Том 2. Метаморфозы. Глава 13

В последний день Джереми шел по кораблю. Розоватые, телесные, темные цвета, дышащие, живые стены и потолок, разбавленные металлическим полом, подпорками и приборами. Входы в отсеки затягивались тонкими, но очень прочными мембранами. Под их поверхностью пульсировала гемолимфа. Ее не было видно, но можно было, прислонив ухо к стене, ощутить пульс. Пахло кожей. За одной из мембран Джереми услышал шум — кто-то подвинулся, устраиваясь поудобнее. Он щелкнул по натянутой коже, извлекая низкий звук. Как из барабана. — Сука, Сутеком клянусь, валите отсюда, я злая, — мрачно раздалось изнутри. Несмотря на то, что она старалась изменить голос, Джереми ее узнал. — Ужас, какой пример ты подаешь внуку, — заглянув внутрь, хмыкнул он. Это был склад. Ящики с продовольствием тянулись вдаль. На одном из ящиков, в самом темном углу, и сидела Карши. Увидев Джереми, она расслабилась. — Думаю, мой внук уже достаточно взрослый и знает плохие слова, — подняла она уголок рта. Бежевую грязную робу Карши сняла еще в первый день на корабле. Ее сменил королевский костюм в фиолетовых, белых и золотистых цветах. Мундир, больше похожий на обычный пиджак, брюки и отличительные знаки правительницы. Чем-то он напоминал собственный костюм Джереми, но в основном цветами. — Прячешься? — Джереми вошел внутрь, и мембрана затянулась за ним. — Небольшая передышка. Чтобы убивать людей мысленно, а не на самом деле. — Мне уйти? — Если ты согласен немного послушать нытье старой леди, — мимолетно пошутила Карши, — то можешь остаться. Джереми сел рядом. Какое-то время он слушал очень знакомые жалобы. Сам порой мысленно проговаривал их. — Интересно, была ли я беззаботной принцессой в забытые времена, — под конец вздохнула Карши. — И была ли я наследной. Дезнарек говорит, что точно не наследовал трон — в обрывках памяти он много тренировался и, похоже, хотел командовать армией. Багнарек вспомнит когда-нибудь, что было раньше? Мы собираем историю по частицам памяти всех людей, но этого мало, а чем дальше и чем больше мы питаемся нашими запасами еды, тем меньше остается. Корабли могли производить еду, но пока они не полностью проснулись и не набрали полную мощность. Багнарек жил на запасах своей планеты. Еде, зараженной частицами душ Богостражей. По крупицам их память продолжала стираться, а тела… — Твои глаза, — заметил Джереми. Дополнительные фиолетовые радужки пропали со лба Карши. Сейчас она выглядела уставшей девушкой-человеком. — Я могу возвращать их. А с ними у меня теперь появляется вот это. Вновь сверкнули маленькие глаза на лбу, а кожа на руках почернела и обросла… Джереми поднес правую руку к ее. Цвет кожи и фиолетовые пластины… они были почти неотличимы. Лишь между костяшками у Карши не было пурпурных вкраплений, похожих на крошечные кристаллы. На нее не влиял кристалл бессмертия. — Более сильные и крепкие. И красивые, — улыбнулась Карши. — Я могу изменяться. Как наставник… — Ее тон подернулся печалью. — Дезнарек тоже может. Капитаны докладывают, что так научились почти все. Но есть другая проблема. Она сосредоточилась. Сжала губы от усилия. Медленно, неохотно фиолетовые пластины втянулись, кожа посветлела, а дополнительные глаза, закрывшись, затянулись кожей. — Возвращаться к обычному облику с каждым разом все труднее, — закончил Джереми. Он видел. Замечал вместе с Гирой. Как метаморфозы прорываются все настойчивее, порой и помимо воли, и как трудно Багнареку этого времени восстанавливать прежнюю внешность. Некоторые дети даже перестали убирать изменения — не видели смысла. Их не пугали перемены, как взрослых, они привыкли гораздо быстрее. Они еще не выглядели как современный Багнарек, в чьих чертах было больше насекомых, чем людей. А вот их