Общий враг, часть 2 (3Э, 423г.)

***

      В Когорун Дагот Гарес прибыл, как и обещал брату, спустя два часа – просто возник в сиреневом сиянии вспышки магии мистицизма на верхней площади крепости. Телепортироваться прямо внутрь здания у всех данмеров считалось крайне дурным тоном. К этому времени Дже уже успела одеться сама, одеть Темиса, собраться в первый в своей жизни настоящий боевой поход – то есть, нацепить побольше зачарованных на все случаи жизни украшений (прежде всего – с лечебными чарами и магией разрушения), забросить на плечо лук и полный колчан стрел, а на пояс – кинжал и бурдюк с водой. Ханарай, впрочем, сделала примерно то же самое.       После коротких приветствий выслушав еще раз пересказ случившегося от Дже, самый старший мер из ее поколения правящей семьи оглядел собравшихся и обернулся к младшему брату:       – Дравен, где твои подчиненные? Ты говорил мне, что уже готов к действиям…       – А зачем мне подчиненные? – удивился тот. – Что за угроза в родовой гробнице, с чем ты или я не справимся? Помнишь, как мы с тобой вдвоем без труда пару десятков ординаторов положили? Если там разбойники – мы их быстро размажем по стенам, а если духи предков Фавелов почему-то разгневались на Андасу… Так ты с ними поговори, как наследник нашей правящей семьи, и призови к подчинению вассалов!       – А детей зачем брать? – Дагот Гарес с сомнением оглядел Дже и жавшегося к ней Темиса.       – Так Андасу Фавел быстрей всего найдет именно ее сын. И если на то пошло, я не уверен, что она именно в родовой гробнице. Поиски начнем оттуда, конечно, но все возможно. А за малыми присмотрит моя Хекем…       «А Темис привык именно ко мне, – мысленно обратилась Дже к двоюродному брату, так чтоб малыш не услышал. – С незнакомыми мерами он заробеет, если что случится, а я сумею его успокоить…» Воспоминания о странном сне и обращении Азуры она, напротив, запрятала поглубже: не хватало еще насмешек и от двоюродного брата!       – И если все-таки дело в разгневанных духах гробницы, то присутствие ребенка Фавелов может быть ключом к их усмирению, – кивнул Дагот Гарес, оглянувшись также и на Дже. – Если Андаса Фавел по неосторожности явилась в пепельном облике, то предки могли разгневаться – такое… Бывает.       Брат поморщился, а Дже невольно вспомнила обрывочные слухи о том, что сразу после пробуждения Дагот Ура и его братьев духи предков в Когоруне, мягко говоря, не обрадовались такому возрождению Дома, сочтя пробудившихся потомков нежитью. Очень мягко говоря, «не обрадовались»… Папа, к примеру, упоминал, что первый век новой жизни вообще обходил родовые гробницы в подземельях крепости десятой дорогой, предпочитая не встречаться с разгневанными призраками. Да и почти все его братья тоже. Разве что дядя Утол как-то сумел объясниться сперва с духами родителей, а потом – и с прочими предками. Окончательно примирились прежние и нынешние поколения правящей семьи лишь последние десятилетия, едва ли не после рождения Дже. Да и сейчас то один, то другой призрак называли именно её «единственным живым потомком рода», записывая всех остальных ее близких в нежить… А еще Дже как-то подслушала разговор папы и старшего брата о том, что если у невестки Ханарай родится ее племянник или племянница, то, возможно, духи предков наконец-то успокоятся и смилостивятся над ныне живущими Даготами.       – Убедили, младшие, – согласился Гарес. – Но… Если я правильно понял, младший брат, ты собираешься в спасательный поход против неизвестного противника с супругой и двумя детьми за спиной, – медленно и очень внятно произнес старший из кузенов. – Мне передать второму дядюшке, что ты хочешь избавиться от младшей сестры, от жены или от обеих сразу?       Дже изумленно уставилась на старшего кузена: с чего вдруг такой вывод?! Ведь старший брат всегда очень хорошо относился к ней самой, а свою жену на руках носил, причем нередко буквально! Рядом точно также потрясенно ахнула Ханарай. Впрочем, все прояснилось быстро:       – Прости за непочтительность, старший брат, но… что за Шигорадов бред ты несешь?! – возмутился Дравен.       – Тогда с нами пойдут младшие меры из моих подчиненных и присмотрят за детьми, раз их присутствие необходимо, – отрезал Гарес. – Мало ли кто окажется рядом.       Дже глянула на Темиса, беспокойно переминавшегося рядом. Пока старшие братья спорили, время уходило. Потихоньку скрылись за горизонтом луны, и предутренний холодок уже касался плеч, заставляя знобко растирать руки, даром, что стояла середина лета. Она тронула ладошку ребенка, глянула вопросительно: «Ну что?». Мальчик в ответ лишь отрицательно помотал головой и потер кулаком алые глазенки, явно надеясь скрыть наворачивающиеся слезы. Ему было очень страшно – и Дже понимала ребенка. Окажись ее собственная мама Синлалл вот так неизвестно где… Нет, лучше даже не представлять!       «Но почему же все-таки госпожа Азура упоминала тени Хладной Гавани?»              

