Reap What You Sow | Пожинайте то, что посеяли

Несмотря на своё значительное богатство по сравнению с другими дистриктами, пятый округ не был карьерным. Их самый выдающийся победитель, Аларик Сильверс, выиграл 32-е Голодные игры только благодаря своим удивительным навыкам владения мечом. С тех пор у дистрикта не было особых успехов, и с каждым годом Аларик всё больше уставал от того, что все его силы, которые он вкладывал в трибутов, не были оправданы. Его преследовали образы невинных детей, которых отправили на смерть. Их крики звенят у него в ушах, когда их убивают ради развлечения Капитолия. Его тело горит от взглядов, которые бросают на него скорбящие семьи. Все те дети, которых он не смог спасти... Он не знает, сколько ещё сможет продержаться. В то время когда Аларик снова просыпается в холодном поту, тяжело дыша из-за мучительных кошмаров, Далия Блоссом смотрит в потолок своей спальни. Как и все дети, живущие в районах Панема, она больше всего на свете боится одного дня. Дня Жатвы. Она изо всех сил старается не думать о приближающейся дате, но тот факт, что одна из её младших сестёр достигла 12-летнего возраста, не успокаивает её. Имя её сестры встретится в чаше только один раз, и, хотя вероятность того, что её имя вытянут была невелика, всё же присутствовал риск того, что Лаванда окажется на арене. Рози, самая младшая из семьи Блоссом, прижимается к Далии, блаженно не замечая тревог своей старшей сестры. Она крепко спит, не подозревая, что осталось всего несколько лет до того момента, когда бумажка с её именем окажется среди тысячи других. Далия и Лаванда, напротив, почти не сомкнули глаз. Три сестры занимали самую большую спальню с двумя односпальными кроватями. Рози часто использовала Далию в качестве своего плюшевого мишки, потому что они спали в одной кровати. Когда их мама была дома, она обычно спала в другой спальне поменьше. Она очень много работала и брала дополнительные смены на гидроэлектростанции, чтобы прокормить семью, и поручила Далии присматривать за домом и детьми. Утро дня Жатвы было единственным временем, когда Джоул Блоссом могла по-настоящему провести время со своими детьми. Дверь в комнату со скрипом распахивается, предупреждая Далию и Лаванду о присутствии матери. Они обе быстро закрывают глаза, притворяясь, что спят. Джоул улыбается девочкам, которые являются её мотивацией в жизни, её причиной продолжать жить. Подойдя сначала к старшей дочери, она успокаивающе погладила её по волосам. — Пора просыпаться, мой цветочек. — Доброе утро, мама, — бормочет Далия, притворяясь, что просыпается, и очень убедительно зевает. Джоул понимающе приподнимает бровь, глядя на дочь. — Тебе не нужно притворяться передо мной. Я знаю, что ты не можешь уснуть перед... Ну, ты знаешь, — они обе понимали, что сегодня за день, но никто не хотел говорить об этом. — Полагаю, твоя сестра чувствует то же самое. Я права, Лаванда? — Да, мама, — отвечает Лаванда, немедленно прекращая игру и подскакивая на кровати. Джоул подходит к девушке и нежно целует её в лоб. — Рози повезло. У неё есть ещё два года, прежде чем она получит право на участие. — С вами обеими всё будет в порядке, — уверяет Джоул своих дочек, которые лишь кивают в ответ. Как бы им ни хотелось верить словам матери, они никогда не знают, что может произойти. День Жатвы непредсказуем, а Далия ненавидит неизвестность. В этот момент Рози начинает ворочаться в руках девушки, и её губы растягиваются в широкой улыбке. — Доброе утро, соня. — Доброе утро, мама, — ворчит очаровательная девочка, протирая глаза кулачками. — Сегодня плохой день? — К сожалению, да, — вздыхает Джоул, сжимая руки, чтобы они не дрожали. — А теперь идём. Нам нужно оставить достаточно времени, чтобы подготовиться. Я не хочу торопиться, как в прошлом году. После этого в доме Блоссом воцарился хаос. Их лучшие платья висели на кухне целую неделю, чтобы разгладились все возможные складки, но всё было испорчено в ту же минуту, как они были надеты. В то время как платья, доставшиеся Лаванде и Рози, были им впору, то Далия, похоже, с прошлого года сильно