Немного о наболевшем

      Думаю, начну с размышлений о «душнилах» и о том, кто действительно заслуживает такого «почетного» звания. Словарная статья предлагает следующее определение: «Душнила» — разг. неодобр. «неприятный, скучный, нудный человек». Остановлюсь на ядерном в понимании большинства людей значении — «нудный». В действительности, «душнилой» зачастую становится человек, отвечающий, например, на безобидную шутку развернутым «такого не может быть/шутка несуразна/на самом деле, …» и прочая, прочая. Также такой характеристикой обладает тот, кто придирается к мелочам или делает замечания по незначительным поводам, то есть — «нудный». Однако я уже долгое время наблюдаю, как «душнилами» становятся люди, поправляющие ошибки в речи/письменности других. Да, бывают те, кто делает это в грубой форме: «У-у-у, как можно так писать, это же элемента-а-а-арное проявило, позор!» — очень плохая тактика, работающая только во вред. Но достается и вежливым людям, совершенно тактично указывающим на пресловутую ошибку. Понимаю, еще у Чехова в «Доме с мезонином» говорилось: «Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой».       Но можно ли сравнивать пятно на скатерти с ошибкой в речи или на письме? Скатерть — материя, которой можно найти замену, которую можно постирать. Но язык — совсем иное. Язык — движущая сила культуры, живая сущность, выражающая намного больше, чем может показаться. Он представляет собой нечто большее, чем правило в учебнике. По одной только речи можно сказать невообразимо много не только о конкретном человеке, но и о целом народе. Язык же в целом способен поведать об истории нации, цивилизации. Я очень люблю выражение «слово чувствует…» — это действительно так. Почему в итальянском некоторые слова спрягаются не по современным правилам? Потому что чувствуют, помнят своего предка — латинский. Слово — живой организм. Оно помнит историю своего народа: так, иностранные заимствования рассказывают, какое влияние оказывалось на носителей языка другими странами. Здесь стоит привести длинную цитату, из которой и происходит подобное моё отношение к языку: «Ребёнок показывает и узнает слово — «Дерево». Позже он учится отличать это дерево от других. Он узнает его название. Он играет под деревом, водит хороводы вокруг него, стоит под его ветвями, укрываясь его тенью, целуется под ним, отдыхает под ним. Он женится под ним. Он идет мимо, отправляясь на войну. Ковыляет мимо него, возвращаясь домой. Говорят, король скрывался в этом дереве, а дух обитает в его корнях. Его листья высечены на могилах и памятниках владельцев этой земли, и из его древесины могли строить галеоны, спасавшие предков от вторжения. И всё это — общее и частное, народное и личное. Всё это — оно знает и чувствует! Выражает даже слабым, едва выраженным звуком «Oak» — «Дуб»! Саксонское слово, прагерманское, родственное общескандинавскому «Eik». Язык никогда не бывает чепухой. Язык — это значение, история, созданная слой за слоем. И что есть слово без значения, что? Лишь звук», [«То́лкин» (2019), реж. Доме Карукоски]. Даже добавить нечего. Вот она, суть — язык сакрален, священен. Небрежное обращение с ним равно наплевательскому отношению к реликвии, сокровищу, по крупицам собранному и завещанному нашими предками. Иконы пишутся по канонам — нельзя допустить ни одного неверного мазка. Ракеты проектируются по формулам — любое упущение приведет к гибели экипажа. И каноны, и формулы — написаны грамотно, чтобы их можно было понимать из поколения в поколения. Так почему в наши дни допускается такое пренебрежение языком, будто он — незначителен? Думаю, я могу догадаться, почему. Очень часто в ответ на исправление ошибки я вижу в комментариях: «мы не на экзамене по русскому, душнила». Хочется ответить: «так вы и не для экзамена учите язык!». Вот он, «корень зла» — язык воспринимается как предмет в школе, который требует лишь отметок в дневнике, а не понимания. Получил свою заслуженную оценку и забыл, что там как пишется, где там ставится запятая. Многие учителя своим неверным подходом, криками, унижениями — и вовсе отбивают у человека желание учиться, выпуская из стен школы тех самых «не поправляй меня, душнила». Дети, школьники, студенты, взрослые — перестали понимать, для чего ими изучается язык, осознавать его важность. Наконец, подведу к сути, заключенной в заголовке — «Brео́st-hord». Буквальный перевод — «Сокровище в груди». Понятие, которым в древнеанглийской литературе описывали «внутреннюю работу» или чувства человека. «Разум», «Сердце», «Душа». Да, в моем представлении это слово прекрасно коррелирует с понятием языка, ведь «Язык» = «Сокровище в груди». И если ради сохранения моего сокровища придется превратиться в дракона-душнилу, то, пожалуй, я не против. Если язык - «Сокровище в груди», то чем является литература? Для меня – Сильмарили в