Общий враг, часть 6 (3Э, 423г.)

***

      Последние сполохи огня факела в руках Дару Индорила исчезли в проходе, и Дже с Андасой остались вдвоем. Девочка украдкой выдохнула: все-таки присутствие воинов Храма пугало и давило на разум.       «Папа, мы пойдем навстречу?»       «Сиди на месте и не дергайся! И опиши подробно, что видишь вокруг себя».       Поначалу Дже невольно удивилась приказу папы. Но затем оглянулась на Андасу Фавел, обессиленно сползшую на землю, и не стала спорить. Да и ей самой стоило лишь присесть рядом – и она мгновенно ощутила, как гудят от усталости все мышцы. И, более не споря, девочка принялась мысленно описывать просторный зал, у выхода в который они сейчас сидели. Дагота Арайниса почему-то интересовало количество и расположение колонн, а выслушав объяснения, он лишь коротко приказал дочери ждать: «Сейчас мы выйдем туда».       Когда Дже передала его слова Андасе Фавел, та лишь вздохнула и судорожно обхватила себя руками за плечи. От данмерши по-прежнему исходил страх, и девочка попыталась ее растормошить, проку не было. А ответ волшебницы ее и вовсе изумил:       – Дже, ты можешь мне кое-что пообещать? – и, дождавшись согласного кивка девочки, Андаса порывисто схватила ее за руки: – Молю тебя, дай слово, что позаботишься о моем сыне!       – Но почему вы просите… – договорить Дже не успела. Андаса перебила её, судорожно сжав ей руки, и сбивчиво заговорила:       – Прошу тебя, не отказывай! Если меня казнят… если я не вернусь… если Темис останется без меня… Позаботься о нем, умоляю! Он не виноват, он не знал, что я сошлась с редоранцем… То есть, узнал случайно, но не понимал, что…       Внимая сумбурным речам данмерши, Дже прислушалась к Песне – но от мыслей её веяло таким же сумбуром и тягостным предчувствием беды: «Мне не простят предательство Дома!» Все это невольно пугало девочку, но все же:       – Я не дам вас в обиду, сэра Андаса! Не отчаивайтесь так, я же обещала!       Но договорить она не успела: внезапно со стороны зала раздались крики. Обе данмерши судорожно вжались в камень – только бы незамеченными остаться! А из другого бокового прохода внезапно с паническими воплями выскочили двое колдунов в сопровождении нескольких ходячих трупов. Не замечая эльфиек, они метнулись было между колоннами, словно надеясь укрыться от опасности – однако в следующий миг их накрыло облако чужой магии, вылетевшее вслед за ними из бокового прохода. Одному, удравшему подальше, удалось увернуться от удара и ускользнуть в коридор напротив – именно туда, куда пошли Эрис Делтис и Дару Индорил. Зато второй разлегся, где спрятался, а в подземный зал, под изменившуюся, торжествующую мелодию Песни вошел Дагот Арайнис.       Дже на миг зажмурилась, не веря глазам. Папа! Ну наконец-то!       Несколько секунд девочка еще колебалась, а потом очертя голову бросилась ему навстречу. И ладно, что следом за ним шли дядья и старшие братья, да и какие-то еще незнакомые эшлендеры… А оказавшись рядом, ухватилась за его руку и прижалась изо всех сил к отцу. Да, как маленькая! Заругают ее за такую бесцеремонность – ну и пусть! Дже безумно уже устала – устала быть старшей, быть ответственной за раненую Андасу и Темиса, устала быть настороже, выверяя каждый шаг…       А в ответ отец тоже обнял ее:       «Сильно перепугалась, дочка?»       «Нет, нет, не сильно, – тоже мысленно ответила Дже. – Но я отправила Темиса домой, чтобы с ним точно ничего не случилось! Просто другого выхода ну совсем не было, совсем-совсем! А дядя Ворин на меня рассердился…»       «Он опасался за тебя. И я тоже, – объяснил Арайнис. – Но ты справилась. Почти со всем справилась, хоть и не идеально. Но ошибки обсудим позже, а сейчас отправлю тебя домой…»       «Папа, пожалуйста, не надо! – Дже вскинула голову, заглядывая ему в глаза. – Я еще не так и устала, и смогу подбить какую-нибудь нежить, если что! И помочь смогу, вот увидишь!»       «Хочешь посмотреть, как я расправлюсь с этими н’вахами? – догадался отец. – Но тогда подчиняйся старшим и не вздумай лезть вперед, мне или братьям под руку. Поняла?»       Дже часто закивала, и с радостной улыбкой оглянулась вокруг. Рядом с папой оказались двое дядюшек и старшие братья в обличье пепельных существ, а еще поодаль стояли какие-то незнакомые эшлендеры – немолодая женщина и несколько мужчин, среди которых Дже узнала... наставника?! Миссун Акин стоял чуть в стороне от соплеменников и, поймав ее взгляд, коротко кивнул.       Но заговорила первой немолодая эшлендерка, окидывая взглядом Дже и замершую поодаль Андасу Фавел. В ее манере держаться соединялись и гордость, и удивительное спокойствие.       – Вижу, своих заложников вы разыскали?       – Совершенно верно, кена Нибани, – подтвердил пятый дядя, Дагот Одрос. – Дочь брата моего и женщина нашего Дома, – тут он поманил к себе Андасу Фавел, – теперь с нами благодаря вашей помощи.       – Тогда наше племя рассчитывает, что взамен на мою помощь в их поисках, вы исполните и свою часть договора, – твердо объявила она.       – Разумеется, – ответил уже Арайнис. – Но сперва – привал. Моей дочери нужен отдых, да и вашим мерам он тоже не помешает.       – Ой, папа! – воскликнула Дже. – А там некроманты какой-то ритуал затеяли, хотят призвать Короля Червей! Того самого, который Слияние Планов во Второй эпохе устроил…       – Ну-ка, дочка, расскажи кене Нибани Месе, – тут ее папа развернул к величавой эшлендерской женщине, – то, что мне мысленно показала недавно!       У Дже аж глаза распахнулись от неожиданности! Но, вспомнив о должных манерах, она первым делом сложила ладони в приветственном жесте и поклонилась шаманке. И, дождавшись ответного кивка, принялась пересказывать и рассказ Дару Индорила о погибшей семье Сарано, и те события, которым сама стала свидетельницей в этой пещере. И с каждой сказанной фразой эшлендерка мрачнела.       – Все это – невероятное оскорбление наших предков и нашей земли, – тяжело вздохнула Нибани Меса. – Чужеземцы… Я понимаю, госпожа Азура предсказывала, что Нереварин придет одним из них, но нынешний наплыв их на наш остров лежит уже за всякими разумными пределами.       – Кена Нибани, при чем тут Нереварин? Этим наплывом мы обязаны решению императора людей ссылать на наш остров преступников со всего континента, – практично заметил Дагот Одрос.       Пятый дядя и шаманка принялись обсуждать императора и Империю – как водится, в самых нелестных выражениях. Вскоре вспомнили и о Миссуне Акине – и дядя втянул его в беседу вопросами об имперских законах. Дже вздохнула: взрослым уже не было до нее дела – и ладно! Куда важней было происходящее поодаль: Андаса Фавел, хоть и вышла к ним, но все еще стояла поодаль, сжавшись в комок, хоть и сменила обличье, обратившись вновь пепельным зомби. И приблизиться решилась лишь, когда ее подозвал Дагот Вемин.       «Итак, ты поддерживала знакомство с тем редоранцем, причем бесполезное для нашего Дома, – заговорил он мысленно, но так, что слышали все Даготы. – Вопреки моему приказу прекратить встречи с ним?»       Андаса Фавел сделала шаг, другой – и упала в ноги Вемину под негромкие удивленные восклицания эшлендеров:       «Прошу, выслушайте меня! Клянусь душами предков, я не предавала наш Дом! Не выдавала тайн и планов, не рассказывала Эрису Делтису ничего, что могло бы навредить нам. Если я нарушила приказ, то прошу о наказании… Только умоляю, пощадите моего сына!»       «Встань. И при других мерах веди себя достойно. Вопрос о твоем наказании решим позже, – заключил Вемин, когда Андаса поднялась с земли. – А сейчас ты ранена и истощена – и тебе следует вернуться в Когорун…»       – Третий дядюшка, у меня с собой есть зелья, заживляющие раны и восстанавливающие магические силы, – внезапно вмешался Гарес. Дже заметила, как старший брат переглянулся с дядьями – что-то мысленно обсудили между собой – и протянул Андасе Фавел пару флаконов.       