Часть 11. У вас, как всегда, душно

В камине мерно полыхает огонь — в такт мыслям Тома Риддла. Он сидит в своём кресле, вальяжно закинув длинные ноги на стол. В последнее время он всё чаще позволяет себе вольности. Бутылка огневиски наполовину пуста. Его аристократичные тонкие пальцы обхватили стакан сверху, не в силах поднять его. Жарко. Огонь в камине шпарит слишком сильно. Он встаёт на ватных ногах и, пошатываясь, подходит к балкону. Резко распахивает стеклянные двери, впуская прохладный ночной воздух в комнату. Огонь в камине предупредительно вжался в угли, чтобы не потерять свой жар окончательно. Чёрный шар энергии маятником плавает по кабинету. Том стоит в дверях балкона, выуживая губами сигарету из пачки. Щелчок — и пламя касается табака. Стоило ему слегка протрезветь, и он снова слышит голос, доносящийся из сферы. К крикам отчаянных душ он привык, но этот голос… Высокий. Женский. Вскрывающий все его раны. Мысли, которые только зародились в подсознании. О которых он не хотел думать. — Том, ты опять напился? — звон, набивший оскомину. Он мотает головой, будто хочет стряхнуть наваждение. — Не опять, а снова, — Том делает длинную затяжку. — Виски говорит. И иногда — весьма красноречиво, — сфера пульсирует в такт голосу. Непослушный чёрный локон падает на лоб. Он не отбрасывает его — лишь прикрывает глаза. — Ну, давай, говори. Я чувствую, тебе есть чем меня уколоть. — Ты становишься похож на живого человека. Том выдыхает носом дым. Идеальные, будто нарисованные губы кривятся в недовольной насмешке. — Девчонка говорит, что я — сама смерть. Сфера довольно вибрирует. — Ты становишься живым, но это — обман. Твоя душа умирает. И то, что ты чувствуешь, — это её последний крик. — Что ты несёшь? — Том морщится, как от пощёчины. Теряет самообладание. — Ты думаешь о ней даже сейчас. Хоть на миг. Не лги себе.

