Том 2. Метаморфозы. Эпилог

Почти две тысячи лет назад… Ночь льнула к окнам их маленького дома. Обнимала тенями снежинок. Тепло потрескивал очаг. Кутаясь в одеяло, Джереми взобрался по лестнице на второй этаж. Мама должна была быть там. Папа снова уехал на охоту, и в свое отсутствие он разрешал маме заходить в его кабинет. Дверь в кабинет была приоткрыта, и в щель пробивался свет. Джереми осторожно заглянул в нее. Сундуки со свитками, куда папа запрещал Джереми заглядывать, картины со сказочными пейзажами, людьми в мантиях и благородно-суровыми лицами. Запахи красок, чернил. Огонек свечи падал на лицо мамы. Она склонилась над столом и что-то читала. Джереми хотел позвать ее или, подойдя, прижаться — показать, что не хочет засыпать без нее. Но тихий звук, нарушивший ночную тишину, удержал его. Всхлип. Мама потерла глаза. Одеяло сползло с плеч, и Джереми не успел его удержать. Мама вскинула голову на легкий шелест. — Джереми? — Из ее голоса уходил призрак слез. — Почему ты не спишь? — Почему ты плачешь? — Я не… — Она оглянулась на стол. — Все в порядке, не волнуйся, милый. Джереми подбежал к ней. Обнял. — Тебя кто-то обидел? Честно говоря, Джереми не мог представить, чтобы кто-то мог ее обидеть. Мама рассказывала историю, что когда-то, когда он был еще совсем маленьким, прогнала бандитов прямо с ним на руках. Папа добавил: «Меня чуть инфаркт не хватил, когда я вернулся, а она стоит в окружении бессознательных тел и укачивает тебя». Что такое «инфаркт» и «бессознательные», Джереми не знал, но отлично понял, что мама очень сильная. Мамина ладонь нежно погладила по голове. — Нет. Конечно, нет. На самом деле… я счастлива. — Но ты плакала, — не понял Джереми. — От счастья тоже можно плакать. Если оно очень сильное. Джереми… ты ведь ни разу не видел свою бабушку, верно? Джереми растерянно наклонил голову. Нет, он, конечно, знал, что у него должны быть бабушка и дедушка. Мама и папа тоже от кого-то родились, хотя сначала он считал, что они просто… были всегда. Папа любил подшучивать: «Прошлое такое далекое, ощущение, что я и правда всегда был. Видишь звезды? Я знаю, как они зажигаются. Откуда я знаю? А я летал и видел очень-очень близко». Джереми знал — но никогда не осознавал этого полностью. — Она не навещала нас, потому что… ей было опасно приходить сюда. Ее могли отследить и найти нас. Но сейчас война кончилась, все более-менее успокоилось, и я нашла способ отослать ей письмо. Написала ей про тебя. И она ответила. Джереми… она хочет навестить нас. Хочет познакомиться с тобой. Мама источала счастье, и свеча не могла перебить ее свет. Джереми никогда не скучал по бабушке и не ощущал ее отсутствие, но он был счастлив маминым счастьем. — Я… я боялась, что… — ее слова пересыпались радостью и сбивались, — что она не согласится. Что не захочет нас видеть из-за… того, что я полюбила человека. Она написала почему-то, что хочет познакомиться с тобой «снова». Может быть, она имела в виду, что однажды уже видела тебя. И еще… она написала, что хочет обнять тебя.