Глава 1. Кто такой Леви Аккерман?

      — Ну же, соглашайся, Леви. Тем более, дети тебя любят, — с улыбкой произнёс Эрвин, упираясь локтями в идеально отполированную поверхность рабочего стола. — В прошлом году ты на всех произвёл огромное впечатление в качестве вожатого.              — Как скажешь, — лениво протянул в ответ. Взгляд Леви по привычке упал на стеклянную настольную табличку, на которой он ещё ни разу не замечал отпечатков пальцев или пыли.       

«Эрвин Смит, генеральный директор

Спортивный центр «Парадиз»

Филадельфия, штат Пенсильвания».

      — Я знал, что на тебя можно положиться. Все необходимые документы будут подготовлены завтра.              Эрвин коротко кивнул, возвращая своё внимание к очередным бумагам. Леви тихо хмыкнул, одним глотком допил остывший чай, а затем направился к маленькой раковине, чтобы вымыть кружку и оставить её до следующего раза на своём месте в маленьком буфете. Всё, как всегда.              Он тщательно вытер руки о вафельное полотенце, аккуратно разгладив его на крючке, застегнул до конца молнию белой олимпийки и молча пошёл к выходу. Но у самой двери его остановил голос Эрвина:              — Спасибо, Леви.              Аккерман только бросил на него пустой взгляд и вышел из кабинета.              Блядский спортивный лагерь. Почти три месяца безвылазных тренировок с мелкими и ночёвки в скрипучих деревянных домиках на сваях. Что может быть лучше? Да всё, что угодно.              В прошлом году он попал в лагерь почти вынужденно. Ханджи, эта хренова четырёхглазая плавчиха, втихаря подсунула ему договор под видом обходного листа. Леви сам не знал, что на него тогда нашло. Но, прочитав договор повнимательнее, он выудил из подставки любимую перьевую ручку и размашисто подписался. Потом пожалел, правда, но зато как счастливо визжала Зое...              По большей части, обязанности вожатого Леви не особо напрягали. Его больше бесили мелкие, без конца орущие мелкие и очень грязные мелкие. Мало того, что они все были гормонально нестабильными подростками, не следящими за гигиеной, так ещё и спортсменами, от которых воняло пòтом после десяти минут тренировки. А тренировок там было много, даже больше, чем в обычное время. Что такое душ и умывальники они почему-то поголовно забывали, поэтому щеголяли с оранжевыми от песка пятками и грязью под ногтями целыми днями. Будь он хоть чуточку умнее, выдумал бы что-нибудь эдакое, чтобы не ехать... Но, когда его о чём-то просил Эрвин, спорить не хотелось. Вот и вышло, что вышло.              Леви быстро спустился по лестнице с шестого этажа на третий и машинально повернул направо. Курс прямо по коридору, привычным движением закинутый в рот мятный леденец и в самом конце двери, которые он уже стал считать родными. Слегка разболтанная ручка, потому что мелкие постоянно её дёргают, как дебилы, и треснутый плинтус в углу, в который идиот Йегер недавно со всей силы запустил волейбольный мяч.              Светлый зал встретил Леви слепящим солнцем и эхом ударов рук о поверхность жёлто-синих мячей. Звук, который Аккерман тоже считал родным с тех самых пор, как Эрвин вытащил его из самого настоящего пиздеца и сделал звездой волейбола. Наверное, именно поэтому Леви не может ему отказать, хотя он предпочитает об этом вообще не думать.              — Тренер! Тренер!              Как только Леви делает пару шагов вдоль очерченных белых линий по периметру поля, к нему тут же подбегает Эрен, возбуждённо пыхтя из-за сбившегося дыхания и внутреннего нетерпения. За Йегером следом подлетают Конни и Жан.              — Чего тебе? — устало спрашивает Леви, краем глаза подмечая ситуацию на поле. — Вагнер! Ещё раз отобьёшь мяч кистями, заставлю навернуть сотню кругов вокруг школы!              — Простите, тренер! — тут же ответил Вагнер, встав по стойке смирно, но затем быстро вернулся к тренировке. Эрен, Конни и Жан отвлеклись на Томаса, но после его извинений вновь окружили Леви.              — Вы поедете в лагерь? Поедете же? — несдержанно затараторил Йегер, топчась на месте. Леви закатил глаза.              — В прошлом году вы были таким крутым! — влепил Жан. Спрингер просто молча кивал рядом, как дурацкий болванчик.              — Наш отряд стал лучшим! Без вас мы не сможем! — чуть ли не заверещал Эрен, а Леви нахмурился. Естественно, его мелкие заняли первое место среди отрядов. Потому что это его мелкие, у Леви по-другому быть не могло. Он дрючил их в хвост и в гриву всё лето, лишая всех прелестей каникул, а им вон... даже понравилось.              — Конечно, не сможете, — отозвался Аккерман, наблюдая в детских глазах запредельное предвкушение. — Поэтому и поеду.              — Правда!? Вы лучший, тренер!              Хором закричали они и счастливо ускакали обратно на поле, заставив Леви еле заметно скривиться. Может быть, этим летом он, наконец, научит их принимать душ и мыть ноги после пляжа...              — Арлерт, зайди ко мне, — скомандовал он, подзывая к себе капитана команды, и скрылся в своей тренерской.              В небольшой комнате шумел оставленный им вентилятор, пузатый квадратный экран телевизора снова пошёл цветной рябью из-за проблем с антенной, и Леви раздражённо его выключил. Аккуратно повесил на вешалку олимпийку, оставшись в белой футболке, на спине которой красовалось вышитое изображение герба их спортивного центра — бело-синие «Крылья Свободы». Знак отличия от двух других филиалов школы. В Мичиганском центре эмблемой являлось изображение единорога, а в Нью-Йоркском — двух шипованных роз. По правилам, все ученики, которые ходили на подготовительные занятия, носили одинаковые нашивки с двумя скрещенными рапирами. И только когда решали посвятить жизнь профессиональному спорту, могли получить новую форму с символом центра, в котором занимались.              — Вы звали, тренер, — в комнатку зашёл раскрасневшийся Армин, попутно убирая с лица взмокшие светлые пряди. Леви кивнул, сев за своё рабочее место.              — Списки тех, кто поедет, уже известны?              — Тренер Кайт оставила список от женской команды на столе. От нас ещё не все дали своё подтверждение, но я могу перечислить всех возможных, — вытянувшись по струнке и заведя руки за спину, ответил Армин. Леви довольно хмыкнул, окинув его взглядом. Поведением Арлерт жутко напоминал ему Эрвина, когда они ещё играли за одну сборную. Да, давно это было. Пока Смит не ушёл в бизнес, а через несколько лет и Леви оставил профессиональный спорт, получив серьёзную травму.              — Много наших?              — Йегер, Спрингер, Кирштейн, Арлерт — точно. Вагнер под вопросом до следующей недели!              Леви кивнул, откинувшись на спинку стула и изучая список, который принесла тренер женских команд. Почти все фамилии были ему знакомы, он в голове даже отметил зелёной галочкой, кого обязательно заберёт к себе, как и в прошлый раз. В спортивном лагере команды были смешанными, что помогало разнообразить рутину классических тренировок и получить новый опыт.              — Браус и Аккерман... Получается та же команда, что и в прошлом году? — задумчиво протянул Леви, неотрывно пялясь в напечатанные буквы.              — Так точно, тренер! — кивнул Арлерт. — Мы все надеемся, что у Томаса получится поехать, чтобы и в этом году забрать первое место среди отрядов!              Леви довольно хмыкнул, дёрнув уголками губ. Всё-таки хорошо он их воспитал. Боевых, хватающих победу за хвост, взлетающих выше головы. В спорте это самое главное.              — Понял, свободен.              