подросла. — Мама! — кричит она, и в ответ из спальни матери доносится громкий грохот. Девушка спешит в комнату, чтобы пожаловаться. — Моё платье слишком короткое. — О, — пытается найти решение Джоул. У них не было других красивых платьев, которые подошли бы Далии по размеру. Денег было мало, а еда была важнее красивой одежды. — Ты можешь надеть моё старое. Но у меня есть только чёрное. — Сойдёт, — пренебрежительно отвечает Далия, наблюдая, как её мать достаёт из-под кровати коробку. Внутри лежит простое чёрное платье из дешёвой ткани. Оно будет выделяться среди толпы в тусклых светлых тонах, но у неё нет особого выбора. — Спасибо, мама. Лав и Ро-Ро уже одеты и ждут, когда им помогут с причёской. — Спасибо тебе, мой цветочек. Я знаю, что всегда могу на тебя рассчитывать, — Джоул прижимает дочь к груди, крепко сжимая ее, как будто она может выскользнуть у нее из пальцев. Она целует чёрные волосы Далии, прежде чем они отстраняются. — Я сделаю причёску твоим сёстрам, пока ты одеваешься. Далия кивает и уходит в свою комнату. Она никогда не возражала против того, чтобы жить вместе с сёстрами. Они — одна семья, и им нужно помогать друг другу. Да, иногда они действуют ей на нервы, что приводит к ссорам и дракам, но она искренне их любит. Когда чёрное платье было надето, она поняла, насколько уместен этот цвет. Чёрный — это цвет траура. И сегодняшний день Жатвы будет последним по крайней мере для двух десяток человек. Этот цвет не только про похороны, но он и про прощание. Приглаживая ткань платья, которое сидит на ней гораздо лучше, чем её первоначальное, она наконец чувствует, что начинает нервничать. С каждым годом её шансы быть выбранной становятся всё выше. Она не могла смириться с мыслью, что её имя могут назвать и ей придётся покинуть семью, чтобы принять участие в играх. В этом году для Далии всё особенно плохо, потому что у неё не было выбора, кроме как записаться на тессеры. Её мать заболела и не могла работать. Девушка не могла стоять в стороне и смотреть, как её семья голодает. Всё, что она делала, было сделано для них. — Я хорошо выгляжу? — нервно спрашивает Лаванда, подбегая к сестре, когда та входит на кухню. Далия игриво осматривает сестру пристальным взглядом. — Повернись, — Лаванда закатывает глаза, но подчиняется с лёгкой улыбкой. — Ты выглядишь так красиво, что сопровождающий даже не сможет вытянуть имя, потому что будет ослеплён твоей красотой. — Прекрати, Далс, — стонет Лаванда, падая на деревянный стул. — Я серьёзно. Старшая опускается перед ней на колени и берёт сестру за руки. — Я тоже, — она трижды сжимает руки сестры, безмолвно говоря: "Я люблю тебя". Лаванда сжимает её руки в ответ, и по её щеке скатывается слеза. — Мне так страшно, Далия, — дрожащим голосом признаётся она. — Что, если это буду я? Что, если выберут меня, и я больше никогда тебя не увижу? Или маму? Или Рози? Что, если я умру на этих играх? — Ты не умрёшь, Лаванда. Я обещаю, —заявляет Далия с вызовом в тёмных глазах. — Все эти люди в Капитолии хотят лишь шоу. Развлечений. Вот и всё, что мы для них значим. Наши жизни не имеют никакого значения для них. Губы Лаванды опускаются вниз, и она хмурится: «Но ты, Ро-Ро и мама значите для меня всё.» — Я всегда буду рядом, чтобы защищать тебя. Так что поверь мне, когда я говорю, что ты не пойдёшь ни на какие игры. — она нежно вытирает щёки сестры, пока они не становятся сухими. — Ты останешься со мной, Лав. — О, какой ужас, — саркастически бормочет средняя, и сквозь её всхлипывания прорывается смешок. — Именно, — улыбается Далия, выпрямляясь во весь рост, когда её мама и Рози входят в комнату. — О боже! — Джоул ахает, её руки взлетают, чтобы прикрыть рот. — Посмотрите на моих прекрасных девочек. Она манит их троих к групповому объятию. — Что бы ни случилось, я люблю вас всех. И я так горжусь вами. Когда они прекращают обниматься, Джоул обхватывает ладонями щёки двух своих старших дочерей. — У нас всё будет хорошо, — кажется, она пытается убедить в этом скорее себя, чем своих детей, когда кивает сама себе и вытирает слёзы рукавом платья. — Пора идти. Они присоединяются