Глядя, как та принимает целебные зелья, Дже перевела дух. Во-первых, зелья у братьев наверняка куда действенней тех поделок, что им удалось найти; а, кроме того, в пепельном облике любые раны заживают куда быстрей, так что Андаса скоро окрепнет. А во-вторых… Внезапный страх сэры Фавел перед ее родными, страх и за себя, и за любимого, передавался и девочке. Конечно, Великие Дома Редоран и Индорил – враги Дома Дагот, но ведь перемирие же! И хотя договорилась Дже лишь с Дару Индорилом, но ведь Эрис Делтис не станет прямо тут, в пещере, атаковать ее родных! Не станет ведь? А если выдаст позже, вернувшись в Альд’рун?       «Однако третий дядя явно намерен сперва разобраться с некромантами, а лишь потом с предательством или непредательством Андасы, – раздумывала Дже. – Хорошо, что так – а я уговорю сэру Эриса, чтобы он тоже поклялся молчать о том, что узнал сегодня обо мне и моих родных. И все будет, как раньше!»

***

      Очередной извилистый коридор, едва освещенный факелами, распахнулся огромным залом – метров тридцать в поперечнике, не меньше! – с очередной колонной посредине. Ординатор, ступавший впереди, резко вскинул руку в общеизвестном сигнале «Стой!», и Эрис Делтис замер на месте, невольно выдыхая. Двигались они молча, хоть при иных обстоятельствах, подозревал редоранец, им точно нашлось, что обсудить. Но сейчас впереди был враг, и вести беседы неразумно.       Пробираться им двоим было непросто: ни индорильские доспехи, ни костяная броня совершенно не приспособлены для скрытого перемещения. И не согнуться толком, и не скрыться в тени – светло-желтый цвет бросается в глаза, да ещё и постукивание частей доспеха на каждом шагу, что бесшумно не проскользнешь. Обыкновенно ожидается, что их владельцы будут ходить по улицам городов или сражаться где-нибудь большим отрядом, внушая горожанам или противнику страх перед АльмСиВи… мда…       «Этим внушишь, пожалуй».       Скорее уж, почти любой придет в ужас от зрелища, открывшегося перед воинами Храма: десятка полтора магов в темно-синих и черных балахонах с глубокими капюшонами, скрывающими лица, смотрят в одну сторону – в центр, творя неизвестные чары – но явно мощные: плотные, едва ли не осязаемые вихри магических потоков переливались от светло-синего до темно-фиолетового. Все они тянулись к центру зала, окутывая и оплетая колонну жутким, ни на что не похожим смерчем, что кружился на месте – и словно втягивался, впитывался в некий центр. Почти весь пол покрыт магическими символами, а по периметру стоит множество высоких подставок с камнями душ. Темными, массивными, напитанными силой и отдающими её волшебникам, ведущим ритуал: магические потоки почти все начинались именно от камней душ.       А еще – что намного хуже – Эрис Делтис заприметил несколько каменных постаментов-алтарей, к которым уже привязали тех пленных, которых они недавно видели. Взглядом он выцепил на алтаре слева юного данмера – тот самый уцелевший сын семьи Сарано? – и указал на него Индорилу. Ответом стал утвердительный кивок ординатора, и Эрис невольно вздохнул.       Легко сказать – сорвем ритуал! Будь здесь один колдун или даже двое-трое, редоранец рискнул бы, не раздумывая; но переть двоим воинам против полутора десятков магов – самоубийству подобно. Жаль, что у них нет дальнобойного оружия: подстрелить бы главаря или кого-то еще в центре – и полдела было б сделано. На миг Эрис пожалел, что согласился разделиться с Дже, но, с другой стороны, тащить на верную смерть девчонку, хоть бы даже из Шестого Дома, ему не позволила бы совесть.       – Обойдем под левой стеной и попытаемся прорваться к центру, – тихо заговорил Дару Индорил. – По пути постараюсь разрубить путы Сарано, а потом – как получится.       – Постараемся забрать их побольше с собой? – Эрис с трудом сдержал нервный смешок. Дже, конечно, говорила, что приведет помощь, но редоранец не тешил себя надеждами: с какой стати Даготам помогать двоим воинам Храма Трибунала, своим врагам? Вряд ли главари Шестого Дома прислушаются к наивной девочке и Андасе – хоть бы только предательницей ее не сочли! Пепельные чудовища наверняка предпочтут подождать, пока их с Индорилом убьют колдуны – и потом вмешаются. Но это ничего не меняет, и выбора у них двоих нет.       Ординатор коротко кивнул и невесело усмехнулся:       – Во славу Воина-Поэта и принца Боэтии, предтечи Матери Альмалексии. Порадуем богов славной битвой!       – Да будет так, – Эрис перехватил копье поудобней.       Но не успели они сделать хоть шаг, как позади, из коридора, донесся крик и топот – кто-то бежал сюда сломя голову, гонимый страхом:       – На помощь, кто-нибудь! Там чудовища! – теперь уже различили данмеры крик на тамриэлике. Хуже было лишь то, что услышали его и маги, творившие ритуал. Заоглядывались – и почти сразу кто-то углядел воинов Храма:       – Здесь посторонние!       Четверо колдунов, стоявших ближе всего, оторвались от плетения чар, шагнули вперед. Мелкий босмер, судя по росту, двое людей, и… судя по фигуре, аргонианин? Впрочем, какая разница…       От первого удара магии Эрис Делтис успел уклониться, пропустив молнию мимо себя. И рванулся вперед: в бою против магов единственный шанс выжить – успеть ударить его оружием прежде, чем пропустишь чары противника. И он достал, достал колдуна – наконечник впился в чужую плоть, от толчка босмер повалился на пол. Теперь рвануть копье на себя – и щитом закрыться от удара ледяных сосулек, полетевших в спину от мага-человека… Тот отступил чуть подальше – не достать! И редоранец, рыкнув от злости, метнул в него копье. Оружие вошло тому в живот, человек согнулся и повалился на пол – хороший бросок!       Эрис быстро оглянулся. В стороне Дару Индорил пытался достать верткого ящера. Тот бросался заклинаниями, но безуспешно: магические удары отражались от… двемерского топора и летели обратно в аргонианина, которому уже приходилось уворачиваться от собственных же заклинаний. Однако на них уже оборачивались другие волшебники. Надо было постараться освободить Сарано – и редоранец метнулся к алтарю, но на полпути у него подломились ноги, и спустя миг он распластался на полу пещеры.       – Один готов, отбегался, – с коротким смешком заметил кто-то над ним.       Надо встать, скорее! Эрис Делтис рванулся с пола, но тело внезапно стало неподъемным и непослушным. Удалось лишь перевернуться на спину – да и то с огромным трудом.       «Высасывание сил, скорее всего», – узнал чары редоранец. Если выждать, слабость пройдет сама, вот только…       – На алтарь его, госпожа союзник?       – Нет, на камень, – послышался ответ.       «Какой еще камень?» – мелькнула мысль в разуме Делтиса. А в следующий миг над ним присела молоденькая хаджитка с кинжалом в правой руке. Лезвие переливалось фиолетовыми чарами, а в другой руке ученица-некромантка держала камень душ – странный, почти черного цвета – в отличие от обычных сине-голубых.       Последним, что успел осознать Эрис Делтис, была резкая боль от кинжала, рассекшего шею. А затем черный камень внезапно приблизился, словно заслоняя весь мир и поглощая его душу…