Когда Армин вышел из тренерской, взгляд Леви снова зацепился за одну единственную строчку в списке — Микаса Аккерман. Странная тихая девчонка, которая постоянно таскает на себе замусоленный красный шарф, а сама таскается за Йегером. Леви не знал, они с ней просто однофамильцы или какие-то дальние родственники, знал только то, что эта девочка была настоящим дьяволом на площадке. Несколько раз он наблюдал её в деле. Абсолютно универсальный игрок, который на любой позиции разнесёт противника в пух и прах. Как будто её имя в честь спортивного бренда само прописало ей судьбу.              — Ли-ива-а-и-и!              С грохотом в зал ворвался ураган из писков и возгласов. Команда Леви дружно поздоровалась, а ему даже поворачиваться не нужно было, чтобы узнать, кто припёрся посреди тренировки. Только один человек во всём мире коверкает его имя именно так. Видимо, её греко-немецкие корни каким-то образом заставляют называть всё и всех абсолютно неправильно.              — Чего надо, Ханджи? — недовольно спросил он, скрещивая руки на груди, когда тренер команды по плаванию появилась в его кабинете. За ней как обычно плёлся Моблит — правая и левая руки Зое. Да и ноги тоже. И голова. Потому что у этой несносной вечное шило в жопе, его надо постоянно усмирять, чтобы она не наворотила дел или не потонула в собственном бассейне.              — Скажи-ка мне, Ливай.              Она плюхнулась своей задницей прямо на стол. Леви брезгливо поморщился, выдирая из-под её бёдер бумаги, и злобно зыркнул в сияющее интересом лицо.              — Ты согласился, да? Согласился же поехать? — взбудораженно спросила она, наклоняясь к нему ближе. Одинокая капля с её мокрых волос, заколотых крабиком, влетела прямо Аккерману в глаз.              — Отвали от меня, четырёхглазая. От тебя хлоркой воняет.              Он откатился на стуле подальше от Ханджи, состроив такое лицо, будто рядом с ним кто-то навалил огромную кучу. Но Зое такое поведение Леви ничуть не смутило, и она, зачесав назад мокрую чёлку, спрыгнула со стола.              — На вопрос ответь, дурень, — протянула она, подходя к нему ближе. Леви напрягся, бросив короткий взгляд на краснющего Моблита, который неловко жался у стеночки.              — Тебе-то что? — усмехнулся Аккерман. Иногда ему до коликов в животе нравилось выводить из себя Зое, и этот раз не был исключением. Она вся нахохлилась, сузила карие глаза за стёклами очков и обиженно поджала губы. Ну просто прелесть!              — Это важно! А ты, как всегда, противный!              — Ты просто не ценитель.              — Да иди ты! Ну-ка, быстро отвечай!              Ханджи метнулась в его сторону, с громким хлопком приземляя свои ладони на подлокотники стула. Леви приподнял одну бровь, оценивая уровень бешенства своей давней подруги.              — Т-тренер, может, не стоит? — тихо промямлил Моблит из угла комнаты, но Зое только кинула на него острый взгляд, заставляя заткнуться. Леви вдруг стало интересно, в постели у них тоже отношения из разряда «начальник-подчинённый»? Конечно, эта парочка никогда не признается, что между ними что-то есть, но от Леви ничего не скроешь. Для него Ханджи всегда была видна целиком и полностью, но она почему-то постоянно пыталась ему спиздеть.              — Я не собираюсь участвовать в твоих ролевых играх, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. На его лице не проскользнуло ни единой эмоции, только холодный цепкий взгляд, впившийся в глаза напротив. Ханджи почти сдалась под его напором, чуть отклонившись назад, но руки упрямо держала на подлокотниках, поэтому Леви пришлось добавить: — Свали. У мелких тренировка закончилась.              Зое позорно проиграла, отступив на шаг. Леви схватил со стола металлический свисток и вышел из тренерской. Она ещё ни разу не обошла его в их маленьких спорах, но всегда лезла первая, всегда провоцировала, а потом дулась, как дура. И Леви, наверное, это тоже может назвать родным.              