Глава 2. Полный пиздец!

      Леви расслабленно закинул локоть на дверцу машины, натянул на нос солнцезащитные очки и поправил скатившийся с колен навигатор. Эрвин сидел за рулём, периодически поглядывая в прямоугольный экранчик, чтобы не прогадать нужный съезд с трассы. Дорога до лагеря занимала около трёх часов, но большую часть пути они уже проехали. Ханджи развалилась на заднем сидении, подпевала blink-182, которых сейчас крутили по радио, и периодически что-то слишком уж громко жевала.              — Блять, да завали ты уже. Всю дорогу горланишь, — буркнул Леви, оборачиваясь назад. Ханджи его просьба совсем не обидела, видимо, уже привыкла к его такой вот речи. Да и сама особо не отличалась приличными выражениями.              — Леви, надеюсь, хотя бы при детях ты разговариваешь без мата? — задумчиво спросил Эрвин, сосредоточенно глядя в лобовое. Этот вопрос заставил Аккермана невольно растянуть губы в кривой ухмылке.              — Когда я был мелким, мой дядя ругался матом чаще, чем говорил обычные слова, поэтому я думал, что меня зовут «Пиздец», — ответил он. — Слово «блять» их не убьет.              Ханджи взорвалась от смеха, подавившись чем-то съестным, а затем сразу же зашлась в неистовом кашле. Смит заметно напрягся, бросив на Аккермана короткий взгляд.              — Леви.              — Не душни, Эрвин. Я умею контролировать то, что вылетает у меня изо рта... в отличие от некоторых.              Они оба покосились на Ханджи в зеркало заднего вида, пока та стучала себе кулаком по груди, хрипло кашляя. Леви закатил глаза и в этот раз повернулся к ней почти всем телом, натянув на груди ремень безопасности.              — Меньше курить надо, бестолочь. А то не заметишь как задохнешься.              — Это верно, — поддержал его Эрвин, но Ханджи только замахала на них руками.              — Ливай, что-то у тебя настроение сегодня плохое, — перевела она тему. Всегда так делала, когда отвечать не хотела, поэтому Леви чаще всего просто переставал докапываться. Нахуй надо? — Прекрати бубнить и лучше закуси червя!              Она протянула ему толстого мармеладного червячка, который пах химозной клубникой. Аккерман скривился, слабо отталкивая от себя руку, и отвернулся.              — Не хочешь, как хочешь! Мне больше достанется, — довольно произнесла она, вгрызаясь в мармелад.              — Сама же всё и сожрала.              — Завидуй молча.              Леви выключил навигатор и спрятал его в бардачок, когда Эрвин выкрутил руль своей серой BMW до упора. Машина свернула с автомагистрали «Орегон» на «Кочектон». До лагеря оставалось всего чуть больше двух миль по прямой.              «Плохое настроение». Какое ещё оно должно быть, когда Леви предстояло всё лето носиться за мелкими? Работая в центре, от них хотя бы можно было сбежать к себе домой, а тут достанут даже в собственной вожатской.              Эрвин повернул налево, асфальт сменила грунтовая дорога. Под колёсами сразу же поднялась песочная пыль. Леви обвёл тоскливым взглядом появившуюся белую арку ворот, на которой синими буквами было выведено: Детский Спортивный Лагерь «Парадиз».              — Добрый день, директор Смит! Вы, по обыкновению, вовремя. Точны, как часы!              Из охранной будки выскочил бодрый мужичок лет пятидесяти на вид. Местный охранник и по совместительству дворник, который следит за порядком на территории лагеря. Леви помнил о нём только то, что он живёт здесь где-то неподалёку, а ещё иногда подбухивает. Да уж, безопасность детей в «надежных» руках.              Мужичок протянул Эрвину в открытое окно какую-то папку.              — Спасибо, Ханнес. Остальные подъедут позже, застряли в пробке на выезде из города, — улыбнулся ему Смит. — Хорошей работы! — И тронулся с места, когда охранник открыл ворота.              «Парадиз» находился в красивом месте. Все корпуса располагались между двух озёр — Силвер и Лорел, а окружал их смешанный лес. Место вполне сносное, но только до того момента, как сюда запустят толпу орущих подростков. Несколько тренеров приедут завтра вместе с детьми на автобусах, а остальные сотрудники должны появиться в лагере сегодня. Но организованный для них шаттл задерживался уже на час из-за пробки. Леви от этой новости половину дороги ехал угрюмый, потому что у тренеров было время только до завтрашнего утра, чтобы окончательно подготовить лагерь к приезду сотни балбесов. Опоздание срывало все сроки, выстроенные у него в голове!              — Жду у себя ровно в два, — в открытое окно сказал Смит, когда Леви вытащил свои вещи из багажника — небольшой чемодан и спортивную сумку.              — Понял, — бросил он, быстро взлетев по ступенькам на открытую террасу своего вожатского домика. Из-за внезапной июньской жары хотелось отмыться в холодном душе как можно скорее.              — Тебя это тоже касается, Ханджи. Только попробуй снова опоздать, будешь драить бассейн се...              Строгий голос Эрвина скрылся за приятным хрустом мелких камешков под тяжёлыми колёсами джипа. Леви мысленно усмехнулся. Четырёхглазая точно опоздает. Всегда опаздывала, пока рядом с ней не появился Моблит Бернер, который каким-то удивительным образом умел контролировать чудо по имени Ханджи Зое.              Они точно спят.              Аккерман провернул ключ в замке и зашёл в домик, который находился рядом с будущим корпусом его отряда. Вожатская была маленькой, но Леви много и не нужно. Небольшая прихожая, которую сразу же заняли чемодан и сумка, справа дверь в уборную. В комнате стояли две узкие койки, два шкафа для вещей и два стола. В прошлом году Леви жил здесь один, но в этом придётся делить жилплощадь с соседом.              Едва заметные разводы на полу и застоявшийся плотный запах закрытого помещения заставили Леви с отвращением выдохнуть и приняться за уборку. И пока он проходился влажной тряпкой по всем поверхностям, сквозь зубы материл местных уборщиц. Не удосужились даже шкаф сверху протереть и настенные полки, а ведь это основные месторождения пыли. Зато сделали вид, что полы помыли, хоть и старой грязной шваброй. Лучше бы тогда вообще ничего не делали.              