Общий враг, часть 1 (3Э, 423г.)

      – Выше локоть, – короткий хлесткий удар ожег руку Дже, заставив ее невольно зашипеть сквозь зубы. – И сильнее натяни тетиву.       Она последовала указанию, хотя мышцы уже ныли от усталости.       – Вот так. Помнишь, что нужно учесть при прицеливании?       – Ветер, кена Миссун Акин, – ответила девочка.       Как назло, его порывы становились все сильней с каждой минутой. Последнюю неделю каждый раз во время тренировок Дже разыгрывались пепельные бури, и она подозревала, что это отнюдь не совпадение. Стрелять в безветренную погоду или в закрытом помещении у нее более-менее получалось, но как прикажете поразить мишень, когда её едва видно из-за пепла, что несется прямо в лицо? Не говоря уж о том, что стрелы летят вообще непонятно куда… Но, когда неделю назад она пожаловалась наставнику, что не может попасть в мишень из-за сильного ветра, тот хмыкнул и выстрелил почти не глядя – так, что вторая стрела расщепила первую: «Ветер мне не помеха». Дже только губы кусала: ей такого мастерства, кажется, никогда в жизни не достичь! А с того дня и начались пепельные бури, словно по расписанию совпадающие с ее тренировками. И хотя в ответ на прямой вопрос дядя Ворин только посмеялся, Дже была уверена, что это не совпадение! Недаром же двемеры умели управлять погодой, а дядья ее обосновались именно в двемерских крепостях, да и вообще, дом Дагот в древности был в родстве с глубинными эльфами… Дже мотнула головой, отбрасывая лезущую в глаза черную прядь – самое зримое доказательство ее происхождения от бабушки-двемерки, жены прежнего главы Дагот, жившей в самом начале Первой Эры, – и решительно спустила тетиву.       Стрела воткнулась в край мишени. Рядом хихикнул Темис Фавел, подобравшийся поближе поглазеть на упражнения Дже.       «Зараза мелкая! – послала ему Дже мысль. – Вернемся домой – надеру уши!»       «Ай, старшая сестрица, уже боюсь-боюсь!» – пришло в ответ.       «И ведь врет же, – подумала Дже про себя. – Знает, что если я и надеру ему уши, тут же другие данмеры Дома начнут утешать и жалеть «малыша»… А «малышу» уже восьмой год, между прочим! Меня в его возрасте эшлендеры похитили и убить грозились, и я Ханарай в Дом призвала, а он все никак не повзрослеет!»       Миссун Акин покачал головой:       – Иногда мне кажется, что за два месяца в Альд’руне ты напрочь забываешь мои уроки и держишь лук, словно впервые в жизни. Хотя все задатки хорошей лучницы у тебя есть: и твердая рука, и зоркость…       Дже закусила губы и опустила голову. Было ужасно стыдно слышать от наставника подобные слова – и вдвое неприятней, что невольным свидетелем ее позора был мелкий Темис, который, так и знай, разболтает всему Когоруну, что молодую госпожу отчитал учитель.       «Мало того, что в магии я полный ноль, словно и не из семьи Дагот, так даже стрельбе из лука нормально выучиться не могу. А ведь папе не так-то просто было договориться об этих тренировках…»       Дже вскинула лук и снова прицелилась. Дождалась мгновения покоя между порывами бури и спустила тетиву. Стрела затрепетала уже совсем близко к центру.       – Вот можешь же, когда захочешь. Еще раз! – И обернулся к Темису Фавелу, глазевшему на соученицу: – Смотрю, ты решил побездельничать, мальчик? Пять кругов вокруг крепости, бегом!       Теперь пришла очередь Дже хихикать – ей подобные наказания кена Акин ни разу не назначал. А потому что нечего отлынивать от урока!       Спустя час Миссун Акин наконец, отпустил данмерят:       – Ближайшую неделю можете не приходить, – предупредил он их напоследок. И на вопрос Дже объяснил. – Съезжу к погребальным пещерам моего племени, поклонюсь предкам.       – А у эшлендеров тоже есть родовые гробницы? – тут же заинтересовался Темис. – Моя мама тоже собирается в ближайшие дни побывать в гробнице нашей семьи, пообщаться с духами предков…       – Конечно. Но мы не сжигаем своих покойников, как вы, оседлые, – начал рассказывать Миссун Акин на ходу, выводя своего гуара и навьючивая его парой мешков. – У племени Уршилаку, в котором я родился, принято бальзамировать мертвецов и хоронить их в особой погребальной пещере. Она здесь же, в северном Эшленде. Вот туда-то я и съезжу: пару дней на дорогу туда, потом обратно. Поэтому раньше, чем через неделю, не вернусь. А пока тренируйтесь сами.       