Тонкий свист пролетел по всему залу, привычно зазвенев в ушах. Сине-жёлтые мячи мигом оказались ловко заброшены в пластиковую корзину, а восемь пар ног выстроились в идеальную линию прямо перед Леви.              — Тренировка окончена! — выкрикнул Армин.              Аккерман обвёл всех серьёзным взглядом, заводя руки за спину. Не хватало только зубочистки, зажатой губами, и шляпы, — был бы вылитый дядя.              Блять.              Хренов Кенни. Всегда появляется в голове, когда не нужно. Раз так позорно подох, то валил бы окончательно ко всем чертям, но нет же. Засел в памяти, как клещ, впившийся в кожу, и раздражает.              — Арлерт, сегодня хорошо, молодец.              Из-за внезапных идиотских мыслей похвала Леви прозвучала больше, как выговор. Армин удивлённо замер, но всё же кивнул:              — Спасибо, тренер!              — Йегер, в следующий раз попробуй ударить себя с такой же силой по башке, и я посмотрю, как далеко она улетит, — злобно уставившись на Эрена, процедил Леви. Тот потупил взгляд. — Защита сегодня была на высоте.              — Спасибо, тренер!              — Спрингер, — он встал напротив Конни, глянув на его ноги, — у тебя есть лишние колени?              — Никак нет! — выпятив грудь вперёд, прокричал он. Леви угрожающе приблизился. Он был уверен, что в моменты, когда мелкие сами знали, что в чём-то проебались, его наводящие вопросы пугали их до усрачки.              — Тогда какого хера ты без защиты, твою мать!? Ещё раз увижу тебя без наколенников, займусь поиском нового либеро, уловил?              Конни зажмурился и склонил голову.              — Я всё понял, тренер! Простите, тренер!              — Жан, Франц. Хорошо постарались, молодцы. Томас, от тебя жду подтверждения о поездке на следующей неделе. Всё, валите переодеваться!              — Хорошего дня, тренер Аккерман!              Леви отмахнулся от хора голосов, словно от назойливой мухи. Из-за тупых воспоминаний о Кенни его теперь всё бесило.              — Не забудьте оставить раздевалку в порядке! Иначе снова будете вместо тренировки вылизывать там каждую скамейку!              Мелкие вприпрыжку ускакали из зала, тормоша друг друга за мокрые спортивные майки. И вокруг Леви, наконец, наступила долгожданная тишина. Он шумно втянул носом воздух, пару раз прокрутил на пальце верёвку со свистком, а затем резко развернулся в сторону тренерской. Ханджи выглядывала из проёма, вылупившись на него сквозь свои дебильные очки.              Как же. Всё. Бесит.              — Сигареты есть? — спросил он, Зое кивнула. Леви молча направился к выходу из зала, прекрасно зная, что Ханджи пойдёт за ним. Она никогда не упускала возможности выбежать на перекур.              — Моблит, иди обратно, — она всунула ему в ладонь ключ от своей тренерской и припустила за Леви.              — И свет погаси, — уже в дверях крикнул Аккерман, не оборачиваясь.              Апрель в этом году был пасмурным и не шибко тёплым, но Леви это даже нравилось. Ни холодно, ни жарко — идеальная середина. А он любил всё идеальное.              Белые спортивки с широкими синими полосами по бокам забавно шуршали от весеннего ветра, когда Леви вышел из центра, направляясь в курилку. Он выудил из протянутой Ханджи пачки сигарету, смахнул колёсико зажигалки и затянулся едким дымом, запихнув одну руку в карман. Зое всё это время молола очередную чушь про Олимпийские игры и своё плаванье в открытых водоёмах. Эта дура мечтала переплыть Ла-Манш.              Леви прекрасно помнил, как впервые её встретил. Им было по десять, учились в одной школе, и уже тогда её рот ни на секунду не затыкался. Она ходила заниматься в местный бассейн, возвращалась с красными от хлорки глазами и спасала Леви от этого мира. А потом съебалась со своими родителями в другой штат, и тогда он совсем потерялся.              