Часть 6. Бой с тенью

«Дорогу осилит идущий».

Индийская пословица.

Драко разворачивается к Розье и рукой прижимает его к стене. Палочка в правой руке мгновенно накладывает Петрификус Тоталус. Адриан застывает, как статуя. От него несёт потом и затхлостью. А ещё безумством и злостью. Гарри и Гермиона поворачивают налево, даже не взглянув в их сторону. — Нам стоит взять палатку, — назидательно говорит Гермиона. — Брось, заночуем в каком-нибудь доме по дороге, — отвечает Гарри. Как только они отходят достаточно далеко, Драко тычет в грудь Розье и снимает заклятие. Тот, ни минуты не раздумывая, кидается на Драко. — Сука, ты что творишь? — Адриан замахивается грязным кулаком на Малфоя. Тот делает шаг назад, не давая себя ударить. — Мы пришли не за этим, — холодно отвечает Драко, не обращая внимания на всплеск гнева Розье. — Ты что, рехнулся? Если я принесу Лорду их головы, он меня коронует! — Адриан не унимается, сжимая вновь кулаки. — Ты действительно хочешь ослушаться приказа? — Он манерно растягивает слова, но палочка уже нацелена прямо в голову Розье. — Делай, что тебе говорят. Уничтожь портрет. Адриан возмущённо шепчет: — Я всё расскажу Лорду! — Не посмеешь, — Драко медленно опускает палочку к груди Розье. — Или я тебе сердце выжгу. И твоя душа отправится в путешествие по той чёрной сфере в кабинете Тома. Несколько мгновений они буравят друг друга взглядами. В воздухе смешивается ненависть и презрение. Адриан отталкивает Драко и стремительно идёт к кабинету директора, шаркая ногами. — Остолбеней! — Адриан стреляет заклятием в Макгонаггл. Та без чувств валится на пол около своего стола. Пока портреты испуганно вскрикивают и убегают из своих картин, Розье бесцеремонно перешагивает директора Хогвартса и направляется к портрету Дамблдора. — Полагаю, вы пришли по мою душу, — спокойно говорит Дамблдор. — Конечно, по твою, старик, — отвечает Адриан, хищно скалясь. — Уже успел шепнуть Поттеру, как победить Тёмного Лорда? — Бывает, что молчание — лучший ответ. — Опять играешь в свои игры? — Розье приближает к портрету своё испачканное лицо. — Заканчивай, Адриан, — холодно произносит Малфой. Он даже не поднимает взгляд на портрет. Не хочет встречаться с этими голубыми и всепонимающими глазами снова. Адриан не отрывает взгляд от старика и вскидывает руку вбок. Драко молча вкладывает в его ладонь фамильный нож Малфоев. Чтобы уничтожить волшебный портрет, обычная магия не поможет. Нужен особый артефакт. Нечто тёмное, что разрушит чары присутствия разума уже умершего человека. — Будь осторожен, Драко, — неожиданно говорит Дамблдор, но Драко не успевает поднять глаза на портрет. Розье разрезает полотно длинной диагональной линией, и Дамблдор навсегда покидает раму. Драко молча смотрит, как в воздухе безжизненно повисает кусок картины. Хлопки аппарации. В кабинете становится тесно. Десяток авроров моментально окружают их. Драко глубоко вздыхает и опускает палочку. Два высоких волшебника тут же грубо берут его под руки и рывком выдергивают чёрное, гладкое древко из его пальцев. Он не сопротивляется, но пару десятков кирпичей уже опустилось на его сердце. — Ах, мистер Малфой, опять запятнали свою репутацию. — Аврор едко шепчет ему на ухо, явно довольный тем, что поймал такую важную шишку. Драко лишь гордо вскидывает подборок и сжимает челюсти. Адриан вскидывает свою палочку, похожую на корягу. — Круцио! — Протего! — парирует Алисия Спиннет, и красный луч разбивается вдребезги. — Бомбарда Максима! — Адриан посылает последнее заклинание, перед тем как получить в грудь Петрификус. Огромная люстра разлетается вдребезги, вонзаясь острыми осколками в каждого из присутствующих. Слышатся крики, кто-то пытается закрыть лица от осколков. Драко стоит неподвижно, склонив голову. Смотрит на осколки, перемешанные с кровью. Слышит, как авроры хватают Розье и аппарируют с ним. — Заберите Малфоя, — раздаётся женский голос, но он не слышит. В ушах звенит ультразвук. Он поднимает серые глаза на пустую раму, испещрённую осколками. Дамблдора больше нет. Снова.