***

Зал Визенгамота пребывает в тяжёлом волнении. Гермиона Грейнджер сидит по правую руку от Верховного судьи, прямая, как струна. Седая непослушная прядка у самого лба выбивается из-под тугого хвоста. В зале тихо перешёптываются советники в бордовых мантиях. Вдруг двери с грохотом открываются. Первым заходит генерал. Даже для официального заседания Гарри не надел мантию аврора. На нём чёрная рубашка с расстёгнутым воротом. Шаги неторопливые, будто это представление утомило его, не успев начаться. Он небрежно оглядывает зал, похожий на цилиндрическую коробку. Кивает судье. Проходится взглядом по Гермионе, точно её тут нет. Она нервно втягивает воздух носом. Перо в руке дрожит. Чёрт, как же обидно. Она что, пустое место? Следом за Гарри входят два аврора в чёрных мантиях. Они встают по обе стороны от платформы, где должна появиться клетка с обвиняемым. Гарри садится на скамью для свидетелей, скрестив руки на груди. Лицо без эмоций, взгляд — прямо перед собой. Удар молотка. — Дамы и господа, заседание по делу Эдриана Розье объявляю открытым, — разносится по залу скрипучий голос судьи. Пока Гермиона погружается в бумаги, Гарри поднимает глаза на неё. Наблюдает, как она делает пометки в пергаменте, закусывая нижнюю губу. Боковым зрением замечает пристальный взгляд, впившийся ему в висок. Майкл Картер — новый советник Министра по делам молодых волшебников. Тот, кто подарил Гермионе те чёртовы пионы. Он самодовольно ухмыляется Гарри и нагибается к её уху. Та улыбается, смущённо опустив голову. Сердце Гарри пронзает острой иглой. Он отворачивается, сжимая челюсть. Круглая тесная клетка с грохотом выезжает из-под пола. В ней — Эдриан Розье. Белые волосы испачканы в грязи, серые глаза застилает страх и злоба. Он хватается за прутья решётки, будто хочет проломить их голыми руками. Два аврора угрожающе наставляют на него палочки. Зал возмущённо загудел. Фамилия «Розье» звучала как проклятие. Его деда многие здесь знали в лицо. — Эдриан Розье, — раздаётся голос судьи. — Вы обвиняетесь в шести эпизодах применения физического насилия над волшебниками, семи эпизодах применения непростительных заклятий, поджоге дома семьи Лавгуд, побеге из Азкабана, а также… — он делает паузу, напряжённо выдыхая воздух, — в уничтожении реликвии мирового значения: портрета Альбуса Дамблдора. На последних словах зал ахнул. Кто-то уронил папку. В круглую клетку полетели бумаги. Розье в ответ лишь гордо ухмыльнулся. — Мистер Поттер, вы лично проводили допрос подсудимого. Опишите, пожалуйста, суть вашего разговора. Гарри встаёт со своего места. Идёт медленно, шаг в шаг, будто под грохот невидимых барабанов. — Эдриан Розье в ходе проведения допроса согласился на сделку со следствием, — чётко произносит он, — и выдал местоположение двух пожирателей смерти: Треверса и Макнейра. За это его приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, не рассматривая поцелуй дементора как меру наказания. — Спасибо, мистер Поттер, — коротко кивает судья. — Уважаемые члены Совета, переходим к вопросам. Один из старых магов, с густыми бровями и лицом, словно высеченным из гранита, прищуривается: — Мистер Поттер, как вы прокомментируете тот факт, что Драко Малфой был задержан вместе с Розье и, несмотря на это, избежал ареста? Насколько нам известно, именно вы освободили его из-под стражи. На мгновение в зале повисает вязкая тишина. Гермиона резко поворачивается к судье и что-то шепчет ему на ухо, активно жестикулируя. Тот внимательно слушает, кивая ей в ответ. Сердце Гарри подскакивает к горлу. Он бросает быстрый взгляд на клетку. Глаза Эдриана загораются бешеным блеском. Он резко наваливается на решётку, глотая воздух: — Предатель! — ревёт он, пока решётка дрожит от его рывков. — Он предал Тёмного Лорда! Зал гудит, будто изнутри его всколыхнул поток ветра. Кто-то швыряет в клетку свёрнутый пергамент. Гарри, пользуясь всеобщим замешательством, собирает самообладание обратно в кулак. Под лезвием взглядов чеканит каждое слово: — Сейчас рассматривается дело Эдриана Розье. Если будет возбуждено дело на Драко Малфоя, я обязательно отвечу на этот вопрос. Гермиона так волнуется, что кусает губу до крови. Чёрт. Привкус металла на языке. — Вы все покрываете друг друга! Трус! Малфой — трус, как и его отец! Два аврора угрожающе наставляют на Розье палочки. Один уже вычерчивает в воздухе Силенцио, но Розье рвёт голос: — Я раскаиваюсь лишь в одном. Что не успел убить этого труса! Джек Пирс получил по заслугам, а Малфой — нет. Судья отрывается от разговора с Гермионой, поправляя очки: — Что вы только что сказали? — Я сказал, что убил Джека Пирса! Министерская крыса! Он хотел сознаться во всём, но я… Я заставил его посмотреть в глаза своему страху! Вы слышите?! Я сделал это! И ни о чём не жалею! Гермиона обхватывает руками лицо. Шок парализует её. Джек Пирс. Молодой парень с длинными русыми волосами. Её помощник. Они проводили вместе долгие вечера, составляя планы заседаний. Она вспоминает, как он приносил ей кофе по утрам, робко улыбаясь. Как защищал её решения на совещаниях. Гарри впервые позволяет себе посмотреть в глаза Гермионе. В их встретившихся взглядах — электрический разряд. Судья встаёт. — Тишина в зале! — Тебе не обязательно слушать это, мы можем уйти, — говорит Картер, кладя руку ей на плечо. — Порядок, — Гермиона мотает головой, не отводя взгляда от Гарри. — Я в порядке. Розье хохочет — глухо, истерично, трясясь всем телом. Из глаз текут слёзы, но не ясно, то ли от ярости, то ли от безумия. Судья опускает молоток с глухим ударом. — Учитывая признание в убийстве, количество эпизодов применения непростительных заклятий, побег из-под стражи и отказ от сотрудничества с правосудием, — голос его дрожал от напряжения, — суд постановляет: приговор — поцелуй дементора. Исполнение — немедленно. Зал погружается в оглушительную тишину. Розье больше не кричит. Он стоит в клетке — бледный, как призрак, и вдруг… по-настоящему испуганный. Стук молотка. — Все свободны.