Леви родился в районе Клубничный Особняк на севере Филадельфии. Слишком сладкое название для таких трущоб, где каждый первый был вором, наркоманом и убийцей в одном лице.              Отца никогда не видел, да и не хотел. Но точно помнил, что мать была красивой. Слишком красивой для того места, которое они называли своим. Её лицо не портили даже бесконечные синяки, которые она получала от клиентов. Конечно, тогда он ещё не знал, что это были клиенты, Леви думал, что так себя должны вести друзья. Как наивно.              Мать умерла, когда ему было три. У них был малюсенький дом на отшибе, больше похожий на картонную коробку с одной единственной лампой и целой сворой крыс. А потом появился Кенни. Он стал для Леви той самой отцовской фигурой, на которую смотрят с настоящим вожделением и детским восторгом. Кенни научил его обращаться с мячом, с ножом и с пистолетом. Хороший набор для выживания.              Леви искренне считал, что дядя давал ему всё, в чём мог нуждаться ребёнок, но, видимо, у Кенни было другое мнение. Поэтому эта тварь тоже от него съебалась, а потом получила пулю в лоб от своих же кентов где-то рядом с церковной школой. Леви от него осталось только жалкое письмо, в котором он написал, что не смог бы стать для своего племянника хорошим отцом, поэтому-то и сбежал.              Трус. Подох бы молча, не было бы так больно.              Так, в семьдесят шестом Леви стал сиротой, попал в детский дом и озлобился на весь мир. «Друзей» выбирал по первому удару с ноги (ведь руки марать не прельщало), потому что всё ещё считал, что так правильно. Если не заплакал, значит был шанс найти общий язык. Из-за этого в школе его сторонились, но ему было плевать. У него была волейбольная секция, любимый ножик за поясом брюк и злость на всех вокруг. А в восьмидесятом появилась Ханджи.              Леви она сразу не понравилась, её было слишком много, она была везде. Шумная назойливая муха с вечными следами от плавательных очков на носу. Бесячая. Поэтому Леви молча, с размаха, влепил ей кроссовком прямо в рот, чтобы заткнулась. А эта дура, вместо того чтобы зарыдать, заверещала ещё громче, схватилась за ногу и вонзилась зубами в его лодыжку.              Интересно, — подумал тогда Леви. В здравом уме к нему никто никогда не лез, а эта вон, ещё и драться с ним бросилась. Руками и ногами колотит его худощавое тело в спортивной форме.              Так зародилась их странная дружба на целых два года, пока Зое не удалось выбраться из Клубничного Особняка. Она настырно писала ему письма, но он ей не отвечал. Леви злился. И завидовал. Ему тоже хотелось посмотреть мир вокруг, оказаться подальше от этого блядского района и больше в него никогда не возвращаться. Но его максимумом были соревнования по волейболу в соседних школах, на которые они добирались в вонючем древнем автобусе, готовом развалиться от каждой кочки на дороге.              Дальше двух туров их команде никогда не удавалось продвинуться, они всегда вылетали. Леви серьёзно думал, что команда «Хитрые Лисы» была полным отстоем, а, значит, и он тоже. И думал так до тех пор, пока восемнадцатилетний Эрвин Смит не заметил его на площадке очередных школьных соревнований, в месте, больше похожим на притон, чем на школу.              — Что ты сделал на поле?              Его схватили за плечо в конце матча. Голубые глаза смотрели прямо в его, серые, и Леви брезгливо отдёрнул руку.              — Отвали, — процедил сквозь зубы, но тут он заметил нашивку на куртке незнакомца. Волейбольный мяч под цвет флага США. Американская сборная.              — Меня зовут Эрвин Смит, — проследив за взглядом Леви, произнёс он и протянул руку. — Капитан национальной команды.              Аккерман уставился на его раскрытую ладонь. Друзей рукопожатием не заводят, знакомых тем более. Желание врезать ему меж глаз исчезло, как только Леви увидел нашивку на куртке.              Капитан национальной сборной? Что он тут забыл?       — Леви.              — Просто Леви?              — Да.              Смит опустил руку, которую Аккерман так и не пожал, спрятав ладони в карманах. Этот хмурый мальчишка вызывал в Эрвине интерес. Не каждый день можно было увидеть, как мяч отбивают, перекрутившись через себя. Как это вообще было возможно?              — Так что это был за приём? Удар с разворотом, — спросил он, Леви фыркнул. Эту хрень он давно придумал, потому что было скучно, а энергию, полученную от игры куда-то девать нужно.              — Так просто сильнее бить получается. Ещё никто не смог блокировать его, — лениво ответил он, внезапно почувствовав себя гордым за то, что кто-то им заинтересовался. Нет, не кто-то. Капитан национальной сборной США.              — Давай поспорим? — вдруг предложил Эрвин. Леви молча приподнял одну бровь. — Если я отобью твой удар, то ты согласишься на мои условия.              — А если не отобьёшь? — с вызовом спросил он. Смит задумался.              — Хм, билеты на нашу ближайшую игру подойдут? Вип-ложа, всё включено. Мы как раз играем в Нью-Йорке, это недалеко отсюда.              Глаза у Леви загорелись. Вживую увидеть игру сборной? Он даже мечтать об этом боялся!              — Ладно, а ты что хочешь? Какие ещё условия?              — Через три года один член нашей команды уходит, мы будем искать замену. Тебе к этому времени как раз исполнится шестнадцать, верно?              — И? — раздражённо поторопил его, не понимая, к чему клонит Смит.              — Ты поступишь на Специальную Спортивную Программу в наш центр в Нью-Йорке. И потом займёшь место в сбор...              — Чё? — грубо перебил его Леви. — Я похож на того, кто может просто всё бросить и пойти к мудилам в сборную?              Эрвин окинул его нечитаемым взглядом, дёрнув уголком губ. Леви нечего было бросать, он с радостью свалил бы отсюда. Мечтать об этом можно бесконечно, и ему, наверное, действительно хотелось помечтать о побеге хоть раз. Но Леви был реалистом. Нищая, преступная жизнь Клубничного Особняка никого не отпускала так просто.              — Да, именно так ты и выглядишь.              Леви сбросил с плеча спортивную сумку, подходя к нему ближе. Бесит!              — Ты нарываешься, — прошипел он, сжимая кулаки. Эрвин был выше, крупнее и старше. Удавить тринадцатилетку для него было раз плюнуть. Но вместо драки, он просто наклонился к нему ближе и уставился прямо в злобные серые глаза.              — Остынь. Разве ты сам не хочешь отсюда вылезти? Или так нравится даже на игру с ножом за поясом выходить?              Аккерман тяжело задышал, разозлившись ещё сильнее. Как он заметил у него нож? Какого хера вообще лезет в его жизнь!?              — Не твоё дело!              — Не моё, ты прав, — улыбнулся Смит, выпрямляясь. — Так что, ты в деле?              Снова протянутая ладонь, снова Леви просто глупо на неё смотрит. Эрвин его выбесил, но Аккерман точно знал, что он не сможет отбить его атаки. Билет на игру национальной сборной был уже у него в кармане.              — Идёт.              И всё-таки скрепил свои слова рукопожатием. Леви схватил со стойки мяч, прокручивая его в руках, и вышел на свою часть площадки. Он был на сто процентов уверен, что этот идиот скоро проставится, и от этой мысли ему даже захотелось растянуть губы в усмешке.              — Следи за мячом, я буду целиться в центр, — насмешливо сказал он, в упор глядя на Эрвина через клеточки плохо натянутой сетки. Тот лишь хмыкнул, размяв плечи, и согнул ноги в полуприседе.              