Часть 3

***

      Вздымающиеся волны лавы под кораблём из моли напоминали гигантскую рыжую кошку, играющую с клубком. Команда "Когтей Рассвета" стояла на палубе, наблюдая, как остров огненных богов приближается, извергая дым в ритме кошачьего дыхания. Вискерс, балансируя на перилах, чувствовал, как кулон на его шее раскаляется докрасна, а чёрная дыра в колбе натужно урчала, пытаясь поглотить солнечный луч. — Смотрите! — Тенистый Бродяга указал на вершину вулкана, где в клубах пепла мерцала фигура размером с небоскрёб. Огромные глаза, словно расплавленные рубины, уставились на корабль. Лапы, обёрнутые цепями из магмы, дёрнулись, разрывая скалы. — Древний… Мехтеннахт, — прошептала Звездолап, впервые за много веков дрогнувшим голосом. — Он спал, пока Игрушки Хаоса не нарушили печати. Беспушица уже раскладывала флаконы на палубе, смешивая пыльцу огненных лилий с пеплом феникса. — Если он пробудится полностью, вулканы запоют колыбельную всему миру. Нам нужен план. Мехтеннахт зарычал, и звуковая волна снесла полмачты. Вискерс, уцепившись за канат, внезапно понял — кулон реагирует на древнего. Переход между формами стал молниеносным: он прыгал с человеческих рук на кошачьи лапы, телепортируясь к самому кратеру. — Стой! — крикнула Звездолап, но он уже бросил колбу с чёрной дырой в пасть гигантской кошке. Вселенная на мгновение сжалась. Немая сцена: Мехтеннахт замолчал, его лапы застыли в жесте, напоминающем попытку поймать невидимую мышь. Игрушки Хаоса в сарае начали гудеть, вытягивая энергию обратно. Когда дыра схлопнулась, на месте колосса остался лишь маленький котёнок с обожжёнными усами, чихнувший искрой. — Вечный цикл, — пробормотала Беспушица, поднимая дрожащего Мехтеннахта. — Его сила вернётся через тысячу лет. А пока… — она сунула котёнка в карман, где тот сразу начал мурлыкать. Возвращаясь домой, Вискерс обнаружил, что кулон больше не жжёт грудь — теперь он вибрировал мягко, как довольный кот. Миссис Хендерсон встретила их пирогом, случайно замешанным с перцем чили (благодаря "помощи" Тенистого Бродяги). В сарае Игрушки Хаоса потускнели, но где-то в Южном полушарии новый вулкан тихо подмигнул из темноты. — Слушайте, бандиты! — миссис Хендерсон ворвалась в сарай с газетой, где на первой полосе красовался заголовок: «Ледяные статуи в Буэнос-Айресе ожили и устроили рыбный рынок из человеческих снов!». — Ваши «игрушки» перепутали Южное полушарие с клубком на диване! Звездолап, выковыривая когтем засохший зефир из шерсти Мехтеннахта, взглянула на фото: ледяные кошки с крыльями летучих мышей несли в зубах кристаллы, испещрённые знаком кулона Вискерса. — Хаос переписывает реальность, — прошипела она. — Новичок, твой амулет — ключ. Покажи, что там внутри. Вискерс нажал на рубин в центре кулона, и голограмма брызнула звездной картой с меткой на Антарктиде. Тенистый Бродяга поёрзал: — Там холодно. А холод — враг всех хвостатых. — Зато полно тюленей для перекуса, — Беспушица бросила в котомку ампулы с синим пламенем. — И да, — она кивнула на краснеющую миссис Хендерсон, — хозяйка едет с нами. Её сны уже связаны с артефактом. Самолёт-невидимка (замаскированный под гигантскую кошачью мяту) приземлился среди ледяных шипов, похожих на когти спящего титана. Вискерс, завернувшийся в три свитера, спотыкался о снежные сугробы, пока миссис Хендерсон не закутала его в плед с оленями. — Вон там! — Тенистый Бродяга указал на пещеру, где светились силуэты кошек, танцующих с полярным сиянием. Внутри на троне из вечного льда сидела девушка с белоснежными волосами и вертикальными зрачками, держа в руках кулон-близнец. — Привет, брат, — её голос звенел, как падающие сосульки. — Мама-Вселенная скучала. Пора вернуть украденные фрагменты. Вискерс ощерился, почуяв в её энергии знакомую пульсацию. Кулоны притянулись друг к другу, создавая вихрь из воспоминаний: колыбель среди звёзд, война кланов, побег на Землю в форме котёнка… — Ледяная Грива, — Звездолап вытащила клинок изо льда возрастом с динозавров. — Ты же умерла в Войне Хвостов! — Смерть — плохая шутка для нас, — девушка засмеялась, и пещера затрещала, обнажая армию ледяных мурок. — Давайте поиграем! Битва смешала магию и абсурд. Беспушица подрывала снеговиков-охранников флаконами с горячим шоколадом, миссис Хендерсон отбивалась сумкой-термосом, а Вискерс, объединив оба кулона, превратился в гибрид человека и белого льва. Когда он сломал ошейник контроля Ледяной Гривы, та рассыпалась в снег, прошептав: «Ищи третьего… в кратере Марса…». Возвращаясь домой, Вискерс нашёл в кулоне новую способность — лечить раны мурлыканьем. Миссис Хендерсон, украдкой гладившая Мехтеннахта, вздохнула: — Когда закончатся приключения? — Никогда, — он ухмыльнулся, пряча марсианскую карту под диван. — Мы же кошки. У нас девять жизней… и вечная любовь к хаосу.

