Часть 10. В полной темноте

Гарри поднимается на ноги, судорожно вдыхая воздух. Срощенные рёбра снова болят так, будто их проткнули гвоздями. Гермиона, не оглядываясь, делает шаг в открытую дверь. Они заходят в помещение, похожее на древнюю библиотеку. Посередине — стол. Над ним висит огромный барельеф старика с бородой, сплетённой в змеиный клубок. Гарри сразу же идёт к столу. На нём лежат древнейшие пергаменты на парселтанге. Он прищуривается, пытаясь сложить непонятные символы в слова. Сбоку от стола две лестницы ведут на второй этаж. Он слышит лёгкие, быстрые шаги. Гермиона поднимается наверх. — Подожди ме… Гарри не успевает договорить. Внезапный сдавленный крик. Он рывком бросается на лестницу. И видит то, от чего ужас стреляет в висок. Позади Гермионы стоит Фенрир Сивый. Это невозможно. Он умер пять лет назад. Гарри видел своими глазами, как Рон и Невилл всадили в него пару непростительных. Тот рухнул и не встал. Фенрир стал страшнее, чем прежде. Полузверь. Грязная, слипшаяся шерсть на шее. Волосатые пальцы. Одной рукой он зажимает рот Гермионы, другой направляет палочку ей в висок. Улыбается гнилыми зубами. У Гарри холодеют пальцы. Это был самый страшный Пожиратель. Потому что в нём не осталось ничего человеческого. — Отпусти её, — голос Гарри покрывается сталью. — Медленно. И уйдёшь живым. Оборотень скалится, в его глазах — бешеный блеск. — Тёмный лорд потерял свою игрушку, — сипит он, и волосатая рука сползает со рта Гермионы на её горло. — Я верну её на место. — Если она игрушка, то ты тогда его псина? Сдавленный звериный рык вспарывает тишину. — Не груби, Поттер. Я разорву её быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Пальцы Сивого сильнее сжимаются на горле Гермионы. Ей становится трудно дышать. Она шумно вдыхает ртом, плечи вздрагивают. В её глазах — страх, но не паника. Она верит. Ждёт. Гарри не отводит взгляда от Сивого. Боковым зрением замечает — стеллаж с чёрными книгами опасно накренился. Чёрт знает, что внутри них. Но выбора нет. Он медленно, почти незаметно ведёт палочкой вбок. Стеллаж рушится с грохотом. Книги рассыпаются, разлетаются, словно живые. Из раскрытых страниц сочится чёрный, густой дым. Липкий, точно воск. Хватка оборотня слабеет, и Гермиона выскальзывает из его рук, как вода сквозь пальцы. — Авада Кедавра. Гарри не узнаёт свой голос. Зелёная вспышка разрывает темноту. Тело Сивого глухо падает на пол. Гарри впервые в жизни произнёс это заклинание. Он чувствует, как чёрный дым заползает в горло и скребёт по нему. Он втягивает его через ноздри. Дым доползает до мозга. В голове — опьяняющее облегчение. Вдруг раздаётся бодрый, мальчишеский голос: — Ты почувствовал? Гермиона отползает от дыма, закрывая рот и нос свитером. Озирается по сторонам. — Теперь ты чувствуешь силу. Гарри прикрывает глаза. Мир плывёт, стены дрожат. Он чувствует, как в каждую клеточку тела проникает чёрная магия. Липкая, текучая. — Ну что, каково тебе, Гарри? Голос становится ближе. Прикасается к левому уху. — Как там твоя совесть? Ещё шевелится? Или удавилась