Леви шумно выдыхает, проходится один раз пальцами по цветной крепкой коже, выпуская наружу всё своё раздражение от недавнего проигрыша и тупого разговора со Смитом. Всё или ничего. Выложиться до предела. Так учил его Кенни, и с этим кредо Леви следует по жизни.              Блять, опять чёртов Кенни.              Леви высоко подбрасывает мяч, почти до самого потолка, и неотрывно следит глазами. Пружинистый шаг назад и сильный толчок от пола. Ему даже не надо разбегаться, чтобы взлететь в воздух до самого края сетки, перевернуться на триста шестьдесят и с размаха влепить ладонью по мячу, отправив тот в косую атаку.              Раздался громкий «хлоп!». Мяч от столкновения по инерции снова взмыл в воздух, а Смит ловко поймал его одними пальцами.              Отбил.              Леви недоумённо смотрел в его сторону. Этот выскочка с такой лёгкостью блокировал атаку, которой он так гордился. Единственное, чем гордился Леви. А Эрвин взял и растоптал это за долю секунды.              — Хороший удар. Я даже на секунду подумал, что пропущу, — произнёс Смит. — Но тебе ещё многому нужно научиться. С одной отработанной атакой в волейболе делать нечего.              Он кинул мяч обратно Леви, который медленно отходил от удивления. Закипевшая внутри злость заставила его крепко сжать челюсти и нахмурить брови.              — Жду тебя на отборочных через два месяца, — победным тоном сказал он, подхватывая с пола свою сумку и направляясь к выходу. — И оценки свои подтяни, для поступления на ССП нужен высокий средний балл, — через плечо бросил Эрвин.              — Урод, — выплюнул Леви, провожая Смита взглядом, пока тот не скрылся в дверях. Взял его на слабо, говнюк. Хер ему, а не отборочные.              Он раздражённо откинул обратно в корзину мяч, забрал свою сумку и вышел из зала, чтобы больше никогда в него не вернуться. И оставить Клубничный Особняк навсегда позади, где-то далеко у себя в голове, в виде крошечных бледных воспоминаний.              Через два месяца Леви приняли на программу с полной стипендией и дополнительными выплатами. Он был лучшим из лучших, занимал позицию диагонального нападающего, и поэтому получил прозвище «Спайк» — короткая форма от слова spiker, нападающий. А ещё спайк означало «колючка», что подходило ему гораздо больше.              Когда Леви, наконец, вырвался в другой, большой мир, он приобрёл и новые цели. Самой главной из них стал Эрвин Смит. Он не видел его ровно три года, и всё это время воспоминания о том дне в унылом спортзале бесили его до трясучки. Будь Леви хоть чуточку благоразумнее, то признался бы самому себе, что у него из-за Эрвина поехала крыша, но чувство мести слишком заполонило голову, пульсируя день и ночь: отыграться. Взять вверх. Не дать больше вытирать о себя ноги.              В конце концов, ему это удалось. Ударить по мячу так, чтобы этот самодовольный идиот распластался на полу, упустив момент, когда мяч первее коснулся площадки, чем его рук. И в тот момент Леви ощутил всепоглощающее облегчение, потому что он победил. И внутри больше ничего не связывало его с прошлым, которое он всеми силами хотел стереть из памяти.              — Именно такой нападающий нам и нужен, — с улыбкой произнёс Эрвин, подойдя к Леви и хлопнув того по спине. — Я же говорил, что ты займёшь это место, Леви.              Опыт в национальной сборной был для Аккермана самым лучшим в его жизни. Тот самый пик, на который никто никогда не мог забраться, а он — единственный, кто его достиг. Олимпийские игры, Чемпионаты Мира, Национальные и Международные Соревнования, телевидение, интервью, популярность и деньги. Целая груда денег, заполонившая обычно пустые счета Леви. В шестнадцать он стал мировой звездой, которую хотели заполучить к себе все, без исключения. Вот только ему самому никто не нужен был. Разве что Эрвин. И Ханджи, которой он, наконец, ответил на письмо, приписав свой имейл и номер пейджера, когда только поступил на ССП.              