***

      Выйдя из портала, Дже невольно заморгала от неожиданности: над Когоруном солнечный диск только-только начал показываться над горизонтом, самым краешком – а тут он уже целиком выкатился в небо! Такое бывает, если телепортируешься далеко на восток или на запад – однажды папа отвел Дже порталом из Когоруна сразу в Гнаар Мок, и она тоже поразилась, что на Горьком берегу солнце еще висело над горизонтом, хоть в Эшленде уже начало закатываться. Но сейчас контраст был еще заметней.       «Выходит, это мы так далеко на восток ушли?»       Но для расспросов о землеописании момент был явно не лучший: старшие братья напряженно осматривали местность вокруг, пятеро пепельных рабов и двое зомби – подчиненных Гареса, пришедших по его приказу, сомкнулись вокруг Дже и Темиса и тоже были настороже. Сама Дже держала наготове лук и стрелу, хоть тетиву пока и не натягивала.       Но вокруг пока что все вокруг дышало необыкновенным спокойствием. Утренняя роса сверкала россыпями алмазов на изумрудной зелени трав и нещадно заливала ноги холодным дождем при малейшем прикосновении – юбка Дже мгновенно промокла по колено. Вдали слышались переклички диких гуаров, где-то зарычал алит, а рядом стрекотала стайка скрибов – не иначе, где-то неподалеку гнездовье квама. В первую минуту их стрекот показался похожим на курлыканье, и Дже невольно вскинула лук в небо, выцеливая вечных врагов любого путешественника – скальных наездников, но тут же невольно усмехнулась и опустила оружие. Они ведь в Грейзленде – единственной части острова, где скальников не бывает!       Гробница Фавелов оказалась совсем рядом – под одним из ближайших холмов виднелась тяжелая каменная дверь. Приблизившись к ней, Дже увидела полустершие от времени даэдрические знаки, вертикальной цепочкой образовывавшие фамилию владельцев кард’руна. А внизу, под ними, виднелся выбитый в камне шалк – знак того, что семья, похороненная здесь, с самых древних времен принадлежала к Великому Дому Дагот. Дже, присев, медленно коснулась кончиками пальцев герба – поперечные засечки указывали на то, что его некогда попытались сбить, но безуспешно.       – Странно, что стражей гробницы нету, – напряженно заметил Дравен, осматривая окрестности.       – Да, и родовые печати взломаны, – Гарес, присев рядом с сестрой, внимательно изучал дверь усыпальницы.       – Каких стражей гробницы? – с интересом переспросила Дже.       – В таких отдаленных гробницах за пределами селений у дверей обычно оставляют скелеты рабов или провинившихся членов семьи – для защиты от воров, – объяснил Дравен. – И стражи нападают на любого, кто приблизится к двери, за исключением кровных потомков семьи. Но здесь их нет, вообще.       – Разбойники? – предположил её брат.       – Скорее всего.       – Дже, Дже, – подергал ее за руку Темис, – мама там, внутри!       – Уверен, парень? – переспросил мальчика Гарес. Данмеренок вскинул глаза на пепельного упыря и закивал. – Тогда постарайся сказать ей, что мы скоро поможем. И спроси, что все-таки с ней случилось.       – Мама не отвечает, – замотал головой Темис, с трудом сдерживая слезы. – Я зову, а она не отвечает!       Братья переглянулись, и Гарес заговорил, обернувшись к Дже и Темису:       – Вы двое сидите здесь. Дже, отвечаешь за паренька. И будь на связи: если он что-то ощутит, сразу передай нам с Дравеном. Аврон, – обернулся он к одному из пепельных зомби, – ты и твои меры отвечаете за молодую госпожу Дагот и мальчика, ты за старшего. Кто бы ни сунулся – зверь или данмер, к молодой госпоже не подпускать. Ясно?       Дождавшись утвердительного ответа ото всех присутствующих, Гарес осторожно открыл дверь уже кем-то потревоженной гробницы и вместе с братом исчез в темноте прохода, ведущего вниз.              