***

      Логика зачарователей иногда оставалась загадкой для простых смертных. Однажды Дару Индорил видел в продаже копье с чарами водного дыхания – кому такое могло пригодиться? Разве что охотнику на дреугов, что ли… А тут, как выяснилось, какой-то чудак наложил плетение отражения магии на двемерский топор – впрочем, в бою против магов оказался весьма удобен. Сколько уже ударов магии успешно он отразил? Четыре? Пять? Дару Индорил подозревал: чтобы упасть замертво, ему бы и одного пропущенного заклинания хватило с лихвой. Как вот сейчас – напарнику.       А так ординатор пятился назад и назад – так, чтобы никто не мог зайти ему за спину – и двигался так, чтобы отраженные чары летели в противников. Троих колдунов ему уже удалось вывести из игры; оставшиеся поняли, что происходит, и перестали атаковать, но напряженно следили за каждым движением Индорила. Схватка превратилась в поединок воли: у кого раньше сдадут нервы.       «Одно плохо: до мальчишки не добраться, – Дару бросил тоскливый взгляд на неподвижно лежащего на алтаре младшего Сарано. – Да он жив хотя бы или нет?»       Положение было дрянным: заряды магии топора рано или поздно иссякнут, и тогда Дару мало что сможет противопоставить толпе волшебников. Те тоже явно поняли и сменили тактику: следующий разряд молнии ударил в него лишь спустя минуту. Чтобы его отразить, пришлось заново активировать чары; и хоть в результате молния попала в ходячий труп, других ударов не последовало – колдуны явно выжидали, когда чары угаснут. А зарядов топора вряд ли хватит на несколько активаций…       Поодаль над поверженным Редораном склонилась одна из некроманток. До слуха Дару донесся короткий хрип, а затем тело его напарника окутали сине-фиолетовые чары.       «Это еще что такое?! – больше всего магия напоминала захват души, но… – Но ведь в камни душ можно улавливать лишь животных и даэдра!»       – Что смотришь? – его взгляд заметила одна из некроманток. Кажется, та самая, что вела пленников на ритуал. – А… не видел раньше, как захватывают душу эльфа? Король Червей во время своего божественного бытия научил нас изменять обычные камни душ, превращая их в черные; и теперь души и твоего приятеля, и твоя послужат для его возвращения в мир!       – Как любопытно, – донесся чей-то громкий голос со стороны коридора. Говорили на тамриэлике, но с сильным данмерским акцентом. – Вемин, Одрос, вы слышали хоть когда-нибудь о подобном? Я вот не слышал – хоть зачарованием увлекаюсь уже многие века…       Говоривший ступил вперед, выходя из тени. Серая кожа выдавала в нем данмера, но он был высок, на голову выше любого альтмера и необычно широк в плечах. Красным огнем горели его глаза – все три. Некроманты обернулись уже в их сторону.       – По-видимому, это новое слово в магии, второй брат Арайнис, – последовал ответ. И вслед за первым пепельным чудовищем в зал шагнули еще двое таких же. – Полагаю, шестой брат Турейнул очень заинтересуется этими камнями.       «Лорд, Мать и Волшебник!» – Дару едва не воскликнул вслух. Подобных существ он видел только на рисунках в книгах – и при виде их у воинов Храма Трибунала оставалось лишь два исхода: поспешное отступление или верная смерть.       Пепельные вампиры. Могучие маги древности, братья Дагот Ура, вернейшие помощники Шармата во всех его чудовищных делах…       – Наберем шестому брату сувениров на опыты, – хохотнул первый. В него уже летели несколько разнородных заклинаний, но пепельный вампир вскинул ладонь, светящуюся магией – и чужие проклятья просто втянулись в нее, слились с его собственной силой.       – Это все, что вы умеете, н’вахи?       Ответное заклинание Дару Индорил не узнал – какое-то чудовищно сложное плетение накрыло ближайших некромантов, почти мгновенно осевших на землю. Пепельный вампир, появившийся первым, вышел вперед, двое других практически мгновенно подняли щитовые чары, перекрыв прозрачной пленкой выход в коридор. За ними виднелись другие данмеры, и – показалось ординатору или нет? – мелькнула и маленькая фигурка Дже.       «Перекрыли своему же брату путь к отступлению? Но зачем?» – удивился Дару.       Дагот Арайнис шагнул вперед, повел ладонью, светящейся от магии – на пол осели несколько упокоенных мертвецов-марионеток. Следующим замахом он оторвал голову кому-то из некромантов, вспорол грудь другому… Обернулся налево, встретившись взглядом с ординатором.       – Ты и есть тот Индорил, с которым моя дочь перемирие заключила? – поинтересовалось пепельное чудовище, укладывая очередным заклинанием на пол всех троих колдунов, загнавших ординатора к стене и одновременно поглощая магические силы из других направленных на него чар.       Сам Дару в ответ смог только кивнуть. Собственная идея убить пепельных тварей и забрать девочку Дже в Храм для возвращения к истинной вере теперь казалась донельзя дурацкой. Почему-то очень остро вспомнилось: из тех его сослуживцев, которые отправлялись в паломничество с богами АльмСиВи на Красную Гору, после столкновений с пепельными вампирами не возвращался почти никто. А еще – что именно эти существа сражались с живыми богами. И некстати пришло на ум, что вот уже пять лет, как Трибуны более не ходят в паломничества… Впрочем, развить эту мысль он не успел.       – Так не стой столбом и помоги им, что ли, – Дагот Арайнис кивнул на алтари с жертвами из числа пленных. – Среди них еще есть живые.       Тем временем некроманты кое-как очнулись от первоначального шока.       – Отражение заклинаний, скорее! – надрывался их предводитель. – Окружите со всех сторон, чтобы монстр убил сам себя! И поднимите щиты!       Оставшиеся колдуны – их уже было не более десятка – подчинились, и вокруг пепельного вампира вспыхнула стена переливающихся щитов. Правда, некоторые вместо обычных сотворили стихийные щиты – та хаджитка, что убила Эриса, вообще с перепугу создала огненную стену...       – Огонь против данмера? – усмехнулся Дагот Арайнис, шагая прямо через пламя и отрывая волшебнице голову. – Глупее не придумать. Разве что холод против снежного эльфа… – и с этими словами он внезапно исчез во вспышке лиловых чар…       …Чтобы появиться рядом с предводителем некромантов, который все ещё стоял рядом с фиолетовым вихрем. Странное магическое творение хоть и угасало потихоньку без подпитки остальными волшебниками, но все же пока не исчезло.       Чужеземный колдун вскинулся, явно не ожидая такого поворота событий, и первым делом сотворил щитовые чары. Пепельный вампир, впрочем, не спешил нападать: его внимание явно привлек неведомый вихрь.       Пользуясь тем, что почти все присутствующие отвлеклись на поединок двоих магов, Дару Индорил метнулся к алтарю, на котором лежал юный Сарано. Увы, парень был уже мертв, и давно – кровь, вытекшая из раны на горле, уже начала сворачиваться в канавках вокруг каменного стола. Ординатор тяжело вздохнул: что ж, задание, данное его отряду, теперь было полностью провалено. Но вспомнив слова Дагота, он оглянулся на соседний алтарь. Эшлендер, лежащий там, был еще жив и явно пытался выкрутиться из пут, пользуясь всеобщим замешательством. Индорил осторожно обошел колонну, пригибаясь и готовясь, в случае чего, падать на пол – попасть под случайный удар магии от главаря некромантов или пепельного вампира было бы глупо до невозможности. К счастью, те вроде бы взяли паузу.       – Даготы, пепельные чудовища из-под Красной Горы, – негромко заметил предводитель чужаков, медленно обходя по кругу противника, и явно надеясь улучить момент для новой атаки. – Ваша природа давно интересует многих ученых в Империи; пожалуй, исследовав тебя и твоих сородичей, я сумею доказать этим выскочкам в Имперском городе, что меня рано было сбрасывать со счетов, ссылая на ваш остров, в эту паскудную дыру, провонявшую насквозь насекомыми…       – Ты совсем зарвался, ничтожество! – Дару Индорил честно не собирался вмешиваться ни в беседу, ни в дуэль двоих волшебников – куда уж ему! Но чтобы какой-то чужак называл святую землю Вварденфелла – паскудной дырой?!!! Да этот грязный н’вах уже трижды заслужил отправиться в заключение на Баар-Дау! – Как нашим эбонитом торговать – так лезете на остров, словно скальники на гнездовище! А как следовать нашим законам – так у вас своя вера, свои