***

Толпа в коридоре после суда двигалась медленно, будто на ватных ногах. Гарри идёт быстрым шагом, опустив голову. Его окружает толпа авроров в чёрных мантиях. Перед ними все расступаются. Впереди идут Картер и Гермиона. Им тоже приходится остановиться, чтобы пропустить авроров, стремительно идущих вперёд. Картер недовольно кривит губы. — Поттер, что с лицом? — с вызовом бросает он, заставляя Гарри остановиться. — У тебя какой-то вопрос, господин советник министра? — в глазах Гарри сверкают искры. Атмосфера в коридоре резко накаляется. Авроры останавливаются, вставая за спиной своего генерала. Майкл ухмыляется: — Да. Я хочу знать, почему ты приходишь на заседание как с помойки. Где твоя мантия? Где уважение к Совету? — Заткнись, Майкл! — шепчет Гермиона, толкая его в плечо кулаком. Взволнованный шёпот в коридоре затихает. Все взгляды теперь устремлены на них двоих. Политика и закон столкнулись лбами. — Он что, самоубийца? — шепчет Невилл, стоящий в толпе. — Просто новенький, — отвечает Ханна Аббот, покачивая головой. Гарри подходит вплотную к Картеру, напряжение между ними — как острый клинок. — Я работаю сутками, пока ты пудришь своё кабинетное лицо для снимков в «Пророке» и называешь это службой. Он тычет ему в грудь. — Не путай фронт с трибуной, Картер. Ты бы там и пяти минут не продержался. Пауза. Напряжение искрит. Гарри резко разворачивается и уходит. Его авроры следуют за ним, чёрные мантии вихрем за спиной. Майкл стряхивает с себя растерянность и презрительно хмыкает. — Что он себе позволяет? Думает, если он избранный, то ему можно всё? — Именно так и есть, — спокойно отвечает Гермиона. — Ему никто не смеет перечить. Тем более ты.

***

Сегодня библиотека Малфой-Мэнора была удивительно многолюдна. Джейсон стоит у книжной полки, где все корешки книг — чёрные, выцветшие от времени. Он машинально листает сборник проклятий, ища вдохновения. Шерилл, расслабленно закинув ноги на диван, накручивает длинный рыжий локон на палец. Зелёная юбка нелепо контрастирует с тяжелой атмосферой комнаты, но, кажется, её это только забавляет. В самом дальнем углу, в кресле цвета спелой сливы, сидит Драко. Тень, падающая из-за стеллажа, скрывает его лицо. Книгу он держит низко, почти на коленях. Он ищет. Лихорадочно, мучительно. Как Том прибыл из прошлого? Почему так легко изменил своё лицо? Страницы шелестят, но Драко не слышит их. Его сознание уже уносится назад. Турандот. Вип-ложа. Их семья сидит за овальным столом из чёрного дерева. Люциус изрядно постарел за пять послевоенных лет. Светлые волосы превратились в седые, на лице залегли новые морщины. Он горделиво поднимает бокал вишнёвого портвейна: — За новую эру для рода Малфоев. За Скорпиуса. Астория смеётся, кружась с сыном посреди зала. Её лёгкое платье вспыхивает в свете люстр. Драко смотрит на них и чувствует опьяняющее спокойствие. Именно в этот момент по его спине скользнуло что-то ледяное. Неприятный холод ворвался в тёплый, шумный зал. Он оборачивается — и видит, как к Люциусу склонился высокий мужчина. Брюнет, элегантный до безукоризненности. На вид не больше тридцати. Голос бархатный, как яд, растекается в улыбке: — Люциус, мой скользкий друг. Рука Люциуса с бокалом чуть дрогнула. Он застыл — на секунду дольше, чем позволяли манеры. Драко сжимает челюсти, видя, как его отец покорно склоняет голову: — Мой Лорд, — рвано выдыхает Люциус. — Вы вернулись. Драко слышит уверенные шаги за стеной, которые возвращают его в реальность. Он с тяжёлым взглядом ждёт, пока откроется дверь. В проёме — Том. Он улыбается. И от этой улыбки ещё страшнее, чем от ледяного спокойствия. Шерилл резко подбирает под себя ноги, испуганно вжавшись в диван. Джейсон, с хлопком закрыв книгу, оборачивается к двери. — Сегодня в наших рядах пополнение, — самодовольно тянет Том, указывая на дверь. Гулкий шаг. Человек в чёрной мантии заходит в библиотеку, принося с собой ветер. Все свечи тут же гаснут. Он откидывает капюшон. Драко сразу узнаёт своего сокурсника. Чёрные гладкие волосы. Карие глаза, обжигающие огнём. — Простите, что без приглашения, — голос мягкий, обволакивающий. — У вас, как всегда, душно. Он идёт прямиком к Джейсону, протягивая руку: — Теодор Нотт. Приятно видеть новые лица. Он скользит взглядом по оголившемуся бедру Шерилл. На лице тут же появляется самодовольная улыбка. — А ты, вижу, здесь за эстетикой, — надменный низкий голос точно ставит диагноз. Джейсон чуть сильнее сжимает протянутую ладонь. Тео чувствует это — его глаза метаются от Шерилл к нему. Шерилл тянет паузу. Потом медленно, с театральной неохотой, ставит красный каблук на пол и выпрямляется в полный рост. — Нет, я за интеллектом. Прости, ты ошибся залом. — Хватит, — раздаётся голос Тома у двери. Он медленно заходит вглубь библиотеки. Тёмный взгляд проходится по каждому из присутствующих. Он поворачивается к Драко: — Введи своего старого друга в курс дела. Теперь он часть команды. Тот медленно кивает, вставая из тени. Его серые глаза скользят по Тео, оценивая. Том бросает взгляд на Шерилл, приподнимая бровь: — Веди себя прилично, Тео. Теодор Нотт плавно склоняется в поклоне: — Слушаюсь, мой Лорд. В его глазах бегают озорные искры.