будущие дети… Карши посмотрела на его руку. — Ты ведь что-то знаешь об этом. — Спойлеры, — привычно ответил Джереми. Она закатила глаза совсем как Дезнарек. Но произнесла лишь: — Ясно… я поняла. Молчание укутало их коконом. На самом деле, они стали довольно много молчать наедине. Джереми не мог слишком углубляться в рассказы о своем времени, Карши почти ничего не помнила из своего. И также… они разделяли общую ношу. Тяжелую ответственность за погибшую планету. Слова не могли выразить того, что они чувствовали. В молчании… они лучше ощущали, что не были одиноки в своем выборе. — Жертва ради лучшего будущего, — проговорила Карши. Ее слова естественно тянулись из тишины. Судя по всему, она озвучивала давно сложившиеся мысли. —  Наверное, это правильно. И поучительно. И героически. Знаешь, что грустно в героических историях с пожертвованием? Главные герои в них не счастливы. — Однажды перед нами тоже встала необходимость жертвы. Мы вступили в бой не на жизнь, а на смерть, понимая, что, скорее всего, погибнем. Мы хотели дать время другим спастись. Чтобы однажды они нашли другой выход. И победили окончательно. Джереми старался завуалировать. Он рассказывал о последнем бое с Дагдэдом. В какой-то момент Кинг-Оджерам казалось, что остался единственный способ — дать людям улететь на другую планету и найти замену исчезнувшему кристаллу бессмертия. Кинг-Оджеры вступили в отчаянное сражение с Дагдэдом, обреченное на поражение, и были готовы умереть ради того, чтобы выиграть для своих людей хотя бы несколько секунд. Джереми все еще винил себя за то, что слишком поспешным решением с кристаллом бессмертия чуть не загнал друзей в ловушку… — Я к тому, что… — спохватился он, — быть главным героем незавидная участь. Как и быть героем. Ты выбираешь жертвовать собой ради мира. Твои ошибки отражаются на людях, которых тебе нужно защитить. — И если ошибешься, то приходится жертвовать не только собой… — тихо-тихо пробормотала Карши. Джереми мог бы повторить, что Багнарек на планете все равно погибли в другой вероятности, но они оба и так знали это. Он мог бы сказать, что она не виновата и другого выхода не было, но сам не верил в это. Он помнил, как осуждал Доктора перед битвой с эвсисуонами. Ее холодное решение пожертвовать Хагаррэ, а не собой. Он помнил ее слова: «Однажды и тебе придется это сделать, король». К счастливым концам нужно стремиться, но порой им не суждено случаться. Жизнь иногда неотличима от книги, но никогда не будет ею. — Ладно. — Карши встряхнулась и с усилием улыбнулась. — Хватит этого брюзжания старухи. С тем же усилием Джереми усмехнулся: — Ты сейчас младше меня. — А ну не перечь бабушке, — со странно знакомыми строгими интонациями велела Карши. — Никакого уважения к старшим, что подумает твой будущий дедушка?.. — Выражение ее лица резко поменялось: — Ох, мне же надо найти тебе дедушку… Может, этот момент тоже проспойлеришь? У нас слишком много дел, я не уверена, что найду время на отношения. — Любовь не должна быть навязанной, — слегка возмутился Джереми. Карши надулась: — Тогда я в наказание применю главное оружие бабушек. Эй, внучок, девочка нравится какая-нибудь? Джереми не определился, было ли в его смехе больше веселья или паники. — Карши! — Может, Доктор? Мне, в принципе, неважно, главное, чтобы детки были здоровенькие. Желание убежать в ТАРДИС столкнулось с ощущением уюта и теплоты. «А ведь я бы был совсем не против, чтобы кто-то из родных так обо мне заботился и расспрашивал о жизни», — подумал Джереми. Их разговор прервали постукивания в мембрану. — Что, младшие, от работы отлыниваете? — Мембрана раскрылась, и на входе показался Дезнарек. Ему явно продолжало нравиться, что он оказался старше их двоих. Его песочная военная форма