Уже второй раз летняя работа в лагере началась для него точно так же: до собрания успеть помыть шкаф, тумбочку, подоконник и рабочий стол. На последний Леви сразу же после уборки водрузил электрический чайник и любимую термокружку. Наученный горьким опытом, сам чай Леви спрятал в плотно закрытую банку и убрал в ящик, чтобы его не достали мерзкие муравьи. Прошлым летом пришлось в срочном порядке ехать в ближайший магазин спустя три дня и пополнять испорченные запасы.              Он быстро разобрал немногочисленные вещи, аккуратно сложив всё в шкаф и тумбочку, оглядел унылые деревянные стены и рывком зашторил окно, поднимая ворох пыли.              Дерьмо.              Снова он здесь, хотя сам себе обещал не возвращаться к этой хуйне, пока не возникнет желания. Но уже ничего не попишешь, сбегать было не в его правилах. Мелкие и Эрвин на него надеятся, подводить никого нельзя.              Леви брезгливо отдраил губкой дно душевой кабинки, пропустил пару минут воду и только потом, наконец, ощутил бегущие по телу струи воды. Ему до одури хотелось смыть с себя летнюю жару, пыль от идиотских пёстрых занавесок и беспокойство, которое ходило за ним по пятам последнюю неделю. А всё дело было в Томасе Вагнере.              Этот дебил припёрся на последнюю тренировку с гипсом на руке и жалостливыми глазами. Леви не было жалко, ему хотелось только отпиздить школьника, но это дело подсудное, поэтому пришлось держать себя в руках. Ни в какой лагерь Вагнер, естественно, не поехал, оставшись дома восстанавливаться. Хорошо ещё, что Аккерман определил его здесь в запас, иначе точно подвёл бы мелких с победой отряда на играх. Но облегчения от этой мысли не было. Он чувствовал себя паршиво. Не доглядел. Виноват.              Наверное, именно поэтому он тогда не сразу согласился на предложение Эрвина о работе в Парадизе. Где-то в глубине души знал, что так и будет. Работать с детьми Леви было не сложно, они, порой, даже легче взрослых. Но именно потому, что они дети, его воспитанники, он о них так и печётся. И сломанная Вагнером рука где-то далеко за пределами центра всё равно ощущалась тугой удавкой вины на шее.              Переключил холодную воду на горячую. Под приятным теплом всё тело сначала покрылось мурашками, но лёгкое напряжение быстро сошло на нет. Он помассировал руками шею и плечи, разминая ноющие мышцы, а затем подставил лицо под слабый напор и снова включил холодную воду. Контрастный душ помогал Леви отвлечься, в голове, наконец, осталась одна пустота.              Он быстро переоделся в свежую футболку и свободные спортивки, которые привычно шуршали от каждого шага, а затем вылетел из вожатской на солнцепёк. Ладонью провёл по влажным волосам, стряхивая капельки с пальцев, и поморщился от слишком яркого солнца, которое пробивалось даже сквозь солнцезащитные очки.              В «Парадизе» Леви нравились сосновый запах на улице и узкие тропы в лесу, где он любил устраивать пробежки в прошлом году. Но это было единственное, что ему здесь нравилось.              Аккерман быстрым шагом шёл по знакомым местам, проходя мимо длинных корпусов, выкрашенных в синий цвет, затем преодолел здание столовой и оказался на песчаной проезжей дороге. Взглядом скользнул по центральной площади с деревянным настилом и высоким столбом, на вершине которого развивался белый флаг с изображением трёх гербов спортивного центра. У площади стоял знакомый белый автобус, уже пустой. Рядом с ним Леви заметил только старшего тренера «Парадиза» — Кита Шадиса, и старого водителя, который медленно покуривал сигарету, попутно разминая поясницу. Значит, остальные вожатые уже приехали, пока он до блеска отмывал свою крошечную вожатскую.              — Аккерман, — поприветствовал его Шадис, Леви кивнул.              — Разве не вы должны были завтра приехать вместе с детьми? — нехотя спросил он, видя, как тренер направился в его сторону. Шадис тихо хмыкнул.              — Сегодня после собрания как раз возвращаюсь в Филадельфию, надо же было всё проконтролировать. Без меня здесь все работают из рук вон плохо!              Конечно, иначе и быть не могло. Как обычно, приехал за неделю до начала смены, чтобы запугивать всех своим злобным взглядом впалых глаз и замечаниями. Но на местных уборщиц подобный террор почему-то не срабатывал из года в год.              Они вместе направились вдоль дороги до дома Эрвина. Тёплый песок почти сразу же набился сквозь сетчатые кроссовки, вызывая у Леви волну раздражения. От ощущения песка в обуви, все чувства разом обострились. Горячий летний зной, приближающийся день приезда мелких и ебучие мысли о Вагнере заставили Аккермана медленно втянуть носом воздух и так же медленно выдохнуть. Леви настолько всё одномоментно взбесило, что даже ему самому показалось, как от его головы стал исходить пар.              С таким настроением он зашёл в домик, где и должно было пройти общее собрание. В просторной прихожей слышались отдалённые голоса, а значит, кто-то из тренеров уже пришёл, несмотря на непредвиденную задержку автобуса почти на час.              — Тренер Шадис, рад вас видеть! — с улыбкой произнёс Эрвин, когда они зашли в приёмный зал.              За длинным столом сидели футболист Гюнтер Шульц и лёгкоатлет Элд Джин. С первым Аккерман был знаком, Шульц тоже работал в Филадельфии. А вот Элд, кажется, был из Мичигана. Оба спортсмена радостно поприветствовали старшего тренера, пожав тому руку. Леви со скучающим выражением лица устроился в стороне, оперевшись бедром о подоконник. И уставшим взглядом следил, как за оконным стеклом пара фигур идёт в сторону дома Эрвина. Судя по лохматому хвосту каштановых волос и очертанию очков на носу, одной из фигур была Ханджи, а второй, очевидно, Моблит. Леви мысленно фыркнул. Бернер только приехал и сразу же прилип к Зое. Неудивительно. Им можно было бы выделить одну вожатскую, чтобы место не занимали.              Комната постепенно заполнилась людьми, которые расселись вдоль всего стола. Почти все прибыли вовремя. Сразу после Ханджи и Моблита появилась Траут Карвен, второй тренер по волейболу из Мичиганского филиала. За ней пришла Рико Брженская, футболистка из филиала в Нью-Йорке. И ещё несколько незнакомых лиц. Два молодых парня и девушка, больше похожие на студентов. Скорее всего, они подрабатывали в одном из центров инструкторами. Ещё несколько человек из молодняка приедут вместе с Шадисом уже завтра. Не хватало только тренеров по фехтованию и художественной гимнастике, что бесило Леви ещё больше — он терпеть не мог опоздания. И пока его брови сводились к переносице всё сильнее с каждой пройденной минутой, Эрвин вдруг поднялся со своего места, начиная собрание.              — Я рад приветствовать всех на девятой летней смене в спортивном лагере «Парадиз». Счастлив видеть здесь как новые лица из наших филиалов, так и тех, кто поддерживал деятельность лагеря с самого основания...              Леви снова захотелось фыркнуть. Или закатить глаза. И не хотелось тратить время на пустые разговоры, которые так любил Эрвин. Люди называют подобные речи по-разному: этикет, правила приличия, банальная вежливость. Леви называл это бессмысленным трёпом.              — За эти девять лет не только лагерь, но и спортивный центр добились огромных успехов, достигли многих высот. Начиная с побед наших учеников и тренеров на региональных соревнованиях, переходя к отличным выступлениям на международных, и заканчивая привезёнными медалями с Олимпийских Игр...              Пока Леви уныло отсчитывал каждый секундный скачок стрелки на часах, раздумывая, через сколько явятся опоздавшие тренеры, Эрвин с гордостью рассказывал об успехах школы в конкретных цифрах. О, да, Смит просто обожал ебаную статистику. Порой Аккерману даже казалось, что у него хобби такое — загромождать собственный стол бесконечными документами и сутками что-то в них высчитывать. Возможно, Эрвину цифры нравились даже больше, чем спорт. Но именно благодаря этому он и стал успешным предпринимателем, хотя для Леви такой склад ума был слишком заковырист, чтобы понять. В его голове цепочки всегда выстраивались прямо, звенья чётко следовали одно из другого и никогда не запутывались. У Эрвина всё было гораздо сложнее, и обычные логические цепочки, пересекая друг друга по несколько раз, превращались в огромные системы. А вот у Ханджи точно был один большой ком, в котором могла разобраться только она одна (но это не точно).              Речь Смита плавно перешла к основным задачам смены, одной из которых являлось получение нестандартного опыта тренировок посредством смешения женских и мужских команд. Всё-таки это Леви тоже записал бы к короткому списку, что ему здесь нравилось. Для его вида спорта, как и некоторых других, такие тренировки привносили огромный вклад. Мелкие учились не только по-другому взаимодействовать друг с другом, а также играть с непривычными противниками, но ещё и перестраивали свою технику под текущий состав команды. Это сильно помогало улучшить навыки и приблизиться на шаг к тому, чтобы стать универсальным игроком.              Дальше Эрвин прошёлся по распорядку дня, который должен придерживаться всеми без исключения, о родительском дне, запланированных соревнованиях с другим лагерем и обязал всех после собрания провести проверку площадок, оборудования, жилых корпусов на пригодность и прочая херня... Ску-ко-та.              — К сожалению, организатор детского досуга, которого многие помнят с прошлого года, попал в больницу перед самым приездом, — сообщил Смит, обводя всех присутствующих посерьёзневшим взглядом. Леви вяло повернул голову в его сторону, прекрасно помня Анку Рейнбергер, которая своими конкурсами и играми спасала всех тренеров от постоянной слежки за мелкими. — Найти за такой короткий срок нового сотрудника не удалось, поэтому первые недели вам придётся занимать детей самостоятельно. Вы можете объединять отряды для игр, пользоваться возможностями клуба для караоке и концертов, а также верёвочным городком...              — Директор, разреши...те! Разрешите мне взять на себя обязанности Анки! — Эрвина прервал взбудораженный голос Ханджи, которая от нетерпения кусала губу и сверкала безумными глазами сквозь стёкла очков. Сидящий рядом Моблит в ужасе вылупился на неё несчастным взглядом.              В зале воцарилась тишина, в которой теперь отчётливо можно было разобрать стрекот кузнечиков за окном. Леви посмотрел в сторону Зое, тоже не понимая, с чего её вдруг так вштырило.              — Ханджи? А как же твои остальные обязанности? — неуверенно спросил Смит, а та аж подпрыгнула на стуле от внутреннего нетерпения.              — Мне Моблит поможет! Мы обязанности разделим! — затараторила она. — А у меня столько интересных идей завалялось, не могу же я наших детей совсем без развлечений оставить! Директор, вы можете быть в нас уверены на все сто...!              — Я понял, — прервал её Эрвин, жестом останавливая словесный поток, пока он не успел превратиться в нескончаемую болтовню. — Что ж... Мне нравится твой напор, Ханджи. Думаю, что ты сможешь с этим справиться, пока мы не найдём замену Анке...              — Спасибо, директор Смит! — практически взвизгнула она, и Леви заметил, как Моблит локтём удерживает её с одной стороны, чтобы эта сумасшедшая не запрыгала от радости.              Дура. Сдалась ей эта тягомотина?              Леви тяжело вздохнул, возвращаясь к тупому разглядыванию улицы за окном. Он был уверен, сейчас собрание точно закончится, Смит со всеми попрощается и отпустит восвояси. Безумно хотелось оттереть грязный пол в вожатской и получить накрахмаленное постельное бельё в прачечной. И Аккерман даже приготовился сделать шаг в сторону выхода, чтобы вылететь из зала первым, как вдруг Эрвин произнёс:              — Вы могли заметить, что в наших рядах не хватает двух тренеров, по художественной гимнастике и фехтованию. — Все за столом закивали, невнятно согласившись вслух. — Бозард и Векслер будут отсутствовать первые три дня смены из-за участия в региональных соревнованиях, следовательно, их отряды остаются без присмотра...              Леви устало потёр пальцами переносицу, оставшись на месте. Внутри всё снова стало закипать от раздражения. Для него было неприемлемо так безответственно относиться к своим обязанностям, как эти Близард и Вексель. Насрать, что они были на соревнованиях, — работа есть работа. К тому же, он их хоть и не знал, но был уверен, что звёздный час для них уже не наступит, как бы сильно они не тужились своими задницами на херовых конкурсах.              — ...исходя из этих качеств, я назначаю именно тренера Аккермана временным вожатым дополнительных двух отрядов. Траут Карвен назначается помощником.              Леви замер на месте, выныривая из своих мыслей. Встретился взглядами с Эрвином, и крепко сжал челюсти, чуть не прикусив язык. Смит над ним издевается что ли?              — Леви, тебе всё понятно? — переспросил Эрвин, и Аккерман моментально кивнул. От злости перед глазами запрыгали яркие пятна.              — Да.              Нет! Ему нихуя не было понятно! С какого хера Смит назначил на два отряда только его с неопытной Карвен!? Похуй, что их корпуса находились рядом и следить за детьми было удобно! Похуй, что первые три дня были рассчитаны только на адаптацию мелких, поэтому ему даже не надо никаких тренировок проводить! П.о.х.у.й.              Леви остервенело облизал внезапно пересохшие губы, уперевшись свирепым взглядом в директора. Сейчас в Эрвине его бесило всё, от блеска голубых глаз до благодарно растянутой улыбки. И самое идиотское в этом всём было то, что Аккерман, несмотря на своё недовольство, ничего ему не скажет поперёк. Так было всегда после того, как в шестнадцать он попал к Смиту в сборную. Послушно выполнял все команды, как ручная псина, и радовался похвале. А в голове не возникало ни единой мысли о желании отказать или пойти наперекор, поспорить до яростной пелены в глазах, наорать во всё горло. Леви просто следовал за ним беспрекословно. Сам. И никогда не задумывался «а почему?». Было ли это потому, что Эрвин стал для него тем, на кого ему хотелось равняться? Или всё дело в его бесконечных наставлениях? Или в том, что носился с таким отбросом, словно неуклюжий папаша?              Ответа Леви никогда не знал и даже не искал, ему это было не нужно. Но всё равно, где-то в глубине души, сам понимал, что Эрвин являлся для него особенным человеком, с которым он связан по рукам и ногам. Тем самым человеком, что всегда был впереди, как проводник в настоящий мир.              — Я в тебе уверен, ты справишься, — сказал Смит, улыбаясь ещё ярче. Леви захотелось сплюнуть прямо на ковёр, будто так он смог бы отказаться от своего «Да».              — Конечно, — сквозь зубы ответил Аккерман.              Пиздец.              И едва дождавшись прощания, вылетел из дома.                     ***              Эрен потянул за ручку тяжёлого чемодана, неудачно спуская его с высокого поребрика. Одно из пластиковых колёсиков тут же с треском отвалилось и покатилось прямо по парковке спортивного центра. Йегера занесло в сторону, когда багаж повалился на землю, а сам он в итоге смачно грохнулся на чемодан сверху.              — Пиздец, — злобно выругался сквозь зубы, кое-как поднимаясь на ноги. Вещей набрал, как обычно, дохрена, а носить из них будет только три футболки и одни шорты.              — Эрен!              Отряхиваясь скорее от позора, чем от пыли, Йегер обернулся на оклик. От автобуса к нему неслись Армин и Микаса, которые, как и он, заранее надели на себя фирменные коричневые джинсовки, чтобы сэкономить место в чемодане. Только ему это вообще нифига не помогло, всё равно напихал ненужных шмоток до упора.              — Ты почему так поздно? — недовольно спросила Микаса, с лёгкостью поднимая его чемодан, пока Эрен давал пять Армину. — И опять с собой кучу гадостей взял?              Он тут же схватился за ручку, пододвигая багаж к себе вплотную, словно Микаса хотела его украсть.              — Проспал, — отмахнулся он и затем с возмущением тыкнул пальцем на свои вещи: — Это вообще-то важный провиант для выживания в диких условиях, а не гадости!              У Армина от его слов загорелись глаза в предвкушении. Аккерман цокнула языком и молча направилась обратно к автобусу, ребята поплелись за ней. Эрен шёпотом ругался себе под нос, потому что чемодан теперь везти было неудобно. Он постоянно заваливался на бок без колёсика, поэтому пришлось надрываться и тащить его в руках. Армин, козлина, ржал вместо того, чтобы помочь.              — В этот раз я взял несколько пачек Cheetos, — шепнул Арлерт, опасливо поглядывая на Микасу. Она всегда следовала правилам, и никто из ребят не понимал, как она за всё лето ни разу не съела даже одной чипсины. — Пополним нашу коллекцию фишек!              Эрен лукаво улыбнулся, ощущая как внутри загорается маленький огонёк хитрости.              — У меня пол чемодана заначки. Повезло, что мама в этом году не особо проверяла вещи. Сказала, что я уже должен быть самостоятельным и собираться сам, мне ведь уже пятнадцать!              — Насчёт самостоятельности сильно сомневаюсь, — холодно вставила Микаса, которая всё же услышала их разговор. Щёки у Эрена покраснели, а сам он, кое-как запихнув чемодан в багажное отделение автобуса, подлетел к ней со спины и залепетал:              — Я сам готовлю себе еду и стираю вещи, ты же знаешь! — Она окинула его снисходительным взглядом, и Эрен занервничал. Он лихорадочно забегал глазами по парковке, наткнулся на как раз рядом стоявшего Кирштейна, который спокойно болтал с Конни и Сашей. — Вон, Жанчику мама до сих пор завтрак готовит и обеды в центр приносит! А я лучш...              — Чё ты сказал, Йегер!? Ну-ка, повтори, блять, — взъерепенился Жан, услышав сокомандника. Конни и Саша удивлённо вылупились на друга, видимо, не обратив внимания на чужую беседу.              — Отвали, лошадиная морда. Харе чужие разговоры подслушивать, — хмуро ответил Эрен, сжимая кулаки и злобно зыркая зелёными глазищами. Вмазать Жану ему хотелось всегда. По определению.              — А ты ори ещё громче, дебил! Может быть все хотят знать, сколько трусов ты с собой взял в этот раз.              Кирштейн расплылся в самодовольной ухмылке, расслабленно запихивая руки в карманы шорт. Йегера это взбесило до звона в ушах, и он кинулся в его сторону, хватая за грудки.              — Заткнись, урод! — заорал Эрен.              — Сам заткнись, идиот! — так же заорал в ответ Жан, впиваясь пальцами в чужие плечи.              Обычно между этими двумя происходила драка. Нет, мелкая потасовка, в которой они выпускали пар и мутузили друг друга, но не в полную силу — прекрасно ведь знали, что травмы никому из них получать нельзя. Но в этот раз их остановил хриплый, разлетевшийся по всей парковке, крик, который вселял первородный ужас в сердца местной молодёжи:              — Это что ещё за херня!? Разошлись, шпана малолетняя!              Обоих нарушителей спокойствия схватили сильные руки, разводя в стороны за шкирку, как поцапавшихся котят. Йегер моментально поменялся в лице, состроив невинное выражение, пока Жан пыхтел от злости. Так у них тоже всегда было: Эрен заводился с пол-оборота, но ещё быстрее успокаивался, а у Жана противоположно — летел с кулаками не сразу и так же не сразу остывал.              — Тренер Шадис, вы всё не так поняли! — залепетал Эрен, толкая локтём Кирштейна, чтобы тот ему подыграл, а не сопел носом. — Мы сценку разыгрывали, дурачились! Простите!              — Да, простите, тренер! — так же жалобно воскликнул Жан.              Кит Шадис, старший тренер Парадиза, учил самых младшеньких лёгкой атлетике. Его боялись, наверное, все, даже Эрен, который обычно не боялся никого — этот мальчишка то ли действительно был такой смелый, то ли просто глупый. В центре Шадис был известен своим строгим отношением к соблюдению правил и порядка. А если какой-нибудь нерадивый школьник вдруг ему попадался за совершением чего-то нарушительного, то получал не только жестокое наказание, но иногда и пинок под зад.              — Вы кого обмануть пытаетесь? — угрожающе сощурился Шадис, из-за чего морщин на его загорелом лице стало ещё больше. Эрен растянулся в нервной улыбке. Жан исполнял щенячьи глазки. — Сегодня будете дежурными в столовой. Одни.              Ага, они вдвоём и следящий за ними Шадис-с... Мальчики сразу же поникли, расстроенно свесив головы, покорно принимая свою судьбу. Спорить с тренером было бессмысленно, только если кто-нибудь не жаждал отхватить. Он выпустил их из своей хватки, усиленно борясь с тем, чтобы не дать каждому по хорошему воспитательному подзатыльнику.              — УЯСНИЛИ!? — взревел он в наступившей тишине, заставив всех чуть ли не подпрыгнуть на месте.              — Уяснили, тренер Шадис! — хором прокричали они в ответ, вытянувшись по струнке.              — А теперь марш все в автобус, шкеты! Скоро выезжаем, ждать опоздавших не будем!              Кит Шадис ушёл дальше разгонять всех по автобусам, а Эрен раздражённо отдёрнул джинсовую куртку с эмблемой крыльев, и снова выругался:              — Пиздец!              В первый же день заработать дежурство. И всё из-за этого конеподобного.              Полный пиздец!                     ***              Как только несколько автобусов, сопровождаемые радостным салютованием Ханнеса, пересекли белые лагерные ворота, дети разом все закопошились. Одинаково обматывали провода наушников вокруг CD-плееров, вскакивали со своих мест, чтобы достать рюкзаки с верхних багажных полок. Недавнее тихое спокойствие превратилось в галдёж.              Эрен сонно разлепил глаза, перекатив во рту чупа-чупс со вкусом яблока за другую щёку. Диск в его плеере давно остановился, закончив играть последнюю песню, поэтому Йегер вытащил из ушей наушники, потягиваясь на сидении. Армин, который сидел у окна, ещё дрых, смешно приоткрыв рот.              — Приехали! — легонько тряхнув друга за плечо, сказал Эрен, и тоже поднялся с места, чтобы достать их рюкзаки с полки. — Ты знал, что спишь с открытым ртом?              Арлерт медленно моргнул, вытирая ладонью губы.              — Мне снилось, что сегодня на обед нам дадут бургеры...              — Ха, даже не мечтай! Здесь ничего вкуснее овсяного печенья тебе не светит! — насмешливо ответил Эрен. Доля спортсмена была тяжела. — Интересно, что с собой привезла Саша? Она же точно только на одном лагерном питании долго не протянет!              Эрен и Армин одновременно перевели взгляды в начало салона, где как раз проглядывалась тёмная макушка Браус. Но, к сожалению, по её завязанному хвостику никто из них не смог сказать, какой «провиант» взяла с собой их подруга.              Автобус пружинисто затормозил, водитель заглушил шумный мотор и отворил двери, пропуская внутрь свежий озёрный запах. Все радостно высыпались на улицу, щурясь от солнца и не стирая широких улыбок с лица. Тренера-вожатые уже собрались на главной площади, встречая детей. Каждый из них держал в руках по маленькому флажку с номером своего отряда.              — Смотри! Первый отряд, это наш! — воскликнула Саша Браус, затарабанив по спине Конни. Тот чуть не упал, пока пытался достать их чемоданы из общей кучи. Жан повесил на себя большую спортивную сумку, глядя в сторону вожатых.              — Почему у тренера Аккермана три флажка в руках, а не один? — задумчиво спросил Кирштейн. Спрингеру, наконец, удалось вытащить свои и Сашины вещи практически с самого низа. — Кажется, у него ещё второй и третий отряды.              — Да пофиг! Пошли скорее! — ответил Конни, подхватывая сразу два чемодана.              Троица добежала до деревянного настила, выстроившись в ровную линию перед тренером. Гордо выпятили грудь и натянули глупые улыбки до ушей.              — Здравствуйте, тренер Аккерман! — хором выкрикнули они, из-за чего Леви слегка поморщился, вяло размахивая тремя флажками сразу.              Он оглядел их с ног до головы, одобрительно поджав губы. Нервное напряжение последнего дня быстро испарилось, как только к Леви подскочили его мелкие, и он даже почувствовал себя спокойнее. Но когда его взгляд метнулся за спины детей, выражение лица сразу же изменилось. Леви рывком стянул с носа очки, указывая ими на кого-то у автобуса.              — Йегер, твою ж за ногу! Я что тебе говорил по поводу количества вещей!? — раздражённо зашёлся он, а рука с флажками стала махать ими гораздо активнее.              — Ну, тре-енер! — заканючил Эрен, еле-еле таща по песку чемодан. Микаса и Армин его обогнали, встав рядом с ребятами. — Там только самое необходимое, честно!              — Знаю я, как это «необходимое» потом будет разбросано по всей комнате! Мне вызывать твоих родителей, чтобы они забрали половину шмоток обратно?              — Нет! — с ужасом в глазах запротестовал Йегер, подходя к остальным собравшимся. — Пожалуйста, тренер, не надо родителям...              — Тогда какого хрена ты снова притащил с собой этот прицеп? Он с тебя размером...!              Леви злился, ругаясь на несносного Эрена, а мелкий обиженно дулся, но молча слушал тренера. И пока происходила прилюдная порка словами, отряды под номерами «2» и «3» тоже подтянулись на площадь, окружив волейболистов. Все уставились на покрасневшего Йегера и шипящего, словно змеюка, тренера Аккермана, не решаясь вставить и слова.              — Эй, Райнер, — позвала друга низкая блондинка. — Ты уверен, что именно он будет заменять тренера Векслер?              Рослый светловолосый парень во второй раз пригляделся к флажкам, которыми Леви теперь, казалось, хотел проткнуть бедного Йегера.              — Всё правильно, Энни. На флажке написан наш отряд, второй.              