Часть 2

***

      Мистер Вискерс, с трудом управляя непривычно длинными пальцами, вытащил из аптечки пузырёк с нашатырём. Пробка сопротивлялась, но поддавшись его упорству, со щелчком поднялась, распространяя резкий запах. Кот-человек поморщился — ничто в его прежней жизни не готовило его к этой химической атаке на обоняние. Аккуратно, как сапёр, он поднёс ватный диск, смоченный в растворе, к носу миссис Хендерсон. Та дёрнулась, закашлялась и, наконец, открыла глаза. — Кто вы… — начала она дрожащим голосом, отодвигаясь к спинке кресла, но остановилась, всмотревшись в зелёные глаза незнакомца. — Мистер… Вискерс? Это… вы? Рыжеволосый юноша кивнул, стараясь придать лицу знакомое ей выражение — тот самый взгляд, которым он выпрашивал лакомство. Его рука непроизвольно дернулась к уху, которого больше не было, и он глухо зашипел: — Мя-яу… То есть, д-да. Это я. Миссис Хендерсон замерла, борясь с шоком. Её взгляд скользнул к кулону, тускло поблёскивавшему на его шее. — Но как… Зачем… — Кулон, — прохрипел Вискерс, касаясь амулета. — Примерил — и бах. Ни усов, ни хвоста. Он нервно провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть человеческие черты, затем внезапно пнул ногой воздух, имитируя кошачий удар задней лапой. Жест выглядел нелепо, но заставил миссис Хендерсон рассмеяться — тоненько, истерично, но это был шаг к принятию. — Ладно, — выдохнула она, вставая. — Человек или кот, вы всё равно мой беспокойный мальчик. Но одежду вам надо подобрать. Нельзя же ходить в моём халате! Пока она копошилась в старом сундуке покойного мужа, выискивая подходящие вещи, Вискерс экспериментировал с прямохождением. Каждый шаг отзывался непривычным напряжением в мышцах, а отсутствие хвоста нарушало баланс. Натянув клетчатую рубашку и джинсы, он поймал своё отражение в зеркале и скривился: — Ужасно. Где мои полоски? — Зато теперь вы можете открывать двери без моей помощи, — парировала миссис Хендерсон, поправляя ему воротник. — И писать ответ Совету сами. Письменный стол стал новым испытанием. Держать ручку оказалось сложнее, чем ловить мышей. Буквы выходили корявыми, а фраза «Согласен на миссию» больше напоминала следы когтей на песке. Конверт он запечатал воском, используя крышку от заварника, и с минуту с тоской смотрел на кулон, чувствуя, как под кожей запястья пульсирует странное тепло. — Завтра всё объяснится, — пробормотал он, глотая последние крошки печенья, украденные со стола уже человеческой рукой. На следующее утро в коттедж постучали трижды — ритмично, как метроном. Миссис Хендерсон, всё ещё бросающая на Вискерса взгляды, полные смеси ужаса и восхищения, открыла дверь. На пороге стояли три фигуры: девушка с серебристыми волосами и вертикальными зрачками, щурящаяся от солнечного света; долговязый юноша, нервно подёргивающий плечом, будто воображаемого хвоста; и женщина в плаще цвета хаки, чьи ногти прорвали перчатки. — Команда «Когти Рассвета», — прошипела серебристоволосая, вручая Вискерсу визитку с отпечатком лапы вместо печати. — Ты будешь лизать раны после стычек. Я — Звездолап, эксперт по древним текстам. Этот меланхоличный увалень, она кивнула на долговязого, Тенистый Бродяга, наш ниндзя. А Беспушица… — Женщина в плаще молча раздвинула полы, обнажив пояс с дюжиной флаконов, издающих запах кошачьей мяты. Миссис Хендерсон, принесшая чай, застыла с подносом, когда Беспушица ловко стащила печенье, даже не коснувшись тарелки. — Артефакт последний раз видели в кото-фортрессе «Чёрный Вибрисс», — Звездолап развернула карту, помеченную метками в форме мышиных силуэтов. — Тебе, новичок, придётся научиться переключаться между формами. Сожми кулон и представь клубок ниток. Вискерс, с трудом удерживающийся на стуле (его колени всё ещё подгибались в позу для прыжка), вцепился в амулет. Мысленный образ любимой игрушки вызвал вспышку золотого света, и через секунду на полу сидел рыжий кот в миниатюрной рубашке. Миссис Хендерсон ахнула, уронив сахарницу. — Прогресс, — Звездолап ухмыльнулась, запихивая его обратно в человеческий облик щелчком по носу. — Но контролировать трансформацию нужно мгновенно. Представь, что ты увидел вомбата. К вечеру, после шестичасовых тренировок (и трёх разбитых ваз), Вискерс научился менять форму, лишь потянувшись за несуществующим хвостом. Беспушица тем временем окурила коттедж дымом сушёного тимьяна, выявляя на стене скрытые письмена: «Сердце ищет того, чьи лапы знают вес короны, а зубы — вкус предательства». — Завтра едем в Музей Кошачьих Древностей, — объявила Звездолап, заворачиваясь в штору как в плащ. — Там хранится Пёстрый Свиток. И… новичок? — Мяу? — Перестань грызть диван. Ты теперь человек. — А человек не может точить зубы? — Вискерс обиженно выплюнул кусок обивки, случайно проглотив пуговицу. Миссис Хендерсон, наблюдая за ними, тихо спросила у Беспушицы, достав фотоальбом: — А вы… тоже когда-то были… — Обычной сиамкой? — женщина в плаще впервые улыбнулась, указывая на снимок с котёнком у книжной полки. — Я отдала Совету 150 лет служения за возможность шерсти развиваться на ветру. Когда команда удалилась ночевать в сарай (превращённый в штаб с картами и жуками-шпионами), Вискерс залез на крышу, по-кошачьи свернувшись под луной. Кулон жёг грудь, но теперь это было приятное тепло, будто он наконец нашёл ту самую солнечную лужу, о которой мечтал.