сразу? Гарри, не открывая глаз, крутит древко между пальцами. Сивый умер быстро. Гермиона крепко стояла на ногах. Живая. Честно говоря, он не видел тут особой трагедии. Гарри знает, зачем он пришёл сюда. А точнее, за кем. — Себастьян, покажись. У Гермионы округляются глаза до невероятных размеров. Из воздуха медленно проступает силуэт, словно выдавленный из тумана. Взлохмаченные волосы, совсем как у Гарри. Карие глаза, внутри которых беспокойство. Он подходит ближе. На нём школьная форма старого образца. Вышитый значок Слизерина. Гарри невольно напрягается. Перед ним стоит мальчишка лет семнадцати. И в то же время — что-то, чему не место ни среди живых, ни среди мёртвых. Себастьян улыбается дерзко, холодно: — Один взмах палочки, — он лениво ведёт рукой, будто накладывает заклинание, — и его нет. Они поворачивают головы туда, где на полу валяется бездыханное тело Сивого. Себастьян, не отводя взгляда, продолжает: — И тела убитых людей падают перед твоими ногами. Бесшумными шагами обходит Гарри, становясь у него за спиной. — Но потом доходит до того, что куда бы ты ни шёл, ты везде тащишь их с собой. Гарри вскидывает подбородок. Замечает в углу Гермиону, спрятавшуюся под стол. Она встревоженно смотрит на него, посылая легилименцией мысль: «Это крестраж». Её голос звоном отдаётся в ушах. Он будто выныривает на поверхность. Вязкая, тяжёлая тьма отступает на миг. Сколько раз Гарри разговаривал с крестражами Тома? Эти бесы стали привычными. Они уже не пугали его. Эта тьма уже коснулась его однажды. Он знал, главное — не бояться. Крестраж как шакал, его привлекает мёртвое. Чёрное. Слабое. — Твоя душа такая же тёмная, как и моя. Прими это. Себастьян проходит сквозь Гарри. Он чувствует, как бездна коснулась его души когтистым пальцем. Главное — не смотреть в эту бездну. Иначе она посмотрит в тебя. Схватит чёрной костлявой рукой и унесёт во тьму. — Себастьян, что ты такое? — Я стал частью той силы, что творит зло… — он опускает голову, тяжело вздыхая. — Но хотел лишь добра. — Ты хотел спасти свою сестру. — Я любил её. Она была моей родной душой, — Себастьян поднимает глаза, полные боли. — Ты знаешь, что это такое. «Ищи крестраж», — голос Гарри вспыхивает в сознании Гермионы. Она делает вид, что поправляет волосы, но сама оглядывает комнату. Делает медленные, осторожные шаги. Себастьян всё ещё смотрит на Гарри, поглощённый разговором. Открытый. Слишком настоящий. — Я знаю, Себастьян. Я не осуждаю тебя. Как ты это сделал? — Была одна девушка… Прис. Она приехала в Хогвартс на пятом курсе. Её способности были… поразительны. Она смогла подчинить себе не только светлую, но и чёрную, древнюю магию. — Она научилась её контролировать? — Нет. Она просто умела колдовать так, как не могут другие. Это было в её крови. — И она помогла тебе? — Я попросил её заключить часть чёрной сферы в банку. Только чтобы вылечить Анну. — Себастьян на мгновение замирает. — Она согласилась. Гермиона ещё на шаг ближе к столу. На нём лежат пергаменты с записями. Давно выгоревшие свечи, книги по темным искусствам. И письмо.