***

Гермионе всегда казалось, что дом — это нечто эфемерное. Сначала это был уютный родительский коттедж в пригороде Лондона, затем Хогвартс, потом палатка в лесу, снова Хогвартс. Но больше никогда — родительский дом. Но всё-таки дом — это не всегда осязаемое место, где повсюду расставлены твои фотографии, на стенах висят детские рисунки, а у забора ржавеет желтый велосипед. Дом — это место, где тебя ждут. Ждут, несмотря на пройденные порознь года. Несмотря на разлуки, печали и радости. Ждут, потому что ты — в сердце. Ты где-то там глубоко, запрятана. В самой дальней коробочке с надписью «друг детства». В ней лежишь не только ты. В ней хранятся твои письма, в которых ты неровным почерком спрашиваешь «как дела?». А позже, когда почерк становится более витиеватым, «как работа?». Там лежит гриффиндорский шарф, который ты заботливо надела на друга, когда тот забыл его в холодный зимний день. Там же — листок с домашним заданием, на котором в порыве шалости нарисованы каракули на полях. Эти воспоминания хранятся в памяти и греют теплым огоньком свечи. Маленьким пламенем в темноте. Сейчас её дом — это дорога. Идти пешком, взяв под руку лучшего друга, потому что трансгрессировать слишком опасно. Чувствовать шершавую мужскую ладонь, накрывающую твою. Чувствовать опору и быть опорой самой. Их путь лежит через Верхний Хогсфилд. Они проходят мимо камня, на котором выгравировано женское лицо. Под ним горит ярко-зелёный огонек. Гарри решает подойти ближе и тянет за собой Гермиону. — Отправляетесь на поиски новых приключений? — неожиданно заговорила каменная голова. Гарри дёргается назад и поворачивается к Гермионе: — Что это? — Это Игнатия Вайлдсмит, изобретательница летучего пороха. А этот камень — старая точка перемещения. Такие разбросаны по всем регионам вокруг Хогвартса. Раньше вместо каминов использовали их. — А почему перестали? — Потому что они стоят на видном месте, к тому же… — Она бросает взгляд на голову, которая как раз собирается сказать что-то еще. — Голова постоянно разговаривала с путешественниками, и это всем надоело. Гарри кидает восхищённый взгляд на подругу. — Гермиона, я не перестаю удивляться. Ты знаешь даже то, чем волшебники не пользуются уже лет двести, — давя улыбку, произносит Гарри. Гермиона цокает языком и закатывает глаза. — В своё время я прочитала «Историю Хогвартса». И, между прочим, это было в школьной программе!