***

      Вечером того же дня Дже осторожно кралась по мостику над центральной площадью Зала Маки. Внизу прохаживались ее брат с женой; поодаль, возле тюремных камер стояли двое пепельных зомби. Позади нее точно так же крался Темис. Целью их было тело убитого авантюриста, ловко пробравшегося в Когорун в поисках древних кладов – и закономерно нашедшего свой конец в тюремной камере. Труп пока что там и лежал, и вполне возможно, у него при себе было что-нибудь ценное, что пригодится двум юным данмерам Дома Дагот!       Однако зомби внизу бдят, да. Причем один из них – мама Темиса. Дже, распластавшись на краю мостика, оглянулась на младшего соученика: сумеет ли проскользнуть? Тот на мысленный вопрос только кивнул, тоже молча.       Ладно, пора действовать, а то еще кому-нибудь вздумается подняться наверх. И, улучив момент, когда Дравен и Ханарай отошли в сторону, а Андаса со своим собеседником отвернулись, Дже бесшумно скользнула вниз по ступенькам. Темис ступал за ней следом, шаг в шаг. На миг ребята замерли внизу лестницы, чтобы убедиться, что на них по-прежнему никто не смотрит: Дравен что-то сказал жене, та рассмеялась в ответ, а пепельные зомби неспешно зашагали к дальнему выходу из центрального зала.       «Давай!» – отдав короткий мысленный приказ, Дже метнулась в узкий коридор, ведущий к камерам. За ней следом скользнул Темис. Сейчас в Когоруне не было живых пленников, и потому камеры никем не охранялись. Ребята быстро пробрались по коридору к единственной запертой двери и, остановившись возле нее, наконец, перевели дух: тут их уже никто не заметит.       «Здесь», – Дже по-прежнему не решалась перейти на обычную речь. Темис кивнул, и принялся творить заклинание, отпирающее замок. Взмах детской ладошки на мгновение заставил дверь озариться розоватым сиянием, но характерного щелчка не послышалось. С досадой зашипев сквозь зубы, мальчик снова попытался открыть замок чарами, но вновь безуспешно.       – Ну что?       – У меня нет сил больше магичить, – признался Темис.       – Ай! Давай я попробую!       Дже присела возле замка, вставляя в скважину тонкий, чуть загнутый на конце, стерженек отмычки и кусочек проволочки, и начала нащупывать стопоры замка, аккуратно приподнимая их. Этому приему дочку недавно научила Синлалл – и юная данмерка с удивлением узнала, что ее мама умеет не только ткать ковры, но и вскрывать замки: «Я ж в Гнаар Моке выросла, Дже. Там каждый второй в Камонна Тонг состоит, так что подобные умения – обычное дело…»       Дже подцепила один стопор, второй. Темис по-прежнему топтался за ее спиной и громко сопел от нетерпения.       «Ну же, ещё чуть-чуть!»       И в момент, когда Дже наконец, удалось поддеть скобку, что следовала за двумя стопорами, за спиной у нее раздалось громкое «Апчхи!». От неожиданности она дернулась, выронив отмычку:       – Темис, ты бестолковый скриб! – шепотом выругалась она. – Теперь все сначала начинать!       Но предосторожность оказалась совершенно бесполезной: в выходе коридора уже показался тот самый пепельный зомби, что пару минут назад беседовал с Андасой Фавел.       – Кто сюда пробрался? – спросил он, медленно проходя вглубь коридора. – А это вы, молодая госпожа…       – Ты провалила урок, Дже, – раздался громкий голос Ханарай. Эшлендерка вошла следом, кивнула зомби: – Все в порядке, сэра. Ребята упражнялись в скрытном перемещении.       Тот, кивнув, отправился восвояси, зато к месту событий подтянулись Дравен и Андаса.       – Что, сестричка, не удалось тебе упросить принцессу Ноктюрнал скрыть вас двоих в тенях?       Ну да, старшему брату лишь бы позубоскалить. Дже гневно указала на Темиса:       – Это он выдал себя, а не я!       – Нет, – отрезала Ханарай. – Вы двое – команда. Подставился один – провалились оба. Так что теперь… – она выхватила короткий кинжал, – защищайтесь, воришки!       