Брат лучшей подруги, часть 1 (3Э, 420г.)

      – А хотите погулять за городом?       Предложение Айри застало врасплох и Ревуса, и Дже. За городом! Там опасно, там летают скальники, бегают хищные ящеры, но интересно же! Можно набрести на грязевой вулкан и побросать в него камушки – он при этом так забавно булькает! Можно нарвать диких трав и продать алхимику в районе поместий – хоть пару золотых, а собственно заработанные! Мысль об этом была очень, очень соблазнительной – особенно насчёт карманных денег. За свои, а не выпрошенные у родителей монеты не надо отчитываться, не надо объяснять, что купили на них засахаренные леденцы или пирожки с молочком квама. Но малых данмеров одних за город обыкновенно не выпускала стража.       – Сегодня мой брат дежурит на воротах города, можно уговорить его пропустить, если пообещаем не уходить далеко. И если с нами будет Белолапка.       Сказано – сделано: троица друзей отправилась к главным воротам. Ребята миновали два строящихся здания за старыми воротами – когда-то именно здесь проходила черта города. Но уже несколько лет назад стену перенесли дальше, а на освободившейся площади сперва планировали возвести казармы для одиноких стражников и дома для семейных. Сейчас здесь полным ходом шло строительство, да не то.       – Н'вахи понаехали, – поморщился Ревус, поглядывая на неоконченные стены. Дже кивнула.       После того, как на Вварденфелле разрешили селиться чужеземцам, в больших городах открывались отделения имперских организаций: Гильдии Бойцов и Гильдии Магов. Вот и купили они землю под строительство хоть и на самой окраине города, да все ж таки рядом с самым портом силт-страйдеров и на продолжении главной улицы.       – Папа говорит, Гильдия Магов нам не помешает, – протянула Айри, хотя и не очень уверенно. – Не надо будет за каждым артефактом отправляться к телваннийским магам.       – А мой папа рассказал, – припомнила Дже, – в Садрит-Море господин-маг Телванни Нелот запретил н'вахам селиться и торговать без специального разрешения. И Гильдии строить запретил – они за городом, в имперском форте, разместились.       – Ну и правильно, – заявил Ревус. – Мои родители говорят, что не дело уступать землю Морровинда чужеземцам. Вот святой Неревар их отсюда, наоборот, выгнал – а сейчас что?       Эх, Дже было бы что сказать об этом – но увы, про решение Дагот Ура выгнать с их земли чужаков редоранцам не рассказать, да и эшлендерский культ Нереварина АльмСиВи объявлен ересью: «А все почему? А потому, что совесть нечиста у троих предателей, вот! Но Ревусу и Айри об этом не скажешь».       Зато ребята уже оказались возле ворот, и Айри тут же подскочила к одному из стражников:       – Братец Эрис, а можно мы пройдемся снаружи? Ну пожалуйста!       – И мы не одни пойдём, а с Белолапкой! – присоединилась к её просьбам и Дже.       Поколебавшись и посоветовавшись, брат Айри и его напарник все-таки пропустили ребят:       – Далеко не отходить! И если заметите что-то опасное, бегом обратно!       И ребята вырвались на волю. Сперва они вдоволь набегались кругами и до ближних холмов, потом принялись обламывать крупные колючки с придорожных кустов трамы. А ещё рядом оказались заросли огненного папоротника, из ярко-красных листьев которого так удобно плести венки! Белолапка сперва бегала вместе с ними, потом поймала скриба и высосала, а потом уселась в пыль и принялась передними лапами чистить хоботок и щупальца.       – Ревус, а я похожа на Принцессу Азуру? – Айри приладила венок на свои пламенные волосы. Получилось алое на огненно-рыжем.       – Ревус, а я?       – Ай, – фыркнул мальчик. – Айри, ты на Мать Айем похожа, такая же рыжая. А ты, Дже, и впрямь как Госпожа Сумерек.       Дже невольно заулыбалась. После того, как ей пару лет назад, явилась Азура, а дядя Ворин ещё и рассказал о том, что лорд Неревар тоже был её жрецом, Дже нет-нет, а мечтала, что когда-нибудь и она будет служить этой Принцессе Даэдра. Конечно, скорее всего, она станет пепельный жрицей, одной из помощников Дагот Ура и предводителей Шестого Дома, но... Чуточку помечтать-то можно? Хотя бы представить, как она служила бы Госпоже Восхода и Заката, а может быть, удалось бы даже побывать в Обливионе и увидеть в живую её План, Лунную Тень. Говорят, там необыкновенно красиво!       