***

Преодолев Нижний Хогсфилд — крохотную деревушку неподалёку от Хогвартса, — Гарри и Гермиона приближаются к густому еловому лесу. Раньше на этом месте росло не больше десяти деревьев, среди которых располагалось логово дворняг. Однако неизвестный волшебник прогнал оттуда животных и наложил заклятие умножения, отчего на этом месте раскинулся огромный и густой тёмный лес. На его обход ушло бы по меньшей мере полдня, поэтому они решают идти прямо сквозь чащу. Сквозь густые кроны деревьев едва проникает солнечный свет. Лес словно затягивается за ними, как воронка. Вдруг Гермиона замечает, что по столбам деревьев скользят едва уловимые тени. Она мотает головой из стороны в сторону в поиске источника теней. Гарри чувствует напряжение Гермионы и начинает ступать осторожными шагами. — Что такое? — Что-то... не так, — шёпотом отвечает она. Гарри чувствует, как рука Гермионы вжимается в его плечо. Начинает темнеть ещё сильнее. По лесу прокатывается зловещий детский смех. — ХА-ХА-ХА! Они замирают. По их спинам бежит холодок. Это страх пробирается под кожу и ломает кости. Животный инстинкт кричит: «Беги». Хруст засохших еловых иголок под ногами. Они мучительно ищут, откуда идёт звук. — Люмос! — На конце палочки Гермионы загорается свет и тут же гаснет. — Проклятье! — шепчет Гарри. Тени на деревьях начинают проступать сильнее. Одна из них выглядывает из-за дерева, будто прячется. Длинная рука с когтями обхватила столб ели и медленно скребёт по нему. — Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем! — женский визгливый голос звенит в ушах. Гарри и Гермиона встают спиной к спине, вскидывая палочки. Со всех сторон их окружают неразборчивые голоса. — Ты чувствуешь это? — Древняя... чёрная магия, — отвечает Гермиона, её голос дрожит. — Именно. Гермиона видит женский силуэт, идущий уверенными шагами ей навстречу. Вместо глазниц — две белые дыры. Спутанные длинные волосы свисают набок. Её голова накренилась, как у сломанной куклы. — Это я, твоя мама, Гермиона! Ты узнала меня? — сипит она, и её голос точен. Пронзительно знаком. — Умная девочка... Слишком умная, чтобы помнить о своих родителях, правда? Гермиона не двигается. Страх парализует её. Гарри сильнее прижимается к ней спиной. — Ты в порядке? — Да. А ты? — Она врёт. Её колотит изнутри от этих слов. Эта тень вывернула наружу самое гадкое чувство. Вина затягивала на её шее невидимую удавку. Боковым зрением Гарри видит проскочившую вторую тень. Он поворачивает голову, и в трёх шагах от него замирает высокий силуэт мужчины, будто вырезанный из самой тёмной ночи. — Твоё сердце такое же чёрное, как и моё, Поттер. — Голос неестественно низкий, даже для мужского. Но он узнал эту манеру говорить. Мягкие буквы, складывающиеся в острые слова. Хищная ухмылка, разрезающая пустой беззубый рот. Это он. — Ты думаешь, ты другой? Нет. Ты убийца. Тень делает два шага вперед. Они стоят почти вплотную друг к другу. Силуэт мужчины наклоняет голову слегка вбок, ухмыляясь: — Я создал тебя из боли и гнева. Ты не избранный — ты созданный. Мной. Гарри кажется, что его сейчас вырвет. Куда бы он ни шёл, прошлое идёт за ним. Крадётся тенью, обнажая самые худшие страхи. И этот лес вытащил всё то, что он так старался похоронить — его страхи, чувство вины и сомнения. Кучу сомнений. Они проросли под кожу, разрослись внутри и сковывали мышцы точно судорога. Слышится хруст дерева. Прямо на Гермиону летит огромная ель высотой по меньшей мере двадцать