Дравен оперся о стену, весело ухмыляясь и приготовшись наблюдать за бесплатным развлечением. Дже невольно захотелось врезать ему по хоботу – благо, он был в пепельном облике, но это было бы слишком уж непочтительно к старшим. А потом и думать над этим стало некогда: зачарованный кинжал в руках Ханарай скользнул в опасной близости от ее плеча. Один из множества подарков её брата – кинжал со столь любимым в Доме Дагот зачарованием на высасывание сил. Достаточно лишь царапины, чтобы чары сработали – и ты моментально станешь неповоротливой маткой квама: обессиленному человеку или меру ни удар не парировать, ни заклинание не сотворить.       Блеск зачарованного лезвия перед глазами – рывок в сторону, уклониться – отвести удар. У Дже с собой был лишь простой кинжал безо всяких чар – по сути, отточенный кусок хитина силт-страйдера. Парировать им не выйдет – и приходилось вертеться, уклоняясь от выпадов противницы, в узком коридоре, словно скамп от дреморы… Рядом пятился Темис, судорожно пытаясь на остатках магии сотворить какое-то заклинание. Ханарай теснила их, загоняла в тупик – а двери камер вокруг открыты – но это тренировка, а не настоящий бой. О том, чтобы достать ее саму, Дже даже не думала – разве что отвлечь своим выпадом. Рядом Темис пропустил-таки удар и растянулся тряпочкой на полу – зато есть мгновение, чтобы нырнуть под рукой Ханарай и метнуться к выходу. Там, на просторе зала, юркую Дже не выйдет подловить!       Но уже возле самого выхода Дже оказалась поймана за плечо:       – Попалась, сестренка!       – Старший брат, это нечестно!       – А ты думаешь, в реальном бою тебя так просто выпустят? – усмехнулся Дравен.       – В реальном бою я бы спряталась в одной из камер, захлопнула бы дверь изнутри, – заявила Дже, – и дождалась бы прихода помощи. Например, папы или тебя, старший брат!       Как раз из глубины коридора уже появилась Ханарай.       – Сейчас ты держалась не так уж плохо,.. – заметила она.       Дже невольно улыбнулась: от скупой на похвалу эшлендерки такие слова были почти признанием таланта! Но за ними последовало продолжение:       – …Для какого-нибудь семилетки из племен, – безжалостно заключила невестка. – А тебе уже тринадцать.       «Кажется, похвастаться родителям сегодня будет нечем. Хоть бы только им оказалось не до меня…»

***

      Впрочем, так и оказалось: в покоях родителей, к своему удивлению, Дже застала и Андасу Фавел. Та что-то негромко обсуждала с Синлалл, но обе данмерки умокли, едва девочка ступила на порог. Мама Дже привычно сидела за ткацким станком – пару лет назад она настояла, чтобы ей изготовили такой же и в Когоруне, где их семья проводила уже все больше и больше времени. Сейчас под ее руками медленно возникало алое полотно, изображавшее шалка среди узора из ветвей трамы и листьев огненного папоротника. Сидевшая рядом Андаса помогала ей разбирать пряжу.       – Подойди сюда, дочка, – приказал папа, окидывая Дже взглядом. – Известно ли тебе, что сэра Андаса Фавел намерена в ближайшие дни отправиться в паломничество к родовой гробнице своей семьи? Однако она пробудет в отлучке несколько дней, и поэтому ее сын Темис останется в Когоруне. Вы двое неплохо ладите, и я рассудил, что тебе следует принять ответственность за него.       Ого! Впервые Дже поручали нечто подобное, да и её сверстникам тоже. Разве что Ревусу однажды пришлось следить за младшим троюродным братом, когда дальние родственники семьи Сарвани приехали в Альд’рун. Говорят, на континенте у недов-людей в семьях нередко по трое-четверо малых детей одновременно растут, и там сплошь и рядом старшие присматривают за младшими; у эльфов же даже двое детей с разницей в несколько лет – редкость. Вон, у Айри брат почти на тридцать лет старше её самой!       – Это я буду для Темиса как старшая сестра? – с интересом уточнила Дже.       – Да, – кивнул папа. – Обязанность младших – всецело подчиняться старшим. Но помни: этот долг лишь отражение заботы старших о младших, моя дочь. Для Темиса ты – старшая и по годам, и по положению в Доме. Поэтому твоя обязанность – заботиться о ребенке, Дже. Ты вправе требовать от него послушания и наказывать за неподобающее поведение. Но в свою очередь, если Темис заболеет, пострадает или совершит какой-либо проступок, ты будешь виновата в случившемся и наказана.       – Я справлюсь, папа! – воскликнула Дже. И порывисто обернулась к Андасе: – Сэра Фавел, уверяю вас, что буду заботиться о Темисе так, словно он мой младший братик! И не буду его обижать или зря наказывать!       – Уверена, ты справишься, – улыбнулась ей данмерша.       – И все-таки, Андаса, – заговорила мама, словно возобновляя прерванный разговор, – не стоило бы тебе отправляться в путь одной. Здесь, в Эшленде, места опасные и глухие – одинокому путнику, даже волшебнице, грозит слишком много опасностей…       – О, право, не стоит вам так беспокоиться обо мне, вторая госпожа! – с поклоном ответила ей Андаса Фавел. – У меня стоит пометка возле дверей родовой гробницы; поэтому туда я отправлюсь заклинанием Возврата, а оттуда вернусь тоже телепортацией – недавно я себе зачаровала кольцо, возвращающее сразу на верхнюю площадь Когоруна…

***

      Говорят, что Князь Безумия Шигорад, один из четырех Столпов Дома Забот, испытывает данмеров на слабость разума. И потому Храм Трибунала хоть и не одобряет поклонение ему, а также Мерунесу Дагону, Молаг Балу и Малакату, как божествам, но все же признает, что их следует чтить и задабривать – время от времени.       Если все случившееся за последние два года было испытанием от Шигорада, то Эрис Делтис его с треском провалил, вне всякого сомнения. И практически не жалел об этом. Тогда, по возвращении из крепости, занятой Проклятым Домом Дагот, он отдал иерархам Храма добытую карту, раскрывающую планы Дагот Ура, и честно изо всех сил старался забыть случившееся, как страшный сон. Не получалось: снова и снова всплывали воспоминания о молодой смуглой данмерше, что с риском для жизни помогала пленным. Носила им воду и пищу, беседовала – и помогла бежать. И всякий раз, вспоминая, как он шарахнулся, увидев язвы от корпруса на ее шее, Эрис Делтис был близок к отчаянию. Он был почти уверен, что дева та осталась жива – лишь для того, чтобы провести в мучениях остаток дней. Что стоило хотя бы добить ее, чтобы освободить от страданий – или все же забрать, унести с собой? Правда, в этом случае обратный путь до Маар-Гана был бы намного сложней – но… Он смалодушничал, бросился бежать – и оставил несчастную то ли медленно превращаться в корпрусное чудовище, то ли на растерзание прочим проклятым тварям, которые уж точно не простят ее предательство!       Такие мысли неоступно одолевали Эриса почти месяц. А затем, однажды младшая сестра, вернувшись с прогулки, вручила ему письмо без подписи:       – Какая-то данмерша велела передать тебе, старший брат!       – Что за данмерша?       – Смуглая такая, чернявая, волосы под заколку на затылке убраны, – принялась описывать Айри. – А! Еще на висках рисунок из красных точек, завитками такими…       Распечатав и мельком просмотрев первые строки письма, написанные изящным женским почерком, Эрис моментально ощутил, как по спине побежали мурашки, даром, что в доме было хорошо натоплено.       «Сэра Делтис, помните ли вы наше знакомство месяц тому назад? Пусть оно и состоялось в не самой радостной ситуации, все же ещё есть возможность его продолжения…»       Загадочное послание было полно туманных намеков и расплывчатых фраз, и лишь в конце звучало предложение о встрече – этим или следующим вечером, подле скал, что за Скаром. Вместо подписи были лишь буквы «А.