тоже сменилась на королевское одеяние — в его цветах преобладал красный. — Еще скажи, что ты не сам хотел спрятаться, — фыркнула Карши. — Я не хочу прятаться. Я хочу убивать, — почти серьезно поправил Дезнарек. — У нас опять путаница. На этот раз с тем, за кем закреплено отходное отделение. Все думают, что за кем-то другим. Надо посоветоваться. Или подраться. — В каком смысле «все думают, что за кем-то другим»? Я же назначила Исопджима! — Тогда этот термит делает вид, что не так тебя понял. — Ох су… Сутек большой и страшный… — пробормотала Карши. — Придется опять его побить. — Могу помочь, — вызвался Джереми. — С решением вопроса, я имею в виду. Хотя, если будет необходимо, могу и с боем… — Нет, — сурово отказался Дезнарек. — Ты и так нам слишком много помогаешь, — объяснила Карши. — Разъясняешь эти королевские дела. Мы начинаем слишком полагаться на тебя, Гиру и Доктора, но нам нужно научиться самостоятельно справляться. Ты ведь это имел в виду, брат? — Да. Вы все-таки не будете тут вечно. Сердце сжало предчувствие. Или воспоминание о будущем? Джереми ощущал — их пребывание здесь затягивается. И, видимо, настало время Багнареку самостоятельно продолжить путь. Они вышли в коридор. Карши снова повернулась к Джереми. — Что ж… мы пойдем. Это их окончательное прощание. Джереми не сомневался в этом. — Удачи вам. И она тоже думала так, потому что сказала: — До встречи. До той самой встречи в будущем. Я доживу до твоего рождения. Джереми улыбнулся, скрывая печаль. В его памяти мама разрывала письмо. Багнареку нужны были правители, заботящиеся о нем. Желающие ему лучшего. Карши и Дезнарек были именно такими. Они станут защищать своих подданных от любых опасностей — и сочувствие к другому виду, оказавшемуся вместе с ними на одной планете, лишь помешает. Расчеловечивание на войне — обычное дело. — Карши. С его губ готова была сорваться просьба. Просьба о том, что показывало близость и было нормально между родственниками. Что выражало тепло и привязанность. Что он чувствовал между ними сейчас и никогда не получит, когда Карши станет его бабушкой. «Пожалуйста, обними меня еще раз». — Что такое? — спросила Карши с мягкостью той, что еще не знала, чьи гены несет в себе ее внук. Снова улыбнувшись, Джереми покачал головой: — Нет. Ничего. — Ладно. — Она неловко кивнула. — Я… пойду. — У тебя все получится. Уже уходя, Карши вдруг остановилась: — Джереми. — Да? Она слегка дернулась, словно хотела оглянуться, и остановилась на полпути. — Увидимся, — повторила она так, будто хотела сказать что-то другое. — Конечно, — ответил Джереми, желая произнести не это. Карши уходила. Удалялась по коридору и навсегда. Он лишь надеялся, что она тоже услышала его невысказанные слова. — Эй. Дезнарек протягивал ему руку. Джереми пожал ее: — Рад был увидеть тебя, Дезнарек Первый. — Может, и не Первый. Память ведь так и не восстановилась. А тот твой родственник, который похож на меня. Какой он Дезнарек? — Восьмой. — Подожди, если ты внук Карши, то прошло всего два поколения, почему… А, эти ваши путешествия во времени, — пробормотал Дезнарек. Джереми согласился, что в каком-то смысле так и есть. Бессмертие — это тоже путешествие во времени, просто в одну сторону. — Вы два идиота, не умеющих разговаривать, — вдруг произнес Дезнарек. — Почему ты ей не сказал? — Что именно? — То, что ты хотел. И она тоже. Гордость у нее. Идиоты. Все равно это слышал бы только я, еще один родственник. Могли бы попросить меня уйти, в конце концов. — Я скажу ей. В будущем, — соврал Джереми. Дезнарек знакомо прищурился: — Надеюсь. Мам и бабушек надо уважать. — Смотрю, тебе нравится меня поучать, — улыбнулся Джереми. — Нечего было вести себя так, будто младший я, а не ты. Привыкай, тебе понадобится