Когда ребята опомнились, солнце уже клонилось к закату, зато все трое набрали полные котомки корней трамы и огненного папоротника, набегались и устали. Пора было идти домой, но тут как-то странно задрожала мелодия Песни. Рядом был кто-то, чьё присутствие менял, искажало привычную мелодию, заставляло её звучать непривычно... и почти неприятно.       – Дже, ты куда?       Юная данмерка осознала, что уже почти поднялась на верх холма. Рядом крутилась Белолапка, тихо скуля и подвывая.       – Здесь кто-то есть, я слышала! – крикнула она друзьям, оставшимся в низине. И, будто в подтверждение её слов раздался какой-то странный звук – не то стон, не то рычание.       Дже рывком вскочила на верх холма... И застыла. Прямо к ней, с другой стороны, взбиралось настоящее чудовище. Отдаленно оно напоминало данмера или человека, но все тело его было покрыто какими-то огромными наростами и буграми, а на коже красно-коричневым пятнами расползались жуткие язвы. Одежды на нем не было вовсе.              Искореженное чудовище обернулась прямо к девочке и протянуло к ней руки, не то в желании схватить, не то в какой-то просьбе. Но все же угрозы в Песне не ощущалось, а сама она не могла понять, что за странное существо перед ней.       Позади раздался жуткий визг.       – Бежим отсюда-а-а!       Дже отмерла и бросилась вслед за друзьями вниз по склону холма. Скорее, ещё скорее – к городским воротам, к страже! Чем бы ни была ужасная тварь, там они будут в безопасности...       – Эрис, помоги! – завопила Айри, когда они оказались возле ворот.       Впрочем, стражники заметили происходящее и раньше. Мимо Дже одна за другой свистнули две стрелы. Раздался рык, и, оглянувшись назад, она увидела, что обе они нашли свою цель – вот только чудовище как переваливалось вслед за детьми, так и продолжало. Но Дже с друзьями уже побежали к воротам.       На входе в город оказался, какой-то купец с охраной, явно торговавшийся за проезд: возле ворот стояли две телеги, запряженные гуарами, а на покрывалах были нарисованы весы – знак Дома Хлаалу. Когда стражники бросились вперёд, в атаку, двое его охранников тоже последовали их примеру – и спустя пару минут с чудовищем было покончено.       Ревус, Дже и Айри переглянулись и быстро подобрались поближе: любопытно же!       – И часто у вас такие чудовища ходят? – интересовался один из охранников.       – Последние несколько лет – все чаще, – ответил брат Айри. Они с напарником чистили короткие мечи от крови чудовища, по рукоять вонзая клинок в землю. – Мы называем их калеками корпруса. Они заразны, так что разрешите дать вам добрый совет, сэры. Почистите оружие – к гнилой крови этих существ прикасаться очень опасно.       Охранники, помянув скампов и дремор, последовали примеру редоранцев.       – И откуда эти твари берутся?       – Когда-то они были такими же эльфами, как и мы с вами, – пустился в объяснения второй редоранец. – Но заразились корпрусом и после этого превратились в чудовищ. Эта дрянь приходит с Красной Горы. Прежде Призрачный Предел надёжно сдерживал и чудовищ, и моровые бури, но последние годы дела пошли неважно…       «При чём здесь Красная Гора? – недоуменно подумала Дже. – Они, что, думают, что это чудовище прислал мой Дом? Но наши изменившиеся в пепельных обликах выглядят совсем иначе!»       Пока взрослые говорили, дети с опаской и любопытством разглядывали расчлененное тело.       – А у него амулет на шее, – заметила Айри, – как у данмера... Вдруг узнать бы удалось, кем он был прежде?       Действительно, на мощной перерубленной шее виднелся тонкий шнурок, впившийся в кожу.       – Сейчас глянем, – решительно заявила Дже, вытащила одну из метательных звёзд и скользнув между стражниками, быстро срезала шнурок с амулетом.       – Малая, не трогай! – но окрик запоздал, и Дже встала с покачивающимся амулетом в руках:       – Сэры, а тут инициалы есть! Р. С., – прочитала девочка.       – Эрис, а ведь у командира Селаро такой был, – внезапно заметил второй стражник.       – Точно... – присмотрелся тот, – вот же дела... Ты что натворила, малая? Вымазалась в его крови и гное...       