Ф.». Такое послание могло быть чем угодно: шуткой товарищей или ловушкой Проклятого Дома, но Эрис все же не мог отделаться от мысли – безумной, невероятной мысли, – что Андаса Фавел каким-то чудом осталась жива. О столь странно назначенной встрече разумно было бы сообщить в Храм или хотя бы командиру – вдруг это и впрямь западня? Поначалу Эрис Делтис обдумал такую возможность, но...       «Если это действительно Андаса, а я приведу воинов Храма… Ее же схватят и передадут в Вивек, в Министерство Правды. Последние годы именно туда забирают всех обнаруженных агентов Проклятого Дома. И тогда… Тогда выйдет, что это я предам доверие Андасы…»       Впрочем, Эрис Делтис недолго терзался сомнениями: будь что будет! В конце концов, даже если он не вернётся, у родителей останется еще Айрилет, да к тому же они и третьего ребенка собирались родить.       Поначалу, явившись в назначенное время и не обнаружив за Скаром никого – ни девушки, ни подстерегающих его пепельных чудовищ, Эрис уже всерьез было решил, что вся история с письмом – глупый розыгрыш его сослуживцев, и принялся прикидывать, кому их них в первую очередь стоит подправить кулаком лицо за такую шутку; но спустя почти полчаса поодаль внезапно чуть заколебался воздух, и из ниоткуда возникла… Андаса, осторожно приблизившаяся к нему.       – Простите меня, сэра Эрис Делтис, но я не была уверена, что вы не приведете с собой своих сослуживцев, чтобы схватить пепельную тварь, разгуливающую по Альд’руну, – неловко и скованно улыбнулась она. – Поэтому и ждала, проверяя окрестности заклинанием Обнаружения жизни.       – Не привел, – глупо брякнул он, потрясенно разглядывая женщину, которую считал умершей. – Вы ж – не пепельная тварь.       В ответ Андаса Фавел грустно улыбнулась:       – Вы ошибаетесь, сэра, – и с этими словами ее черты лица медленно поплыли, проваливаясь вглубь. А спустя несколько мгновений перед ним стоял… пепельный зомби. – Меня уже обратили в одно из тех чудовищ, которых так страшится весь Вварденфелл, и пути назад отныне нет…       Нет, Эрис Делтис сумел сдержать и крик, и даже выругался только про себя, но все же потрясение было… слишком сильным.       – Но, Андаса, вы же немало помогли мне! И Храму Трибунала в целом – все из-за тех бумаг… Ради вас я готов обратиться хоть к самому Воину-Поэту – может быть, вам еще удастся освободиться от проклятия дьявола Красной Горы?!       – Если бы… – вздохнула она, принимая вновь облик обычной данмерши, – но даже если я сбегу на другой конец Тамриэля, это проклятие останется в моей крови. Помните «Песнь Яда»?       – Это всего лишь жуткая сказка, – ответил Эрис, – разве нет?       – О, если бы! Увы, эта Песнь, которую слышат все, кто рожден от крови нашего Дома, – правда. Я тоже внимала ей, сколько себя помню, и моя мать, оставшаяся на полуострове Телванни. И даже мой маленький сын слышит её – от этого наследия нам никуда не деться…       Так начались их тайные встречи – обыкновенно за городом, в холмах. Как выяснилось, Андаса неплохо владела телепортацией и была довольно свободна в своих перемещениях.       «Наверно, если бы она могла удрать, – размышлял Эрис Делтис, – она удрала б, не раздумывая; но куда бежать от голоса в голове, снов, навеянных Дагот Уром… и Песни?» Позже она научилась не просто телепортироваться самой, но и открывать порталы для своего спутника. Нечто подобное использовалось новосозданной Вварденфелльской Гильдией Магов для заработка. Многие данмеры уже успели оценить новшество, и, скрепя сердце, все ж признавали его удобство в дополнение к привычному уже Вмешательству АльмСиВи.       