в будущем. Мы еще увидимся? — Это один из моментов, спойлеры которых убивают все удовольствие. — И только что я понял, что надеюсь тебя не увидеть. — А Гиру? — Придется ждать, когда он вырастет. Джереми. — Дезнарек посерьезнел. — Да? — Сокрушите Дагдэда. Пусть он молит вас о пощаде. — Обещаю. Дезнарек ушел вслед за Карши, и, пока он не скрылся поворотом, Джереми смотрел вслед. Прокручивая в голове их слова. Стараясь запомнить их лица. Он позволил печали пройти насквозь и, шагнув, оставил ее позади. *** Джереми свернул туда, куда он шел изначально. В стыковочный отсек. Среди розово-коричневых стен просторного зала Гира разговаривал с Кувагоном. Не считая черного цвета, Бог-Жук-Олень выглядел как обычно и, когда он подлетал к кораблю, чувствовал себя хорошо. Временное отсутствие души прошло для него бесследно. Наверняка все дело было в Гире и связи между ними. Поглощенная душа из будущего поддержала и прошлого Кувагона. Разговор подходил к концу. Кувагон закрывал трап — в полости, где в будущем появится кабина пилота, блеснул янтарный камень. Гира погладил Бога-Жука-Оленя по рогу, а Кувагон попытался дружески боднуть головой, едва не свалив на пол. До Джереми донесся смех Гиры. — До встречи. Спасибо, что позволил мне спасти друга. Но больше я не хочу это повторять. Не хочу есть твою душу и подчинять силой других Богостражей. Вопросительный стрекот. Гира ответил: — Я не хочу быть… им. Я хочу жить с друзьями, а не подчиненными. Кувагон издал серию щелчков и стрекотаний. Произнес длинную фразу, которую, разумеется, Джереми не смог понять. Но он понял суть по интонации: «Ты и так не он». Кувагон махнул лапкой. Гира отошел. Короткий свист Кувагона, ответный стрекот корабля — и шлюз начал открываться. Его затянула переливчатая пленка защитного поля, не выпускающаяся воздух и тепло. Кувагон затрещал крыльями. — Мы завоюем мир! — крикнул Гира. Кажется, Кувагон хихикнул. Ответив веселым рыком, он вылетел в космос. Вакуум отрезал шум крыльев. Черный Жук-Олень слился с космической тьмой. — Ты все-таки умеешь говорить между строк. Гира обернулся. — Почему? — удивился он. — Ты ни разу не уточнил Богу-Жуку-Оленю, что «завоевать мир» — просто шутка. — Потому что для него тоже так будет. Мы ведь… в каком-то смысле одно существо. Хотя я так и не понял, как это работает. Что сущность Кувагона частично слилась с моей и что «злой король» — это отголоски его характера. Джереми не стал говорить очевидный ответ — Гира был не совсем человеком. Они оба и так его знали. Вместо этого он сказал: — Или отголоски твоего характера — в его. Или сразу оба варианта. — Как временная петля. Надеюсь, на Богостражей не повлияет то, что я их подчинил, — пробормотал Гира без перехода. Он поежился. — Ты не хотел этого. — Хотел. Не подчинить их, конечно. Спасти тебя и Карши. Я бы сделал это снова, но это отвратительно. — Я… понимаю это чувство. Шлюз еще не закрылся. Среди космоса тускло краснела планета. Тихая и мертвая. Гира встал рядом с Джереми, даря тепло и поддержку. — Мы оба сделали вещи, которые не хотели, — сказал он. — Потому что нам пришлось. Думаю, мы должны просто запомнить эти чувства. Чтобы больше такого не повторять. — Ты говоришь как Доктор. — Да? — Да. Ей тоже приходилось совершать тяжелые неоднозначные поступки. Знаешь, теперь я, наверное, понимаю ее чуть лучше. Ее… «Чувство вины. Голоса тех, кто погиб из-за нас, голоса, которые приходят по ночам». — ...