Дорогой Себастьян.

Я скучаю по тебе с каждой минутой сильнее.

Без тебя в Хогвартсе тихо и одиноко.

Я знаю, что ты делаешь всё ради добра. Ради Анны.

Но я мечтаю, чтобы ты просто был рядом.

Анна поправилась. Ты подарил ей шанс.

Пожалуйста, возвращайся.

Я верю в тебя даже тогда, когда ты сам в себя не веришь.

С любовью навсегда,

Имя в письме опять затёрто. Вдруг она замечает герб. На нём отчётливо виднеются резные вышитые буквы «СЭЛЛОУ». Как же тяжко дышится рядом с гербом. Будто весь воздух вокруг выкачали. В груди, точно змеиный клубок, перекатывается и шевелится лёгкое возбуждение. Гермиона осторожно поворачивает голову. Себастьян стоит спиной к ней, а Гарри — напротив него. Гарри видит краем глаза, что она остановилась. «Нужно разжечь Адское Пламя!» — Он слышит крик Гермионы у себя в голове. Она уже нащупывает палочку в кармане, пальцы судорожно сжимаются на древке. «Нет, ищи меч», — его голос эхом отдается в ушах. Он прав. Если разжечь огонь, они рискуют погибнуть вместе с крестражем. Гермиона начинает осматривать углы, мучительно выискивая отблеск гоблинской стали. — Что случилось, когда ты выпустил энергию сферы? — спрашивает Гарри, не отводя взгляда от Себастьяна. — Она… вышла из-под контроля, — Себастьян хрипло вздыхает. — Всё, что я помню, это мгновенное облегчение… А потом я стал таким. «Пожалуйста, явись. Ты очень нужен сейчас.» Гермиона почти молится про себя, осматривая столы, тёмные щели между полками. Неужели она… не достойна меча Гриффиндора? — Отойди от герба, — голос Себастьяна стал похож на голос из преисподней. Она замирает. — Себастьян, я не… — Я чувствую… Твой запах... Грязнокровка! — голос неестественно низкий. — Как ты посмела явиться в обитель Салазара Слизерина?! Ты оскверняешь это место! Гермиона делает медленный шаг назад. Но Себастьян уже бросается вперёд. Быстро. Неестественно быстро. — Протего! Щит вырывается из палочки Гарри — ослепительная вспышка разрывает темноту. Рефлекс, выточенный боями. Себастьян отшатывается, но скорее от неожиданности, чем от удара магии. — Меня не берёт обычная магия, — он улыбается жутко, по-змеиному оголяя зубы. — Давай всё-таки проверим, — бросает Гарри. «Гермиона! Меч!» — он шлёт мысленный крик. Она нервно обводит глазами помещение. И вдруг видит: за сломанным стеллажом, в расселине каменной стены, блестит сталь. Она бросается к нему. Порезы от камня царапают руки, но она не замечает боли. Себастьян чувствует это. Его лицо искажается безумной яростью. — НЕЕЕТ! — Он ревёт и кидает в Гермиону чёрный луч. Гарри прыгает между ними, выставляя щит. Его отбивает заклинанием в сторону, он падает, больно ударяясь о стену. В глазах темнеет, но он заставляет себя подняться. Гермиона хватается за рукоять меча обеими руками. Он тяжёлый и, будто живой, пульсирует в руках. Себастьян несётся к ней, вырываясь из человеческого облика в нечто тёмное, клубящееся. В его лице нет больше ничего от мальчика. Только чернота. Гермиона резко разворачивается. Замахивается. И вонзает меч прямо в герб «СЭЛЛОУ». Вспышка. Крик. Треск разлетающейся в стороны магии. Крестраж истошно визжит. Его силуэт дёргается, скручивается в невозможные узлы. Из него вырывается чёрный дым. Комната дрожит. Пыль сыпется с потолка. Сквозь вой тьмы вырывается последнее слово, полное боли: — Анна… Гарри стоит в эпицентре. Он не видит ничего вокруг себя. Только слышит крики, смешавшиеся в отчаянный клубок. И тут, сквозь гул и рёв разрушений, он слышит голос Гермионы у себя в голове: «Найди мою руку». Он слепо протягивает руки в темноту, ни на что не надеясь. Ничего. Пустота. Но вдруг маленькая рука крепко хватает его и вытаскивает из бури. Он больше не слышит криков. Больше нет темноты. Только её прерывистое дыхание. Чувствует, как её пальцы крепко вцепились в его толстовку. Она его якорь в этом рваном чёрном море.

