Брат лучшей подруги, часть 2 (3Э 420г.)

***

      Так прошла неделя, затем другая. Время от времени в Когоруне показывался то папа, то старший брат, однако почти все время Дже проводила на раскопках. Это дело увлекло её настолько, что даже про намерение папы отдать её в обучение Миссуну Акину она почти забыла.              Но однажды, когда группа рабов пепла под руководством Ильвера Гилнита, возле которых крутилась Дже, почти разыскала один из якорей периметра, произошло нечто неожиданное.       Вначале изменилась Песня, звучание которой постепенно становилось все более и более тревожным. А затем раздался перезвон колоколов: резкий и быстрый, возвещающий о некоей угрозе. Дже вскинулась вместе с окружающими пепельными существами: происходило что-то дурное, приближалась… опасность?       – Все в крепость, немедленно, – коротко приказал Гилнит своим подчиненным. – И вы, молодая госпожа, не отставайте.       Кликнув Белолапку, крутившуюся поодаль, Дже побежала к лестнице, уходившей на верхнюю площадь. Они были не единственными: отовсюду, подчиняясь звучанию Песни, стягивались другие данмеры. Происходило нечто из ряда вон выходящее, а, значит, Дже необходимо все получше узнать и увидеть!       Взбежав на верхнюю площадь, Дже вcкинула голову и обомлела. На крыше самых верхних ярусов стоял дядя Утол в окружении нескольких Поднявшихся Спящих. Старшие Даготы не то следили за возвращением остальных данмеров, не то ожидали чего-то.       В верхних коридорах царила суматоха. Улучив момент, Дже затерялась в толпе возвращающихся данмеров и, не выпуская из рук поводок Белолапки, побежала к скату, ведущему наверх. А уровнем выше толчея была куда меньше, и девочка, быстро взбежав по лестнице, нырнула в дверь, ведущую на плоскую крышу.       – Дядюшка Утол!       – Ты что здесь делаешь, дочь Арайниса? – удивился пепельный вампир. – Уходи вниз!       – А что, что случилось?!       – Дальние дозоры сообщили об отряде Вечных стражей, которые движутся по фояде Бани-Дад от Маар-Гана, – ответил Дагот Увил, тоже стоявший здесь.       Вечные стражи! У Дже замерло сердце. Воины Дома Редоран, посвятившие себя служению троим лжебогам!       – Они... идут к нам? – собственный голос девочке показался чужим.       – Уж точно не к эшлендерам Уршилаку, – хмыкнул Утол. – Кроме Когоруна и Фаласмариона, в этих землях поселений нет.       – И... Что будет?       – Бой, – коротко ответил дядя Утол. – Ступай на нижние уровни, племянница. И не бойся: отряд Вечных стражей не так велик, отобьемся.       На нижние уровни? С одной стороны, Дже было страшно и за себя, и за других данмеров, но с другой... Это была возможность, невероятная возможность увидеть собственными глазами настоящий бой, причём магов её Дома! Да, об этом не расскажешь потом приятелями в Альд'руне, но все равно! Поэтому Дже медлила, переминаясь с ноги на ногу.       Однако дядя в ответ на просьбу глянуть хоть одним глазком немало рассердился:       – Хочешь, чтобы шальная стрела или заклятие в лоб прилетели? Быстро вниз!       Когда взрослые начинали говорить таким тоном, лучше было послушаться, и Дже, пусть и нехотя, все-таки ушла внутрь. Но не стала спускаться на нижние уровни, а притаилась за входной дверью. В конце концов, можно будет потихоньку выглянуть в щелочку и увидеть, как старшие данмеры Дома будут отбиваться магией от неприятелей. Увы, её маневр оказался замечен, и вскоре рядом с Дже появилась незнакомая данмерша-Видящая: «Седьмой Господин-Повелитель велел отвести молодую госпожу вниз». И Дже пришлось спускаться в покои, где обыкновенно жил папа, когда наведывался в Когорун. Они располагались на нижних уровнях, в части крепости, называвшейся Свод Аэрод.       Конечно, ужасно обидно было просидеть весь бой на нижних уровнях и только по отзвукам Песни узнавать, что происходит снаружи. Вместе с ней, видимо, по приказу седьмого дядюшки, сидела и та Видящая, – должно быть, дядя Утол опасался, что Дже, оставленная без присмотра взрослых, куда-нибудь полезет не туда! Нет, нельзя сказать, что его беспокойство было совсем несправедливым, но все равно Дже с того радости было мало. А тут еще Видящая притащила с собой малыша-данмера лет четырех, не больше. Мальчонка, хоть и мало что понимал, но явно ощущал тревогу, звучащую в Песне, и почти непрерывно то тихонько хныкал, то вовсе принимался реветь. Дже некоторое время посидела под стенкой, демонстративно насупившись, но толку с этого... Получилось даже хуже: её недовольство Видящая приняла за испуг и принялась успокаивать молодую госпожу тем, что в крепости они в безопасности. Так же, как и своего мелкого!       