Бремя. Какое-то время Гира молчал. — Кувагон мне сказал… — начал он. — «Я впервые вижу, чтобы кто-то, похожий на создателя, подчинял моих сородичей для того, чтобы спасти друга, и ощущал чувство вины по отношению к ним. Это странно. Непривычно. И заслуживает уважения. Думаю, на твоем месте я бы поступил так же». Мне кажется, для него важно отношение к поступку и причина, по которой ты его совершил. Пока ты считаешь его непростительным, ты сделаешь все, чтобы подобное не повторилось. — Думаю, он прав, — сказал Джереми, имея в виду Гиру и его подчинение. Он не считал поступок друга ужасным. Галактинсекты были врагами. С ними нельзя было договориться, как поступил Гира с Богостражами. Нужно было действовать быстро, и оставался единственный выход. В конце концов, большинство из них  выжило. Планета понемногу смещалась — корабль поворачивал. Она казалась кровоточащим оком, который слал Джереми пустой обвиняющий взгляд. Джереми отвернулся, не в силах его выносить. «У нас не было выбора», — в очередной раз напомнил он себе. «У нас не было выбора», — говорила Карши. И так было страшно спросить — что, если был? Если существовал тот самый третий выход? Тихий звук шагов он осознал после того, как они прекратились. Доктор стояла, прислонившись к стене. Она выглядела измотанной. Ее руки держали две кружки. — Успокоительный чай, — сказала она Джереми. — Как и обещала, и даже к твоему отцу возвращаться не пришлось. Второй для Гиры. Они поблагодарили ее и взяли кружки. Джереми отпил из своей. — Ох ты ж, такой же, как в детстве. Мама иногда поила меня им перед сном. — Прямо такой же? — поинтересовалась Доктор с неуловимой странной интонацией. — Да. Давно его не пил… Теперь я должен тебе еще чай. — Мне нравится комбуча. Хотя больше не пить, а смотреть на чайный гриб. Как медуза в морях на одной планете. И еще люблю тот, который ты мне приносил, — мимолетно смутила его Доктор. — Гира, попробуй свой. Гира попробовал. Он подавился и вытаращил глаза. — Просто чай, — почему-то стала успокаивать Доктор. — От радужной джуруриры только вкус. Джереми ошарашенно уставился на них. Радужной джурурирой Гира в детстве, не зная, назвал истолченную душу Бога-Жука-Оленя. — Ты упоминал, что долго мечтал снова ее попробовать и накормить детей в приюте, — добавила Доктор. — До того, как узнал, что это было. Теперь ты можешь их напоить и без всякого вреда. — Это… это он. Тот вкус, — прокашлявшись выдавил Гира. Он все еще выглядел ошарашенным, но довольным. — Спасибо. Но почему? — Потому что мне хотелось вас порадовать, — просто ответила Доктор. — Не волнуйтесь, себе я тоже делала чай. Выпила по дороге. Держала его третьей рукой. Гира, ты пропустил доказательство, что у меня есть вторая пара рук. — Я тебе и так верю, — заверил Гира. — А зря, — подмигнула Доктор. — Я соврала. Или нет? Кто знает? Вид Гиры стал страдальческим. Джереми и Доктор обменялись улыбками. Когда-то произошел момент, когда им обоим начало нравиться смущать Гиру. — Кувагон улетел, — перевел Гира тему. — Даже прощаться со мной не захотел? — Он немного… боится тебя. Галактинсекты знают про Доктора, и Кувагон говорил, что ты непредсказуема. Можешь быть как другом, так и врагом. А так как вы с Дагдэдом враги… Я говорил, что не нужно бояться, но он решил не рисковать. Прости. — Не за что извиняться. В будущем он изменил мнение, так что тем более не за что. — Злой я… больше не вернется? — Нет. Второй души в тебе нет. Непоправимых нарушений разума нет. Он ушел. Ты — это ты. Гира с облегчением кивнул. Джереми пил чай, стараясь сосредоточиться на вкусе. На разговоре Доктора и Гиры. Отодвинуть их теплом тяжелые мысли. — Джереми? — Конечно, Доктор заметила, что не слишком ему это удается. — Почему все должно быть так? Почему их судьба — умереть? Почему, даже умея возвращаться во времени, мы не можем это исправить? Почему Карши была не права? Он услышал вздох Доктора. Она встала между ними. Шлюз так и не закрылся — наверное, корабль-скарабей опять капризничал… а может, уловил их настроение. Джереми ощутил ладонь