метров. — Редукто! — мгновенно вскрикивает она. Ель разлетается в щепки. Их накрывает деревянной крошкой с головы до ног. Гарри чувствует, что обстановка накаляется. — Бежим на счет три, — командует он. — Раз... — Гермиона начинает считать. — Куда собрались, детки? — Визгливая тень возникает прямо перед её носом. — Три! — В один голос кричат Гарри и Гермиона. Холод жжёт их спины. Липкий страх уже заполз под кожу. Гермиона кидает назад заклинания, пытаясь замедлить тени, бегущие за ней. — Релаксио! Тени, гнавшиеся за Гермионой, получили глухой толчок, который откинул их назад. Но крики всё также стоят в ушах. — Ты лишила меня дочери, Гермиона! — Десятки людей умерли ради тебя! Ради твоей победы! Гарри мучительно ищет выход из леса. Кидается из стороны в сторону. Кажется, что конца нет. Вдруг все голоса обрываются. Наступает тишина, звенящая в ушах. В этот момент из-за дерева выходит… он сам. Будто отражение в зеркале. Вот только в голубых глазах нет света – в них пронизывающий до костей холод. Длинные волосы свисают до плеч. Одежда – серая роба, как у преступников в Азкабане. А самое главное – на лбу нет шрама. Потому что он не победил Волан-Де-Морта. Он стал им. — Соскучился по мне? Гермиона вытаращила глаза и встала за спину Гарри. Кажется, тени потеряли к ней интерес. Признали, что битва идет не с ней. — Кто ты? — спрашивает треснувшим голосом Гарри. — Я – твоя тень. Чёрный отголосок твоей души. Мы уже встречались, но ты забыл меня. Спрятал очень глубоко в душе. Тень делает несколько шагов вперед. Гарри стискивает палочку в дрожащей руке. — Что тебе нужно? — Прими меня. Я всё равно приду к тебе, когда ты всё потеряешь. Когда упустишь последний шанс. Гарри перестаёт ощущать в руках древко. Он опускает взгляд — и замирает. Его палочка теперь в руках его собственной тени. — Ты любишь убивать, признай это. МЫ любим. Командовать. Управлять. Наказывать. Каждое слово отдается глухим стуком в сердце. — НАС создали, чтобы МЫ убивали. Оружие в руках других. А теперь будь честен: ты же хочешь быть не просто пешкой? Ты хочешь быть чем-то большим. Палочка Гарри направлена на него самого. Прямо в лоб. Он безоружен. Кажется, что земля уже начинает уходить из-под ног. В ушах ультразвуком шумит страх. Но тут между ним и его тенью встаёт Гермиона. Её каштановые волосы заслоняют черный силуэт. — Ты – не он. Гарри, ты не такой! — А какой же он? — хохочет тень. Голос доносится из-за спины Гермионы. Она обхватывает ладонями его лицо. У неё тёплые пальцы. Живые. Настоящие. — Гарри, ты не оружие. Ты человек. Добрый. Храбрый. Смелый. — Откуда тебе знать? — спрашивает он, почти не веря. — Я видела тебя в самые тёмные времена. И ты всегда оставался моим светом. Гарри смотрит в карие глаза подруги. В них плещется надежда. А ещё сочувствие и, кажется, то самое чувство, которое он боится назвать. — Это всё ложь. Палочка не у тебя. Не у тебя, — шепчет он. Он поднимает глаза и смотрит в бездну. А бездна смотрит на него в ответ. Его же глазами. Холодными и безжизненными. — Она у меня, — твердо произносит Гарри. Палочка возвращается в его руку. Он снова чувствует родное и знакомое древко. Гарри не произносит точного заклинания. Он просто вкладывает намерение. Только одна мысль: свет. Из его палочки вырывается яркий солнечный свет. Тени с визгом растворяются в лучах. Исчезают, словно их и не было. Остается только Гермиона. И её рука в его руке. Лес расступается, давая им выйти на свободу.