гильдии и свой легион…       – Значит, исследовать нас решили? – невозмутимо поинтересовался Дагот Арайнис. – Можете передать своему императору, чужеземец: мы, меры велоти, не жалуем некромантов. Ваши подручные угрожали мерам нашего Дома, а моя дочь из-за них рисковала жизнью – так что свою жизнь вы закончите в святилище Ашалмавии, у статуи Молаг Бала. А сейчас, по обычаю Великого Дома Дагот, я предоставляю вам право первого удара…       – Раз вы хотите решить дело поединком, что ж, – предводитель колдунов коротко оглянулся на Дагота Арайниса, выждал миг, другой, – информацию о реальных боевых возможностях вашего вида из первых уст в Имперском Городе сочтут куда более ценной, чем крайне преувеличенные россказни и слухи здешних туземцев. Разве что… не хотелось бы, чтобы нам помешали…       С этими словами он, молниеносно сотворив заклятие, развернулся – и метнул его в Дару Индорила, как раз замершего поодаль. Чары отражения на найденном топоре уже исчерпались, и ординатор бросился ничком на землю, пропуская плетение над собой. Впрочем, Дагот Арайнис уже ударил сам – и его заклинание колдун отразить не успел, хоть и набросил щитовые чары. Но тут резанула по глазам резкая фиолетовая вспышка – и исходила она от того самого вихря, сотворенного некромантами. Спустя миг уже пепельному вампиру пришлось отражать внезапный удар и даже, – с невольным удивлением заметил Индорил – отступить назад.       Секунда-другая промедления противника дала чужаку собраться с мыслями – и в Дагота Арайниса полетели какие-то чары. Судя по алым отблескам плетений, что-то из Школы Разрушения. Тот среагировал мгновенно, уже привычно поглотив магические силы плетений, одновременно уклоняясь от потоков фиолетового пламени, протянувшихся из неведомого вихря.       Однако теперь пепельный вампир перешел в оборону, манипулируя щитовыми и поглощающими чарами, а атаки главаря некромантов становились все решительней. Впрочем, особого вреда они Даготу не наносили – в отличие от ударов магии загадочного вихря. Один из них пепельный вампир пропустил – даже не полностью, лишь конец фиолетового “хлыста” задел его – но и тот заставил отшатнуться.       Теперь к главарю присоединились еще двое колдунов, видимо, почувствовав свое превосходство. Правда, прочие чужаки – с полдесятка оставшихся в живых – сами жались по углам поближе к выходу и не стремились вмешиваться в схватку.       Убедившись, что на него самого никто уже не обращает внимания, Дару Индорил быстро разрезал путы у ближайшего эшлендера, затем метнулся к другому, проделав то же самое. Освобожденные данмеры едва ли не ползком поспешили убраться поближе к стенам – и то, в таком буйстве магических сил, что разыгралось сейчас в пещере, ничего другого им и не оставалось. От вихря, созданного некромантами, уже по всей пещере метались не то плети, не то потоки магической энергии, неизменно атаковавшие пепельного вампира. Тот защищался от неведомой силы, но то и дело отчасти пропускал атаки оставшихся в живых колдунов. И – показалось Дару Индорилу или нет? – уже двигался заметно медленней.       Ординатор, по-прежнему укрываясь за одним из алтарей, оглянулся в сторону выхода, краем взгляда заметив какое-то движение. Между двумя оставшимися пепельными вампирами стояла Дже, о чем-то с ними говоря. В ладони ее мелькнул зеленый отблеск – девчонка сжимала стеклянную метательную звездочку. И словно ощутив внимание Дару Индорила, она обернулась в его сторону. Поймала его взгляд – и внезапно указала сперва на себя, затем – на одного из колдунов, теснивших ее отца. Точнее, колдунью – сейчас, в пылу боя, капюшон слетел у нее с головы, и стало видно, что это – женщина-орчанка. А затем – на самого Дару.       