***

Гарри и Гермиона сходят с Хогвартс-Экспресса в Лондоне. — Что будем делать дальше, Гарри? — её растрёпанные волосы развиваются на ветру. — Нужно подумать. — Он морщится. — И… удержать тёмных магов в узде. Они активизировались. Повисает длинная, затянутая пауза. Гермиона видит, как в нём что-то борется. Он хочет сказать что-то ещё. — Кингсли писал мне… Спрашивал, когда ты вернёшься. Гермиона напряжённо поднимает брови. — И что ты ему сказал? — Что ты вернёшься сразу же, как мы закончим дела в Хогвартсе. Он сжимает кулаки в карманах куртки так сильно, что костяшки белеют. Она прожигает его взглядом. — Но… — Ты нужна ему, Гермиона. В Министерстве. Ему тяжело даются эти слова. В горле будто застрял ком. Пусть работает в политике. Сидит в зале Визенгамота, направляет министра на умные мысли. Но не на передовой. Не с ним. Не рискуя собой. Не на грани жизни и смерти. У Гермионы чувство, будто Гарри полоснул по сердцу ножом. Маленькие, покатые плечи подрагивают от частого дыхания. Глаза на мокром месте. Она отворачивается и с хлопком аппарирует. Он остаётся один на перроне. Шумно вдыхает душный воздух Лондона. Делает затяжку — и зелёный дым с холодом расползается по лёгким.

***

Время начинает лететь очень быстро. Атмосфера в магическом мире накалялась. В разных уголках Англии вспыхивали пожары Адского пламени. Оно выжигало всё на своём пути. Погибали десятки людей. Молодые тёмные маги были отчаянно кровожадны. А ещё абсолютно бесстрашны. Их хозяин не предупредил, что будет, когда их схватят авроры. В Азкабане впервые потеплело. Дементоры перестали быть такими голодными. Гермиона с головой ныряет в политическую борьбу. С утра — нескончаемые вопросы прессы. После обеда — зал Визенгамота. И так по кругу. Она сидит в комнате для пресс-конференций. Гладкие волосы собраны в тугой пучок. Изумрудный приталенный пиджак сидит идеально по плечам. Журналистка в первом ряду резко вскидывает руку: — Мисс Грейнджер, насколько Министерство контролирует ситуацию с Адским пламенем? Гермиона спокойно отвечает: — Министерство полностью контролирует ход расследований. На сегодняшний день локализованы очаги возгорания в десяти регионах. Аврорат работает без перерыва. Пострадавшим оказывается необходимая помощь в больнице Святого Мунго. На неё смотрят десятки глаз, ловя каждое движение. Репортёр «Пророка» тут же подаётся вперёд: — Есть ли основания полагать, что группировка «Мрачные Отголоски Бездны» связана с выжившими Пожирателями Смерти? Чёткий, уверенный тон Гермионы: — Сейчас прямых доказательств связи с бывшими Пожирателями Смерти нет. Однако мы рассматриваем данную версию и тщательно её проверяем. Прытко пишущие перья остервенело скребут по пергаментам. Журналист с блокнотом едва сдерживает волнение: — Планирует ли Министерство ввести чрезвычайное положение? Гермиона набирает в грудь побольше воздуха: — Министерство внимательно следит за ситуацией. Пока предпосылок для введения чрезвычайного положения нет. В настоящий момент все угрозы эффективно нейтрализуются Авроратом. Звенит колокольчик, и Гермиона облегчённо вздыхает. — Дамы и Господа, на сегодня пресс-конференция окончена. Увидимся завтра! Она встаёт из-за стола под неодобрительные крики. Пара отчаянных журналистов ещё пытается задать вопросы, когда Гермиона хватается за ручку двери. Двое высоких аврора закрывает её собой, и она ныряет в тихий, молчаливый коридор. Гарри сидит в своём кабинете. Светящийся голубой купол молчаливо навис над ним. Он кладёт ноги на стол и напряжённо вчитывается в свежий выпуск газеты. С колдографии на него смотрела Гермиона. Гордо вздёрнутый подборок, губы стянуты в тонкую полоску. Седая прядь волос выбилась из-под прически. Чёрт, какая она красивая. Вот тут её место. Но не рядом с ним. Не ползти по грязи в разрушенном Фелдкрофте. Не ломать и сращивать ребра по несколько раз за год. Он сидит в огромной чёрной толстовке, размера на два больше положенного. Капюшон полностью закрывает небритое лицо. Взгляд скользит по строчкам «Ежедневного Пророка»:

«Гермиона Грейнджер назначена главным советником Министра по вопросам магической безопасности.»