руках Феанора, Свет Эарендиля в зеркале Галадриэль, Кольцо Всевластия на персте Саурона. Высшая ценность. Если язык - сокровище, то собранное в одной палате, перемешанное: драгоценности, пурпур, вина, венок Цезаря, плащаница, «Сикстинская Мадонна», просто красивые камни, обточенное морем стекло – все ценности на одной сияющей горе. Литература же – произведение искусства, созданное из кропотливо подобранных, сочетающихся друг с другом золотых нитей, яхонтов. Язык - не просто сокровище, но инструмент такой же, как тот, которым Микеланджело превратил необработанный кусок ценного мрамора в прекрасного Давида или Деву Марию, оплакивающую Христа. Сейчас в школах этого не объясняют. Для школьников литература – неинтересный предмет, стоящий в расписании вторым уроком после графы «физика», а Пушкин – просто зазнавшийся стихоплет («Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»), а не искусный переводчик Горация («Exegi monumentum»). Учителя не объясняют, почему он - «Солнце русской поэзии», а их подопечные не осознают, что без него русский язык мог не выжить. Литература во все времена имела огромный вес. Она меняла мышление целых наций, формировала новые ценности, новые значения слов, переворачивала представления о мире. И создавалась она не на коленке, не какими-то дурачками с листком бумаги и угольком. Литературу творили люди образованные, имевшие за плечами опыт изучения древних источников. Гении, даже отвергая наследство литературных предков, всё равно творили на его основе, преобразовывая старые формы в новые, меняя небо и землю. Нельзя было написать что-то на клочке бумаги и гордо заявить: «я – писатель!». За написанным на этом клочке должен был стоять труд, тщательный подбор эпитетов, слов, сочетаний, форм. Вот она, литература – написанные спустя долгие годы губы Моны Лизы. Конечно, нельзя требовать от пятнадцатилетнего подростка, пожелавшего стать писателем, штудирования Вергилия или Гомера. Но разве просьба хотя бы писать грамотно – перебор? Вот мы и пробрались через дебри пурпурных метафор к части «Писательство – труд?». Я считаю – да, труд. Феанор не создал бы Сильмарили, если бы просто ударил кувалдой по наковальне. За созданием этих камней стоял как сам Эру, Высший творец, так и мудрость, сила, а главное – искусность, мастерство. Дориан Грей не отдал бы душу портрету, не будь тот написан мастерски. Язык как инструмент – великолепен: может зажигать, душить, рисовать, писать, колоть. Значит, и трудиться не нужно – бери эту прекрасную венецианскую ручку и пиши! Но нет. Какими бы качественными ни были краски – невозможно написать «Рождение Венеры» неумелыми руками. Так и с текстом: нельзя просто собрать пару абзацев на одном листе и объявить себя великим писателем. Разумеется, никто не требует от условного фанфика каких-то гомерических эпитетов и выражений. Я лишь хочу, открывая работу, видеть грамотный, красиво оформленный и логичный текст. Пусть не будет каких-то сложных подтекстов, символов, эмблем. Но разделение на абзацы, верное написание «жи-ши» и так далее – это ведь просто, правда? Чтение для меня – река. Я хочу плыть по ней и наслаждаться видом, а не биться о камни в виде ошибок. Банальная психология: видя нарушение в строе языка, человек останавливается на нем, тормозит, цепляется глазами за него. Читая, казалось бы, обычные «потрахушки», я остановилась лишь на одном предложении: «стон озарил комнату». Но голос не может «озарять», как свет, это ошибка. Несколько минут думала, проверяла, читала словари – вот вам и «потрахушки». А всё из-за одной ошибки. Итак, заканчиваю сотрясать воздух. «Автор и Читатель». Если писательство есть труд, то кто должен трудиться? Только автор, только читатель, или их дуэт? Опять же, на мой взгляд – трудиться должны оба. Автор создает глубокий текст, искусно сочетает слова, использует весь потенциал языка, а читатель, в свою очередь, вчитывается, ищет подтексты, реминисценции, обращает внимание на детали. Однако, по моему мнению (и, надеюсь, ошибочному), большинство читателей сейчас не фокусируются на деталях, не ищут в них смысла. «Красный цветок на дороге предвещает опасность? Не, фигня какая-то, это же просто цветок». Но это вовсе не значит, что надо скармливать им полотнище из разных слов. Писатель в первую очередь творит для себя, выражает себя. Кому-то хочется вкладывать свою душу в набор бессмысленных слов с опечатками? Мне – нет. Здесь же хочу сказать об уважении. Автор, выкладывающий неоформленный, неграмотный, нелогичный текст и при этом заявляющий: «я молодец, ведь я написал!» - не уважает читателя. Если первый не потратил своё время на вычитку своего же творения, почему второй должен тратить своё, чтобы прорыться через нагромождение бессвязного текста? Такие вот размышления под саундтреки из «Толкина». Благодарю за внимание, мой друг. Твой Книжный фавн.