***

      Марсианский рассвет окрасил кратер в цвет ржавчины и сушёной тунцовой стружки. Корабль-невидимка, замаскированный под гигантский комок космической шерсти, дрожал, пробиваясь сквозь пылевые бури. Вискерс, закутанный в термоплед с принтом сосисек, тыкал лапой в панель управления: — Почему тут всё на китайском?! — он шипел на экран, случайно активировавший гравитацию вверх ногами. — Это древний диалект кошачьих колонистов, — Звездолап, пристёгнутая ремнями к креслу, разбирала карту звёздных следов. — И не ори. Ты разбудишь Песчаных Блох. Миссис Хендерсон, в скафандре поверх вязаной кофты, пыталась накормить Мехтеннахта печеньем через шлюз: — Если в ваших хрониках есть рецепт марсианского штруделя, я бы… Ой! — Она дёрнулась, увидев за окном силуэты: трёхметровые кошки-роботы с глазами-лазерами рыли грунт, оставляя траншеи в форме рыбьих скелетов. Беспушица активировала щит, крича: — Это Гуляй-Роботвары! Они охраняют последний кулон! — и высыпала в консоль пакетик с перцем, заставив корабль чихнуть плазмой. Группа высадилась у обелиска, покрытого гибридом иероглифов и QR-кодов. Третий кулон висел на шее каменного сфинкса, чьи лапы были погружены в реку расплавленного кремния. Тенистый Бродяга, превратившись в дым, попытался стащить артефакт, но его код доступа был зашифрован... в кошачьих мемах. — Смотри! — миссис Хендерсон указала на панель с каменными плитками. — Это же японские кроссворды! Я решала их в «Мурзилке» 1965 года! — Её дрожащие пальцы сдвинули плитку с изображением мыши, и лава застыла в форме моста. Вискерс, объединив все три кулона, нырнул в реку. Металл на его шее засветился, выжигая в памяти голос Вселенной-матери: «Ты мог править галактиками, но выбрал подвалы и консервы. Почему?» — «Потому что там вкусно пахло», — мысленно мурлыкнул он, хватая кулон зубами. Катаклизм разразился мгновенно. Роботвары сложились в гигантский лазерный указатель, Звездолап открыла портал домой через аномалию спутника Фобоса, а миссис Хендерсон, случайно активировав древний протокол, заставила марсианские пирамиды сыграть гимн на винных бокалах. На Земле, в перепачканном пеплом саду, команда делила пиццу с ананасами (спорный выбор Тенистого Бродяги). Кулоны, сплетённые в ожерелье, грели шею Вискерса, как три спящих котёнка. — Что дальше? — спросила старушка, вытирая томатный соус с Мехтеннахта. В ответ кулоны спроецировали на луну сообщение: «Системный сбой. Уровень угрозы: плюшевый ктулху». — Как обычно, — вздохнул Вискерс, заказывая паучью доставку. — Но завтра. Сегодня я сплю на вашем пуловере.

