиться с эмоциями, ведь солёная жидкость закончилась быстро. А спустя пару минут он провалился в сон, крепко обнимая её. И что-то в этом было такое, что Марина старалась даже не шевелиться, чтобы не разбудить его. Она знала этого мужчину разным разным, принимала любым, просто потому что понимала: у него больше никого нет. А то, что он мог быть с ней самим собой, радовало, ведь это значило, что Олег доверял ей как никому другому, а это было очень ценно. В этот момент она осознала, что даже когда в жизни всё кажется неопределённым, близкие должны быть рядом, помогать и поддерживать, ведь по-другому нельзя.