Привет от Прада.

      За кулисами эзотерического шоу царила предсказуемая суматоха. Густой запах лака для волос смешивался с ароматом дешевого кофе и навязчивым запахом благовоний, от которого Владиславу начинало предательски першить в горле. Визажисты, словно встревоженные пчелы, то и дело жалили лица участников кисточками, операторы потели под софитами, проверяя злосчастные камеры, а экстрасенсы, с напущенной важностью, шептали что-то неразборчивое, стараясь создать вокруг себя ауру таинственности.  Владислав, пожалуй, единственный во всем этом балагане, казался абсолютно спокойным.       Он вальяжно облокотился на стену, наблюдая за суетой с искренним, почти детским, любопытством.  Легкая усмешка играла на его губах.  — Ну что, – протянул он, окидывая взглядом толпу. — Готовы сегодня развлекать публику? Надеюсь, никто не забыл заправить свои хрустальные шары слезами и отчаянием простых смертных? Помните, господа: чем глубже драма, тем толще кошелек! — он слегка приподнял бровь, ожидая реакции. Некоторые участники нервно переглянулись, другие натянуто улыбнулись. Владислав знал, что его не любят. И любил это. Он поправил воротник своей рубашки, сшитой на заказ в одной из миланских мастерских. Ткань была невероятно мягкой, словно шепот демона, приятно ласкающего кожу.  Влад отдернул рукав, показывая часы. На руке красовалась модель Ролекс, с необычным драконом. Влад не был командным игроком. Он играл по своим правилам, и правила эти обычно были написаны кровью и чернилами в каких-нибудь пыльных гримуарах, которые он находил в самых темных уголках этого мира, а иногда и не этого. Его сила – сила демонов и черной магии – давала ему ощущение превосходства, которое он не упускал возможности продемонстрировать. Сегодня в его планах было не только сорвать куш, но и в очередной раз вывести из себя его "любимую" коллегу. И она не заставила себя долго ждать. Двери гримерки распахнулись, словно открывая портал в мир высокой моды и неприкрытого высокомерия.  В проеме появилась Инесса Коваль. От нее веяло дорогим парфюмом и холодом. Шелковое платье цвета ночи идеально сидело по ее точеной фигуре, бриллиантовое колье мерцало в полумраке, а взгляд… взгляд был настолько ледяным, что, казалось, мог заморозить даже душу.   Инесса демонстративно окинула помещение надменным взглядом, словно оценивая качество скота перед аукционом.   — Влад, – небрежно бросила она, даже не потрудившись посмотреть в его сторону.  — Как всегда, устраиваешь из всего этого… шоу фриков. Надеюсь, ты не собираешься переигрывать? Помни, мы работаем на одну цель. Владислав расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке.  — Инессушка, дорогуша! Ну что ты такая серьезная?  Расслабься!  В конце концов, мы здесь не в опере,  а на ярмарке тщеславия. А где тщеславие - там и я — он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — А вообще, мы дарим людям надежду! Правда, часто несбыточную… но кто об этом знает? Инесса, слегка поморщившись, достала из маленькой сумочки тонкую сигарету и зажигалку: — Надежда?  Ты говоришь о надежде, когда сам продаешь им иллюзии? — она затянулась, выпустив в воздух струйку дыма. — Цинизм тебе к лицу, конечно, но не стоит забывать о рамках приличия. И о детях, Влад. О детях, про которых ты никогда не думаешь, которым ты порой говоришь такую ересь, что хочется закрыть им уши и спрятать где то подальше от тебя.  Владислав закатил глаза. Любые разговоры о детях всегда действовали ему на нервы. Тем более, от Инессы это всегда звучало как какая-то приторная фальшь. Он никогда не понимал, как эта женщина, способная своей язвительностью убить наповал, проявляет столько… умиления к маленьким соплякам.   — Ах, да, дети… — пропел он, стараясь придать голосу максимально слащавый оттенок. — Солнце нашей жизни, наше будущее… Слушай, а может, вместо того, чтобы вечно сюсюкаться с чужими, ты заведешь своих? Или боишься, что они унаследуют твой… мягко говоря… непростой характер? Инесса бросила на него испепеляющий взгляд.  На мгновение в ее глазах промелькнула ярость, но она быстро взяла себя в руки: — Следи за языком, Череватый. Ты и так ходишь по краю. Злоупотреблять терпением тоже не надо.  — Ох, не пугай! — прошептал Владислав, наклоняясь к ее уху.  Его дыхание опалило ее щеку, заставив Инессу невольно вздрогнуть. — Я знаю, чего ты на самом деле боишься, Инесса Коваль… Ты боишься, что за маской неприступной, холодной королевы скрывается обычная женщина, которая тоже мечтает о любви, о семье, о простом человеческом счастье… Но ты слишком горда, чтобы признаться в этом даже самой себе… и слишком стервозна, чтобы кто-то кроме меня увидел тебя настоящую.       Он отпрянул, наблюдая за ее реакцией. Инесса начала махать рукой перед своим лицом, словно отбрасывая назойливую муху, и отвернулась, стараясь скрыть замешательство. Воздух между ними словно наэлектризовался. — Ты невыносим. — процедила она сквозь зубы, делая глубокую затяжку сигаретой. — Но ты же меня терпишь, — ответил Владислав с ухмылкой. — Так только на работе. — А кто сказал, что работа не может выходить за рамки? — подмигнул он.       Инесса жестом попросила визажиста подойти к ней, давая понять, что разговор окончен. Она знала, что Владислав намеренно провоцирует ее, пытаясь задеть самые чувствительные струны ее души. Она не позволила ему увидеть, как сильно он задел ее своим замечанием.        Она ненавидела, когда он был прав.