***

      Плюшевый Ктулху оказался размером с почтовый ящик, но его щупальца из микрофибры опутали весь город, превращая здания в гигантские когтеточки. Вискерс, чьи кулоны теперь светились в такт урчанию Мехтеннахта, обнаружил, что может телепортировать игрушки в измерение, где правит гигантский лазерный луч. — Он питается детскими кошмарами! — крикнула Беспушица, разбрызгивая эликсир из бутылочки с надписью «Нервозность котёнка™». — Надо найти источник — того, кто впервые испугался темноты под кроватью! Расследование привело их в заброшенный магазин игрушек, где Тенистый Бродяга нашёл дневник 1923 года: рисунки кота-идола с глазами как у Вискерса. Звездолап расшифровала проклятие — оказывается, кулоны когда-то принадлежали трём братьям-богам, чья ссора породила Кошачий Хаос. Кульминация случилась на крыше ратуши, где миссис Хендерсон, случайно надев корону из фольги, стала проводником для Ктулху. Вискерс, используя кулоны, впустил монстра в свой разум. Внутри он нашёл… трёхногого щенка, дрожавшего от одиночества. — Всё ёжики детства становятся монстрами, если их не гладить, — пробормотал он, обнимая Ктулху. Тот сморщился до размера напёрстка и заснул у него за ухом. На вечеринке в честь победы Тенистый Бродяга устроил фейерверк из светящихся блох, а кулоны слились в ошейник, дающий Вискерсу власть над кошачьими порталами. Но под утро он нашёл на кухне карту с пометкой «Колыбель Вселенной — туалетная комета PX-7». Миссис Хендерсон уже паковала термосы, приговаривая: «Марсианский штрудель не приготовится сам!».

***

Комету PX-7 встретила команду гравитационным дождём из светящихся кристаллов, похожих на гигантский космический лоток. Миссис Хендерсон, зацепившаяся плюшевым Ктулху за пояс, ахала: — Здесь даже воздух пахнет мятными метеоритами! Неужели это и есть Колыбель Вселенной? Звездолап щёлкнула когтем по ледяной поверхности, активировав скрытую панель с пиксельным изображением кошачьих богов. — Не колыбель. Туалет. Видимо, отсюда Братья-Создатели… э… управляли биологическими процессами всех девяти измерений. Вискерс, чей ошейник-портал светился, как неоновая вывеска, шагнул в завихление пространства и провалился прямо в зал гигантских механизмов. Вращающиеся шестерёнки печатали новые реальности на рулонах туалетной бумаги бесконечности, а в центре восседал полупрозрачный кот-голограмма в короне из чёрных дыр: — Братец? — заурчал он, сузив глаза. — Ты променял вечность на… неё? — Сущность указала щупальцем на миссис Хендерсон, которая тут же начала печь штрудель прямо на панели управления, посыпая тесто звёздной пылью. Тенистый Бродяга попытался украсть ключ-антиматерию, но попал в петлю времени. Теперь он одновременно гонялся за своим хвостом в пяти временных потоках. Беспушица, смешав лунную воду с дрожжами из штруделя, взорвала стену в измерение, где законы физики писали коты. — Ты разучился видеть, — мурлыкал голографический кот, пока Вискерс, объединив порталы, создавал защитный кокон из мурчания. — Хаос не может править вечно! — А может! — крикнула миссис Хендерсон, бросая в ядро системы штрудель. Вспышка аромата корицы нейтрализовала антиматерию, превратив Братца в толстого персидского кота, застрявшего в лазерной трубке. — Ха! Марсианский рецепт — лучший анти-бюрократ! Возвращаясь домой, Вискерс обнаружил, что ошейник теперь призывает кошачью армию из параллельных миров. А в дневнике миссис Хендерсон появилась запись: «Завтра — печенье с предсказаниями и битва с хомяками Апокалипсиса». Мехтеннахт же уютно спал в коробке с маркировкой «Экстренный бог», мурлыча во сне мелодию Большого взрыва.