***

Остров Мурлык встретил их штормом, бросающим волны словно рассерженный кот сбрасывает со стола вазы. Капитан яхты, седой человек с усами, напоминающими щупальца кракена, отказался подплывать ближе, пробормотав что-то о «призраках с глазами из морской пены». Пришлось плыть на надувной лодке, где Вискерса каждые пять минут мутило от запаха резины. — Сердце активирует ловушки при контакте с двуногими, — кричала Звездолап, откидывая с лица мокрые пряди. — Превращайся в кота, как только ступим на берег! Песчаная коса оказалась сплошной иллюзией. Лапы Вискерса провалились в зыбкий «пляж», сотканный из миллиона крошечных раковин-лезвий. Тенистый Бродяга, превратившись в дымчатое пятно, нырнул в зыбучие пески и вынырнул с ключом из кораллов в зубах. — Там внизу… — он отплёвывался, встряхивая шерсть, — целый храм из скелетов китов. И нечто кричало сквозь пространства, чтобы мы уходили. Древний лифт, приводимый в движение стаей призрачных рыб, опустил их к вратам Сапфирового Сфинкса. Головоломка из вращающихся зрачков и песочных часов заставила Вискерса использовать обе формы: человеческими пальцами он поворачивал шестерни, кошачьими когтями — царапал ответы на стене. Когда бронзовые двери скрипнули, Беспушица вдруг схватила его за запястье: — Стой. Чувствуешь? Здесь пахнет лангустами. Пол зала оказался гигантской ловушкой-весами. На одну чашу Звездолап бросила жемчужину мудрости, на другую Тенистый Бродяга — тень от собственного уха. Но равновесие нарушил Вискерс, чей кулон внезапно выстрелил лучом в статую кошки-идола. Из разлома в полу поднялся трон, сплетённый из корней и лунного света, а на нём… — Миссис Хендерсон?! — Вискерс ошарашено замигал. Двойник его хозяйки улыбнулась, но глаза оставались холодными, как ледяные озёра. — Привет, глупыш. Совет не предупредил, что Сердце выбирает сосуд из тех, кого любишь? — её пальцы впились в подлокотники, и комната задрожала. Воздух наполнился рёвом. — Не она, — прохрипела Звездолап, вцепляясь когтями в растрескавшийся мрамор пола. — Сердце копирует память. Бей в горло, пока иллюзия не... Вискерс уже летел вперёд, в слепой ярости, попеременно меняя формы: кошачьи клыки рвали платье двойника, человеческие кулаки били по каменной плоти. Обманщица рассыпалась в песок, но комната продолжала рушиться, выплёвывая из трещин армию крыс-скелетов с аметистовыми глазами. Беспушица, танцуя между обломками, разбивала флаконы с зельями. Облако мяты сплело защитный купол, где Тенистый Бродяга чертил на полу кровавые руны: — Мэлько! Сгинь! Рыжий кот, прижав уши, прыгнул на трон. Кулон впился в грудь, выжигая на ней узор, но он стиснул зубами Сердце — раскалённый кристалл в форме кошачьего зрачка. Мир взорвался светом. Очнулся он на кухне миссис Хендерсон, с языком, прилипшим к морозилке. Тенистый Бродяга, вернувшийся в человеческий облик, объяснял хозяйке, как снять порчу с микроволновки, а Звездолап лизала рану на лапе, рассматривая кристалл, теперь тусклый, как обычная стекляшка. — Живой? — Беспушица сунула ему рюмку с жидкостью цвета антифриза. — Выпей. Это экстракт валерианы 1897 года. — А крысы... трон. — Вынесли тебя без сознания, сжимающего артефакт и мурлыкающего «кис-кис» на древнем диалекте, — фыркнула Звездолап. — Совет получил своё. Но. — Она кивнула в окно, где у забора сидела настоящая миссис Хендерсон, гладившая трёхголового кота. Вечером Вискерс, укутанный в три пледа, наблюдал, как хозяйка пытается накормить Тенистого Бродягу овсянкой. Кулон на его шее тихо жужжал, а в кармане ждала новая записка: «В сарае нашла коробку с надписью ⚡Опасные Игрушки⚡. Это ваши?».