***

Гарри медленно и осторожно вдыхает воздух. В Азкабане пахло холодной смертью. Башня из чёрного камня возвышалась над морем, точно огромная могильная плита. Карета, запряжённая фестралами, остановилась, скрипя колёсами. Из неё выталкивают Эдриана Розье — руки связаны магическими путами, на глазах — тёмная повязка. Сильный шторм бьёт в лицо острыми каплями. Гарри накидывает капюшон на лицо, держа палочку наготове. Конвой авроров в чёрных мантиях идёт в ногу, маршируя по каменной раздробленной брусчатке. Вдруг Гарри боковым зрением замечает тень. И ещё одну. Вскидывает голову, в небе — чёрная метка. Электрический разряд простреливает позвоночник. — Нападение! Розье — внутрь. Остальные — по позициям! — ревёт он, перекрывая завывание шторма. Невилл и ещё несколько авроров хватают Розье и бегут ко входу. Адриан смеётся истерическим смехом, срываясь на хрип. Гарри уже внутри. Оглядывает первый этаж — ни одного дементора. Вдруг прямо перед ним приземляется чёрное облако. Из дыма выходит человек в чёрной маске. — Сектумсемпра! — выкрикивает он, но палочка двигается неторопливо. Гарри лениво ставит щит, впиваясь взглядом в прорези маски. Это заклинание знают только… двое. Маг рывком бросается к лестнице. Гарри замирает на секунду — даёт ему фору. Пять секунд. Ровно столько, чтобы он думал, что ушел. Потом Гарри бросается за ним. Второй этаж. Он догоняет его. Гарри вскидывает палочку, но вместо того, чтобы обезоружить, снимает заклинанием маску. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — Гарри закатывает глаза. — То же, что и ты. Выполняю свою чёртову работу, — хрипит Драко, спускаясь с верхнего яруса. — Свали отсюда. Сейчас же! — Не могу! Драко медленно посылает заклинание, Гарри отмахивается от него, точно от надоедливой мухи. — Розье знает, что ты двойной агент. Если он выйдет из Азкабана — ты труп. — Блядь… — Драко стирает кровь со щеки. Гарри видит, как он оступается, и резко хватается за его руку, удерживая у самого края пролома в стене. На миг их взгляды пересекаются. Гарри отдёргивает ладонь, озирается. — Империо! — почти кричит Драко. — Наложи его на меня! — Он тычет себе в грудь обеими руками. — Вы не справитесь! — Ты рехнулся? Я вообще-то собирался выйти отсюда, а не остаться навечно с тобой в камере! — Вечно ты всё усложняешь со своей благородностью, Поттер… — хмыкает Драко. — Сколько вас? — Гарри не теряет концентрации. — Двадцать пять. Из них восемь наверху. — Где Том? — Чёрт его знает. Но если бы он был здесь — эта сфера уже стерла бы Азкабан в порошок. Пауза. Они слышат, как наверху с грохотом сталкиваются заклинания. Крики. С потолка сыпется крошка. Гарри смотрит на него исподлобья: — Отдохни, Малфой. Мы справимся с вами. Драко открывает рот, чтобы ответить, но… — Петрификус Тоталус!