***

Гостиная Малфой-Мэнора. Джейсон Блоссом, высокий рыжеволосый парень, сидит на тёмном кожаном диване. Шерилл, его сестра двойняшка, устроилась на другом конце и аккуратно положила на его колени свои ноги. Сейчас этот дом был их единственным пристанищем. Клятвы, связывающие их с Томом Риддлом, зажимали в тиски, но в этом месте они ощущали странную свободу. Свободу быть собой. Шерилл с нежностью смотрит на своего брата, пока тот увлечённо читает книгу. Рыжая прядь волос падает на его лоб, но он не замечает этого. Когда Джейсон был сосредоточен, для него не существовало ничего в этом мире. Он был полностью поглощён своими мыслями. Шерилл осторожно наклоняется вперед и мягко касается его плеча, чтобы привлечь внимание. Она не торопится, давая ему медленно выйти из своих раздумий. Последнее время он был очень отрешённым. Когда Джейсон наконец поднимает на неё расфокусированный взгляд, сердце Шерилл пронзает тревога. Эти ярко-зелёные глаза были для неё всем. — Милая, давай позже, — в его голосе слышится усталость. Он отводит взгляд и снова возвращается к книге. Шерилл обиженно надувает губы. — Авис, — она шепчет себе под нос и исподлобья смотрит на Джейсона. Из её волшебной палочки вылетает стайка маленьких красных птичек. — Эй, что это такое? — он непонимающе вертит головой из стороны в сторону. Птицы летают вокруг него, щипая его за волосы и кожу. — Я не знаю, откуда они взялись, честное слово! Шерилл пытается подавить смех, но у неё не выходит. Джейсон отнимает свою книгу у наглых птиц. Дальняя дверь с грохотом открывается. Том Риддл быстрым шагом идет через всю гостиную, раздражённо смотря на Блоссомов. В комнате стало темно. — Займись делом, Джейсон, — Том кидает злой взгляд на птиц, и они тут же падают замертво. Он скрывается за другой дверью, и чёрный шар энергии послушно летит за ним. Шерилл тоскливо смотрит Тому вслед. — Ты же знаешь, что мы не сможем уйти, правда? — Джейсон взволнованно смотрит на сестру. — Тогда мы умрём. От его руки или нет, но точно умрём. — Шерилл инстинктивно подносит руку к щеке, где заживает ссадина от боя с Грейнджер. — Посмотри на меня. Джейсон кладет руки на её маленькие плечи и нависает над ней. — Ты больше не будешь драться. Я не позволю ни одному волосу упасть с твоей головы. — Тогда я буду бесполезна для него. — Шерилл кидает нервный взгляд на дверь, за которой только что скрылся Том. Она отходит от Джейсона и смотрит в окно, в котором виден огромный сад Малфоев, весь усыпанный красными розами. Джейсон обнимает её сзади и аккуратно кладет подбородок на её макушку. — У этой войны уже есть лицо, Шерилл. И оно не твоё, — он шепчет ей на ухо. От него пахнет кленовым сиропом. — Ох, Джей-Джей, — она разворачивается к нему и быстрым движением стряхивает пылинку с его плеча. Сердце Джейсона трогает это обращение. Так она называла его в школе. Только ей было позволено использовать такое прозвище. — У этой войны лицо дьявола. Эти обворожительные глаза и ровный нос. Эти черные локоны и широкие плечи. Отличный образ, правда? Вот только это Том Риддл. Его лицо надела война.