Да, на ладони Дже, которой она ухватилась за амулет, чтобы стащить его с трупа, остались грязные следы. Девочка с досадой перехватила вещицу другой рукой, пыталась вытереть грязную ладонь о пыль, лежащую на земле. И зашипела от боли, порезавшись об острый камень.       И почти сразу почувствовала на плече чужую жесткую хватку.       – Ты могла заразиться корпрусом, девочка. Идем в Храм.       – Зачем? – Дже дернулась, однако вырваться не удалось.       – Тебя проверят. Если не заразилась, отпустят домой. Айри, а ты ступай к матери, – обернулся Эрис Делтис к своей сестре. – И ты, мальчик, тоже, – кивнул он Ревусу.       Рядом нервно крутилась никс-гончая, не понимая, что делать. Зарычала было на стражника, но Дже ее одернула:       – Фу, Белолапка! Тихо, тихо, – и потрепала по хитиновым щиткам на голове.       «Только бы она не бросилась на стражника! Ее ж убьют тогда, и не посмотрят…»       И Дже повели к воротам города. Злополучный амулет у неё забрал второй стражник, сперва обернув ладонь какой-то ветошью.       – Дже, Дже! – крикнул Ревус вдогонку. – Я скажу сэре Ротеран, что тебя в Храм отвели!       Но Дже не смогла ничего ответить. Впервые... Впервые, кажется, за много лет ей стало по-настоящему страшно. "Мне нельзя в Храм! Нельзя притрагиваться к алтарям Трибунала! – бились мысли в её разуме. – Папа не раз повторял, чтобы я к ним не прикасалась – так как же теперь быть?»       Девочка украдкой сжала зачарованное кольцо. В принципе, если что-то случится, она всегда может просто сбежать телепортацией. В конце концов, после того похищения эшлендерами папа ей не просто так подарил ей это колечко. Так что, может, все и обойдётся?       От этой мысли Дже немного воспрянула духом. Оглянувшись вокруг, она увидела, что Эрис уже шёл вдвоём с каким-то другим стражником и рассказывал тому о случившемся:       – ...А амулет этот похоже, принадлежал нашему командиру.       – Сэре Селаро? Он же во время пепельной бури пропал, четыре месяца назад.       – Тогда пропал, а теперь нашёлся, – мрачно заключил Эрис.       – Выяснить бы ещё, где эти твари угнездились...       – Они с северо-востока приходят, из-за фояды. Там, в глубинах Эшленда, есть древние руины – оттуда и являются...       «Они о Когоруне говорят, что ли? – подивилась Дже. – А о папиной базе в пещере Мамея не знают, ха! Но действительно, откуда же взялось это чудовище? В нашем Доме таких нет...»       Дже провели почти мимо их с мамой дома – она не удержалась, снова рванулась прочь. И снова безрезультатно:       – Да что за упрямый ребёнок!       – Сэра, я к маме хочу! – заканючила Дже. – Пустите меня, пожалуйста!       – Вот скажут в Храме, что ты не заразная – и пойдёшь домой.       – Белолапка, беги домой! – окликнула девочка никс-гончую. Зверь вопросительно заскулил. – Домой, домой! – повторила Дже.       И никс-гончая поняла, что от нее требовалось: крутанулась пару раз вокруг своей оси и побежала к дому.       Храм Трибунала стоял особняком от остального города, за рядами домов. Перёд ним была немалая площадь, так и называвшаяся храмовой. Хотя дом семьи Ротеран стоял совсем прямо перед площадью, сама Дже внутри Храма никогда не бывала, в отличие от Айри. Подруга бегала в школу при нем, организованную для детей знатных данмеров. Многие из ребят, да хоть и тот же Ревус, ей завидовали, а Дже все устраивало. Солнце уже почти село, и Дже вскинула взгляд на ало-розовое закатное пламя, заливающее западный небосвод:       «Госпожа Азура, помоги мне! Ты же ненавидишь ложных богов АльмСиВи, спаси меня от них!»       Ответа не последовало. И Эрис Делтис завёл Дже в двери Храма Трибунала.       Наверно, при других обстоятельствах девочка не преминула бы порассматривать все вокруг, но сейчас она была напугана и напряжена. Поодаль бросились в глаза высокие усеченные пирамиды с черными рисунками на желтом фоне – алтари АльмСиВи и святых Трибунала. И когда стражник повел ее вглубь помещения, только покрепче сжала кольцо: «Может, уйти прямо сейчас? Или... посмотреть все-таки, что они будут делать?»       А тем временем Эрис Делтис подвел ее к темноволосому данмеру средних лет, одетому в строгую мантию темно-синего цвета.       – Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, кена Сарано, – сказал он, снимая шлем.       – Три благословения тебе, воин. Вижу, ты чем-то взволнован, верно?       Рассказ Эриса Делтиса о случившемся Дже почти прослушала, изо всех сил пытаясь мысленно дотянуться или до папы, или хотя бы до невестки Ханарай. Увы, безуспешно.       – …Измазалась в его крови и гное, срезая амулет. Прошу вас, проверьте, заразилась она корпрусом или нет, кена Сарано, – с этими словами брат Айри подтолкнул ее к жрецу.       – Девочка, разве тебя не учили, что к искаженным чудовищам притрагиваться нельзя?! – обратился жрец АльмСиВи к Дже. – Даже к убитым? Или твой разум забрал Шеогорат?       – Я таких раньше никогда не видела, кена! – пискнула Дже. «Таких – точно не видела. А папа, и брат, и дядюшки, и прочие родственники – они же только для других данмеров страшно выглядят…»       – В любом случае, сейчас проверим, – в руках кены Сарано засветилась какая-то магия. Чары переливались в ладонях светло-голубым светом.       «Что-то из Школы Восстановления?» – Дже невольно сжалась, но заклятие обдало её, словно прохладной волной – и на несколько мгновений засияло вокруг неё желто-зеленым.       – Не понял, – пробормотал жрец. Он повторил снова заклинание – с тем же эффектом.       – Что-то не так, кена Сарано? – поинтересовался брат Айри.       – Сэра Делтис, когда, по вашему предположению, эта девочка заразилась корпрусом? – спросил жрец.       – Да час назад, не больше. Она же при мне до корпрусного калеки дотрагивалась. Так она заражена или нет?       – Судя по отклику проверяющих заклинаний, – медленно, с некоей неуверенностью заговорил жрец, – она заражена, но не час назад, а очень давно. Такой отклик я видел у калек корпруса, полностью утративших эльфийский облик, но... – тут он засветил магический светлячок и пристально всмотрелся в лицо Дже, – никаких других внешних признаков болезни у неё нет.       – Разве такое возможно? – изумился Эрис Делтис.       – До этой минуты я бы сказал, что нет, но... – жрец развел руками, – сложно спорить с тем, что видишь перед собой.       – Так вы меня отпустите домой, сэры? – подала голос Дже.       – Нет, девочка, – ответил жрец. – ты останешься в Храме. Нам необходимо понять, что с тобой происходит.       – Я не хочу оставаться, – снова демонстративно захныкала она, – отпустите меня домой, кена Сарано!..       – Дже, я сейчас сообщу твоим родным о случившемся, – сказал Делтис, – но тебе не следует к ним возвращаться.       А жрец, ухватив Дже за плечо заклинанием телекинеза и тщательно избегая прикосновений, отвел ее в небольшую каморку в дальнем крыле храма и захлопнул дверь. Раздался звук проворачиваемого ключа, и девочка осталась одна в кромешной темноте, только в щели вокруг двери пробивались слабые лучи света. Демонстративно покричав и похныкав, она дождалась, когда снаружи затихли и шаги, и голоса, после чего сжала телепортационное колечко, активируя чары на нем.       На миг вокруг вспыхнуло розовато-сиреневое сияние магии переноса – и спустя миг каморка храма сменилась белыми стенами пещеры Мамея.       Дже оглянулась вокруг, склонила голову в ответ на приветствие раба пепла, дежурившего у входа в телепортационную комнату. На минуту она, склонив голову набок, прислушалась к Песне, а затем побежала по длинному коридору туда, где ощутила присутствие Дагота Арайниса. Она пробегала мимо отдельных комнаток, где обычно обитали данмеры, подчинявшиеся ее отцу, мимо камер с запертыми дверями – там изредка держали пленников. Справа, из очередного прохода, потянуло сырой прохладой – в глубине бил подземный ключ, разливаясь небольшим озерцом. Здесь Дже остановилась, и, мгновение поколебавшись, свернула туда. Вода была непривычно холодная и прозрачная, и, вдоволь напившись, умывшись и отмыв ладони от грязи, девочка прислушалась к Песне.       А тон её был и вовсе непривычным: стремительным и напористым, звенящим, словно натянутая струна. Дже с любопытством пошла вперёд, но у входа в очередной боковой проход её перехватил незнакомый Видящий:       – Молодой госпоже не стоит туда идти!       – Но я к своему отцу, господину Даготу Арайнису! Ай!       Из-за поворота вылетел огненный шар и взорвался, ударившись о стену, после чего раздался чей-то крик.       – Вот поэтому и не стоит, юная госпожа, – ответил Видящий. – Господин Дагот Арайнис сейчас обучает младших пепельных жрецов боевой магии.       