***

      Степь вздымалась зеленью пологих холмов, заросших колосящимся виквитом и острыми колючими листьями креш-травы. У зарослей бочкообразных пробочников паслись двое диких гуаров. Животные оглянулись на данмеров поодаль и тут же потеряли к ним всякий интерес. Деревьев в Грейзленде почти не было, но как же необыкновенно была красива здешняя степь! Вот бы плюхнуться в высокую траву и всласть поваляться – интересно, она такая же мягкая на ощупь, как и на вид?       Дже отогнала от себя слишком уж детские мысли. Это в Альд’руне она может вдоволь дурачиться с Айри и Ревусом. А здесь и сейчас она – молодая госпожа из правящей семьи Великого Дома, на нее обращены взгляды подданных (ладно, в случае пепельных зомби – это фигуральное выражение, но все равно!), а ещё под её ответственностью находится Темис. Да и не до веселья сейчас – вон, мальчишка уже который час себе места не находит от переживаний за свою маму. Дже старалась его и болтовней отвлечь, и Песней успокоить, но все без толку: ребенок продолжал неотрывно пялиться на двери родовой гробницы, словно страшась пропустить появление Андасы. Взявшись за руки, дети вдвоем сидели на большом камне в полусотне метров от дверей гробницы, и напряженно смотрели на дверь. Вокруг прохаживались их охранники, но пока что снаружи все было спокойно – в отличие от Песни, яростной и тревожной.       Хуже было то, что потянувшись к старшим братьям по ментальной связи, Дже тоже ощутила что-то совершенно непонятное: поначалу Дравен выдал что-то вроде: «Приведи сюда малого, может, они угомонятся!», – но тут же последовал резкий окрик Гареса: «Нет! Даже не суйтесь внутрь – тут скампы знает что творится. И не отвлекай по пустякам, сестра». После этой жесткой отповеди Дже невольно поежилась – да во что ж такое влипли братья?! – но не сказала Темису и слова.       – Дже, а что там? Молодые господа Даготы уже нашли мою маму? – в очередной раз оглянулся на нее мальчик.       – Э-э-э, – смешалась Дже, как раз вновь попытавшись дозваться до братьев и не получив ответа, – еще нет, но вот увидишь, скоро найдут… Ты ее чувствуешь?       – Да, все по-прежнему, – отозвался тот.       Дже прикусила губу и невольно обхватила себя руками. Несмотря на пригревающее солнце, ее пробрал озноб. Казалось, гробница Фавелов превратилась из обычной родовой усыпальницы в какую-то жуткую западню, поглотившую уже троих меров. Невольно вспомнились сон и слова госпожи Азуры про «тени Хладной Гавани», не предвещавшие ничегошеньки доброго. Дже хорошо знала: Хладной Гаванью зовется план Обливиона, принадлежащий кошмарному принцу даэдра Молаг Балу, создателю чудовищ, отцу вампиров и покровителю некромантов. Год назад Айри однажды притащила из храмовой библиотеки книжку под названием «Опускулус Лами Бал», в которой рассказывалось о становлении самой первой вампирши в Нирне – так потом обе девочки почти месяц боялись на улицу после заката выглядывать.       Дже вскинула взгляд на солнце, потом глянула на тень от соседнего камня. «Если она дотянется до моих ног, и до тех пор братья не вернутся, я позову папу, – решила для себя юная данмерша, – и пусть старший брат потом злится, сколько хочет, что не вышло разрешить самим возникшие трудности…»       Додумать до конца эту мысль она не успела – внезапный шорох, чей-то возглас позади – и окрик пепельного зомби: «Спрячьтесь, молодая госпожа!» Дже бросилась ничком на землю, рванув заодно Темиса и накрыв мальчонку собой. Несколько мгновений данмерята прятались за камнем от неведомой опасности и только прислушивались к доносившимся откуда-то со стороны дверей гробницы брани и звукам борьбы. Затем Дже украдкой поднялась из-за камня, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой. Оказалось, что бойцы Гареса уже втроем скручивают какого-то данмера. Причем тот явно оказал достойное сопротивление: вон, один из рабов пепла и вовсе сидел на земле, явно раненный. Откуда только тут чужак взялся?       – Он явился с помощью заклинания Возврата, – вслух ответил сэра Аврон на её мысленный вопрос. И обратился к своим подчиненным: – Ну-ка, покажите пленника молодой госпоже!       – Ой-ей, – только и вырвалось у Дже, когда двое рабов пепла бросили перед ней на колени связанного… Эриса Делтиса.       Брату её лучшей подруги досталось: на левой скуле след от когтей кого-то из пепельных существ, под правым глазом синяк. С другой стороны… Дже быстро прикоснулась к разуму раненного: его полоснули мечом по ребрам. Тоже, в общем, на перерождение не отправится.       – Дже? Откуда ты здесь?! – Эрис Делтис потрясенно уставился на нее. – Тебя тоже пепельные чудовища схватили?       И тут же получил оплеуху когтями от Аврона:       – Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?! – И обернулся к Дже: – Что прикажете сделать с этим служителем трех лжебогов, молодая госпожа?       И Дже пришлось наблюдать, как выражение лица Эриса меняется от изумления к какому-то не то ужасу, не то омерзению:       – Молодая госпожа… Дагот? – запнулся он на мгновение. – Ты – одна из Проклятого Дома? Но ведь ты живешь в Альд’руне и дружишь с Айри… Вы, твари, решили к моей семье подобраться?! – Он рванулся к Дже, но был вовремя перехвачен и возвращен на место Авроном.       И тут из-за камня выбрался Темис, добавив сумятицы в происходящее:       – Дядя Эрис, а ты тоже пришел на помощь моей маме, правда?              