Как будто Дже не знает истории! Когорун враги взяли лишь однажды, и то для этого понадобились армии пяти остальных Великих Домов и силы трех лжебогов. А до тех пор даже норды с их драконьими Криками сам город взять не могли: Домам Дагот и Редоран пришлось пойти на унизительный мир с северным н'вахами в двести пятидесятом году Первой Эпохи, когда им в спину ударили Телванни и Хлаалу. Войну на два фронта не выдержал бы ни один Дом, и предыдущему главе Дагот, равно как тогдашнему главе Редоран, пришлось заплатить дань северянам и пропустить их войска через свои земли. Дом Телванни оказался следующим, кто потерпел поражение от нордов, но толку с того. А Хлаалу сдались еще быстрей, открыв северянам дорогу к землям Домов Индорил и Дрес. Последние тоже недолго продержались, и почти на долгие полтора века кимеры стали данниками нордов… Аж до тех пор, пока лорд Неревар не объединил все Дома и Племена и не загнал северных н’вахов с их Крикунами-Языками на их любимый Высокий Хротгар. С тех их Языки переименовались в Седобородых. И по сей день они там и сидят, и носа с горы не кажут, хоть лорда Неревара уже почти три тысячи лет нет в живых.       «Ну да ничего, вон, госпожа Азура сама сказала, что ее избранник уже снова среди живых. Значит, он скоро объединит вновь все Дома и племена, как встарь. Конечно, дядя Ворин и наш Дом его пригласят к себе первыми – как же иначе? А ведь в Доме Редоран лорда Неревара святым покровителем считают – может, они тоже сразу его власть признают? Вторыми после нас, конечно… И тогда наши Дома снова станут союзниками, а не врагами!»       Ведь когда-то, в Первой Эпохе, их Дома почти всегда действовали заодно...       До переворота АльмСиВи…       Но пока что у какого-то редоранского отряда взять Когорун никаких шансов нет. Чего только сунулись сюда, непонятно?       Так Дже и рассказала Видящей; та примолкла от неожиданности, а девочка поймала малыша:       – Эй, как тебя зовут, мелочь?       Но тот лишь испуганно таращил алые глазенки и молчал.       – Это мой сын Темис, молодая госпожа, – ответила вместо ребенка Видящая, – мы совсем недавно… здесь, – она запнулась, – и он еще всего боится.       – Боишься? – Дже уселась на пол рядом с ребенком. Прислушалась к Песне – да, малыш однозначно был из числа потомков Дома Дагот, как и его мать. – Это ты зря, в нашей крепости уйма всего интересного! Но я потом покажу, а сейчас давай лучше поиграем в ладошки!

***

      Не прошло и нескольких часов, как все закончилось, и грозное звучание Песни сменилось радостной, победной мелодией. Снаружи доносились голоса других данмеров, и в них звучало торжество. Тогда Дже выскочила из комнаты и припустила на верхние уровни, да так, что Видящая осталась где-то далеко позади. Любопытно же узнать, что в итоге случилось с редоранцами, да и расспросить кого-нибудь из старших данмеров о подробностях битвы!       А посреди Зала Маки ей встретилась процессия, которую возглавлял Дагот Ралас. Следом за ним шли несколько пепельных зомби, ведущие связанных пленных. Редоранцы шли медленно и неуверенно, нередко спотыкаясь, броня их была обожжена и потрескалась – не то от огненных заклинаний, не то от специфических плетений, разрушающих доспехи и оружие (Дже только забыла, как они называются). Один из них, с растрепанными ярко-рыжими волосами, обернулся в ее сторону, и девочка невольно замерла на месте от потрясения – это был старший брат Айри, Эрис! Однако замутненный взгляд редоранца скользнул по Дже, не задержавшись. Девочка отступила чуть в сторону и задумалась.       Почему Эрис Делтис не узнал ее? Не присмотрелся, не ожидал увидеть в Когоруне знакомое лицо? Дже невольно хихикнула: ну да, лицо ведь, а не щупальца или хобот, как у изменившихся!       