Этот заголовок врезается в сердце Гарри точно нож. Он отбрасывает газету в сторону, надавливая пальцами на глаза. Он не писал ей уже три недели. Выбор сделан. Теперь ему остаётся с замиранием сердца наблюдать за ней с обложек газет. Проводить мрачные, одинокие вечера в своём доме, слушая пластинки, которые когда-то подарила она. Конец рабочего дня. Мгновенье щиколотки Гермионы лижут зелёные огоньки пламени, и она оказывается в своей квартире в центре Лондона. Устало скидывает сумку на пол. Первая мысль — проверить почту. Она с замиранием сердца просматривает письма. Ничего. Гарри не писал ей уже три недели. Она каждый день томится в нервном ожидании, просматривая почту. Надеется, что пришлёт ей хотя бы одно слово. Почему он решил сражаться один? Она ошиблась? Перегнула палку, когда настояла на Круцио? Подтолкнула туда, куда не имела права? Мысли скручиваются в тугой болезненный комок. Гермиона идёт к холодильнику, достаёт недопитую бутылку красного вина. Садится прямо на кухонный стол. Как же тихо. Мучительно одиноко.

***

Стук каблуков Гермионы эхом раздаётся в коридоре. Она идёт по Аврорату, нервно закусывая губу. Вот он. Кабинет генерала. Дверь открывается, и оттуда выходит немного испуганный Невилл. — Привет, Невилл. У тебя всё хорошо? — Пойдёт. — Он пытается улыбнуться, но выходит криво. — Слышал, что тебя повысили. Поздравляю! Он не дожидается её ответа, склоняясь ближе: — Слушай. — Он снижает свой голос до шёпота. — Ты давно разговаривала с Гарри? — Да, давно. — Она нервно ведёт плечом. — Было много работы, а что такое? Невилл задумчиво ковыряет носком пол. — В последнее время он очень мрачный. Как будто что-то случилось. Он быстро кивает и скрывается за поворотом. — Ладно, удачи тебе. Гермиона стучит в дверь. Слышит усталое «Войдите». Гарри сидит за столом, скрестив руки на груди. Стреляет в неё быстрым взглядом и тут же отводит глаза. Она подходит к нему ближе. Замечает, как он изменился: тени под глазами, тусклый взгляд. — Суд Визенгамота назначил заседание по делу Эдриана Розье на завтра, в десять утра, — формально начинает она. — Ты должен будешь дать показания, и ещё… — Она запинается, перехватывая его холодный взгляд. — В случае вынесения положительного приговора… А точнее, когда вынесут приговор… Гермиона запуталась в своих мыслях. Взволнованно заправляет прядь волос за ухо. Гарри поднимает брови в ожидании: — И? — Авроры должны сопроводить заключённого до места отбывания наказания, — На выдохе произносит она. — В Азкабан. — Он коротко кивает. — Я понял. Она выглядит потрясающе. В её руках — шикарный букет пионов. — Красивые цветы, — угрюмо замечает Гарри. Гермиона цепляется за его комментарий, как за спасительную соломинку. — Спасибо, это… Майкл подарил сегодня. Тон Гарри становится холодным, как полированный лёд: — Твоя личная жизнь налаживается. Я рад. — Поскольку ты не писал мне… столько времени, я подумала, что ты решил сражаться один. Пауза. Жестокая. Затянутая. — Ты права. Я желаю тебе счастья, Гермиона. — Голос похож на осколки стекла. — Надеюсь, у вас всё получится. Гермиона смотрит на него с таким отчаянием, что оно физически ощущается в воздухе. Глаза блестят от слёз. Её взгляд – пожар. В нём читается всё, что она боится сказать. Она резко разворачивается. Хлопок двери сотрясает стены. У Гарри лопаются нервы. Бутылка с виски летит в стену, разбиваясь на мелкие куски стекла.