Дже не смогла сдержать вздох. Папа часто устраивал подобные тренировки с подчиненными, а иногда даже разрешал ей посмотреть! Правда, перед этим всегда устанавливал барьеры, поглощающие магию... Не успела она додумать эту мысль, как с тихим шорохом... исчезла часть стены, отделявшая тренировочную комнату от общего коридора. Дже потрясенно захлопала глазами; через пролом же стремительно выскочил пепельный упырь, спасаясь от ветвистой молнии, охватившей все помещение. Искристые же разряды, не найдя цели, впились в оказавшегося рядом Видящего и саму Дже.       Всё тело скрутило жуткой судорогой, и девочка невольно заверещала от боли. Почему-то белый меловой пол пещеры оказался сразу перед глазами, но она даже не понимала, что происходит.       – Дже, дочка! Ты как сюда подлезла?!       Боль прекратилась так же внезапно, как и началась, сменившись мягким голубым сиянием целительного заклятия. Дже чуть повернулась и увидела папу, сидевшего над ней. Он был в облике пепельного вампира.       – Сильно тебя молнией задело, дочка? – спросил он, с тревогой вглядываясь в неё тремя глазами.       – Нет, совсем чуть-чуть! Ой, – Дже уцепилась за его локоть и попыталась встать, но пол и стены раскачивались сами собой. – Мне Видящий сказал, чтоб я не ходила, но исчезла стена... Кстати, а почему она исчезла?       – Хороший вопрос, – Арайнис выпрямился, придерживая Дже за плечи и продолжая удерживать исцеляющее заклятие. Обернулся к пепельному упырю, застывшему под стеной напротив. – Интересное заклятие, сэра Нирит. Где научился? Ты же родом из земель Дрес, а у них с магией неважно.       – Второй господин, – в голосе того явно слышалась опаска, – я некоторое время прожил на Ауридоне, в городе Скайвотч, и состоял в тамошней Гильдии магов. Специализация того отделения – магия изменения, и именно там я научился заклятию, убирающим ненадолго стену.       – А пол или потолок убирать умеешь?       – Нет, второй господин, меня этому не научили.       – Напомнишь после – покажу, – пообещал Арайнис, – но там лучше сразу сплетать эти чары с заклинанием левитации, чтобы быстро проникнуть в пролом. А вообще, если у тебя талант к такой магии, – отправишься к Турейнулу, будешь учиться у него. Но на сегодня довольно.

***

      Папины покои мало чем отличались от остальных комнат, обустроенных в пещере Мамея. Небольшой костёр, дым от которого уходил в крохотные отверстия в потолке, простая лежанка, стойка с оружием да стол для зачарований.       Дже с любопытством потянулась к ярко-желтому камню душ, словно светившемуся изнутри.       – Осторожно, не разбей, дочка, – Арайнис перехватил её руку. – в нем находится душа золотой святоши. Твой брат её пять дней в руинах Мелкашиши выслеживал.       – Ты ею что-то зачаруешь? – с любопытством спросила Дже, разглядывая переливы камня.       – Дравен хочет подарить Ханарай амулет, ускоряющий заживление ран, но накладывает постоянные чары не слишком хорошо и боится испортить камень. Поэтому будет делать под моим присмотром. Только пока не говори невестке, ладно?       – Ага, – Дже заулыбалась, – старший брат хочет сделать сюрприз, я поняла!        – А теперь рассказывай, что случилось, – папа перехватил её за пояс и усадил рядом.       По мере того, как Дже описывала случившееся этим вечером в Альдʼруне, он все больше, и больше хмурится. А когда речь зашла о проверке в Храме Трибунала, и вовсе помрачнел:       – Скажи, Дже, тебя заставляли касаться алтарей? Таких высоких узких жёлтых пирамид с черными рисунками?       – Нет, – удивлённо помогала она головой. – Меня только жрец заклинанием проверил, и все. А что было бы?       – Точно к алтарям не подводил? – переспросил папа. И снова получив отрицательный ответ, объяснил, – Если бы тебя заставили прикоснуться к алтарю, то жрец сразу заметил бы отсутствие отклика, что характерно лишь для данмеров из нашего Дома. Это объяснить бы не удалось; а прочее не столь страшно. Пока оставайся здесь, а я схожу к твоей маме и объясню, что случилось. Но из пещеры ни шагу, Дже, ясно?       И дождавшись утвердительного ответа дочки, он переменил облик, обращаясь в обычного данмера, и сотворил привычное заклятие возврата.