Пленных повели в дальнее крыло Зала Маки, где находились тюремные камеры. Дже задумчиво проводила их взглядом. Что же теперь будет с Эрисом и его родными? А Айри? Она ведь так любит старшего брата!...       «И все-таки, почему же он меня не узнал? Ведь видел не раз и не два в Альд’руне! Или счел меня предательницей и не захотел смотреть в мою сторону?.. Или…»       Взгляд Дже упал на красные свечи, расставленные по углам просторного зала, и словно по наитию, она медленно стащила с левого запястья браслет, зачарованный на постоянное ночное зрение. Вокруг моментально сгустилась тьма, лишь самую малость разгоняемая неяркими алыми огоньками в дальних углах.       «Мда, а ведь в Когоруне так темно, оказывается!» – девочка невольно хихикнула. Разгадка оказалась очень простой: освещения в крепости практически не было. Почти все ее обитатели были пепельными существами, на которых лежало благословение Дагот Ура, и ориентировались они не на зрение, а на восприятие магических потоков. Да что там говорить, у тех же пепельных зомби и вовсе глаз не было, а вместо них – провал на поллица! Сама Дже привыкла все время носить браслет с чарами ночного видения, а вот пленные редоранцы… неудивительно, что ее попросту не разглядели.       – Молодая госпожа знает кого-то из служителей ложных богов? – прервал ее размышления Дагот Ралас, вернувшись из тюремного крыла.       – Рыжеволосого. Это брат Айри, – сказала Дже, с трудом осмысливая случившееся. И добавила, ощутив непонимание Раласа, – моей лучшей подруги. Она из Альд’руна…

***

      – И что теперь с ними будет? – с замиранием сердца спросила Дже у седьмого дяди после его рассказа о том, как он отразил парализующее заклинание, использованное одним из Вечных Стражей, на него самого и его соратников, оказавшихся поблизости, да еще и усилил отраженную магию. В результате, заклятие продержалось до окончания боя, и трое парализованных данмеров оказались в плену в Когоруне.       – Что будет… Надо бы допросить, конечно, о планах их командования, но удастся ли – неизвестно, – в голосе дяди Утола сквозила досада. – Те двое тяжело ранены, но ни один из них не берет из наших рук ничего: ни воды, ни зелья лечения. Корпруса боятся, – тут он невесело усмехнулся, – а в итоге уже почти при смерти оба.       – Разве божественное благословение нашего Дома может быть применено к чужим данмерам? Тем, что не принадлежат к нашей кровной родне? – удивилась Дже.        – Некоторые из моих братьев, – не без колебаний все же объяснил ей седьмой дядя, – используют его для устрашения врагов…       И с изумлением Дже узнала, что после заражения корпрусом данмеры, не принявшие волю Дагот Ура и не ставшие его верными последователями, членами Шестого Дома, не обретают пепельный облик, а превращаются в кошмарных уродливых чудовищ. Они напрочь теряют любой намек на разум, а тела их сплошь покрываются язвами и ужасными наростами мышц. Мгновенно вспомнился калека корпруса, что пришел к воротам Альд’руна, и девочка рассказала о том случае.       – Да, они иногда сбегают с наших баз, – кивнул пепельный вампир. – Но не жалей их, племянница, – добавил он, – калеками корпруса становятся лишь наши враги. Говоришь, этот парень, Делтис, узнал в нем своего командира?       – Да, по амулету, – кивнула Дже, вспоминая подробности того злополучного вечера.       – Уж не вздумали ли они отомстить? – задумался Дагот Утол. – С редоранцев станется…       – Дядя, – с запинкой, нерешительно протянула Дже, – а, может, их просто отпустить? Ну раз они все равно готовы умереть от жажды и ран, но ничего не сказать.       – Куда отпустить? – изумился Утол. Затем оглянулся, внимательно глянул на Дже: – Погоди. Ты знакома с одним из них, верно? Он тебя сейчас увидел?       – Да, это брат моей подруги Айри из Альд’руна. Но он меня не видел, честное слово! Просто не заметил в темноте!       – Пусть так, но зачем его освобождать? Чтобы он потом опять вернулся с новым отрядом мстить за погибших соратников? Ты еще совсем наивное дитя, племянница, если всерьез такое предлагаешь.       Тогда Дже не нашла, что возразить. Но оставшись вечером одна в папиных покоях, она полночи прокрутилась на лежанке, яростно щипая себя за руки, чтоб не заснуть. Снова и снова она вспоминала случившееся сегодня. Да, она знала, что старший брат Айри не раз и не два ходил вместе со своими соратниками в дальние рейды в том числе и против Шестого Дома. Но Айри им так восхищалась и обожала! Каково ей будет узнать, что брат сгинул в очередном походе?       «А ведь она и не узнает, что случилось. Просто отряд, с которым ушел Делтис, не вернется в Альд’рун. Эриса будут ждать родители, Айри будет бегать к городским воротам высматривать брата… а он не вернется. Или вернется таким же жутким безмозглым чудовищем, как и его бывший командир…»       И невольно вспомнилось Дже, как три года назад долго-долго не возвращался домой ее собственный папа. Вот только Даготы способны возрождаться благодаря связи с Сердцем Лорхана, а другие данмеры – нет. И Айри так и не дождется старшего брата. А Дже… теперь ей придется скрывать от подруги не только правду о своих близких, но еще и случившееся с Эрисом…       «Это неправильно!»       Вот бы договориться со старшими, чтобы брата Айри отпустили восвояси, только… никто из старших Даготов не согласится освободить пленника, раз уж дядя Утол отказался.       «А может, связаться с дядей Ворином? В конце концов, он мне всегда говорил, что друзья должны помогать друг другу. Вот как они с лордом Нереваром всегда и во всем были заодно! А Айри – моя лучшая подруга! Он меня поймет!»       Приняв решение, Дже наконец-то свернулась клубочком на лежанке, укутавшись одеялом, и позволила себе уснуть. Вот только беседы с главой Шестого Дома не вышло: на её зов во сне пришел лишь невнятный отклик, означавший что-то вроде: «Давай поговорим попозже». То же самое послышалось и от папы. Поэтому Дже только покрутилась по своей любимой двемерской комнате, немножко побегала по коридорам проекции крепости Дагот Ур в пространстве снов…       А потом ее разбудила та самая Видящая, которую к ней вчера приставил Дагот Утол.       – Мы с тобой так вчера толком и не познакомились, – заметила Дже за умыванием.       Они спустились в каналы: здесь, в одном из ответвлений основных коридоров, из стены бил родник с чистой ключевой водой, чуть теплой от лавы, что близко подходила к поверхности. Вода собиралась в углублении, выложенном тонкими обсидиановыми пластинами, а потом ручейком сбегала вниз, в основные каналы. Таких источников в крепости было несколько – часть из них была чистой и годилась для питья, в других же буроватая вода отдавала металлом – но зато в ней было так интересно купаться!       Оказалось, что Видящую зовут Андаса Фавел, что жила она в небольшом селении подле Порта Телваннис, была замужем за кузнецом, училась магии изменения и собиралась вступить в Дом Телванни, когда ее наставнику однажды попалась в руки «любопытная статуэтка с неясными чарами». Андаса вызвалась изучать загадочную вещицу – и почти сразу начала видеть странные сны, в которых ее звали приехать на Вварденфелл. Те же сны видел и малыш Темис. Поначалу данмерка сопротивлялась странному зову, но спустя три месяца сказала мужу и его родне, что наставник отправляет ее учиться у лорда-мага Телванни Нелота, прихватила сынишку и села на корабль, идущий на главный остров Морровинда. В Садрит-Море, впрочем, она задержалась ненадолго. Почти сразу оттуда она направилась морем в Хуул, а потом силт-страйдером добралась до Маар-Гана. Там на нее обратили внимание жрецы Храма Трибунала, и Андасе пришлось спешно покинуть поселение. Зов повел ее мимо Призрачного Предела, через фояду Бани-Дад, – а там их уже встретили.       – Так мы здесь и оказались, – закончила Видящая свою историю. – Только Темис, увидя на входе в крепость… – она запнулась, – одного из… старших господ,.. испугался и с тех пор часто плачет.       – Поднявшегося Спящего встретили, что ли? – спокойно уточнила Дже. – Но, скорее всего, это не он испугался, а вы сами, – и объяснила в ответ на испуганное отрицание Андасы: – ваш сын слышит Песню, как и все мы. И ощущает через нее ваше настроение и мысли. Вряд ли кто-то здесь отнесся бы к нему враждебно; скорее всего, это вы испугались, увидев старших данмеров Дома, а он ощутил ваш страх и запомнил.       – И как теперь быть? – осторожно уточнила Андаса, оглянувшись на других данмеров, что тоже пришли за водой.       – Да никак, привыкнет со временем, – пожала плечами Дже. – Или же… Отпустите его со мной поиграть – а я покажу ему крепость и сумею Песней унять его страх. Но сейчас у меня к вам будет необычная просьба…       И Дже потащила Андасу Фавел в тюремное крыло Зала Маки.       – Я хочу поговорить с одним из редоранцев, – объяснила девочка. – Вот только не надо, чтобы он меня видел, поэтому говорить будете вы, а я постою за углом и буду подсказывать. Только оденьтесь во что-то закрытое, чтобы они не видели, что вас также коснулся корпрус, сэра. А то ведь испугаются.       – Как пожелает молодая госпожа, – послушно кивнула Видящая.       Андаса переоделась в длинное, до пола, закрытое платье с высоким воротником, оставлявшее открытыми лишь ладони и лицо – по счастью, на них еще не было видно язв от корпруса. И данмерки, захватив несколько яиц квама, направились в тюремный отсек.       Пленных караулили двое пепельных зомби, но и они не стали спорить с дочерью Дагота Арайниса. Видящую пропустили в камеру, Дже осталась снаружи, сбоку от двери.       Однако поначалу разговор не заладился:       – О, смотрите, парни, теперь нас здешними девицами соблазнять задумали, – по голосу Дже узнала Эриса Делтиса. – знаешь, красавица, а ты хороша. Только скоро станешь такой же страховидлой, как все здешние...       «Не отвечайте, пожалуйста! – мысленно воскликнула Дже. – Скажите лучше, что принесли им поесть... А ещё, что яйца квама невозможно заразить, раз уж они так боятся корпруса».       Не сразу, но все же пленных удалось убедить в безопасности хотя бы яиц квама. Когда Эрис взялся за еду, заодно помогая своим раненым соратникам, Дже тихонько выдохнула: дело пошло на лад.       А на следующую ночь глава Шестого Дома наконец откликнулся на ее мысленный зов. О неудавшей атаке на Когорун ему, впрочем, было известно, как и о пленных редоранцах. И… Дже не была уверена, но, похоже, и ее просьба не стала для него неожиданностью.       – Айри – моя лучшая подруга, дядя Ворин! – привела Дже свой главный аргумент. – А вы всегда меня учили, что друзья должны помогать друг другу.       – Однако друзья вы с Айрилет – или только приятели по забавам и играм, племянница? Не торопись отвечать, – заметил Дагот Ур ее замешательство от неожиданного вопроса. – Вспомни лучше, были ли случаи, когда Айри помогала тебе или выручала из серьезной беды?       Дже задумалась, перебирая воспоминания своей альд’рунской жизни:       – Полгода назад у семьи Сарвани – это наши соседи – сбежал из стойла ездовой кагути в период гона и принялся метаться по нашему кварталу, – припомнила она. – Мы тогда вместе удирали от него, и Айри помогла мне вскарабкаться на крышу гуарятни, когда я неудачно сорвалась вниз. А он бешеный был – чуть не затоптал одного из стражников, что прибежали его ловить… – Дже постаралась спрятать в самый дальний угол сознания воспоминание о том, что это они с Айри и подбили Ревуса посмотреть на кагути в гоне, а кто именно из них случайно задел щеколду двери, отчего та открылась – так и сами не поняли…       – В таком случае тебе и впрямь стоит помочь подруге, – кивнул дядя Ворин. – Однако прав и мой брат Утол: нельзя просто так опустить вражеских воинов на все четыре стороны. Всю эту ситуацию можно обернуть в пользу нашего Дома – этим займется твой третий дядя, Дагот Вемин.       На следующий день они с Андасой снова навестили пленных. Теперь уже им удалось хотя бы немного поговорить. Эрис Делтис не стал скрывать, что привела их в Когорун месть за погибшего командира.       – ...Ничего, скоро в Альд'руне поймут, что мы пропали, и вышлют за ними куда больший отряд! – голос редоранца звучал твердо, но более опытная Андаса заметила на миг вильнувший в сторону взгляд.       «Он не уверен в своих словах», – добавила она для Дже.       «Ммм... – девочка задумалась на миг, но затем нашлась. – О! Скажите: их отряд – не первый, что нашёл свою смерть в Когоруне!»       Видящая повторила слова Дже, однако реакция Эриса оказалась совсем неожиданной для Дже:       – Когорун?! Вы так называете эти забытые руины?       – Неужели господа из Дома Редоран не знали, куда шли? – демонстративно изумилась Андаса. – Это город – древняя столица Дома Дагот...       – Но месторасположение столицы Шестого Дома давно забыто всеми ныне живущими, – возразил другой редоранец.       «Да прямо-таки всеми! АльмСиВи, к примеру, точно знают, где наша столица!» – почти воскликнула Дже. И Андаса, изумленная не меньше, точь-в-точь повторила её слова.       – Тем более! – воскликнул Эрис. – Мы будем молиться Лорду Вивеку о спасении. И когда в Храме узнают о происходящем здесь, армия ординаторов и Вечной Стражи не оставит от этих руин камня на камне! А ты, еретичка... Если хочешь спастись, беги отсюда и покайся, пока не поздно.       Услышав слова Делтиса, Дже не удержалась от смеха. Молиться Лорду Вивеку они будут, поди ж ты! И почти сразу ощутила невольный испуг Андасы и её мелькнувшую мысль: «А если и правда сюда придут Трибуны? Что с нами будет?» Мелькнул в её мыслях и образ малыша-сына.       «Да не бойтесь, сэра Фавел! – теперь пришёл черед Дже успокаивать Видящую. – Два года назад АльмСиВи бежали с Красной Горы от лорда Дагота и его братьев; теперь точно к нам не сунутся! Скажите им лучше, что если бы Трибунал мог уничтожить наш Дом, они бы уже это сделали».       – АльмСиВи знают, где наша столица, знают, и о том, что лорд Дагот и его братья правят на Красной Горе, – теперь в голосе Андасы не было и тени страха. – Если бы лживые боги могли уничтожить нас, разве они стали бы запираться в своих дворца, скрываясь от взглядов данмеров? Но два года назад они в очередной раз бросили вызов нашему Лорду – и с позором бежали прочь. Ваши боги слабеют, а Шестой Дом набирает силы. Ваши надежды ложны и бесполезны.       «Достаточно. Оставьте их поразмыслить об услышанном», – вклинилась в беседу Дже и Андасы чужая мысль. Дже рывком обернулась – и наткнулась взглядом на двоих пепельных вампиров. Рядом охнула от неожиданности Видящая, выскользнувшая из камеры.       – Под этим солнцем и небом я тепло приветствую вас, – Дже низко поклонилась старшим родственникам, сложив руки перед грудью. Рядом склонилась в земном поклоне Андаса Фавел. – Дядя Вемин, дядя Утол.       – Решила поболтать с пленными, дочь Арайниса? – холодно осведомился Дагот Вемин. – Иди за мной.

***

      В Когоруне у Дагота Вемина, как и у всех его братьев, были свои покои в Своде Аэрод. И приведя туда Дже, он устроил ей форменный допрос, заставив вспомнить едва ли не каждое слово и каждую мысль с позавчерашнего дня. К концу разговора девочка напоминала крысу, выловленную из канала: взмокшую и взвинченную.       – Итак, ты желаешь отпустить наших врагов, – заключил он. В такой формулировке просьба Дже выглядела едва ли не предательством.       – Я просила седьмого дядюшку, а после Главу Дагот только за Эриса Делтиса, и лишь потому, что он – брат моей подруги Айри, – упрямо повторила Дже, утерев выступившие слезы.       Осуждать старшего – совершенно невозможно. Старшим родственникам следует внимать со всевозможным почтением, слушаться и служить им. Дже воспитывали именно так; однако сейчас больше всего ей хотелось то ли закатить скандал, то ли сбежать и закрыться в папиных покоях.       – Не реви, – раздраженно бросил Дагот Вемин. И заговорил, медленно прохаживаясь по комнате. – Вижу, наш достопочтенный Глава Дома и второй брат порядком избаловали тебя, потакая всем твоим капризам. Однако ты – не младенец, и должна оценивать последствия своих поступков. В том числе и для своей семьи и Дома. А с этим, насколько мне известно, у тебя сложности. Чего стоил тот случай два года назад, когда из-за своей неосмотрительности ты чуть не погубила собственную мать! Да и недавно ты обратила на себя излишнее внимание Храма. Из-за этого твой отец и брат Турейнул сейчас вынуждены разрабатывать чары, которые бы маскировали отклик от заклинаний жрецов Храма. Теперь ты желаешь освободить редоранца, который пришёл сюда убивать данмеров нашего Дома. Мало того, он лично знаком с тобой, и может выдать Храму и тебя, и твоих родных. Полагаешь, это разумный поступок? – резко обернулся он к девочке.       Дже закусила губы, чтобы не расплакаться. Прежде ей почти не приходилось общаться с дядей Вемином, но о его суровом характере она была наслышана. Отвечать ей было нечего: по словам третьего дяди она была безответственным и взбалмошным ребёнком. Но все же...       – Глава Дагот учил меня, что друзья должны помогать друг другу при любых невзгодах. Моя подруга Айри очень любит своего брата, и потому я просила о свободе для него! Только поэтому, и никак иначе!       – А ты задумывалась о том, стала бы твоя подруга помогать тебе в подобных обстоятельствах? Или шарахнулась бы прочь, едва узнав, что ты принадлежишь к Шестому Дому? А, может быть, донесла бы на тебя и твою семью в Храм?       Дже закусила губы. Нельзя сказать, что ей не приходил в голову этот вопрос.       – Впрочем, если хочешь помочь Эрису Делтису, это можно устроить, – после некоторого размышления сказал Дагот Вемин, – с выгодой и пользой для нашего Дома…       Тут послышался негромкий скрип двери, и Дже, оглянувшись назад, невольно ахнула: на пороге стояла высокая эльфийка с бронзовой кожей и светло-золотыми косами. Одета она была в длинное платье почти до пола, расшитое на корсаже и по подолу черными узорами по зеленому атласу.       – Супруг мой, ты еще не запугал девочку вконец?       – Да что с ней станется, – отмахнулся дядя Вемин.       И тут Дже вспомнила услышанный недавно рассказ о том, как Лорду Даготу удалось призвать и воплотить душу третьей госпожи. Вопрос об этом сорвался с языка прямо сам собой, и Дже мысленно себя отругала за нетерпеливость.       – Это правда, – улыбнувшись, отозвалась эльфийка. – Я действительно третья невестка правящей семьи Дагот. Но ты, племянница, можешь звать меня просто тетей Лалоринией.       От такой неожиданности Дже аж ахнула. Значит, перед ней самая настоящая айлейдка! Юная данмерка принялась быстренько припоминать все, что знала об этом исчезнувшем народе, но, увы, на ум, как назло, приходили лишь имперские описания деяний Пелинала Вайтстрейка и святой Алессии. Начинать знакомство с упоминания этих человеческих героев, чья жизнь была посвящена войне с айлейдами, было нехорошо, и Дже даже растерялась малость. Впрочем, не можешь сформулировать мысль – говори о чем-то нейтральном:       – А я слышала, тетя Лалориния, вы родом из Киродиила. Это правда?              Ну, почти нейтральном…       – А ты и об этом знаешь, племянница? – улыбалась айлейдка красиво: весело и задорно, и глаза у нее блестели. Впрочем, вскоре ее улыбка угасла. – Я родилась в городе, который назывался Малада, уже после становления первой Империи людей. В нашем городе поклонялись Принцессе Меридии, и потому жители нашего города поддержали восстание Алессии против наших же сородичей, что поклонялись жестокому Молаг Балу... Но спустя несколько десятилетий после победы бывшим рабам не понравилось, что часть айлейдов по-прежнему живет среди них. И Алессианский орден уничтожил Маладу, а мне пришлось бежать на восток, в земли Ресдайна, спасаясь от фанатиков-людей…

***

      Поначалу Дже не поверила своим ушам, но Дагот Вемин и впрямь взялся устраивать «побег» Эриса Делтиса. Первым делом он вызвал к себе Андасу Фавел и поручил ей регулярно навещать пленных:       – Ты должна войти в доверие к этому юноше, – приказал он Видящей. – Можешь говорить ему что угодно: хоть о том, что оказалась среди нас обманом и сама хочешь вернуться... Кстати, откуда ты родом?       – Из небольшого посёлка возле Порта Телваннис, третий господин, – ответила та.              – В Доме Телванни состояла?       – Нет, господин Дагот Вемин, но хотела вступить, – робко призналась Андаса.       – Тем лучше. Телванни славятся экстравагантностью и любопытством, в том числе к запретному. Можешь сказать, что тебя в Когорун привело именно любопытство, но, когда пришлось здесь остаться, ты пришла в ужас от происходящего. Если он спросит, почему в первую встречу ты рассуждала иначе, скажи правду, что твои слова тогда слышали вышестоящие меры и потому ты говорила то, что должно.       – Но, серджо, разве я посмею вести подобные речи?       – Не только посмеешь, но должна. Это мой приказ. Запомни: тебе следует не только войти к нему в доверие, но и устроить ему побег: но лишь тогда, когда я прикажу.       Когда Видящая покинула их, Дже принялась благодарить Дагота Вемина, но тот лишь отмахнулся:       – Я делаю это ради блага Дома, а не из-за твоих капризов, племянница. И запомни: в этом деле вы двое должны мне подчиняться беспрекословно. За эту Видящую я спокоен, а вот в тебе не уверен.