***

      Погожий летний день середины месяца Высокого солнца, да ещё свободный от дежурства по городу – самое то, чтобы отправиться на свидание, верно? Так искренне полагал Эрис Делтис, но все не задалось с самого начала.       – Старший брат, а давай устроим скачки на гуарах за городом! – Айри умилительно заглянула в глаза.       «Скорей бы уже ее приятели вернулись», – с досадой подумал Эрис. Дже Ротеран уехала куда-то к родственникам то ли в Гнаар Мок, то ли вообще на континент… вроде бы. Семья Сарвани в полном составе отправилась в Чейдинхол – тоже к какой-то родне. И оставшаяся без компании девчонка каждую свободную минуту липла к брату.       – Попозже как-нибудь, у меня важная встреча, – отрезал он.       – Ай, знаю я твои встречи, – хмыкнула Айри. – Я в прошлом месяце видела, как ты порталом возвращался с той смуглой данмершей. Вот возьму и родителям все-все расскажу! – прищурившись, протянула она.       Эрис тяжело вздохнул и достал из кошелька несколько дрейков:       – Вот, держи, шантажистка малолетняя. Этого на леденцы с коммуникой тебе хватит?       – Вполне! Спасибо, старший брат! – и Айри унеслась прочь.       Короткий поиск нетчевой кирасы обнаружил, что сестрица шантажом не ограничилась и решила спрятать его доспехи. Одеваться на свидание в форменную костяную броню редоранских стражников не хотелось, но идти налегке было бы и вовсе безумием. Данмер вздохнул: сестрицу надо было точно призывать к порядку – но быстро выбросил все мрачные мысли из головы.       В конце концов, именно сейчас, на другом конце Вварденфелла, его дожидалась Андаса – и мысли о ее тихом, чуть глуховатом голосе, гибком стане и чуть полуопущенном взгляде мгновенно вытеснили из разума Эриса любые другие раздумья. Она почти всегда принимала рядом с ним облик обычной данмерши, стараясь не напоминать лишний раз о своей печальной участи – и понимание того, что он обнимает пепельное чудовище, еретичку и врага, уходило на задворки сознания. Вот и сейчас редоранец, предвкушая будущую встречу, привычно активировал амулет Возврата.       Еще не угасло розоватое марево магии мистицизма, когда чей-то резкий возглас дал понять Эрису: что-то не так. Редоранец проморгался – и на знакомой поляне у холма увидел не свою подругу, а полдесятка пепельных чудовищ, моментально напавших на него.       На раздумья времени нет – и Эрис схватился за меч. Полоснуть по тянущейся к нему когтистой руке – и на обратном движении всадить клинок в живот твари. Но противник уворачивается – и лезвие лишь рассекает ему бок. Впрочем, тот все равно отшатнулся – а с двух сторон уже наседают двое других… Кто-то из пепельных использовал не то свиток, не то какой-то артефакт – и Эрис ощутил, как замедлилось его тело. Двигаться внезапно стало намного трудней, и доспехи будто потяжелели.       «Уменьшение сил? Или высасывание? Возможно, чары скоро рассеются…»       Но в те мгновения, что они действовали, пепельные чудовища уже успели наставить Эрису синяков и скрутить ему руки за спиной. И поволочь, чтобы представить какой-то «молодой госпоже».       «Это засада, – пришло жестокое осознание к редоранцу, пока пепельные твари его куда-то тащили. – Должно быть, моя Андаса как-то выдала себя… Чудо, что лишь сейчас, а не год или полтора назад… И жива ли она ещё? Но все-таки ее здесь нет – возможно, засада лишь на меня? Может, кто-то заметил, как я сюда телепортируюсь? А если Андасу еще не обвинили в предательстве… как бы ее саму не подставить...»       А затем он увидел среди них Дже Ротеран.       «Откуда она здесь взялась?!»       Первое, что пришло в голову Эрису Делтису – девочку зачем-то похитили корпрусные чудовища… вот только…       – Как ты смеешь столь дерзко говорить с молодой госпожой Дагот?!       «Молодая госпожа Дагот?!»       