***

Поздний вечер. Гарри и Гермиона идут по старой, неровной брусчатке Кинбриджа. Эта деревушка стоит на болотах, утопая в тумане и сырой тишине, которую лишь изредка нарушает всплеск воды. По легенде, это место получило своё название в честь большого волшебного моста, который ведет каждого, кто пройдет по нему, к большой любви. Однако, никто не видел такого моста во всей округе. — Нам стоит остановиться здесь, — тихо говорит Гермиона, еле переставляя ноги. — Пойдём в «Черничную Брутню», — отвечает Гарри и кивает в сторону старой таверны. В окнах светится мягкий тёплый свет. Гарри с нажимом толкает тяжелую деревянную дверь — та, скрипя, медленно открывается. Все взгляды обращаются к вошедшим. Не каждый день их маленькую деревушку навещает советник Министра и генерал Аврората. Выглядят они, мягко говоря, потрёпано: бледные лица, вся одежда в деревянных опилках и грязи. — Привет, Сирона. Нам бы переночевать, — устало говорит Гарри, подходя к барной стойке. — Гарри, Гермиона! Для вас мои двери всегда открыты, — низкий раскатистый голос Сироны прокатывается по помещению. Сирона — потомственная барменша и хозяйка таверны. Её прапрапрабабушка когда-то выкупила паб «Три метлы» в Хогсмиде, и с того дня каждый член её семьи находил себя в этом деле. Она достает старый журнал, надевает круглые очки без душек. Её палец скользит по пустым клеткам листа. — Один номер или два? — бровь Сироны мгновенно взлетает вверх, придавая её словам недвусмысленный намёк. — Два, — хором отвечают Гарри и Гермиона. — Готово, — она со звоном опускает два золотых ключа на барную стойку. Повисает пауза. Гарри зубами достает сигарету из пачки и подкуривает палочкой. — На вас лица нет. Откуда вы пришли? — Из елового леса, — на выдохе произносит Гарри. Зелёный дым лениво ползет по залу, завиваясь вокруг его плеч. В баре повисает напряженная тишина. Густая, словно болотный воздух. Все оглядываются на них, новых гостей, пришедших из тьмы. — Это невозможно, — хриплым голосом произносит волшебник за столиком, сжимая стакан. — Почему? — настороженно спрашивает Гермиона. — Потому что никто не выходил из этого леса живым, — мрачно заключает он и делает глоток огневиски. — Что это за место? И почему оно стало таким? Сирона склоняется над стойкой, приближаясь к самому уху Гермионы. Гарри придвигается чуть ближе. — В последнее время… тут всё словно пропитано тьмой, — её голос становится шёпотом. — Будто из-под земли вырвалась наружу чёрная, очень сильная магия. И очень древняя. Гарри, зажав зубами сигарету, откидывается на спинку стула. Он ждёт, когда Сирона продолжит. Барменша отходит, чтобы налить две кружки сливочного пива. — Все это чувствуют, — говорит она, с глухим звоном ставя кружки на стол. — Толкуют об этом у меня в пабе каждый вечер, — она с глухим звоном ставит две кружки на стол. — Конечно, он вышел из этого проклятого леса! Он же избранный! Наш Гарри Поттер! — выкрикивает кто-то из дальнего конца зала. — Да! Выпьем за него! Гарри улыбается. Но в глазах — та же сосредоточенность и тревога. — Всем по пинте сливочного пива за мой счет! — громко говорит он, вскидывая свою кружку вверх. В пабе стоит оглушительный шум. Гарри разворачивается спиной к барной стойке и задумчиво смотрит на зал. Гермиона наклоняется к нему и взволнованно шепчет: — Это точно связано с… — Морганак. Неизвестный студент Хогвартса. Сэллоу. Да, я понял, — коротко отвечает Гарри. Он пожимает руку подошедшему старику в мантии. Гермиона задумчиво крутит кружку в ладонях. Каждый погружается в свои раздумья. Сирона достает старый граммофон и заводит его волшебной палочкой. Люди вокруг смеются, поднимают кружки, чокаются. Музыка. Старый маггловский вальс. Сердце сжимается от ностальгии. — Потанцуем? — неожиданно спрашивает Гарри. — Но Гарри… — удивленно моргает Гермиона. Он ничего не отвечает и тянет её за руку на центр зала. Она не сопротивляется. Они встают посередине. На их головах всё еще покоится серый пепел. Растянутый бордовый свитер Гермионы сполз с одного плеча. — Один танец. За то, что мы живы. Гарри смотрит на неё сверху вниз и кладёт руку на талию. Она осторожно прикасается к его плечу. Их пальцы сплетаются. Гермиона чувствует шрамы на его ладони. Движения сначала неуверенные, но через пару кругов они привыкают друг к другу. Снова. — Помнишь, как мы танцевали в палатке? — шепчет он, глядя на неё. — Конечно помню, — тихо отвечает она. — Тогда ты улыбалась впервые за долгое время. Как и сейчас. — Мы тогда пытались не сойти с ума. — Гермиона шепчет ему на ухо, от чего у Гарри бегут мурашки по телу. Он ведёт её мягко, но при этом удерживает. Она идёт за ним, отдавая ему контроль в танце. — Мне было легче, когда ты был рядом. — А теперь? — Гарри задерживает дыхание. — А теперь всё сложнее. Но ты всё ещё рядом. Гермиона крепко прижимается к нему. Чувствует, как в его груди гулко стучит. Ему надо меньше курить, а то совсем посадит своё сердце. Она обязательно скажет ему об этом позже. Когда всё закончится. Гарри слегка отстраняется, чтобы посмотреть Гермионе в глаза. Она уже практически уснула на его плече. — Гермиона, ты очень устала. Присядь, я подойду через минуту. Она плетётся к барной стойке, садясь за высокий стул. Подпирает голову ладонью. — Вы так гармонично смотритесь, — Сирона протирает пустые кружки, с ухмылкой смотря на Гермиону. Та удивлённо вскидывает брови. — О чём ты? — Ты что, не видишь? Он по уши влюблен в тебя. Гермиона бросает взгляд на лучшего друга. Тот подошёл к полному мужчине за столиком у двери, чтобы взять у него пару сигарет на ночь, активно жестикулируя. — Брось, Сирона. Мы лучшие друзья, — не отрываясь от него, произносит Гермиона. Гарри замечает, что Гермиона с барменшей смотрят на него, и салютует им рукой. — Я видела много мужчин. Но ни один мужчина не имел таких влюбленных глаз.