***

      Впрочем, в следующие дни ничего особенного не происходило. Андаса Фавел и впрямь каждый день навещала пленных. Один из них все же скончался от полученных ран, оставшихся разделили по разным камерам.       Пока Видящая общалась с редоранцами, Дже нянчилась с ее сынишкой, таская малыша с собой по всей крепости.       – Смотри, как я высоко забралась! – говорила она, устроившись на самом верху пирамиды из составленных стульев. – А теперь я слезу, а залезешь ты. Сумеешь?       Поначалу малыш только испуганно смотрел на неё, но вскоре потянулся вскарабкаться следом за ней, да и вообще повеселел. Потом Дже потащила его на раскопки, затем – в каналы, купаться, и даже попробовала поучить плавать. От возможности поплескаться в теплой воде малыш пришел в полный восторг, а сэра Андаса уже смотрела на Дже куда приветливей, хоть и с меньшим трепетом.       Пару раз Дже послушала ее разговоры с Эрисом Делтисом: тон их с каждым днем становился все доверительнее и теплее. Редоранец больше не насмехался над Видящей; напротив, сочувствовал, когда та рассказывала о своих мнимых страхах и невзгодах. Кажется, он тоже счел подобное знакомство шансом на побег, о чем и заговорил первым.       Тогда Дже снова направилась к третьему дяде: уж больно любопытно было узнать, что ж именно он задумал! Однако, когда она была уже возле дверей Свода Аэрод, чуть изменилась мелодия Песни, сообщая о знакомом присутствии. И Дже, забыв все, бросилась бегом наружу, на площадь крепости. Оба дядюшки были уже там.       – Под этим солнцем и небом мы тепло приветствую вас, – Дагот Вемин и Дагот Утол поклонилась новоприбывшим, – второй брат, невестка...       – Папа, мама! – Дже с радостным криком бросилась к родителям. Да, пусть во сне она и беседовала с папой время от времени, но встретиться на самом деле – это совсем иное, верно? Тем более, что с мамой во сне и не поговорить, она Песню не слышит.       Пока мама обнимала Дже, рядом снова вспыхнуло неяркое сияние портала, и на площади появился еще и Дагот Гарес. И пока папа по дороге к нижним уровням беседовал с дядьями и племянником, Дже принялась рассказывать маме обо всем, что происходило в Когоруне за эти недели. И о раскопках, и об атаке редоранского отряда, и о том, как она учила малыша Темиса гулять по крепости...       «Покажи маме раскопки, дочка», – внезапно мысленно приказал папа. И добавил вслух: – Прогуляйся с дочкой, Синлалл. Мне надо кое-что обсудить с младшими братьями.       А Дже только того и надо было! И теперь уже она потащила маму по Когоруну. Первым делом они завернули к Андасе Фавел. С порога к ней подбежал Темис, и затем Дже повела всех на раскопки. По пути мама разговорилась с сэрой Андасой – обсуждали Темиса и Дже в его возрасте. Там же, на раскопках, они встретили тетю Лалоринию, и Дже быстренько представила ей обеих данмерок. Так они вместе и провели почти весь день.       А вечером Дже осторожно постучалась в дверь папиной комнаты, за которой, как она ощутила, тот о чем-то беседовал с Даготом Вемином и Даготом Гаресом. Дверь сама собой распахнулась – кто-то из пепельных вампиров открыл её телекинезом.       – ...А вот и сама подруга редоранцев, – заметил дядя, смеривая племянницу хмурым взглядом.       – Ничего не редоранцев! – обиделась Дже. Рядом с папой она чувствовала себя заметно уверенней. – Я только с Айри Делтис дружу, и ты знаешь об этом, папа!       – Да уж знаю, – ответил Арайнис. Он и старший брат Гарес сидели за небольшим столиком, на котором была разложена большая карта, и папа что-то отмечал на ней, сверяясь с какими-то своими записями. – Вемин, еще отмечу пещеру Ашинаби на запад от Гнисиса – очень удобно расположена, возле самого входа в залив.       – Еще возле Вивека есть пещера Ассеману, – добавил Гарес. – Тамошняя группа контрабандистов тоже отнеслась к нашим посланникам довольно враждебно…       Дже подошла поближе, невольно заинтересовавшись их работой. Карта уже пестрела едва ли не десятком пометок, расположенных в основном на побережьях Вварденфелла. Все они были подписаны аккуратным папиным почерком – названия пещер, каких-то даэдрических руин и прочее. Любопытно до ужаса, но Дже ощутила, что взрослые заняты чем-то важным, а ее присутствие лишь отвлекает их. И поэтому поскорее выпалила:       – Папа, дядя, а можно мне будет посмотреть, как сэра Андаса выведет Эриса Делтиса? Пожалуйста-пожалуйста!       В ответ на её просьбу Дагот Вемин смерил племянницу оценивающим взглядом и поинтересовался:       – А ты не вмешаешься в решающий момент? – и после клятвенных завершений Дже, что нет и ни в коем случае, обернулся в сторону Арайниса: – Что скажешь, старший брат?       – Невидимость набросим, да и дело с концом, – ответил папа, вновь внимательно рассматривая карту. – Все равно дело на самотек пускать нельзя, и за происходящим нам обоим следить придётся. Та Видящая, Андаса Фавел, надежна?