Леви был по-настоящему счастлив в то время. У него была хорошая жизнь. Несмотря на уход Эрвина из сборной в девяностом, после которого Аккерман стал капитаном. И даже несмотря на собственную травму, из-за которой самому пришлось покинуть команду в девяносто четвёртом. Неудачное приземление, когда вывел из себя противника, а тот бросился с кулаками. Год судебных разбирательств, лечения и итог — нахуй из профессионального спорта, если Леви хотел остаться с целой спиной, а не прожить остаток жизни в инвалидной коляске.              В девяносто пятом Эрвин предложил ему ставку тренера в своём центре, который открыл несколько лет назад. Сказал, что Ханджи тоже согласилась, она даже свалила из своей сборной, чтобы там работать. Леви её совсем не понимал.              — Какие ещё нахрен дети, Эрвин? — устало спросил он у проводной телефонной трубки, потирая пальцами глаза.              — Школьники, юные таланты, — ответил ему голос Смита.              — Да насрать мне.              — Давай Леви, ты без дела всё равно долго не протянешь. Я знаю, что у тебя получится.              — Отвали.              Он с хлопком бросил трубку на место и завернулся обратно в одеяло. Нахер этих детей. Нахер этого Смита со своим «я знаю». И нахер эту вечно орущую Ханджи с ворохом безумных идей. Ему хотелось спокойствия и одиночества. А ещё снова играть в волейбол.              Что ж, жизнь у Леви была очень странной. Он не назвал бы себя ведомым человеком, как раз наоборот — он всегда вёл за собой. Беспризорники Клубничного Особняка, школьная команда, команда спортивного центра, а потом и целая сборная. А ещё мелкие, которых он воспитывал уже целых пять лет в Парадизе. Но почему-то были и те, за кем ему хотелось идти. Эрвин, Ханджи и чёртов Кенни.              Впрочем, опустив всё, что его в них бесило, он был рад находиться рядом с ними здесь и сейчас. Одна дурочка как раз до сих пор что-то лопочет, кажется, про гидрокостюм, пока нервно затягивается сигаретным дымом. Леви тоже сделал затяжку, языком ощущая табачный вкус.              — Эй, Ханджи, — бросил он. Она его не услышала, продолжая болтать сама с собой. — Блять, Зое!              — А! Ты чего орёшь? — удивлённо воскликнула она, выронив из рук сигарету. Недовольно цокнула, потушила кроссовком и выкинула бычок в мусорку.              — Я поеду в лагерь, завтра документы подписываю, — сказал Леви, а Ханджи взвизгнула.              — Я знала! Знала! И стоило только так вредничать и молчать, если всё равно мне всё рассказал?              Он пожал плечами, чувствуя, как под футболку забирается холодный ветер. Леви поёжился, тоже затушил сигарету, выкидывая ещё целую половину.              — Какая же дрянь.              — Нахрена тогда просишь, если каждый раз так отплёвываешься? — закатила глаза Зое.              Леви и сам не знал. Он всегда от всего отплёвывался, даже если сильно чего-то хотел. Может быть, он и правда один большой спайк, шип, который не подпускает к себе никого и ничего?              У него были Эрвин и Ханджи, которые казались ему любителями мазохизма, раз до сих пор от него не сбежали. А ещё мелкие, которые просто видели в нём крутого тренера, бывшую звезду национальной сборной и пример для подражания. Вот и все близкие люди Леви, но он, в принципе, и не жаловался.              — Погнали чаю у Смита попьём, пока есть время до собрания? — спросила Ханджи.              — Ага.              Одно Леви знал точно. Парадиз, вместе с Эрвином, Ханджи и мелкими, он с абсолютной уверенностью мог и хотел называть своим.