к толпе похожих на зомби людей, бредущих к зданию суда. Невзрачная серая архитектура создаёт мрачное и серьёзное настроение на весь предстоящий день. Далия и Лаванда крепко держатся за руки, отказываясь отпускать друг друга, пока это не станет абсолютно необходимым. Как она и предсказывала, тёмное платье Далии выделяется в толпе, и многие дети с любопытством смотрят на её наряд. Никто не произносит ни слова, пока их выстраивают в одну линию. Далия стоит перед своей сестрой, всё ещё держа её руку за спиной. Она отпускает её только тогда, когда наступает её очередь подтвердить свою личность. — Следующая, — говорит суровая женщина, когда Далия подходит и протягивает руку. Она не вздрагивает, когда ей прокалывают палец и кровь капает на бумагу. Пока женщина рассматривает пятно, Далия оглядывается через плечо и посылает Лаванде ободряющую улыбку. — Проходите. Следующая. Далию вместе с другими 15-летними девочками проводят в зал, и она наконец-то позволяет себе нервничать из-за этого дня. Она храбрилась перед сёстрами, пытаясь скрыть ужас, который испытывала. Она сжимает руки в кулаки, чтобы они не дрожали, как листья на ветру, и делает глубокий вдох, чтобы замедлить бешеное сердцебиение. — Всё будет хорошо, — говорит она себе. Почему-то она сама не верит своим словам. Мэр Пятого округа выходит из здания суда и занимает место в глубине сцены, а Аларик Сильверс угрюмо плетётся за ним с мрачным выражением лица. Казалось, он уже смирился с поражением. Их сопровождающий из Пятого округа, Маджента, последним выходит на сцену и с сияющей улыбкой приветствует перепуганные лица перед собой. — Добро пожаловать! Поздравляю с началом Голодных игр! — кричит в микрофон мужчина с пурпурными волосами. Сегодня он похож на павлина с длинными синими ресницами, которые сочетаются с перьями, украшающими его бирюзовый костюм. — Пусть удача всегда будет на вашей стороне. А теперь, прежде чем мы начнём, мы привезли для вас особенный фильм из Капитолия. Далия воспринимает это как сигнал к тому, чтобы отключиться. У неё есть дела поважнее, чем слушать фильм, который она практически выучила наизусть. Она считает, что затягивание церемонии - ещё один способ, с помощью которого Капитолий ещё больше мучает дистрикты. Они заставляют детей ждать как можно дольше, чтобы узнать свою судьбу. Будут ли они в безопасности ещё год или им суждено сражаться насмерть? — Разве это не чудесно? — радостно восклицает Маджента, но в ответ слышит лишь тишину. Неловко усмехнувшись, он откашливается и заявляет: «Вот и настал момент, которого вы все ждали. Выбираем одного отважного юношу и одну отважную девушку, которые будут представлять Пятый дистрикт на 66-x ежегодных Голодных играх.» Вся группа собравшихся детей затаила дыхание в предвкушении, никто не осмеливается встретиться взглядом с сопровождающим, опасаясь, что выберут именно их. — Как обычно дамы вперёд. Пурпурный цокает каблуками по сцене, пока не доходит до чаши. Его ухоженные пальцы перебирают имена, дразня и поддразнивая толпу, пока он наконец не вытаскивает карточку. Пошатываясь, он возвращается к микрофону и медленно разворачивает бумагу, продлевая и без того мучительное ожидание. Затем его губы раздвигаются, чтобы произнести смертный приговор. — Лаванда Блоссом. Все девушки, кроме двух, облегчённо вздыхают. Лицо Лаванды становится печальным, когда её толкают вперёд стоящие в очереди девушки. Её нижняя губа дрожит, а по щекам текут слёзы. Далия застыла, и её рот приоткрылся от шока. Как могли выбрать Лаванду? Её имя встречается там только один раз. Её не могли выбрать. И всё же все взгляды сочувственно следуют за юной девушкой, когда её с трудом ведут мимо них. Однако, в их взглядах есть и благодарность. Жертва Лаванды означает, что они все в безопасности ещё на год, но как Далия может стоять в стороне, пока её младшую сестру ведут на смерть? Глаза Лаванды полные слёз встречаются со взглядом сестры, и Далия видит в них отчаяние. В этом взгляде она с ужасом осознаёт ужасную правду. Её сестра не выйдет из этих Игр живой... Но Далия могла бы. — Я вызываюсь добровольцем.