***

Хомяки Апокалипсиса оказались роем сияющих шаровидных существ с зубами, вырезающими дыры в пространстве-времени. Их норы возникали повсюду: в банках с оливками, под капотом авто миссис Хендерсон, даже внутри прошлогодних ёлочных игрушек. Каждая погрызенная реальность оставляла после себя дымящийся след в форме морковки. — Это не хомяки, а Грызоглоты! — Звездолап прыгнула на люстру, избегая летящего в её сторону куска дивана, превращённого в опилки. — Они пожирают причинно-следственные связи! Вискерс, портал в их измерение — после 37-го укуса! Беспушица высыпала на пол печенье с предсказаниями, которое миссис Хендерсон испекла накануне. Каждое фигурное тесто содержало код — цитату из Книги Хаоса. Вискерс, превратив лапу в протез-сканер, активировал ловушку: хомяки, привлечённые запахом имбирных звёзд, застряли в липкой паутине из сахарной глазури. — Мой пуловер! — вскрикнула старушка, когда Грызоглот начал жевать её свитер, вышитый котиками. Вместо распада свитер превратился в портал, втянувший тварей в вязаный карман вселенной. Тенистый Бродяга, сражаясь с альфа-хомяком размером с танк, случайно активировал ошейник Вискерса. Армада котов из параллельных реальностей хлынула в комнату: рыцари в доспехах из фольги, ниндзя с лазерными указками, даже коты-викинги на щитах из пенопласта. Битва закончилась, когда Мехтеннахт чихнул плазмой, поджигая Грызглотов и превращая их в безобидные талисманы для ключей. — Победили! — Вискерс упал на ковёр в груду обгоревшей шерсти. — Теперь можно… — Нельзя! — Беспушица встряхнула очередной кулон, найденный в норе. На нём сияло послание: «Подготовьтесь. Межгалактический конкурс «Мисс Пушистость» начинается через 13 часов. Призы: вечный запас корма и чёрная дыра для неудобных гостей». Миссис Хендерсон, поправляя причёску, спросила: — А я могу участвовать? Тенистый Бродяга, выковыривая хомячий зуб из стены, пробормотал: — Только если научишься мяукать на языке туманности… — Уже учу, — она достала блокнот с грамматикой кошачьих метафор. Под утро Вискерс поймал хвост очередной тайны — фото в её альбоме, где малышка-Миссис Хендерсон гладила котёнка с трёхцветными кулонами. На обороте подпись: «Начало договора. 1947». — Так вот почему кулоны реагируют на слёзы драконов и звёздную пыль, — прошипела Звездолап, разглядывая фотографию, где юная миссис Хендерсон гладила котёнка с аурой древнего могущества. В глазах Вискерса вспыхнули воспоминания: бесконечные залы Амана, где Тевильдо, князь хвостатых, спорил с Мэлько о природе свободы. Горящие леса Валинора, когда он отказался воевать за «порядок», предпочтя бежать в мир людей — маленьким, пушистым, забытым… Тенистый Бродяга уронил чашку с какао. — Ты… Тот самый, кто создал Древо Когтей? Чертежи которого Мэлько украл для коварства паучих?! Вискерс зарычал, и пол комнаты покрылся рунами Квэньи. Кулоны слились в медальон с силуэтом кота, попирающего железные цепи. — Да. Я разбил свой трон, чтобы у него не было целей для гнева. Но он находит меня даже здесь, — он ткнул лапой в штрудель, где марсианская начинка вдруг сложилась в символ Моргота. Миссис Хендерсон заплакала, доставая пожелтевший договор 1947-го с отпечатком кошачьей лапы вместо подписи: — Я обещала хранить тайну твоей души. Но почему он до сих пор охотится? — Потому что моя «смерть» была ложью, — Вискерс коснулся её лба, оживляя память: Тевильдо, раненный копьём Готмога, разделил дух на три кулона, вложив остаток в котёнка. Хаос — не его враг, а маска, чтобы прятать свет, который Мэлько жаждет поглотить. Внезапно их телепортировало в руины Ангбанда. Леденящий вой: Мэлько, в обличье гигантской кошки с клыками из лавы, шагнул из трещины. — Наконец-то, брат. Стоит мне сожрать твою хозяйку — и я верну силу даже без клятв Валар! — Скорее наоборот! — крикнула миссис Хендерсон, швырнув в чудовище термос с эльфийским чаем, случайно заваренным с песней Лютиэн. Вспышка света превратила ее в юную воительницу с посохом из кошачьей мяты. Битва переписала реальность. Вискерс, слитый с кулонами, стал пламенным вихрем свободы, Мэлько — прахом иллюзий. Но когда всё стихло, Звездолап нашла на земле новый артефакт: серебряный ошейник с письмом Манвэ. «Прости. Возвращайся». — Нет, — Вискерс обнял миссис Хендерсон, стирая клятву 1947-го. — Я выбираю дом там, где пахнет корицей, а не амброзией. Вечером Мехтеннахт спал на договоре, превращённом в подстилку. Где-то за пределами Галактики Мэлько начал собирать новую армию из спиралей ДНК и тёмной материи. Но это уже… совсем другая сказка.