Так церемонно обращаются лишь к отпрыскам самых влиятельных данмеров из правящих семей Великих Домов. К детям советников и предводителей. Да и то, в Доме Редоран правящая семья прекратила свое существование еще в Первой Эре, в Доме Телванни данмеры семьи Телванни давно потеряли главенствующее положение. Разве что в Домах Индорил, Дрес и – внезапно! – Хлаалу главы одноименных семей занимали высокое положение, хотя и не все их прочие родственники могли этим похвастаться. Впрочем, Эрису Делтису было не до этих размышлений – куда страшней было то, что допрежь разрозненные факты слились воедино, словно кусочки мозаики:       «Она же постоянно куда-то уезжает из Альд’руна… И ее отец с братом – тоже. И никто не видел, чтобы они уходили с торговыми караванами – все время телепортация… Куда именно? Да куда угодно – хоть на Красную Гору! И тот случай с корпрусным калекой два или три года назад… И в храме кена Сарано обнаружил, что она заражена корпрусом – а потом явился ее отец и вывернул все факты наизнанку… Но как же Айри?! Эти твари решили подобраться к нам через сестру?! Или уже втянули малую в свой проклятый культ? И знает ли об этом Андаса?!»       Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Эриса. Больше всего ему хотелось свернуть шею гадине из проклятого Дома, что втерлась в доверие к его маленькой сестренке. Увы, пепельные монстры держали его слишком крепко – никакой возможности вырваться и добраться до обманщицы не было.       Но когда в следующую минуту из-за камня выскочил мелкий данмеренок с воплем о помощи маме, Эрис искренне подумал, что, вероятно, его разум таки вскоре заберет себе Шигорад.       – Пацан, а ты что здесь делаешь?!       – Темис, тебе знаком этот данмер?       Восклицания Эриса и Дже слились воедино.       – А дядя Эрис с моей мамой встречается! – объявил данмеренок. – Мама меня однажды порталом к Альд’руну водила, только усадила возле грязевого вулкана, и сказала тихонько сидеть. А я кушать захотел и пошел маму по отзвуку Песни искать, и увидел, как она обнимается с незнакомым дядей… А потом, когда он ушел, я спросил маму, кто этот дядя – а мама сказала, что у меня скоро будет новый папа!       Поначалу Эрис еще попытался было шикнуть на мальчишку, но тот продолжал трепаться, ничего не замечая:       – А еще мама приказала, чтобы я никому о дяде не рассказывал! И даже тебе, Дже… ой…       «Вот тебе и ой, – Эрис Делтис чуть не выругался вслух. – Все разболтал, паршивец! Стоп… Так это не засада на меня или Андасу?!»       И, кажется, последние слова были сказаны вслух. Потому что Дже внезапно положила лук на камень, прикрыла лицо ладонью и несколько секунд сидела неподвижно. А затем рассмеялась – внезапно и с надрывом:       – Не засада, сэра Эрис Делтис! – наконец, воскликнула она с истерическими нотками в голосе. И кивнула пепельным тварям. – Отпустите его.       – Молодая госпожа? – переспросил один из зомби, явно усомнившись в приказе.       – Все в порядке, просто случилось недоразумение, – уже малость успокоившись, тверже приказала Дже, сжав ладошку Темиса. – Это наш с сэрой Андасой общий знакомый. Только без резких движений, сэра Эрис, – обратилась она вновь к редоранцу. – Мои… охранники не поймут, если вы вдруг вздумаете атаковать меня.       Хватка тварей на плечах разжалась, и Эрис Делтис наконец поднялся на ноги, настороженно поглядывая вокруг. Чудовища отпустили его, но все равно стояли рядом, явно наготове при малейшем подозрении ударить вновь.       – Так кто ты такая, Дженасса Ротеран? – обернулся он к лживой подруге сестры. – И где Андаса Фавел? Что с ней случилось?       – Отвечу вам по порядку, – вздохнув, отозвалась девчонка. – Во-первых, меня зовут не Дагот Дженасса Ротеран, а Дженасса Дагот. Чувствуете разницу?       «О, скамповы потроха… Все еще хуже, чем я думал…»       Название Великого Дома всегда ставится перед именем данмера – его самого ведь полностью звали Ротеран Эрис Делтис. Есть лишь одно исключение из этого правила: если эльф принадлежит к правящей семье своего Дома, и название это одновременно является его фамилией. Мораг Тонг возглавляет данмер по имени Эно Хлаалу, а полное имя Матери Морровинда – Альмалексия Индорил…       И, судя по всему, девчонка прочла потрясение у него на лице – хотя куда уж больше могло быть.       – Да, вы правильно поняли, я действительно дочь правящей семьи Шестого Дома, – подтвердила она. – Во-вторых, сэра Андаса Фавел сейчас находится в родовой гробнице своей семьи. И в-третьих… Нет, я не знаю, что с ней случилось. И никто не знает: меня среди ночи разбудил Темис с криком о том, что с его мамой произошло что-то дурное. И мы сорвались сюда. Мои старшие братья пошли обыскивать гробницу, а мы остались здесь с охраной… Да, Темис? – оглянулась она на мальчонку, но тот не ответил.       