Доктора. Вторую она протянула Гире. — Еще и поэтому я не хотела оставаться здесь. — Доктор смотрела на мертвую планету, и ощущалось, что не только Джереми и Гире нужно было ощутить дружеское тепло. — Не хотела, чтобы вы проходили через это. Одно дело, когда смерти остаются в истории, другое — когда видишь их своими глазами. Люди устроены так, что не воспринимают происходящее перед ними прошлое как прошлое и уже случившее. Для вас это настоящее. То, на что можно влиять. То, что можно исправить. И, не исправив, даже зная разумом, что все это уже произошло, вы ощущаете вину. — Только ли мы? — Не только. Поэтому я ненавижу фиксированные точки. Ощущать в них беспомощность. Видеть, как умирают люди, и понимать, что нельзя им помогать. Это… невыносимо. Однажды я сорвалась и даже спасла двоих человек. Целых двоих. Только двоих… Но едва не повернула временную линию человечества, и третья женщина… в общем, с тех пор я решила, что больше не буду вмешиваться в фиксированные точки. — Ты спасла двоих, — ободряюще сказал Гира. — А вы — корабль со множеством жизней. «И я убил еще миллионы». — Как ты с этим справляешься? — выговорил Джереми. Доктор смотрела на него, и он чувствовал ее понимание. Видел отблески страшных решений, которые ей приходилось принимать. Тусклые огни гаснущей галактики Тюльпан. — С виной? Постоянным прокручиванием мыслей «что, если?..». Запоздалым пониманием, как можно было поступить, но теперь нельзя, потому что поломаешь время? Или наоборот — осознанием, что по-другому было никак? — Да. Она тяжело вздохнула: — Никак. Я бегу, пытаясь забыть, и обещаю себе, что больше такого не повторится. Но однажды это повторяется. Ошибки продолжаются. Люди умирают. Иногда ошибки делятся с кем-то, и тогда частичное облегчение соседствует с новой виной — что ты позволил ощутить эту тяжесть еще кому-то. Иногда… без ошибок нельзя. И выиграть везде невозможно. Вы все еще сделали будущее лучше, чем оно было, — напомнила Доктор. — Я настраивался на то, что мы не спасем всех. Что так суждено. Что мы сохраняем будущее без Дагдэда и мир на Терре. Но все же… — Мы все равно надеялись на чудо, — договорил Гира. — Когда время изменилось, а существование Джереми получилось удержать… я подумал, что раз получилось изменить это, то, может… — Удастся победить Дагдэда сейчас и избежать всех будущих жертв? — закончила Доктор. — Да. — Хотела бы я. Но вы уже знаете, что время так не работает. Вы сломали бы много фиксированных точек. — Иногда так жаль, что реальность не сказка, — через силу улыбнулся Джереми. — Сказки тоже бывают страшными. Доктор хотела продолжить мысль, но внезапно совсем близко что-то пикнуло. Они непонимающе переглянулись. — Доктор, твое кольцо, — заметил Гира. Непонятная пауза. — Мое… что? — переспросила Доктор так, точно Гира сказал, что у нее растет вторая голова. — Кольцо. Звуковое. Камень звукового кольца светился зеленым. Писк продолжался. Глаза Доктора стали очень большими и с каждой секундой раскрывались все больше. — Что? Что-то не так? Какая-то беда? Дагдэд возвращается? — не на шутку встревожился Джереми. — Вы подтверждаете, что оно пикает?! — Доктор круто развернулась сначала к нему, потом к Гире. Оба непонимающе кивнули. И Доктор рассмеялась. Громко. Чисто. Заливисто. — Джереми, мы с тобой смотрели «Врата Штейна»? — Н-нет. — Коротко состояние Джереми можно было описать как «что происходит?!». — А про свою свадьбу я рассказывала? — Нет… — Упущение. Отличное аниме и отличная реальная история. Тогда начнем с другого. — С… чего? — В ТАРДИС. Быстро. *** ТАРДИС стояла в отсеке челноков. Она вклинивалась в ряд маленьких неподвижных насекомых с люком на боку. Изнутри ТАРДИС доносился напряженный гул. Она издавала его все эти дни. Консольная комната