***

      В Альдʼруне в доме жены Арайниса встретил лишь слуга-аргонианин, Ступающий-в-травах, да скулящая под дверью Белолапка. Головные рожки-веточки аргонианина то поднимались, то опускалась, выдавая беспокойство, а никс-гончая, завидев отца своей маленькой хозяйки, тут же подскочила к нему и пнула лапой, одновременно зацепилась хоботком за подол мантии и потянула к выходу.       – Тихо, тихо, Белолапка, – потрепал он зверя по костяным щиткам на холке. И обернулся к слуге. – Где моя жена?       – Час-с-с наз-с-сад прибежал мальчик из эльфов, – принялся объяснять Ступающий-в-травах, с заметно усилившимся от волнения шипящим акцентом, – с-сказал, что молодую гос-спожу повели в Храм. Гос-спожа С-синлалл рас-спереживалась и брос-силась туда, а с-следом прибежала никс-са и теперь лишь мечетс-ся...       Арайнис кивнул, и для начала коснулся головы никс-гончей простеньким усыпляющим плетением. Когда зверь осел на пол, приказал аргонианину:       – Если Синлалл вернётся раньше меня, передай, чтобы дождалась моего прихода.       И сам направился в Храм, куда прежде не заходил ни разу.       Чтобы застать там весьма примечательную картину: Синлалл сидела посреди зала прямо на полу, а возле неё крутились жрец и двое младших послушников.       – Я не сойду с этого места, пока не увижу дочь! Вы забрали её – а теперь говорите, что не знаете, где она?!       – Упрямая женщина! – с досадой воскликнул жрец. – Уже в десятый раз тебе говорю: твоей дочери нельзя возвращаться домой! Она больна самой страшной болезнью из возможных – и чудо, что ты здорова, живя рядом с ней!       – Вы что-то путаете, – упрямо повторила Синлалл, – этого не может быть. Дже никогда...       «...Ничем не болела, – мысленно закончил Арайнис фразу жены. – Она ж тем самым подтвердит их подозрения!»       – Син, дорогая!       – Аран?! – завидев мужа, Синлалл вскочила и бросилась к нему. – Нашу Дже...       – Знаю, знаю, – он обнял её, заставляя оборвать фразу, – с Дже все в порядке, она ушла ко мне телепортацией. А сейчас иди домой и жди меня там.       – Правда? Это точно?..       Кое-как успокоив и спровадив прочь переволновавшуюся жену, Арайнис обернулся к жрецу, с чрезвычайным любопытством наблюдавшим за происходящим. Надо было придумать правдоподобное вранье – сниматься с места и покидать Альдʼрун его семье сейчас не стоило: Ханарай только начала налаживать связи среди торговцев и местных жителей и обещала стать неплохой шпионкой.       – Вы сказали, ваша дочь ушла телепортацией, сэра...       – Ротеран, – среди чужаков он привычно назывался фамилией жены. – Аран Ротеран, к вашим услугам, кена.       – Ллорос Сарано, – жрец тоже сообразил, что следует представиться. – Но все же где она? Прискорбно, но заклятия показали, что она больна корпрусом – и девочку следует немедленно вернуть в Храм.       – Увы, это невозможно, – покачал головой Арайнис в притворном сожалении. – И отвечая на ваш первый вопрос: Дже сейчас, должно быть, купается в озере Рифт – именно на его берегу стоял торговый караван, который я помогаю охранять. Сам я прошёл Возвратом, но портал ещё и для дочки на такое расстояние открыть не смогу.       – Простите, но как?.. – удивился Сарано.       – После того, как моих жену и дочь похитили эшлендеры, я создал парные талисманы. Они позволяют моим близким телепортироваться туда, где я нахожусь сам. Моя дочь, испугавшись случившегося, воспользовалась им.       «А, кстати, надо будет сделать. Только спрошу у Утола точную схему плетения».       На лице жреца отразилось заметное усилие мысли:       – Признаться, не слышал о таком способе переноса...       – Некогда мои предки купили схему у одного из магов Телванни,..       «Вообще-то, с Алинора во времена святого Велота вывезли, но опустим подробности».       – ...И, кстати по поводу талисманов. Моя дочка все время носит немало зачарованных вещиц – вероятно, какие-то плетения вошли в резонанс с вашими проверяющими заклятиями и дали... столь странный результат.       Жрец предсказуемо не поверил, Арайнис, пожав плечами, принялся методично перечислять артефакты и их зачарования, которые обычно носила Дже:       – ...А чары увеличения сил и здоровья на браслете могут вступать в резонанс с плетением для исцеления болезней, которое я усилил сопротивлением обычным недугам...       – Довольно, довольно, – замахал руками жрец. – Уж не знаю, зачем вы обвесили ребёнка артефактами, словно эшлендерский шатер – перьями скального наездника, но при таком количестве плетений и впрямь возможно все, что угодно.       – Потому что могу, – с вызовом заявил Арайнис. – Перед вами эксперт по зачарованию, причем специализируюсь я на защитной магии. И да, все артефакты я проверял на совместимость, прежде чем отдать дочке.       На лице жреца отразились невольная зависть.       «Ну да, Дом Индорил, несмотря на возглавляющую его лжебогиню, никогда в магии хорош не был».       – Но все-таки, когда вернетесь с дочкой на Вварденфелл, покажите мне её ещё раз. Только без амулетов...       – Разумеется, кена Сарано! Но не раньше, чем через два-три месяца.       «А до тех пор Дже поживет в Когоруне. Заодно отдам её в обучение к тому эшленлеру – давно ж просилась».