Малый данмеренок замер, обернувшись на дверь родовой гробницы. Он словно прислушивался к чему-то, слышному лишь ему одному.       – Темис! – окликнула его Дже, резко дернув за руку.       – А? Что? – словно пробудился он от этого. А потом рывком вцепился в платье девчонки: – Дже, мама возвращается! Она идет сюда!       – Идёт сюда? – нахмурилась та. И сама замерла, словно прислушиваясь к чему-то. – Что-то не так. Мои братья… Темис!       Мальчик одним движением вырвался из ее рук и бросился к двери гробницы – за несколько мгновений до того, как та распахнулась, пропуская наружу неясные фигуры в черных мантиях. Данмеренок ловко проскользнул мимо Эриса, увернулся от пепельных тварей, попытавшихся его схватить…       – Мамочка!       – Темис, стой!!! – отчаянный визг Дже едва не оглушил Эриса.       …Чтобы со всего разгону влететь в одного из незнакомцев, мгновенно перехватившего мальчишку за руку.       – Мама! – Темис отчаянно рванулся из чужой хватки в сторону распахнутой двери, из которой два ходячих скелета как раз выволакивали кого-то, безвольно висевшего у них на руках.       Словно в дурном сне, Эрис Делтис наблюдал, как вырывающегося мальчишку подтащил к себе один из незнакомцев. Перевел взгляд на ходячие скелеты – между ними, низко опустив голову, висела данмерка в обличье пепельного зомби, одетая в темно-красное платье. То самое, в котором Андаса обыкновенно любила являться на их свидания…              

***

      – Темис, стой!!!       Песня взвихрилась, взвилась тревожными и грозными нотами, по разуму прошлось ощущение-предчувствие опасности – не той, когда рядом её охранники скручивали редоранца. Иное, незнакомое ощущение, словно голос откуда-то извне. Дже подхватила прежде опущенный лук, вскинула, натягивая тетиву… «Сосредоточься на цели. Ты должна видеть лишь её», – словно совсем рядом прозвучал голос кены Акина.       Вот только кроме незнакомцев, одетых в странные черные не то мантии, не то балахоны, Дже видела Темиса, выкручивающегося из чужой хватки, и его бесчувственную мать. А в Песне ясно ощущалось, что Андаса тяжело ранена.       Видела, как Аврон с подчиненными уже бросились вперед, им на выручку…       А ещё она видела нож, прижатый к шее Темиса:       – Дернетесь кто – прирежу малого! – раздался окрик на тамриэлике. Чужая, непривычная речь резанула слух.       «Стойте!» – Дже ничего не оставалось, как остановить данмеров Гареса. Они-то бросились вперед, в рукопашную – вот только пока они доберутся до противников, малого три раза успеют убить…       – Вот так-то, – удовлетворенно крикнул незнакомец… незнакомка? Голос казался женским. – Все стойте, где стоите, и руками не шевелить. А то у меня нож соскользнуть может, знаете ли… А ты, девчонка, положи лук. Медленно, не дергаясь. Ну?! – последовал выкрик, едва Дже замешкалась.       На мгновение замерев, девочка все же медленно убрала стрелу с тетивы. Полсотни метров – слишком далеко! Нет, она бы выстрелила, и, может, даже попала бы в голову н’ваху, но Темис… Что если, даже падая замертво, эта гадина полоснет его по шее?       Рядом с ней точно так же напряженно замер Эрис Делтис. Взгляд редоранца метался между матерью и сыном Фавел. Впереди, между Дже и чужеземцами, оказались Аврон и его данмеры, тоже не знающие, что предпринять.        «Темис, не дергайся! И не бойся! Все будет хорошо, слышишь?» – потянулась Дже мысленно.       В ответ от мальчика пришла лишь волна страха – и страх этот был связан с бесчувственной Андасой: «Что с мамой?!»       «Всё будет хорошо, – повторила Дже. И мысленно потянулась к Гаресу и Дравену: – Старшие братья, тут какие-то н’вахи Темиса в заложники взяли! И с ними сэра Андаса, но ей совсем плохо…»       Ответом от Дравена был какой-то набор слов, в котором упоминались предки н’вахов, почему-то имевшие сношения со скампами, вампирами и даже дреугами. Зато откликнулся Гарес:       «Тут толпа буйной нежити, и мы застряли, сестра. Поэтому ТЯНИ ВРЕМЯ! Сколько сможешь! Забалтывай их, делай, что требуют – но медленно, поняла?!»       «Да, старший брат!»       – Хорошо-хорошо! Смотрите, я уже кладу лук на землю… и стрелу тоже, – нервно заговорила Дже. Притворяться ей не надо было: от всего происходящего ее и так трясло. – Вот, я уже положила. Видите, положила?       Теперь, когда они все выбрались из гробницы, стало ясно, что незнакомцев-н’вахов было трое: предводительница, ухватившая Темиса, и двое ее подручных. Вот только вместе с ними было ещё три поднятых скелета, кроме тех двух, что держали Андасу. Кто они? Зачем явились в родовую гробницу? И что сделали с пленницей?       – Ваш поступок неразумен, чужеземцы, – тоже на тамриэлике заговорил сэра Дагот Аврон, шагнув вперед. – Вы нанесли серьезное оскорбление всей семье Фавел, без спросу войдя в их родовую гробницу. Возможно, наша волшебница не сдержалась и поступила как-то опрометчиво. Но сейчас нас больше, и если пострадает дитя нашего Дома, вас не пощадят. Отпустите мальчика и женщину – тогда сможете просто уйти…       Командир охраны еще пытался убедить чузежемцев, вот только… кажется Дже, или они не слушали его вовсе? Точнее, слушали – только не так, как прислушиваются к тем, чьим словам хотят последовать. А так… будто прикидывают, какого гуара на рынке лучше выбрать, заставляя их подавать голос…       И отвечать Аврону чужеземка не стала.       – Ты, мальчик, – она резко тряхнула Темиса. – Ты кричал «мама»? Это пепельное чудовище – твоя мать? – кивок в сторону Андасы.       – Что с моей мамой? – данмеренок продолжал отчаянно выкручиваться. – Что вы с ней сделали, гадкие н’вахи?       – Отвечай! – рявкнула чужеземка.       – Он не знает тамриэлик! – крикнула Дже. – Что вы от него хотите – он рос среди данмеров, и вас не понимает!       – Дикие серые твари, – выругалась чужеземка. И обернулась к своим спутникам: – возьмите у меня свитки из правого кармана. Заберем с собой еще парочку пепельных монстров – как раз по приказу архимага. И детеныша возьмем – первый раз слышу, чтобы корпрусные монстры размножались. А с виду-то нормальный, – заметила она, развернув к себе Темиса и рассматривая его лицо.       Двое других чужеземцев действительно взяли у своей начальницы какие-то магические свитки.       – Оставьте их в покое, – а это уже и Эрис Делтис решил вмешаться. – И что вы сделали с женщиной?!       Дже метнула на редоранца быстрый взгляд: да он, никак, всерьез дорожит сэрой Андасой? Неужели и впрямь между ними роман? В Песне послышался отголосок удивления и остальных данмеров Дома Дагот.       Вот только… слова чужеземки про «заберем с собой» Дже категорически не понравились.       – Эй-эй, куда вы собираетесь забрать Темиса? Я за него отвечаю перед старшими! Не надо его никуда забирать. Вы что-то узнать хотели? Давайте я вам что-нибудь расскажу, вы спрашивайте… И кто этот ваш архимаг? – Дже несла уже какую-то чепуху. Главное – хоть слова чужой речи четко выговаривать, а это непросто, когда тебя всю трясет от страха, и зуб на зуб не попадает…       Однако на её слова никто не обращал внимания. Равно как и на слова сэры Дагота Аврона, который вновь попытался уговорить чужаков оставить мать и сына Фавелов в покое. Предводительница их вообще стала не отвечать данмерам:       – Жоффруа, действуй, – приказала она одному из своих подручных. Тот кивнул, выходя вперед и начиная разворачивать магический свиток…       «Едва он прочтет свиток, падай на землю, дитя Дагот. Притворись, что сражена заклятием», – коснулась разума Дже чужая мысль.       При виде чужака, взявшегося за свиток, подчиненные Аврона тоже зашевелились, кто-то начал сплетать заклятие. А Эрис, чуть пригнувшись, шагнул в сторону за своим мечом, что валялся в стороне, отброшенный кем-то из пепельных существ. И когда от рук чужака сорвалась волна серо-зеленых чар, Эрис Делтис сам бросился на землю, подхватывая меч. Дже растянулась рядом, за мгновение до того, как волна магии колючими иглами прошла поверх её спиной, заставляя онеметь кожу.       «Паралич!» – узнала Дже заклинание. Потянулась разумом к охранявшим ее данмерам – но они стояли ближе к чужакам, и никто не успел ускользнуть от заклинания, ударившего по площади. Только Дагот Аврон успел сотворить заклинание отражения, частично вернувшее удар самим чужакам. Но их предводительница прикрылась Темисом, а второй из ее подручных спрятался за одним из ходячих скелетов.       