***

Гермиона стучит каблуками по каменному полу. Бросает в мусорку третий стакан кофе за день и почти вбегает в зал. Министр Магии собирает срочное заседание. Она садится сбоку от Кингсли. Напряжение в воздухе можно потрогать руками — такое оно вязкое и удушающее. — Аврорат передал срочные новости. Только что было совершено нападение на конвой, сопровождающий Эдриана Розье в Азкабан. Зал ахает. Гермиона перестаёт дышать. — Авроры успешно отбили атаку чёрных магов. Но многие пострадали. Несколько человек в критическом состоянии доставлены в больницу Святого Мунго. Кингсли делает паузу, чтобы совет переваривал информацию. Никто не берёт перья в руки. Все выжидающе смотрят на Министра. — Генерал… — он поднимает тяжёлый взгляд на Гермиону, — тоже получил ранение. От помощи колдомедиков отказался. — Что?! Что с ним случилось? — Гермиона вскакивает с места. Пальцы на руках леденеют. — Чёрная форма Диффиндо задела его лицо. Останется шрам, если он не передумает насчёт лечения. У Гермионы на мгновенье перед глазами темнеет. Ей очень хочется встать. Побежать к нему. Убедиться, что всё не так страшно. Но вместо этого она сжимает кулаки. Ногти впиваются в ладони — до боли. — Где он сейчас? — её голос звучит резче, чем нужно. Кингсли едва заметно прищуривается. — Дома. Ему насильно дали выходной. Гермиона деловито кивает, будто приняла к сведению. Словно это ничего не значит. Но внутри её колотит от гнева. От этого идиотского упрямства Гарри. От его героического отказа от помощи. От того, что он даже сейчас не написал ей. Бесит. Кингсли продолжает, и каждое слово — как надвигающийся гром: — Приспешники Волан-де-Морта второй раз пытаются вытащить Розье из Азкабана. В этот раз им даже не противостояли дементоры. Только наши люди. Не просто тёмные маги. Магические сущности выходят из-под контроля. Грядёт ещё одна война. Она уже на нашем пороге.

***

Совещание кончается только к часу ночи. Гермиона первая вылетает из зала. Несётся к своему кабинету. Дрожащими руками на куске пергамента пишет письмо:

Гарри, с тобой всё в порядке?

Кингсли сказал о нападении.

Гермиона

Она садится в кресло. Закрывает руками лицо, тяжело дыша. Ждёт ответа. Часы раздражающе выстукивают время. Через полчаса коричневый филин приносит ответ:

Всё нормально.

Гарри

Два коротких слова. Бьют по её последней нервной клетке. Как он невыносим. Ей хочется ударить его. Встряхнуть за плечи. Разозлить. Как она устала от этого холода. Часы всё ещё мерно стучат. Она кидает чистый сгусток энергии — те с грохотом разбиваются. Осколки по всему полу. Она пожертвовала всем, чтобы спасти мир. И в итоге осталась одна. Семья не помнит её. В Хогвартсе была толпа подруг, но сейчас у каждой своя жизнь. Редкие разговоры лишь заклеивали пластырем дыру в душе. Воспалённая голова крутит тяжелые мысли, будто стягивая верёвку на шее. Гермиона прикрывает глаза от усталости. Ей снится сон. Она идёт по длинному тёмному коридору. Глаза ничего не видят. Рукой по стене, нащупывая путь. Камень под пальцами влажный, с потолка капают тёмные капли. Она подносит руку к лицу и с ужасом видит — вся ладонь в крови. Тёмной, густой. Стены мокрые, в кроваво-красных разводах. Ужас пронзает затуманенный разум. Её мерные шаги переходят на бег. Сердце чувствует давление. Присутствие. Из-за поворота выходит Том. Одет во всё чёрное. Безоружен. Улыбается самой приторной улыбкой на свете. Змеиной. — Ты всё ещё одна. Голос льётся мягко, будто из её собственных мыслей. — Ты не нужна Поттеру. Взгляни правде в глаза. Тебе плохо — и рядом я. Не он. Он подходит ближе, и Гермиона понимает — она не может отступить. Тело оцепенело, ноги приклеились к полу. — Ты просто сон, — срывается с её губ. — Ты уверена? — он поднимает руку, длинные пальцы касаются её скулы. Лёгкое, почти нежное движение. Пахнет гибискусом и чёрным пачули. Она не отвечает. Словно язык исчез. Смотрит ему в глаза — и все мысли тонут в этих чёрных, бездонных зрачках. — Подчинись мне, — шепчет он. — И ты никогда больше не будешь одна. — И стать твоей слугой? — Ты будешь равной мне. Моей тенью. Моим светом. Кем захочешь. Только скажи. Она не говорит. Лишь дышит. Пальцы на её горле. Не сдавливают. Только держат. Напоминают, что всё под его контролем. — Я не буду на твоей стороне. Никогда. Он сжимает её горло сильнее, но она продолжает: — А теперь проваливай из моей головы. Том наклоняется к её уху: — Не утони потом в своих слезах, Гермиона.