перемигивалась теплыми закатно-оранжевыми огнями. В их свете она казалась мягкой и умиротворенной. Джереми, Доктор и Гира привычно поднялись к консоли. Доктор притянула к себе монитор и вгляделась в него. Новый смех был тише, но таким же счастливым. — Доктор, ты всю дорогу загадочно молчишь. Что ты задумала? В Джереми трепетало чувство, которое он боялся осознавать. — Ты говорил, что сразу после битвы с Гроди видел Дагдэда. — Да. — Он выглядел довольным? Гира порывисто вздохнул, что-то поняв. Джереми… Все еще боялся. — Нет. Он был… раздражен. — Хе-хе. Доктор умудрилась усмехнуться, почти не двигая губами, но затем улыбка медленно изогнула их. — Один из его врагов только что уничтожил почти весь свой народ, и ни единого намека на злорадство? Здесь же все понимают, что это означает? — Но на планете все равно все вымерло. — Ты это видел? Я имею в виду: ты видел, как каждый человек на планете обращается в пепел после вашей с Карши атаки? Чувство медленно просачивалось в Джереми. Теплый оранжево-закатный свет. Он невольно продолжал сопротивляться ему, боясь разочарования, но уже видел. Улыбку Доктора. Разгорающееся сияние в глазах Гиры. — Время не стоит менять напрямую, — напомнила Доктор. — Ему это не нравится. Если ты видел чью-то смерть, она произойдет. Точнее… произойдет то, что ты видел. Доктор толкнула к ним монитор. На нем горело изображение планеты. Зелено-голубой, в завитках облаков. Не Терры. Не Земли. Не планеты Багнарека. Под ней светилась зеленым надпись «Совпадение по всем заданным параметрам». — Ты и Карши действительно испепелили на планете все живое. Никого не должно было остаться. Но что, если… мы так на секундочку предположим… что кто-то на машине времени безграничных размеров вернулись назад и вывезли людей из-под удара? Он понял. Богостражи, он понял. А еще считал, что Доктор просто устала от рутины!.. — Ты не смотрела на участки пути, через которые должны пролететь корабли! Это был только предлог. Все это время ты искала подходящую планету! — Я думала, что уже не найду. На всех, которые подходили, должна была развиться своя жизнь, и Багнарек бы ей помешал. Я перестала надеяться. Просто на всякий случай оставила автоматический поиск. Порыв заполнил Джереми, и он не стал препятствовать себе. Доктор сбилась на полуслове, когда он заключил ее в объятия. — Ох. Оу. Обнимашки, — слегка растерянно проговорила она. — То есть, не думаю, что надо было пояснять, что это обнимашки, потому что, очевидно, это они и есть… — Спасибо. — У него не было слов, он мог только повторить: — Спасибо… — За пояснение? Джереми фыркнул и прижал ее крепче: — Ты ведь знаешь, за что. За сказку. Гира обнял их обоих. Им было тепло в этом закатном свете. — Ох, еще больше обнимашек… мне же нравится?.. да, мне нравится. — Погоди, — запоздало озадачился Джереми, — причем здесь была твоя свадьба? — Долгая история. Моя невероятно близкая подруга пыталась спасти меня от смерти и разнесла время, как бомба на шпильках и с галлюциногенной помадой на губах. — Стоп. — Гира даже отстранился. — Так ты замужем?! — Была. У меня даже внучка есть, причем ее мама родилась позже нее. Нелинейное время такое. Не слишком торопливо отстранившись, Доктор посерьезнела: — Приготовьтесь к тому, что всех мы не спасем. Возможности ТАРДИС велики, но не безграничны. Если кто-то погибнет у нас на глазах, мы не сможем это исправить. И — приготовьтесь к тому, что это будет долго. Раз за разом мы будем возвращаться во времени, чтобы попасть во все уголки планеты. Раз за разом будем стараться успеть до финального удара смерти. Нам предстоит тяжелая и долгая работа. Скажи она, что их ждет пантеон хаоса в полном составе и с Сутехом во главе, Джереми бы только спросил: «Какой план?» — Немного