Больше всего это было похоже на… распределение целей? Дару на миг задумался, но затем ткнул себя в грудь, потом – в сторону второго из помощников главаря. Дже быстро закивала, подтвердив его догадку: Даготы собирались вмешаться. Девчонка вскинула растопыренную пятерню, затем медленно загнула один палец, другой. Дару кивнул, искренне надеясь, что правильно понял ее жесты.       «Три… два… один… Вперед», – мысленно просчитал он про себя, наблюдая за Даготами. И в этот миг щиты, перекрывавшие проход, на несколько мгновений погасли. Пространство разорвали фиолетовые вспышки порталов, в которых исчезли оба пепельных вампира, а Дже молниеносно метнула звездочку в орчанку, попав ей в спину. Рядом с ней кто-то ударил какой-то магией Разрушения, целясь в главаря колдунов – и тому пришлось уже самому закрываться от внезапной угрозы. Тогда и Дару Индорил, вскочив на ноги, метнул топор – но целясь уже в другого мага. Тот рухнул замертво – лезвие вошло ему в темя. Спустя еще миг порталы вспыхнули снова – уже по бокам от фиолетового вихря, устроенного колдунами – и почти мгновенно неведомое образование оказалось замкнутым в клетке из щитовых чар. Впрочем, выход вновь оказался перекрыт – но теперь барьер держали уже двое пепельных упырей.       Расстановка сил изменилась мгновенно: теперь вихри магии, задевавшие Дагота Арайниса, уже бесполезно бились в щитовые чары его братьев. Против него же остались лишь предводитель колдунов и его подручная – впрочем, спустя миг убитый Индорилом маг тоже поднялся. Так и встал, с топором в голове.       – Проклятые некроманты! – невольно выругался ординатор. Впрочем, орчанка уже не была помощницей своему начальнику: она как раз судорожно пыталась выдернуть из собственной спины засевшую в ребрах метательную звездочку.       Дагот Арайнис усмехнулся и шагнул вперед, сплетая уже какие-то сложные чары из Школы Разрушения. Главарь же некромантов, судорожно оглянувшись по сторонам, взмахнул рукой, подставляя вместо себя поднятых мертвецов из числа своих же бывших подчиненных.       – Уходим, Шарн! – только и воскликнул он, ухватив какой-то свиток.       Ровно две секунды ушло у Дагота Арайниса на то, чтобы уложить атаковавших его зомби обратно, но за это время колдуны успели исчезнуть – явно держали наготове свитки или амулеты Вмешательства.       – Сбежали, н’вахи проклятые! – с досадой плюнул пепельный вампир.       Возле выхода раздался какой-то шум, и Дару Индорил понял, для чего нужны были щиты, перекрывшие коридор. Чтобы рядовые некроманты, осознав себя в ловушке, никуда не делись – сейчас в эти щиты бесполезно бились несколько запаниковавших дурных чужаков, не озаботившихся, видимо, заклинаниями или свитками телепортации. Дагот Арайнис величественно оглянулся на них, кивнул пепельным упырям – и те, чуть отступив назад, на мгновение сняли щиты, а затем снова их начаровали – так, что еще один Дагот оказался по другую сторону. Вскоре от паникеров остались рожки да ножки – пепельный упырь действовал столь же быстро, как и его старшие сородичи.       С некромантами было покончено. Разве что ушли главарь и его подручная – и теперь они почти наверняка залягут на дно. Или, если у них еще есть хоть какие-то мозги, сбегут из Морровинда. Вот только сейчас Дару Индорила это волновало меньше всего – вроде бы пепельный вампир, назвавший Дже дочерью, не спешил его убивать, но как знать, что на уме у остальных Даготов? Клятва, данная девчонкой – неужели она и впрямь их остановит?       А та оказалась легка на помине: выскользнула из-за спины пепельного упыря, едва тот погасил щитовые чары, подскочила к Дару:       – Я ж говорила, серджо, что приведу вам подмогу, а вы не поверили! А что…       Ее прервал пронзительный женский крик – и, обернувшись, ординатор увидел ту самую данмерку, пепельную зомби, упавшую рядом с убитым редоранцем.       – Эрис, как же так… – причитала она, обнимая убитого данмера и сплетая заклинание, исцеляющее раны. Бесполезное, ненужное уже заклинание. – Эрис, очнись, прошу тебя…