***

      Вернулся папа не один, а с мамой. Та первым делом обняла дочку, едва не расплакалась и вообще ужасно переживала, будто Дже не в Храме полчаса провела, а лазила в гнездо голодных кагути. Когда мама хоть малость успокоилась, папа пересказал им свою беседу со жрецом:       – Таким образом, ближайшие пару месяцев Дже придётся пожить либо у меня, либо в Когоруне, пока я не придумаю, как замаскировать отклик от тех заклинаний. Заодно, может, стрельбе у кены Миссуна Акина поучишся...       В Когоруне! Услышав такое, Дже взвизгнула от радости и бросилась папе на шею. Она уже давно соскучилась по древней крепости, где стены украшены знаменами их Дома, а каждый мер готов чуть ли не руках носить "молодую госпожу". И можно спокойно жить, не скрываясь и не пряча свою суть, как приходится здесь, в Альдʼруне. А ещё учиться стрельбе из лука, о чем Дже всегда так мечтала!       Оставался лишь один ключевой вопрос:       – А можно мне взять с собой Белолапку?

***

      Столица Дома Дагот встретила Дже перезвоном колоколов и... раскопками вокруг крепости. На них трудились почти все обитатели Когоруна: многое делали почти вручную, безо всякой магии. Волшебство же использовали только для того, чтобы убрать какую-то тяжёлую глыбу или выбранную породу.       – По периметру города лежат печати защитных плетений, – объяснял ей дядюшка Утол, показывая раскопки. – они были все уничтожены во время последней осады, но якоря – знаешь, что это такое?       – Материальные носители сложных магических плетений, – оттарабанила Дже. Да, с практической стороны ей магия не давалась: даже простейшее заклятие пламени в её руках оказывалось лишь едва заметными вспышками. Это было ужасно обидно: быть дочерью семьи, для которой магия издавна была сутью жизни и не уметь сотворить даже вспышку пламени! Зато основную теорию она знала очень хорошо: не зря папа часто прямо при ней зачаровывал артефакты и объяснял ей каждый шаг!       – Верно, – кивнул дядя. – Возможно, нам удастся разыскать якоря старого защитного периметра и восстановить его. В идеале ещё бы усилить, конечно, но это уже если получится. Главный город Дома должен быть под защитой!       И Дже с энтузиазмом принялась помогать на раскопках. Это было ужасно интересно: сперва грунт аккуратно размечали по верху, затем начинали снимать – слой за слоем.       – За три тысячи лет здесь накопился слой осадочных пород толщиной почти два с половиной метра, – объяснял ей пепельный зомби по имени Ильвер Гилнит, непосредственно управлявший участком раскопок напротив северной стороны крепости. – Многие археологи из Имперского Города отдали бы правую руку за то, чтобы поучаствовать в нашем деле. Осторожней! – одернул он Дже, вместе с остальными орудовавшую лопатой, – здесь явно начало стены, не разбейте.       – А откуда вы знаете об археологах Имперского Города, сэра? – с любопытством спросила Дже, осторожно отгребая слежавшийся грунт от древней стены.       – Я сам там работал, – усмехнулся Ильвер Гилнит, – мои родители перебрались в Сиродил после войны Красного алмаза, и я родился на чужбине. Археологией обыкновенно там занимается один из отделов Университета Волшебства, а именно Хироназиум, отдел зачарователей...       Дже с интересом слушала рассказы сэры Гилнита о том, как он работал на экспедициях в айлейдские руины вместе со своими коллегами, как приходилось отбиваться от полчищ нежити в них, пробираясь через опасные ловушки:       – ...И тогда один из воинов, охранявших нашу экспедицию, оказался заперт в ловушке с пятью зомби. Мы метались по залу, искали другой рычаг, который открыл бы эту дверь – и ничего. Не удавалось ни разрушить магией стены, ни открыть двери. Его жена, одна из наших коллег, по имени Нариэль Увен, и вовсе чуть не выла в отчаянии. Никогда не видел, чтобы надменная и горделивая альтмерша чуть не в истерике билась...       – Увен, вы сказали? – вскинулась Дже, отвлекшись от разгребания остова древнего дома.       – Да, та альтмерша взяла фамилию мужа, хотя обычно у высоких эльфов и вовсе фамилий нет.       – У моего папы... Господина Арайниса, – уточнила Дже, – есть друг в Имперском Городе по имени Дарвел Увен. Я не раз видела их переписку...       – Того данмера тоже так звали, – с удивлением подтвердил Ильвер Гилнит. – Вот уж не подумал бы, что он может быть связан с нашим Домом... Между прочим, он перебил тогда тех зомби – хоть никто и не понял, как ему это удалось...       – А что заставило вернуться вас на Вварденфелл? – поинтересовалась потом Дже.       – Поначалу я не собирался возвращаться на землю предков, – ответил сэра Гилнит. – Но однажды меня пригласили оценивать коллекцию антиквариата у одного скинградского барона. Среди всяких айлейдские и древненордских артефактов у него оказалась необычная черно-красная статуэтка, по его словам, найденная на Вварденфелле в конце Второй эпохи. Когда я взял её в руки, что-то странное откликнулись ей в моей душе. Оставлять эту вещицу не хотелось, и под предлогом изучения я забрал её. Но не отдал и в лаборатории Университета, хоть и собирался поначалу так поступить. Но в первую же ночь, когда статуэтка оставалась у меня, я увидел странный сон...       – Призыв главы Дагот, – со знанием дела кивнула Дже. – Многие из потомков Дома так и возвращаются, узнавая во сне о своём наследии...       – Но я узнал об этом позже, а тогда принимал сновидения чуть ли не за кошмары Вермины. Кстати, а ведь именно Дарвел Увен подсказал мне, что происходящее – не интриги даэдра, да и где искать Когорун... осторожно! Там что-то есть...       Этим «чем-то» оказался эльфийский череп, лежавший на пороге разрушенного дома. Других костей найти не удалось, и Дже бережно, на вытянутых руках, понесла останки неизвестного данмера в крепость. Возможно, кто-то из Пробудившихся Даготов сможет вспомнить, кто именно жил в том доме, и чьё имя следует выбить у пепельный ямы, в которую ляжет этот череп. А если нет, можно будет попытаться призвать дух убитого и спросить его самого, если он, конечно, ещё не ушёл в цепь перерождений. А может быть, он согласится вновь вернуться к жизни уже в пепельном облике.       Такое тоже случалось – вон, к примеру, месяц назад жена дяди Вемина, когда её дух призвали над найденными останками, заявила, что хочет вернуться вновь в мир живых. А главе Дома удалось её воплотить, хоть она не то, что Даготом по крови – даже кимеркой не была. Правда, дядя Ворин говорил, что это первый такой случай с момента его пробуждения, и дело было в воле к жизни её самой, но все-таки! И сейчас в Веминале, крепости третьего дяди за Призрачным Пределом, жила едва ли не последняя айлейдка Тамриэля. Правда, выглядела она, как обычная эльфийка из альтмеров, только со смугло-золотой, почти бронзовой кожей и светло-русыми косами. А пепельный облик принять не могла – божественное благословение Дагот Ура применимо лишь к кровным потомкам Шестого Дома, в ком есть хотя бы толика двемерской крови.       Зато третья госпожа Дагот очень настойчиво требовала от главы Дома разыскать в пространстве снов душу их сына, Дагот Тайтона, и тоже вернуть его к жизни. Дже весело улыбалась, думая об этом: если у дяди Ворина все-таки удастся найти его дух, у неё будет третий живой старший брат, кроме Гареса и Дравена, а это же классно!       А то, что найденные останки принадлежали кому-то из их Дома, археологи были почти уверены: армии других Домов своих убитых забирали с собой, и сейчас находили останки только тех, кто некогда принадлежал к Даготам. Отдав найденный череп сэре Увилу, девочка вновь побежала к раскопкам...