***

Фелдрофт. Небольшая деревушка к Югу от Хогвартса. С дальней стороны горы окружена руинами старого замка. Гарри идёт впереди, оглядывая местность. Палочка наготове. Слева от каменной дорожки стоят четыре деревянных манекена. Молодой мужчина учит двух своих сыновей накладывать чары Диффиндо. — Рассечь воздух, и взмахнуть, Карл! Маленький мальчик пытается повторить движения за отцом. Но получается лишь слегка толкнуть манекен с безжизненными руками. — Как думаешь, тут всегда было так… странно? — спрашивает Гермиона. — Этим манекенам на вид лет двести. Думаю, что всегда. Они подходят к торговцу, стоящему в центре площади. Увидел их, волшебник заметно нервничает, узнав лица из газет. На его столе лежат перья болтрушайки, а в корзине рядом свалена гора меха: лунтелёнок, нюхлер и пушишка. — Скажите, сэр, семья Сэллоу ещё живет в вашей деревне? — приветливо спрашивает Гермиона. — Я… я не могу знать всех в округе, мисс. Я всего лишь простой торговец. — Волшебник начинает заламывать пальцы. Гарри устало вздыхает: — Именем Министра Магии Кингсли Бруствера приказываю вам отвечать на вопросы прямо и без лжи. Торговец округляет глаза и молча показывает пальцем на старый, обветшалый дом. Гарри подходит и стучит. Кажется, будто дверь сейчас отвалится. — Войдите, — доносится изнутри хриплый голос. Они заходят в дом. Одноэтажная постройка, разделённая перегородками на несколько комнат. Возле камина сидит очень старый мужчина. Его спутанная борода спускается до пола. Седые брови сведены к переносице и нависают, как тени. Он смотрит сквозь Гарри, оглядывая с головы до ног Гермиону. — А, девчонка Министра Магии… и наш генерал. Зачем пожаловали? Они переглядываются. Оба понимают, что разговор будет не из приятных. Гарри осторожными шагами ступает по изношенному ковру в дырках. —Расскажите мне о вашем предке. Себастьяне Сэллоу. Старик надменно усмехается: — Моя мать говорила мне, что давным-давно уже приходил молодой человек. Всё расспрашивал о Себастьяне. После этого в мире начали происходить ужасные вещи. Гермиона хмурится, её голос становится жёстче: — Вы уверены, что ваша семья просто… наблюдала со стороны? Старик прищуривается. Его взгляд – острый и подозрительный. — Министерская девчонка, ты думаешь, что понимаешь, о чём говоришь? Ты даже не представляешь, сколько боли это имя принесло моему роду. Гарри внимательно следит за напряжением, повисшим в воздухе, будто натянутая струна. Старик явно имеет свои счёты с Министерством. Он не будет откровенным, пока Гермиона рядом. — Гермиона, подожди меня снаружи, — говорит Гарри, не сводя глаз со старика. — Что? — Она возмущенно сдвигает брови. — Пожалуйста, — с нажимом говорит он, многозначительно поворачивая к ней голову. Она недовольно кивает и молча выходит из дома. Дверь с хлопком закрывается. На миг повисает тишина. — Сэр, я знаю, кто приходил к вашей матери, — тихо говорит Гарри. — Это был тот, кто оставил мне этот шрам. Он поднимает челку со лба, обнажая свою легендарную молнию. Старик, до этого скучающе смотря в стену, приклеивается взглядом к шраму. — Я дрался с ним. Много раз дрался. И победил его. Пять лет назад. Вы знаете это. — И сейчас, мне нужна помощь, чтобы победить его вновь, — продолжает Гарри. —Эту червоточину нужно закрыть. Чёрная магия погубит всех нас. Вы – наша единственная зацепка. Старик долго молчит. Затем садится в кресло чуть глубже, и медленно начинает говорить: — У Себастьяна была сестра. Её звали Анна. Когда в 1800 году гоблины восстали и пришли в нашу деревню, они прокляли её. Бедная девочка очень страдала. Ей пришлось оставить Хогвартс. — Себастьян уехал учиться один, но очень тосковал по сестре. Он настолько обезумел идеей вылечить её, что начал изучать всё подряд. Это и сгубило его душу. — Что вы имеете в виду? — спрашивает Гарри, закинул ногу на ногу. — Он начал увлекаться тёмной магией. Она приковывала его внимание, манила неизмеримой силой. Властью. Старик поправляет свою длинную бороду и печально продолжает: — В один день он уехал в Хогвартс и больше не вернулся. Никто не знает, куда он делся. Анна выздоровела и сразу уехала из Англии. Гарри встаёт и задумчиво начинает ходить вокруг стола. — На каком факультете учился Себастьян? — напряжённо спрашивает он. — Вся наша семья заканчивала Слизерин, — с гордостью отвечает старик. Гарри замечает колдографии, лежащие на комоде. Он подходит и берёт одну из них в руки. На ней — сам старик, но молодой, с густой бородой и весёлой улыбкой. Рядом с ним — кудрявый черноволосый парень, которого тот приобнял за плечи. Сердце Гарри пропускает удар. — Кто… Кто это с вами? — Он поднимает колдографию трясущимися руками. — Друг моей молодости. Натаниэль Палмер. Исчез при загадочных обстоятельствах, когда ему было… лет тридцать. Гарри долго смотрит на снимок, затем кладет его обратно. — Этого достаточно. Спасибо, мистер Сэллоу.