Энни с сомнением приподняла одну бровь.              — И это называется тренер? Он больше похож на старого первоклассника, — недовольно пробурчала она, но её тут же попытался успокоить долговязый мальчик, который расплылся в неловкой улыбке:              — Да всякое бывает! Тренеры иногда на нас тоже та-ак ругаются, что уши вянут! Скажи, Марко? — он локтём толкнул названного Марко в бок.              — Ага. Нам с Бертольдом частенько достаётся...              Все снова умолкли, ожидая, что же случится дальше с несчастным Йегером после такого разноса. Но, к сожалению, тренер Аккерман незаметно для всех закончил свою возмущённую речь и теперь глядел на собравшихся вокруг подростков.              — Отряды Бозарда и Векслер, все собрались? — громко спросил Леви, перекрикивая общий шум площади.              — Отряд тренера Бозарда весь! — подняла руку низкая рыжеволосая девочка.              — И тренера Векслер тоже! — пробасил Райнер. Леви кивнул.              — Тогда пройдёмся по спискам. Когда назову вашу фамилию, поднимаете руку и говорите «Здесь!». Все услышали?              Дети дружно закивали.              — Отряд номер три! Петра Рал.              — Здесь! — рыжеволосая девочка снова подняла руку.              — Хистория Рейсс.              — Здесь!              — Нифа Флойд.              — Здесь!              Леви чиркал ручкой галочки напротив фамилий, а у самого в голове было одно единственное желание — утопить идиота Йегера. Потому что плевать эта зеленоглазка хотела на просьбу тренера о том, чтобы в этом году все брали вещей по минимуму.              — Меня зовут Леви Аккерман. Первые три дня я буду заменой ваших тренеров, — объявил Леви, разгораясь от злости ещё больше. — Траут Карвен, — указал флажками в сторону, где со своим отрядом стоял второй тренер по волейболу, — будет меня периодически сменять, но познакомимся все поближе позже. Сейчас я проведу вас в ваши корпуса, покажу комнаты и объясню основные правила поведения. Всем всё ясно?              И после утвердительных кивков, три отряда выдвинулись к своим корпусам. Траут Карвен и отряд номер четыре шли за ними следом. Леви пришлось несколько раз останавливаться, чтобы по пути рассказать, где находится столовая, здание клуба, верёвочный городок и прочие важные точки лагеря. Мелкие нетерпеливо кусали губы, тихо перешёптывались между собой и ловили каждое его слово, крутя головами в разные стороны.              — Вы обязаны соблюдать ряд правил, принятых в лагере «Парадиз», — сказал Аккерман, остановившись у входа в один из корпусов. — И первое из них... — подошёл к зазевавшемуся Йегеру, требовательно протягивая к нему ладонь. Эрен вздохнул, расстроенно вынул изо рта чупа-чупс и отдал его тренеру. — Вот этого в ваших вещах быть не должно. За найденную подобного рода гадость отнимаются очки, помните об этом.              Леви выбросил леденец на палочке в мусорку, а Эрен несчастным взглядом проводил сладость в последний путь. Он с грустью думал о том, как же не задался у него день с самого начала...              — Йегер, — обратился к нему тренер. — Найду ещё — сегодня же пробежишь пятьдесят кругов вокруг корпуса.              Эрен сглотнул ещё сладкую слюну, которая встала внезапным комом в горле, и опустил глаза.              — Понял, тренер!              — Первый и четвёртый отряды сейчас направляются в свой корпус вместе с тренером Карвен, — Аккерман указал на соседнее здание, которое полностью принадлежало двум командам волейболистов. — А второй и третий остаются со мной.              Эрен поплёлся за волейболистами в соседний корпус, который находился буквально в двух шагах. Однако путь, занимающий меньше минуты, показался ему настоящим адом. Мало того, что от постоянного перетаскивания тяжеленного чемодана уже знатно ныли руки и взмокла спина, так ещё тренер Аккерман выставил его полным идиотом. При всех! В голове Йегера даже проскользнула мысль, что зря он взял с собой столько заначки, что не стоила она такого позора... Но когда он, наконец, оказался в комнате мальчиков, плюхнувшись на кровать ничком, то сразу же передумал. Эрен выудил из чемодана большую пачку сырных Lay's, выбежал на середину комнаты и торжественно провозгласил:              — Мы должны отметить, друзья! — Вытянул руку с чипсами вверх. Ребята одобрительно загалдели. — Но! Сначала тщательно спрячем всё, что у нас есть, чтобы тренер ни за что не нашёл ни одной нашей заначки!              — В прошлом году он нашёл только твои... — глубокомысленно изрёк Спрингер, Жан заржал, а Эрен недовольно на них посмотрел.              — Конни, будь добр, завали! — буркнул Йегер, направляясь к своей кровати. Он бросил пачку чипсов на покрывало и принялся вываливать туда же все свои вещи. — В этот раз всё будет по-другому. Не только тренер знает о хитростях лагерных тайников...              Он растянул губы в безумной улыбке, доставая из чемодана целую кучу пластиковых баночек из-под разных шампуней, масок и кондиционеров для волос. Мальчики столпились над его постелью, рассматривая необычный для Йегера инвентарь.              — Что ты собираешься с этим делать? Думаешь задобрить так тренера? — насмешливо спросил Кирштейн, беря в руки большую банку с изображением длинноволосой женщины и крупной надписью: «Шампунь для сухих и ломких волос».              — Да щас! — запротестовал Эрен, отбирая у него банку. — Я планировал это с того самого дня, как мои драгоценные чипсы исчезли навсегда прямо за этой дверью! — он драматично обернулся к выходу, указывая в ту сторону пальцем. Остальные ребята внимательно слушали, тоже смотря на дверь. — Но теперь тренер Аккерман ни за что не догадается, что здесь вовсе не шампуни...              Эрен аккуратно подцепил невидимый слой скотча на банке, которая, оказывается, была разрезана пополам. Внутри двух половинок Йегер аккуратно распихал пачки с мармеладом и конфетами.              — Да ну нахуй! — удивлённо закричал Конни, чуть ли не запихивая свой нос в банку. Эрен горделиво расправил плечи и улыбнулся.              — Здесь у меня сухарики, здесь шоколадные батончики, ту ещё мармелад... — перечислял он, поочерёдно указывая на разные баночки, и с каждым сказанным им словом, глаза у мальчишек расширялись в восхищении.              — Эрен! И почему ты не поделился этой идеей хотя бы со мной? — спросил Армин.              — Понимаешь, было бы слишком подозрительно, если бы мы все приехали с кучей шампуней. А так он подумает, что такой дебил среди нас только я!              — Он и так думает, что ты дебил, — произнёс Жан, нахмурив брови. Эрен бросил на него испепеляющий взгляд. — К тому же, это не решает проблему с чипсами! Они-то не влезли в эти шампуни!              — Чипсы спрячу как обычно, — отмахнулся Йегер, начиная распихивать баночки уже по пустому чемодану. Настоящие шампунь и гель для душа он поставил в тумбочку. — Давайте быстрее! А то не успеем до прихода тренера!              Это прозвучало убедительно. Все сразу же разбрелись по своим местам, чтобы максимально быстро разложить вещи и, наконец, насладиться вкусом долгожданных чипсов.              В комнате мальчиков было четыре спальных места. Ещё двое незнакомых им ребят поселились с ними по соседству. И также двое девчонок, Микаса и Саша, жили вместе дальше по коридору. Всего восемь человек. Первому отряду отводилось всё правое крыло корпуса, а вот левое теперь занимал четвёртый отряд тренера Карвен. Прошлым летом их отряды были объединены, и они делились на команды, чтобы проводить соревнования между друг другом. Но в этом году тренеров в лагере стало больше, а отряды — меньше. И такой расклад имел много плюсов, считал Эрен. Взять хотя бы то, что им теперь нужно было убирать только одно крыло, а не весь корпус. Лишь это уже вызывало трепетное чувство облегчения!              За двадцать минут мальчикам удалось совершить идеальное преступление. Все пачки с чипсами были тщательно спрятаны по самым незаметным углам комнаты. Теперь вкусности оказались приклеены скотчем к днищам личных тумбочек и каркасных кроватей с наружной стороны, спрятаны в карманах фирменных зелёных плащей, которые висели в шкафу, и даже запихнуты в мешки с нижнем бельём.              На войне все средства хороши, — так думал Эрен, закидывая две упаковки чипсов собственными трусами.              И когда постели были заправлены, чемоданы лежали раскрытыми для проверки, а сами ребята устало уселись на кроватях, Йегер, наконец, открыл пачку, вновь собирая вокруг себя народ.              — Давайте съедим эту чипсину за наше воссоединение в лагере! И за нашу будущую победу! — важно произнёс Эрен.              — Да! Никому с нами здесь не сравниться! У этих слабаков даже опыта нет, как правильно нужно зарабатывать очки! — поддержал Конни.              — За победу! — хором прокричали они и дружно захрустели. От растекающегося по языку солоновато-сырного вкуса, Эрен прикрыл глаза. Ему захотелось взвыть от наслаждения. Он подумал о том, что ради этого момента стоило пострадать всё утро! Вот только это погружение в свои мысли и стало его роковой ошибкой — он совсем не услышал звука чьих-то шагов за дверью.              — Эрен! Шухер! — шёпотом проскулил Армин. Йегер моментально очнулся, перепрыгнул раскрытый чемодан, запихнул чипсы под подушку и приземлил свою задницу следом. Вместе с открывающейся дверью под Эреном раздался жалкий хруст. Он закрыл глаза, зажмуриваясь и отворачиваясь от тренера, который молча возник в дверном проёме.              Леви прошёлся по комнате, проверил шкаф и остановился у чемоданов, заглядывая в каждый по-отдельности. Эрен закусил щёку, стараясь изобразить на лице невозмутимость. И от этого напряжения жутко вспотели ладони. Тренер явно был не в духе с самого утра, поэтому лишнее телодвижение может вызвать в нём очередную волну раздражения.              — Ты кого этим мыть собрался, Йегер? Весь лагерь? — сухо спросил Аккерман, а Эрен поднял на него невинные глаза.              — Извините, мне мама положила...              Аккерман цокнул языком.              Вот бы прокатило, — мысленно взмолился Эрен.              — Ладно, — устало отмахнулся Леви. — Чемоданы сами знаете, куда отвозить, так что вперёд.              Тренер направился к выходу, и Йегер облегчённо выдохнул, расслабляя вытянутую струной спину. Вот только от этого движения Эрен сильнее увалился на подушку. По всей комнате тут же разнеслись чётко различимые хруст и шуршание.              Блять... БЛЯТЬ!              — Что это за звук, Йегер? — вкрадчиво спросил тренер Аккерман, медленно повернув голову в его сторону. Эрен ощутил, как от взгляда серых глаз его обдало волной настоящего ужаса и бросило в холодный пот.              — Ч-что за звук, тренер? — дрожащим голосом переспросил Эрен. Он бегло взглянул на сокомандников, и по их выражению лиц понял, что ему пиздец.              — Встань.              Леви свирепо навис над Эреном, и мальчику пришлось подчиниться. Он поднялся на негнущихся ногах, чувствуя, как одеревенело всё тело от паники.              Йегер наблюдает, как поднимается подушка, открывая вид на раскрошенные по чистому белью чипсы. Как тренер сжимает челюсти так сильно, что начинают играть желваки. И как он разъярённо хватает пачку, сминая её в руках. Эрен думает, что вот и пришёл его конец. Жаль, что он не успел в последний раз увидеть Микасу...              — Дежурство, — сквозь зубы выдавил Леви. — Сегодня. В столовой.              Эрен сглотнул и надломленно ответил:              — Т-тренер Шадис уже назначил мне сегодня одно...              — Значит будешь дежурить два дня подряд, идиот! И пятьдесят кругов вокруг корпуса сегодня после ужина!              Йегер смог только молча кивнуть, стыдливо спрятав глаза. Тренер больше ничего не сказал и вылетел из их комнаты, хлопнув дверью. Повисла звенящая тишина, которую долго никто не хотел прерывать, пока со стороны Жана не послышалось истеричное хихиканье.              — Чё ржёшь!? — нахохлился Эрен, приходя в себя. Кирштейн уже начал смеяться в голос.              — Ну ты и дебил, Эрен! — хватаясь за живот, выговорил Жан. — Два дежурства за один день!              Йегер обречённо плюхнулся на кровать, поднимая крошки на одеяле в воздух. Ни чипсов, ни спокойствия.              — Пиздец.              Хотя бы с заначкой прокатило.                     ***              Четыре года назад в Атланте проходили XXVI летние Олимпийские игры. Тысячи людей, вспышки фотокамер, стучащая молотом в ушах команда «Ан гард!» и позорное второе место. Она помнила всё в мельчайших деталях до сих пор...              Рот у Оруо не затыкался ни на секунду. Бозард, хоть и сидел за рулём, всё равно успевал прокомментировать каждое место, которое они проезжали, пока добирались до лагеря.              «Вот здесь классные бургеры, Векслер!»              «О, заповедник «Стокс»! Здесь я чуть не сломал ногу, представляешь? Прямо перед соревнованиями!»              «А тут живёт моя бывшая! Да-а, она была горячей штучкой... впрочем, я не об этом! Городок этот, Милфорд, забавный... Ты меня слушаешь, Лив?»              — Слушаю, — с небольшим запозданием ответила девушка, заправляя за ухо светлую прядь. От туго стянутого хвоста на макушке жутко разболелась голова. — Забавный го-ро-док, — по слогам повторила она его слова, на что Бозард расцвёл в улыбке и продолжил что-то вещать.              Всю дорогу ей усиленно приходилось делать вид, что она внимательно слушает этого идиота. Односложный ответ, лёгкий кивок головы, можно даже иногда улыбнуться, и человек думает, что слушать его рассказы — самое захватывающее в этом мире. Вот только Векслер не сдались эти разговоры ни о чём, ей бы простой человеческой тишины.              Её душили воспоминания о том, как в тот момент бешено заходилось сердце в груди, о сорванном дыхании и силуэте противницы сквозь мелкую сетку маски. Каждый неверно сделанный шаг, слишком медленное движение рукой, недостаточно ловкое уклонение от гибкой рапиры. Загоревшийся красный огонёк на табло соперницы вместо её — зелёного. И всё.              Векслер ненавидела серебро. Блестящая холодом медаль висела у неё на груди, словно кровоточащий нарыв. Ей недостаточно просто стоять на ступеньке сбоку, она была обязана возглавлять пьедестал победителей посередине. По-другому совсем никак! Нельзя! Но такое желанное тёплое золото выхватили у неё прямо из-под носа и увезли в солнечную Италию.              Для Лив фехтование было делом всей её жизни. С момента, как она впервые ощутила легкость рапиры в руке, больше никогда с ней не расставалась. Как только её допустили до настоящих соревнований, Векслер приносила исключительно золотые медали. Родительские вложения окупились, мать с отцом так ей гордились, что даже выделили в доме отдельную комнату под награды. А четыре года назад она получила шанс один на миллион, счастливый лотерейный билет, ту возможность, которая появляется чуть ли ни единственный раз в жизни. Бесконечная погоня за первыми местами на всевозможных соревнованиях привели её, в конце концов, к самому главному — Олимпийским играм.              И тут БАМ! Серебро. Натуральный взрыв в идеально спланированной жизни, где просто не могло быть никаких отклонений.              Успешная всегда и везде Лив оступилась. Допустила ошибку.              Радость целой страны была жалким писком по сравнению с разочарованным взглядом собственной матери. Её глаза выли сиреной у Лив в голове, разрывая черепную коробку на мелкие куски. Возможно, после этого ей хотелось, чтобы хоть кто-то в этой жизни её пожалел. Но вместо этого копалась в себе, пока не поняла, что первое поражение она получила в двадцать два. И это звучало бы не так плохо, если бы не означало настоящую катастрофу. Именно поэтому Векслер должна была поехать в этом году на Олимпиаду в Сидней, чтобы победить. Вернуться домой со своим золотом, снова услышать ликование страны и, наконец, увидеть гордые улыбки родителей, но...              — Вы не допущены до соревнований.              Фраза, которая теперь преследовала её повсюду. Слова, разбившие хрупкую надежду, превратившуюся из почти исполненной мечты во что-то несбыточное.              — Лив, сама понимаешь, в какой ситуации ты оказалась... В какой ситуации оказались мы все, — произнесла Ким, оглядев растерянную девушку совершенно пустым взглядом. Её тренер, наставница, человек, который стал для неё второй матерью. Женщина, воспитавшая из маленькой неумёхи олимпийскую чемпионку, теперь смотрела на неё вот так? — Тебе лучше уйти. И не смей ничего говорить репортёрам, поняла?              — Поняла.              Жизнь разлетелась не просто как карточный домик. В одно мгновение она буквально остановилась. Перестала иметь какой-либо смысл, но перед этим успела знатно поиздеваться. У Лив больше не было тренера, друзей из сборной, возможности представлять страну даже на международных соревнованиях, что уж говорить о возвращении на Олимпиаду. Теперь её потолком стали жалкие региональные и работа в спортивном центре, в котором она сама когда-то обучалась. И Лив была безусловно благодарна директору Пиксису за предоставленную возможность, эта работа помогла ей не провалиться в бездну отчаяния окончательно. Но внутри всё равно мерзко грызло чувство, словно её все вокруг предали, потому что... Просто потому.              — Смотри-ка, приехали! — сказал Бозард, остановившись перед раскрытыми белыми воротами. Дубовая аллея у подъездной дороги уходила далеко вперёд, скрывая за собой детский лагерь.              — Отлично, — глухо отозвалась Лив.              И когда охранник, проверив документы, пропустил их внутрь, Оруо снова заговорил:              — Я в первый раз буду вожатым, но думаю, что мне это дастся очень легко. У меня хорошее педагогическое образование, многолетний опыт работы тренером, а еще я отлично лажу с детьми. — Он повернулся в сторону Лив, пробежавшись взглядом по её напряжённой позе. Она вцепилась в ручку над дверью, то и дело подпрыгивая на месте, когда машина наезжала на очередную кочку. — Многие девушки мне говорят, что это большая редкость, когда мужчины так любят детей. А я люблю детей! Ну а вообще, если тебе понадобится моя помощь как вожатого, то я всегда готов дать парочку советов! — Оруо снова повернулся в её сторону и задорно подмигнул. — Можешь стучаться в мою вожатскую в любое время дня и ночи, и Оруо Бозард поможет тебе... АЙ! — внезапно прервался он.              Бозард прикрыл ладонью рот, заскулив от боли, и пару раз ударил рукой по рулю. Но только после невнятно прозвучавших ругательств, Лив поняла, что Оруо прикусил язык. Может, так будет меньше болтать.              Она резко выпрямилась на сидении, очнувшись от нерадостных мыслей, за которыми провела всю дорогу. Всё-таки для Векслер не существовало ничего невозможного. Её можно было истязать и ломать хоть сотню раз на дню, но она всегда находила в себе силы встать и пойти дальше. Поэтому даже произошедшее два месяца назад не смело так нагло втаптывать её уверенность в грязь.              Лагерь «Парадиз» станет для неё отправной точкой на пути к новой жизни. Новой Лив Векслер.