Спустя почти полгода редоранец и данмерша из Даготов все же нашли удобное место для тайных встреч, и теперь у них обоих стояли пометки близ родовой гробницы Фавелов. По словам Андасы, культ предков в Спящем Доме был так же важен, как и среди всех прочих данмеров, и ее посещения усыпальницы ни у кого не вызывали вопросов. Там, среди изумрудно-зелёных полей Грейзленда, столь разительно отличавшихся от засыпанного пеплом Эшленда, они хотя бы оставались свободны от вражды, что началась несколько тысячелетий и эпох тому назад. И временами, лежа рядом с Андасой среди зарослей виквита, Эрис Делтис вспоминал эшлендерские легенды и пророчества о Нереварине, к которым в Храме относились с немалым предубеждением, и позволял себе на мгновение-другое задуматься о том, как все стало бы хорошо, если пробудившийся под Красной Горой дьявол Дагот Ур наконец оказался уничтожен – если не Трибуналом, то хотя бы возрожденным древним героем. Тогда Андаса была бы свободна от проклятия её крови, и редоранец смог бы представить ее своей семье, как будущую невестку.       Когда Эрис Делтис однажды заговорил было об этом, она лишь улыбнулась:       – А как же мой сын? Я ведь сбежала с Темисом от своего первого мужа…       – Я бы усыновил его, – решительно заявил Эрис.       Грейзленд был довольно мирным краем. Нет, там встречались и хищные кагути с алитами, и младшие даэдра, охранявшие древние святилища, и разбойники. Но в небе не парили вездесущие скальные наездники, да и всех прочих было куда меньше, чем в Эшленде. И хотя Эрис Делтис все-таки и на свидания не забывал ни меч, ни доспехи – пусть не форменную костяную броню, но хотя бы легкую куртку из кожи нетча, – брать с собой целительные зелья он сегодня, как и много раз прежде, не стал. В конце концов, даже если его и подерет алит, возлюбленная владеет не только своей специализацией – магией изменения, – но и некоторыми заклятиями Школы Восстановления.       Увы, от способностей провидеть будущее, коими наделяла своих преданных Принцесса Азура, Эрис Делтис был крайне далек, равно как и от поклонения этой владычице даэдра…

***

      Поначалу присмотр за Темисом особо не повлиял на обыкновенный распорядок жизни Дже. С утра она сбегала в родовые гробницы правящей семьи, что простирались в подземельях под Когоруном, оставив мальчика со своей мамой. Духи предков относились к ней довольно благосклонно, особенно призраки предыдущего Главы Дагот и его жены-двемерши, похороненной здесь же. Дедушка с бабушкой не скрывали, что всегда очень хотели дочку – однако результатом их стараний стали восемь сыновей. Зато внучку они обожали.       – А сейчас в книжках пишут, что эльфийки не способны родить больше четырех детей за всю жизнь, – как-то не удержалась от замечания Дже.       – Конечно, нынешние эльфийки не способны! – презрительно фыркнула бабушка-двемерша.       Даже сейчас, будучи призраком, она выглядела непривычно по сравнению с данмерскими или даже альтмерскими женщинами. Черноволосая, в мелких кудряшках, но с почти белой кожей, в отличие от золотокожих кимеров или альтмеров. Волосы ее были заплетены во множество тонких косичек и украшены медной диадемой тонкой, искусной работы. А еще, в отличие от большинства кимеров, на ее коже не было привычных клановых рисунков. Бабушка не раз говорила, что ей повезло – повезло быть убитой по приказу на благородную казнь из Мораг Тонг буквально за пару недель до исчезновения из Нирна всех прочих ее сородичей. Где теперь оказались их души, не знал даже дядя Ворин. Зато свою мать братья Даготы похоронили по кимерским обычаям, и теперь ее призрак обитал в родовой гробнице семьи.       – После того, как народы Тамриэля напрочь забыли почти все наши достижения в науке, технике и целительстве, я удивляюсь иногда, как вообще они выживают, да еще и потомство оставлять умудряются…       – Вообще-то не все всё забыли, – насупилась Дже. Вот сейчас было обидно!       – Я не говорю о Домах Дагот и Телванни, – отрезала бабушка. – Вы сохранили хоть что-то. Но взять, к примеру, северных недов – они ж самые настоящие дикари на руинах нашей высокоразвитой цивилизации! Только и знают, что переплавлять в свои примитивные доспехи и дубины наше сложнейшее оборудование…       – Да, этот народ способен лишь к деградации, – согласился с женой прошлый Глава Дагот. В отличие от супруги, даже призраком он был облачен в традиционные кимерские одежды главы Дома, украшенные вышитыми шалками, а на лбу и висках красовались красные клановые рисунки в виде сплетающихся линий. – Когда они завоевали нашу землю в Первую Эпоху, то еще владели и обычной магией, и своими Криками, а теперь, духи говорят, почти забыли и то, и другое…       Ругать нордов дедушка, правивший Домом Дагот как раз до освобождения Нереваром Ресдайна и погибший в бою с северянами, мог долго, со вкусом и не повторяясь, поэтому Дже поспешила перевести беседу на другое, похваставшись, что ей доверили присмотреть за младшим Фавелом.       – Фавел, говоришь? – задумчиво протянул дедушка. – Их род был вассалами нашего Дома еще с Меретической эры. И с нашей семьей они часто роднились. Раз эта эльфийка из Фавелов и ее сын слышат Песнь, значит, они и наши потомки. В следующий раз приводи мальчика – интересно будет на него взглянуть.       После общения с предками Дже и Темис обычно шли на занятия к Миссуну Акину, но сегодня, раз уж наставник уехал, ребята отправились охотиться с Белолапкой на крыс и фуражиров квама в окрестностях крепости. Дже подстрелила парочку особо наглых скальных наездников, решивших, что данмерские дети сойдут им за добычу, и надергала перьев, пока Белолапка высасывала из них соки.       – Наломаем еще колючек трамы и попросим сэру Дагота Увила сварить нам зелье левитации, – объяснила она подопечному.       – Ух ты! Мы сможем полетать?! – восторженно воскликнул мальчонка. – А мама мне не разрешает, говорит, что рано. И что пока я не научусь левитировать за счет собственной магии, а не зелий или артефактов, в воздух подниматься нельзя…       – Конечно, сможем! Я поучу тебя держаться в воздухе во время левитации – это тоже надо уметь! – пообещала Дже. Саму ее учил левитировать папа, правда, с помощью зачарованного перстня. А когда счел, что она научилась – подарил это кольцо насовсем. – А то, если неловко дернешься, повиснешь вверх тормашками на виду у всего города…       А вечером, после занятия по фехтованию с Ханарай – невестка-то никуда не уезжала! – умаявшаяся Дже кое-как проследила, чтобы Темис лег спать, и сама свалилась рядом – благо, детей поселили в одной комнате. У девочки мелькнула еще мысль, что сегодня она неплохо справилась с присмотром за Темисом, и можно будет похвалиться этим дяде Ворину…

***

      Вот только во сне она увидела себя не в привычной двемерской комнате с лавовым бассейном посредине и паровыми трубами над ним. Нет, вокруг все странно плыло и менялось: Дже то видела Вварденфелл весь целиком, но не на карте, а как будто с огромной-огромной высоты, то вокруг нее сплетались ветви розовых кустов, с цветами, которые ей прежде приходилось видеть лишь на картинках. Здесь, во сне, они источали непривычный, ни на что не похожий аромат, от которого кружилась голова. То картина снова сменялась, и перед взглядом Дже уже представали странные пещеры, в которых повсюду сидели мумии. И голос, женский голос звучал в ее разуме, застилая собой все вокруг. Он казался Дже странно знакомым, и девочка силилась вспомнить, где прежде слышала его, но ей это не удавалось.       «Ничего не бойся, дитя Неоплаканного Дома. Твой путь проложен будет моей волей, и мое веление ты исполнишь, пройдя среди проклятых колдунов и подчиненных ими теней. Я присмотрю за тобой и буду хранить тебя – но иди вперед и не оглядывайся. А за исполнение моей воли я щедро награжу тебя…»       Медленно гасло кружево странных видений, и только вечернее небо продолжало сиять – с тонким лунным серпом и яркой звездой рядом с ним. Знаком древней богини данмерского народа. И тогда Дже вспомнила, где и когда уже слышала этот голос.       «Госпожа Азура», – тихо позвала она.       «Да, это я обратилась к тебе, дитя… Иди без оглядки и ничего не страшись – тени Хладной Гавани коснутся тебя и отступят прочь. А теперь – просыпайся! Пора!»       – …Дже! Дже, пожалуйста, проснись!       С трудом проморгавшись и мотая головой от неожиданности, она приподнялась с кровати и обернулась на голос. Рядом стоял Темис, отчаянно теребя её за плечо.       – Если ты, мелкий, вздумал меня будить из-за ерунды, – с немалой досадой Дже осознала, что к ней обратилась сама Госпожа Рассвета и Заката, а этот мальчишка прервал их! – то весь день просидишь под замком, вот ручаюсь тебе! И никаких уроков левитации, не надейся…       – Дже, маме очень плохо, – перебил ее Темис.       – …Что? – спросонья Дже не сразу поняла, о ком речь. – Так она же отправилась в родовую гробницу…       – И с ней что-то случилось! Мне приснилось, как мама лежит на полу гробницы, и ей больно, плохо и страшно! И я звал ее через Песню, когда проснулся, а она не отозвалась…       – Скампы побери!       Дже сорвалась с постели и, как была, босиком и в одной рубашке, метнулась наружу, Темис – следом. И принялась стучать в дверь комнаты родителей. Минуты шли одна за другой, но никто не отвечал. Тогда она позвала отца и мать, сначала тихо, потом громче и громче – но двери оставались закрытыми.       Зато скрипнула дверь позади ребят:       – Чего среди ночи шумишь, сестренка? – на пороге соседней комнаты стоял Дравен, из-за него выглядывала заспанная Ханарай.       – А где папа и мама?       – В Альд’рун отправились вечером, – ответил старший брат. – У мачехи там какие-то срочные торговые дела наметились… Ты ж спать завалилась совсем рано, к ним и не заглянула. Что стряслось-то?       Выслушав сбивчивый рассказ Дже и Темиса, перебивавших друг друга, Дравен потряс головой и распахнул дверь, велев зайти к нему в комнату.       После того, как Ханарай напоила их чаем с комуникой, и Дже с Темисом малость успокоились, Дравен заставил их еще раз, по порядку пересказать все случившееся. Услышав о том, что с сестрой во сне говорила Азура, он только фыркнул:       – Перестань фантазировать, Дже, иногда сны – это просто сны, а не видения. С чего бы тебе быть интересной Азуре? Ты же не ее жрица или какая-нибудь святая.       Куда больше Дравена заинтересовал рассказ Темиса. Заставив мальчика пересказать несколько раз и свой сон, и последующую попытку связи с матерью, он хмурился все больше и больше. В конце концов, когда все умолкли, старший брат сосредоточился, явно с связываясь мысленно с кем-то из родных.       – Что там могло случиться, муж мой? – тихо спросила Ханарай, тронув его за руку.       – Что могло… – Дравен сцепил пальцы, покрутил. – Сложно сказать… Малый, ты точно никого не видел рядом со своей мамой?       Темис отрицательно покачал головой.       – Либо Андаса Фавел чем-то сильно прогневила своих предков, либо нарвалась в гробнице на каких-то разбойников. Больше ничего на ум не приходит, – заключил Дравен. – В любом случае, надо отправляться туда и смотреть уже на месте, что случилось.       – Так чего мы ждем? – бодро уточнила Дже. – Старший брат, я только за луком и стрелами сбегаю, и буду готова!       – Можешь не спешить, – отмахнулся Дравен. – Кузен Гарес обещал, что придет через час-другой, не раньше. А без него все равно нет смысла отправляться в путь. А пока, малый, постарайся все-таки дозваться до матери, – и на горестное восклицание Темиса с досадой объяснил: – Пацан, не знаю я, где именно расположена гробница вашей семьи! Не знаю! Могу, конечно, открыть портал куда-то в район северней Воса, но по тамошним степям искать вход в одну-единственную усыпальницу мы будем неделю. А Гарес знает точное местонахождение и гробниц, и крепостей, что принадлежали всем вассальным семьям нашего Дома в Первой Эпохе – не зря же его в наследники главы Дома готовили…