***

Гермиона с хлопком закрывает дверь и оглядывает деревню. Тихо, спокойно. Небо заволокло тучами. Жители накрывают свои сады с цветами в ожидании дождя. Вдруг она слышит мягкий, обволакивающий всё вокруг голос: — Соскучилась по мне? Низкий, мурлыкающий тембр. Её сердце уходит в пятки. Она медленно поворачивает голову. Том Риддл облокотился плечом о фасад дома Сэллоу и улыбается ей самой искренней улыбкой. Над его головой угрожающе парит чёрная сфера — плотная, пульсирующая, словно живое существо. — Ну-ну, не стоит кричать. Мы просто поговорим. — Он делает два шага вперед. Стук ботинок отдается в висках. — Ты обо всём догадалась сама, правда? — Он наклоняет голову, и чёрный локон ложится на лоб. — Умная девочка. — Всё было понятно сразу, — Гермиона гордо вскидывает подбородок. Её взгляд — вызов. — Для тебя — да, — Том показывает пальцем на дверь, но не отрывает глаз от Гермионы. — Но не для него. — Что ты хочешь сказать? — Он солдат. Простой солдат. Не ровня тебе, Гермиона. — В его голосе холод и пренебрежение. — Не ровня, говоришь? — Гермиона начинает злиться. Она подходит к нему близко. Очень близко. Выдыхает ему прямо в лицо: — А кто тогда ровня грязнокровке? — В голосе — лёд, но дыхание сбилось. — Выходит, что ты? Том удовлетворённо улыбается. — Я тебя обидел? Прости… — шепчет он почти ласково. — Забираю слова назад. Он медленно, издевательски ведет палочкой между её грудью. Кончик упирается в грудную клетку. Он достает черную материю из неё и заносит её над своей головой. Сфера тут же впитывает её энергию, урча. Гермионе кажется, что из её лёгких выбило воздух. Она не чувствует больше злости. Она не чувствует… ничего. Полное опустошение. Миг безразличия. Внимательно изучая её реакцию, Том прижимается лбом к её лбу. — Эта магия… Самая могущественная на земле. Она сильнее даже, чем магия избранного. Том шепчет прямо в её губы, а Гермиона нервно вдыхает воздух, ощущая, как её легкие заполняет лишь его дыхание. — Гермиона… Голос Гарри окатывает её будто ледяной водой, и она сразу приходит в себя. Оборачивается, и в его глазах — боль. — Гарри, нет… — начинает лепетать Гермиона. — Гарри, да… — передразнивает Том. Он кладет одну руку ей на плечо, а другой направляет палочку ей в висок. Гарри вскидывает палочку. — Отпусти её. — Я бы с радостью, вот только она не хочет… Правда? — Том мурлычет над ухом Гермионы. У неё бегут мурашки от его дыхания. От него пахнет чёрным пачули и гибискусом. — Нет! — кричит она, скидывая его руку с плеча. — Ты уже рассказала своему другу, как мы провели время у Малфоев? — О чем он? — У Гарри сжимается сердце, будто в тиски. — О, Гермиона, как же так? Поттер же твой лучший друг, я думал, вы делитесь всем… — Он оценивающе глядит на Гарри. — Гарри, он врёт! — Гермиона бросает умоляющий взгляд на Гарри. Том выше Гермионы ровно на голову. Гарри прицеливается точно ему в лоб и кидает Аваду. Тот лишь смеётся, обнажая белоснежный ряд зубов. Он начинает подниматься в воздух, а сфера угрожающе расти, обрастая длинными щупальцами. — Ебанный в рот… — произносит Гарри, только сейчас замечая чёрную сферу над головой Тома.