терпения и сил стоит счастливого конца, — ответил он. — Мы будем втроем, — добавил Гира, лучась счастьем. — Впятером, — поправил их голос со стороны входа в ТАРДИС. Доктор оставила двери открытыми. И теперь за ними стояли Карши и Дезнарек. — А вы давно тут стоите? — растерялся Гира. — Достаточно, чтобы услышать все необходимое, — ответил Дезнарек. — То есть когда я говорила, что в ТАРДИС можно вывезти всех, ты не соглашалась, но теперь… — Карши щурила глаза. — Нельзя вывезти на планету, куда летят корабли. Другую планету, подходящую по условиям и которую не найдет Дагдэд, нужно было еще найти, — ответила Доктор. — И когда ты решила модифицировать мой план? — Я размышляла о нем с твоего первого предложения. Когда вы выстрелили, я увидела возможность обмануть время, а когда Джереми подтвердил, что Дагдэд был раздражен, все стало ясно окончательно. — И ты молчала. — Подходящая планета могла не найтись. Я боялась давать ложную надежду. Карши сделала быстрые, порывистые шаги к ней. Что-то заподозрив, Джереми перегородил было ей путь, но Доктор вышла из-за его спины и показала знаком, что все в порядке. Карши замерла перед ней. Ее глаза блестели. Пощечина была легкой и больше походила на поглаживание. — Такая слабая, потому что ты сама хрупкая, мне страшно покалечить тебя, — объяснила Карши, кусая губы. — Карши, — предостерегающе произнес Джереми. Он был согласен, что Доктору требовалось замечание, но позволять ее бить он не собирался. — Кажется, пощечина от старшей родственницы моего друга — уже традиция. Можно сказать, каноничный ивент, — хмыкнула Доктор. — Это еще не все. В другую щеку Карши ее поцеловала. Крепко и от души. — Ой, — вырвалось у Доктора. Растерянность в ее голосе была гораздо сильнее. — А вот это что-то новое. — Это за помощь. За надежду. За все. Напряженный Гира расслабился. Джереми поинтересовался у Дезнарека: — Ты, надеюсь, не будешь физически выражать ей недовольство? — Она искупит вину, когда переправим оставшийся Багнарек на третью планету. Впятером. Возражения не принимаются. Это наши люди и наш бой. — И вам понадобится помощь, — добавила Карши. — Доктор, ты сама говорила, что будет долго и тяжело. — А еще Гира обещал выпить со мной и так и не выпил, — закончил Дезнарек. — Не боитесь умереть, оставить свой народ без правителей и опять изменить будущее? — предупредила Доктор. Карши решительно вздернула подбородок: — Мы не собираемся умирать. Прозвучало так, будто, приди за ней смерть, Карши самолично закутает ее в кокон из паутины и ударом отправит далеко под землю. Доктор тоже ощутила ее решимость и смягчилась. — Я не против. Но право приглашать в ТАРДИС есть не только у меня. Что думаете? — спросила она у Джереми и Гиры. — Нам понадобится помощь, — ответил Гира. Джереми видел выжидающие взгляды семьи. Внутренним взором он видел… ...как дрожит картина мамы, рвущей письмо Карши. ...как на нее накладывается другая. ...как мешаются воспоминания, делятся на два пути, ожидая его выбор. — Я хочу, чтобы они были с нами. Доктор не сомневалась в его ответе. Ведь она тронула рычаг, еще когда он не договорил. Гул ТАРДИС был пением. Это было долго. Это было тяжело. Тяжелые, бесконечно повторяющиеся минуты, что отсчитывали время до смерти планеты. Но это того стоило. Однажды Доктор посетила будущее той планеты. И рассказала мне и Гире историю, что хранит ее народ. О потемневшем небе, о море гигантских насекомых и восставших мертвецах. О загадочных синих храмах, неотличимых друг от друга, что возникли примерно в одно время по всей земле. О воинах, единых во множестве лиц, что спасали людей. Они не были волшебниками. Не были богами. И спасти им удалось не всех. И все же их запомнили как лучшую из историй. Как-то так. И еще…