Рядом с Дже едва заметно пошевелился редоранец.       – Сэра Эрис, сделайте пока вид, что парализованы! – едва слышно прошептала девочка, и данмер замер, вняв ее совету.       Вдали зло ругалась предводительница чужаков: один из ее подчиненных все-таки попал под удар отраженной магии, равно как и половина ходячих скелетов, теперь уже бесполезных.       – Открывай портал на базу, Элеммакил, – донеслось до них. – И прихвати хотя бы еще одно пепельное чудовище – зря, что ли, мы здесь три дня провозились?       Чуть повернув голову, Дже увидела, как в сине-фиолетовом вихре портала исчезает главная из чужаков, волоча за собой парализованного Темиса. От осознания собственного провала девочке хотелось взвыть: папа велел ей присматривать за мальчиком, а она что натворила?! И для чего этим н’вахам Темис и его мама? Наверняка ведь что-то дурное происходит! А она, Дже, подвела и сэру Андасу, и семью!       Следом за предводительницей два уцелевших скелета волокли по-прежнему бесчувственную Андасу и незадачливого заклинателя. А последний из оставшихся чужаков подошел к лежащим данмерам, явно выбирая ещё одну жертву. Присмотрелся к парализованному Аврону, затем – к одному из рабов пепла… Потом сунулся было к тому из данмеров, которого еще прежде ранил Эрис Делтис – но для этого ему пришлось повернуться спиной к остальным.       Это и стало его фатальной ошибкой: редоранец одним слитным движением вскочил с земли и бросился на чужака, сбивая его с ног. Вдвоем они покатились по земле, но почти сразу Эрис вывернулся, став коленом на грудь противнику и приставив к его горлу меч:       – Отвечай, проклятый н’вах, куда вы потащили мою Андасу?! – рявкнул он. – Говори, не то в Обливион отправлю!       – На… нашу… базу… – испуганно промямлил тот. Глубокий капюшон слетел с его головы, и Дже разглядела золотую кожу – высокий эльф!       – Идем! – Эрис Делтис рывком подхватил альтмера, поставил его на ноги. – И только попробуй дернуться – я церемониться не стану!       Дже приподнялась, встала на колени. «Да, сэра Эрис точно переживает за нашу Андасу!» – мелькнула у нее мысль. Но следом пришла другая: редоранец, что, собирается в одиночку драться с остальными колдунами? А то, что они столкнулись с магами, Дже не сомневалась: у кого еще с собой может быть столько свитков на любой случай? И что тогда? На их базе наверняка еще кто-то есть, и Эрис не справится с ними в одиночку… А она должна, должна была присмотреть за Темисом – и это её вина, что малыш сейчас в руках этих н’вахов!       И совершенно нельзя оставлять всё так, как есть. В конце концов, не зря же папа говорит, что артефактов на ней хватит на небольшой арсенал! Дже бросила взгляд на собственные руки: браслет с чарами излечения ран, телепортационное кольцо, другое кольцо с чарами на левитацию, браслет, развеивающий чужие чары… И еще с десяток зачарованных украшений, заменяющих ей магические способности.       «Сэра Андаса Фавел вырвалась бы и сама – она умеет открывать порталы. Но она ранена – а я могла бы ей помочь…»       «Действуй, дитя Дагот, – словно легчайшее дуновение ветра прошлось по волосам. – Иди вперед, и ничего не бойся».       Дже глубоко вздохнула, унимая мерзкую мелкую дрожь во всем теле. Это ее вина – и исправлять ей! Вот только… активировать сережки с чарами хамелеона, чтобы самой не попасться… И девочка вскочила на ноги, бросаясь следом за редоранцем и его пленником, уже приблизившимися к порталу. Быстрей, ещё быстрей!       «Куда вы, молодая госпожа Дагот?!» – но мысленный оклик Аврона не остановил ее. Ах да, данмеры в пепельном облике ощущают потоки магии и жизненных сил – их хамелеоном или невидимостью не обманешь…       «Я за Темисом! Передайте старшим братьям, что я справлюсь!»       Лишь на миг Дже замешкалась перед порталом, в вихрях которого уже исчезли Эрис и чужак. И быстро, не позволяя проходу схлопнуться, а себе – передумать, бросилась вперед. Один шаг, другой – через пространство, третий – в сторону, уйти с линии огня. Увернуться от какого-то бойца в непривычной костяной броне, скользнуть к стенам, замирая среди теней…       В стороне схлопнулся портал – путь назад был отрезан.